Сломанная стена

      В кармане настойчиво завибрировал мобильник. Гэвин, покусывающий губы и испепеляющий неловко переминающегося с ноги на ногу Кита осуждающим взглядом, точно бы послал написывающих под руку куда подальше — навязчивая реклама была бы очень кстати, чтобы выпустить пар, как он обычно делал, когда у него выдавался плохой день. Однако его ожидания, когда тот вытащил телефон, не оправдали себя. Напротив, глаза приняли живой зелёный блеск, стоило лейтенанту быстро смахнуть пальцем вверх и узреть сообщение от Мэддисон:       «Завтра бейсбольный матч, поэтому сегодня Сэмюель должен появиться, как минимум, на тренировке в пять. Дерзай, Гэвс, и не переусердствуй. Не лишай парня возможности полноценно насладиться танцами в воскресенье. Твоя боевая подруга Мэдди».       И смайлик. Чёртов целующий смайлик — её сарказм невероятен. Даже её привычка старомодно подписываться, как в имейле, не выглядит так странно, как это. Ей уже не пятнадцать, а детские замашки всё те же. Гэвин хлопнул себя по лицу, понимая, что неосознанно давит тупую лыбу прямо на глазах у Ричарда и Кита, что в тот момент уставились на него так, словно готовы посоветовать номер хорошего психиатра. Лейтенант вернул себе лицо и сосредоточенность на деле, прочистил горло и обратился к парню:       — Ты что-то знаешь про отношения Эммы и Сэмюеля Хэннема?       Мимо них ураганом пронеслась толпа подобных Джеку и Эрику верзил, но даже то, что в этот момент Кит вжался в воротник выцветшей толстовки, не спасло парня от излишнего внимания. Тот, что повыше, храбро полагая, что два полицейских спустят выходку ему с рук, запустил мальчишке в капюшон скомканный лист бумаги, до этого попав точно в затылок. Кит дёрнулся и проводил тех бешеным взглядом, но им хоть бы что: переростки скорчили подобие жалостливой мины и тут же скрылись за углом. Гэвину плевать. Ричарду тоже. Они выжидали ответа.       — Слушайте, я понятия не имею, — начал Кит, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я готов сотрудничать, но не в коридоре школы.       — Задеваем твоё хрупкое подростковое эго? Как жаль, что мне плевать, — заносчиво заметил Рид. — Не в твоём положении ставить нам условия, малой, учитывая, что тебя невозможно выловить где-либо ещё, помимо коридора. Поэтому…       Кит уже не слушал лейтенанта, что продолжал ворчать себе что-то под нос, надеясь донести свою крутость до подростка. Парень язвительно скривил губы и уставился куда-то в пустоту, за спину Ричарда. Андроид, казалось, впал в астрал, что могло бы сыграть на руку мальчишке и сбежать под шумок — Гэвин всё равно не смотрел на Кита, не заметил бы точно. Но парня слово пригвоздили к полу: такому спокойствию RK900 доверять нельзя, — он представил, как Ричард ловит его за шкирку и поднимает над полом. Жуть, а не машина. Он вполне способен на такое.       «Чёрт», — вдруг неосознанно сорвалось с губ Кита, и мальчишка втиснулся между Ричардом и Гэвином. Рид непонимающе замолчал, переглянулся с напарником и вдруг вспомнил вчерашний побег пацана. Перед тем как сбежать парень оцепенел так, словно увидел призрака. Лейтенант ещё раз взглянул на него: тот громко открыл шкафчик и демонстративно стал перебирать свой хлам, бормоча что-то про то, что он готов ответить на все вопросы, только быстро. Однако Гэвин уже не был настроен на вопросы. Он попросил партнёра отойти и усмехнулся, когда увидел, из-за чего такой приступ паники.       — О-оу, я понял, — ехидно протянул он и, скрестив руки на груди и облокотившись о шкафчики, заставил Кита обратить на него внимание. — И кто из них?       — О чём ты вообще? — рыкнул Кит, роняя учебник по математике так же, как и собственную челюсть. — Я не хочу, чтобы ещё парочка придурков, с которыми у меня счёты, прознали, что я якшаюсь с копами. Так что давай побыстрее закончим с этим, и я пойду?       Губы Гэвина вновь растянулись в довольной улыбке. Лейтенант снова глянул за спину Ричарда, что со старанием ищейки выискивал нужного человека, пребывая не в самом приятном расположении духа: андроид ненавидел моменты, когда его не вводили в курс дела, а Рида это отчего-то веселило. Диод засиял красным отливом.       — Девчонки любят плохих парней, знаешь, — фыркнул лейтенант, не глядя на Кита, и тот вспыхнул, задержав свой разъярённый взгляд на оппоненте, но только лишь на пару секунд. Потому что он, сам того не заметив, попал в поле зрения той, чьего взора с усердием избегал. Гэвин наконец увидел, на кого он смотрел так глупо и вдохновлённо, и раскрыл рот, повторив: — О-оу, я понял.       Девочка на мгновение поймала тупой взгляд Кита и, приветливо улыбнувшись, отвернулась к друзьям, что отвлекли её в тот момент. На вид десятиклассница, а может даже меньше: она самая миниатюрная в своей компании, вылитая Дюймовочка. Несмотря на мешковатый стиль, придающий её виду лёгкую неряшливость, Гэвин понял, почему Кит цепенеет при виде её: у неё невероятно большие выразительные глаза и милые веснушки на щеках. Непослушные угольные волосы не может сдержать пучок, поэтому передние локоны волнами ложатся на виски. И когда девушка заправила один из них за ухо, улыбка Рида покинула его лицо. Он присмотрелся: нет, глаза его не обманывают. Диод.       — Ты втрескался в андроида, — констатировал лейтенант, опустив руки, но тут же одёрнул себя и взглянул на Ричарда. Тон прозвучал разочарованно, хоть тот и не планировал вносить подобный подтекст в собственные слова, но, кажется, напарник даже не заметил, полностью поглощённый идеей найти нужный объект и поскорее его проанализировать: одна подсказка уже имеется, — ситуация стала ему напоминать своеобразный квест.       Скорее, Гэвин удивился. До этого момента он и представить не мог, что кто-то мог бы связать себя отношениями с андроидом, как он. Лейтенант понимающе глянул на Кита, в чьих глазах, всё ещё обращённых на девушку, он увидел два противоречивых чувства: любовь и сожаление. Наверное, Рид сам выглядит так же, когда смотрит на Ричарда, и это до боли жалкое зрелище. Видимо, у него и Кита действительно есть что-то общее. Только понимает ли мальчишка собственные переживания так же хорошо, как Гэвин — и не скажешь. В его взгляде такая потерянность, что лейтенанту всего на мгновение захотелось ободряюще похлопать его по плечу, но вдруг он вздрогнул: подобный акт доброты не в его стиле.       — Момо… — неосознанно прошептал имя девушки Кит, заворожённо наблюдая, как та весело общается с одноклассниками, прислонившись к собственному шкафчику и сжимая в руках учебный планшет. Когда андроид смеётся, её щёки розовеют, как персик, и та всеми силами старается это скрыть, прикрывая их свободной ладонью. Если бы не диод, то Гэвин бы не понял, что она — не совсем человек.       — Если так сохнешь, пригласи на танцы, — безразлично пожал плечами Рид, уже не обращая внимания на то, как Ричард, победоносно ухмыляясь, сосредоточенно изучает новое досье.       — Просто гениально, и как я раньше не догадался? — съязвил Кит, уже не глядя на Момо, а стараясь спрятаться за железной дверцей. — Вот только не всё так просто: её явно уже пригласили. Ты взгляни на неё: у такой девчонки точно кто-то есть.       — Поэтому будешь прятаться в норе всю оставшуюся жизнь, жалея о том, что даже не попробовал? — Гэвин издевательски вскинул брови. — Ты с ней вообще разговаривал?       — Навряд ли её интересует такой отморозок с паршивой репутацией, как я. А вы своим присутствием только подлили масла в огонь. Спасибо, что уж сказать. Опозорить меня перед андроидом, по которой я сохну с прошлого года.       — Твоя тётя дружила в школе с подобным отморозком, — осклабился Рид и гордо выступил грудью вперёд.       — Не хочу даже знать подробности. И почему я вообще разговариваю об этом с тобой? — устало выдохнул Кит и покачал головой. — Что ты вообще понимаешь в андроидах?       — Ох, уж поверь, я осведомлён, — вскинул руки Гэвин и фыркнул. Он хотел многозначно взглянуть на Ричарда, но тот вдруг пропал из виду. Лейтенант стал суетливо осматриваться по сторонам, словно потерял собственного ребёнка в торговом центре. — Ричи? И куда этот засранец подевался?       Кит закрыл шкафчик и недовольно глянул на обеспокоенного собеседника. Это не его дело, подумал мальчишка, махнул рукой и хотел было уйти, так и не ответив на вопрос Рида, но стоило ему его обойти, парень встал столбом и раскрыл рот. «Твою мать…» — прошипел он, а после его слова повторил Гэвин, когда обернулся и узрел неожиданную картину. Лучше уж бы его напарник привычно лизал себе вещдоки.       Ричард на фоне девчонок казался настоящим здоровяком. Рид не знал, сколько андроид вот так уже стоял и беззаботно болтал со школьницами, но то, с каким восхищением те смотрели на него снизу вверх — точно достигнув финальной стадии периода полового созревания, — заставило глаз лейтенанта возмущённо задёргаться. Он не болтал с каждой, нет, Рид полностью ему доверял. RK900 вёл оживлённую беседу с Момо, а её подружки просто прятались за ней и смущённо глядели на незнакомца, оно и понятно: высокий, широкоплечий, горячий и неприступный полицейский — ну прямо мечта, подумал Гэвин, сам не поняв, что думает о нём от своего лица.       — Что он, нахрен, делает? — в один голос спросил он и Кит, и парочка переглянулась. Кажется, у них один мозг на двоих.       Момо вдруг удивлённо распахнула глаза, что делало её похожей на пришельца из тех глупых фильмов, которые не любил Рид, и повернула голову в их сторону, пока Ричард терпеливо ждал ответа. Кит сглотнул, но отводить взгляд не стал, и тогда девушка улыбнулась и, кивнув, наконец ответила на вопрос RK900. Девчонки позади неё вдруг встрепенулись и захихикали, бросая кокетливые взгляды то на Ричарда, то на мальчишку. Гэвин раздражённо прикусил щеку, когда напарник закончил беседу и вернулся к ним.       — Что это было? — опередил лейтенанта Кит.       — Момо согласилась пойти с тобой на танцы, — чётко проговорил Ричард.       — Ч… чего? Да ты гонишь!       — Она была приятно удивлена оригинальным предложением, — загадочно выдержав паузу, искренне улыбнулся андроид и хитро глянул на ошалевшего Гэвина. Что-что, а вот сводник-купидон-RK900 — что-то за гранью реальности. — Думала, не решишься.       Кит просиял, не веря собственным ушам. Для пущей верности он выглянул из-за Ричарда и, когда девчонка увидела его и помахала ему, неуверенно взмахнул трясущейся рукой в ответ. Она не злилась и даже не смеялась над ним. Парень ущипнул себя и дёрнулся: нет, не сон.       — Что ж, не благодари, — горделиво отозвался Гэвин, возвращая внимание к своей важной персоне, будто он всё спланировал. Кит в ответ нахмурился, словно выпал из царства мечтаний, и рыкнул в ответ:       — Вообще я не просил об этом.       Очень даже в его стиле. И Рид бы точно съязвил что-нибудь, чтобы поддержать напряжение между ними, но мелодичный звонок прервал их беседу — лейтенант даже немного расстроился, потому что давненько ему не перепадало на конфликт. Теряет форму. А из-за увиденного пяти минутами ранее ему явно нужна была эмоциональная разрядка. Эти стены плохо на него влияют: они возвращают его в пятнадцать лет — в последний раз, когда ему приходилось серьёзно ревновать. Стало стыдно за свои эмоции: ему, чёрт возьми, скоро сорок, а в груди разливается такой негативный жар, что здания сжигай. Конечно, он знал, что Ричард ни на кого так тепло не посмотрит, кроме него, но то, какими взглядами его пожирали эти малолетки, заставляло рвать и метать. В душе, естественно. Он никогда и не замечал, что напарник может быть популярен среди людей и девиантов. Лейтенант задумался о том, что, возможно, стоит понаблюдать за своими коллегами во время рабочего дня.       Кажется, он точно превращается в размазню.       Кит с неподдельной радостью — в частности, от того, что спасательный звонок вытащил его из очередной бесполезной перепалки — нацепил на плечо рюкзак и обошёл Ричарда, чтобы исчезнуть в уже опустевшем коридоре. И только когда Гэвин обратился к напарнику, чтобы проворчать то, что он думает о неблагодарном мальчишке, тот вдруг остановился и окликнул:       — Эй, — когда партнёры повернулись на возглас, парень одарил RK900 тёплой улыбкой и добавил: — Ричард, кажется? Спасибо.       Он убежал, даже не успев уловить их реакцию. Сказать, что Рид в шоке — ничего не сказать. Лейтенант раскрыл рот и глянул на не менее удивлённого напарника, что в тот момент с самой милейшей улыбкой обрабатывал благодарность в базе данных. Ему в принципе редко говорят «спасибо», поэтому очевидно, что приятное тепло разлилось где-то внутри тириумных трубок.       И тогда Гэвин наконец закрыл рот и подошёл к Ричарду ближе. Эхо от шагов расцвело вдоль по коридору, придавая ему зловещую атмосферу. Выдержав паузу, Рид пожал плечами и неловко почесал щетину:       — Похоже, у тебя новый друг, — он постарался, чтобы не звучать, как обиженный мальчик, но мрачное лицо выдавало его с головой. RK900 прекратил анализ и, повернувшись к нему, ласково улыбнулся и продолжил слушать. Гэвин потёр локти и затараторил — Ричард знал и этот жест: напарник нервничает и всеми силами старается это скрыть. — И подружки. Нет, довольно профессионально расположить к себе мальчишку: теперь он охотнее будет с нами сотрудничать, — но привлекать лишнее внимание нам ни к чему и…       — Гэвин, — нежно произнёс RK900 на выдохе, перебивая быстротечный словесный поток. — Ты ревнуешь?       — Чего? — возмутился тот и стрельнул в него злыми глазищами, но стоило ему узреть этот глупый влюблённый взгляд, вся его злость отходила на второй план, уступая место смущению. Гэвин фыркнул, резко отвернулся и поправил высокий воротник. Его вдруг сразил жар. — Больно ты мне нужен… Чего лыбишься, как непорочная дева на первом свидании? Хватит ржать, идём! Возможно, с новой информацией мы что-то упустили в шкафчике Эммы.       Ричард мог бы отключить камеры и поцеловать напарника прямо в этих узких стенах с той яростью, которой тот никогда не мог воспротивиться. Он вполне мог бы также затащить его в первую попавшуюся коморку, бесстыдно сжать его там в объятиях и остаться в таком положении до тех пор, пока его лейтенант не пустит в ход кулаки и зубы, а следом крики и маты. RK900 допускал множество вариантов развития событий, и все они соответствовали исключительно его жадности и желанию поглотить Гэвина всего без остатка, ведь прошлой ночью тот моментально уснул в его руках в самый разгар горячих поцелуев. Вырубился так резко, впервые прерывая настойчивые ласки, словно в нём перегорела батарейка. И RK900 это понял только по похрапыванию в собственное плечо спустя пару минут и нитке слюны, что потянулась от рта Рида к его идеальной рубашке.       Программа тут же отозвала крайне необдуманные алгоритмы действий, предложив сосредоточиться на деле, и оставила за андроидом самостоятельное решение дилеммы: поддаться искушению или предаться голосу рассудка. Конечно, на деле всё ощущалось так, словно у Ричарда вовсе не было права выбора, потому что, стоило ему начать рассматривать первый вариант, диод сразу садануло током — так, словно бы висок только что огрели электрической дубинкой или пронзили лезвием хорошо заточенного ножа. RK900 пошатнулся и остановился.       Рид, шагающий в это время впереди и излучающий ауру «не-влезай-убьёт», не сразу заметил, что напарник отстал, поэтому без умолку продолжал болтать о своей теории касаемо Эммы. Ричард его слышал, но не слушал, несмотря на то что отчаянно пытался отогнать всплывшие перед носом задачи. Ему впервые не хотелось делать выбор. Нет, скорее, быть ответственным за неправильный выбор.       Будучи погружённым в собственные мысли, он не заметил, как напарник остановился, всего в паре шагов от шкафчика Эммы — мобильник потревожил его в очередной раз. Гэвин ругнулся под нос и взял трубку, и в этот раз Ричарду не хотелось подслушивать. Он опередил лейтенанта и, пока тот пререкался по телефону, подошёл к шкафчику и осторожно ввёл код. Замок затрещал, дверца открылась.       Андроид не ожидал увидеть нечто новенькое: ещё в последний раз им так и не удалось наткнуться на что-то подозрительное или что-то, что могло бы навести на мысль. Очевидно, никаких отпечатков в шкафчике андроида. Ни дневника, о котором говорил Кит, ни записей, ни намёка на «тайник». Только шкатулка с прикреплённым зеркальцем на крышке, внутри которой ничего полезного, да неразборчивый почерк на железных стенках: записи перекрывали друг друга, напоминая уже скорее понятные только их обладателям каракули. Даже подключив зрение Ричард не мог понять их смысл: раз за разом его настигала ошибка за ошибкой. RK900 прекрасно понимал, что причиной тому являются сбои, но и бесцеремонно обратиться к Коннору по этому вопросу он не мог: у его собрата та же болячка, да и навряд ли после последнего разговора тот захочет с ним сотрудничать. И захотел бы сотрудничать он сам?       А в прочем, терять ему нечего. Андроид пересилил несвойственную ему гордыню, глубоко выдохнул, с немалым трудом подключил захват надписи в поле зрения — что теперь картина напоминала какой-то неоновый сюр — и отправил запрос на подключение в программу Коннора. Как ни странно, подключился тот буквально через секунду. Несмотря на сбои связи и фоновые звуки он смог расслышать будничный тон RK800. Ни тёплый, ни холодный, будто вчерашней ссоры между ними вовсе не произошло — весьма глупо сомневаться в том, что Коннор не отключит весь свой профессионализм на фоне конфликта. Без приветствия он сразу перешёл к сути:       — Повезло, что мой модуль обнаружения всё ещё исправен. Конечно, он не так эффективен, как твой, но мне удалось расшифровать пару надписей — похоже, нанесённых недавно: «Слеп», «Нем» и… «Правду», — Коннор немного помолчал и добавил. — Ричард, эти три слова и остальные десять…       — Выцарапаны, я вижу, — RK900 понятливо кивнул, словно если бы собеседник находился рядом. — Бессмыслица.       — Современный подросток скорее бы вывел фломастером пару нецензурных выражений, — многозначно высказался RK800, прекрасно понимая, что цепляться за детские шалости — просто бред. — Но на твоём месте я бы запомнил эти детали.       Вдруг голос Коннора сорвался на совсем механические неприятные нотки, а связь прервалась на демонстрацию мелкой ряби перед глазами, заставив быстро заморгать. «Запрос на подключение к модулю обнаружения одобрен» — твердило ярко-красное уведомление в левом углу оптического блока. Ричард не успел толком понять, что случилось и как быстро модуль прервал его звонок, когда зрачки увеличились и окулярный фокус раскрылся, открывая андроиду лучший угол обзора на надписи. Коннор не зря упомянул лучшую эффективность модуля девятисотого: он действительно фиксировал мельчайшие детали и складывал их воедино, как фигурный паззл. Именно таким образом RK900, сфокусировавшись на выцарапанных буквах, идентифицировал пару оторванных друг от друга сочетаний букв — «э», «ма», «кл» и «ч», что, очевидно, складывались в слова «Эмма» и «ключ».       Он замер: либо это своеобразный юмор подростков, либо девчонка действительно применила мозги и нацарапала послание — знала, что за ней придут, поэтому оставила зацепки. Звуки режущего по железу предмета не могли остаться без внимания: радиус, учитывая эхо, достигает десяти метров. Значит, дело происходило, когда в корпусе никого не оказалось, заключил Ричард. Возможно, даже в день трагедии.       Вопросы продолжали оставлять за собой слова: «слеп», «нем», «правду». Об их связи стоило ещё разузнать. Ричард отправил данные Коннору и дал указания на поиск информации.       — Ричард? Доброе утро.       Голос, который он предпочёл бы не слышать, позвал его откуда-то из темноты, и тело андроида словно разрезало шоком. «Мурашки, Ричард. Это называется мурашками», — вспомнил он, когда недовольно закрыл шкафчик, повернулся на источник звука и сложил руки за спиной, как правильный андроид. Девятисотый думал, что оставил эту привычку.       — Доброе утро, — вежливо выдавил RK900, не собираясь скрывать своего раздражения хотя бы потому, что, услышав это от неё, утро уже не являлось таким добрым. — Мисс Кук.       Даже будучи загруженной громадной коробкой с фестивальными украшениями, Мэддисон источала ту самую женственность в походке, что провожали восхищёнными взглядами прохожие. Этого не мог отрицать даже Ричард. Она летала, нет, буквально порхала по коридору так, словно неживая: в плане, в ней заложено столько энергии, сколько не найдёшь ни в одном среднестатистическом человеке с утра. В её улыбке нет притянутой за уши доброжелательности, нет того лицемерия, что Ричард привык видеть каждый день на лицах подозреваемых. Её эмоции искренние, яркие и солнечные, в противовес его.       Женщина приблизилась к андроиду так близко, что тому пришлось неприязненно отступить на шаг. Она почти достигала его роста, благодаря каблукам. Ричард, прекрасно осознавая тяжесть ноши собеседницы, остался стоять на месте.       — Разве ты не работаешь в паре с Гэвином? — недоверчиво покосилась она и подтянула коробку, делая вид, что не заметила недавнего грубого жеста.       RK900 быстро осмотрелся по сторонам и понял, что Рид исчез из коридора. Он настолько увлёкся расследованием, что не заметил, как слух перестал улавливать голос лейтенанта. Теперь андроид стал напоминать домашнего щенка, которого хозяева оставили без присмотра на обочине. Мэддисон усмехнулась.       — Вечно он так.       — Что? — вдруг замер девятисотый, теперь внимательно вслушиваясь в каждое слово.       — Действует, как ему заблагорассудится, — пожала плечами та и мечтательно закатила глаза. — А потом возвращается как ни в чём не бывало.       Ричард глупо уставился на неё и склонил голову, и тогда Мисс Кук залилась беззлобным смехом, чудом не уронив коробку. Андроид заметил, что, как речь заходит о Гэвине, эта женщина преображается. Он не видел ещё никого, кто бы так тепло о нём отзывался, сам полагая, что друзей лейтенанта можно пересчитать по пальцам одной руки, включая в этот круг Бельмо и Пушка, что мурлыкали только за тем, чтобы получить заветную миску с едой. За всё время работы он только и слышал, что нелестные отзывы о несносном характере Рида и невозможности наладить с ним контакт. Конечно, последний год послужил толчком к тому, чтобы лейтенант сам пересмотрел свои взгляды на жизнь, но всё же трудно сказать, как теперь относятся к нему окружающие. Гэвин всё ещё любит выпускать когти и клыки.       И Ричард тем более не слышал ни о ком, кто знал бы Рида ещё со школьной скамьи. Он бы предпочёл быть единственным, кто знает его слишком хорошо.       Мэддисон закончила смеяться и мило глянула на него исподлобья, очевидно, ожидая чего-нибудь ещё для поддержания разговора.       Она ему не нравилась. Он не мог понять, почему, но было в ней что-то отталкивающее. Страшнее лицемерных людей только искренние — никто не ждёт от них подлянки. Ричард не имел никакого желания говорить с этой женщиной в принципе, но кое-что его всё-таки волновало, и ничто не могло сдержать его любопытства.       — Вы довольно близки, — прямо сказал он.       — Ещё бы, — хихикнула та, но затем вдруг опечалилась. — Хотя… наверное, я так думала. Думала, что знаю его лучше, чем кто-либо, до того, как он просто исчез из моей жизни. Ну, а теперь, представь себе, он тут же сваливается, как снег на голову. Извини, мысли вслух.       — У вас был конфликт?       — Что ты, нет, — возразила женщина и покачала головой. — Он так и не рассказал, почему решил вычеркнуть меня, как один из лишних номеров в телефонной книжке. Он всегда был скрытным, привык решать проблемы самостоятельно. Всегда отказывался от помощи близких… моей помощи. Никому не доверял.       Ричарду не нужно было представлять, потому что он всегда знал и любил именно такого Гэвина. Гэвина, который перепроверяет информацию по нескольку раз. Гэвина, который косится на чужаков, как вожак волчьей стаи. Гэвин, который ворчит на младших курсантов и никогда не доверяет им важную работу.       Ему не нужно было пояснять, какой он. Рид всегда отказывался от посторонней помощи — дохлый номер в сторону Ричарда, но он продолжал кричать и упорствовать. «Я сам!», «Сам!», «Я сам, Ричард!» — андроид привык слышать эти по-своему детские капризы, но никогда не слушал. Ведь были и моменты, когда Гэвин сам оступался: проливал на себя остатки кофемашины, терял недельные отчёты, упускал подозреваемого... — человеческий фактор. Люди имеют свойство ошибаться. А Ричард — свойство подстраховывать.       Мэддисон улыбнулась в ответ на лёгкую усмешку девятисотого, обошла его, но вдруг остановилась:       — Ричард, — когда собеседник повернулся, она неловко замямлила. — Гэвин, он… близок с кем-то?       Андроид не понял, к чему та клонила, но от вопроса он не оказался в таком восторге. Он вцепился ногтями в ладонь и ответил, вкладывая весь мрак во фразу:       — Мы очень близки с Гэвином.       — Вот как, — Ричард отчего-то рассчитывал, что на лице Мэддисон появится разочарование, но в её глазах показался лишь радостный блеск надежды. — Я рада, что теперь у него есть кто-то, кто сможет защитить его от получения новых шрамов. Я счастлива, что у него есть такой замечательный друг, как ты.       Удар ниже пояса. Ричарда отнюдь не расстроило то, что мисс Кук увидела в его лице лишь близкого друга Гэвина. Шрамы — вот, что заставило тириум горячо вскипеть: как много она видела, что выкладывает это всё таким загадочным тоном? Конечно, это могло проскользнуть при любых обстоятельствах, но Рид, по его же рассказам, всегда предпочитал вещи, которые могли бы скрыть его тело. Даже в раздевалке он не оголялся ни перед одноклассниками, ни перед остальными курсантами академии. Отнюдь, ему было всё равно на чужое мнение: его всего лишь раздражал излишек любопытных глаз, норовящих позадавать неуместные вопросы.       Ричард знал историю каждого рубца: от переносицы до щиколоток. Даже в самых скрытых местах. Только он. Значит, Гэвин бы не стал разглагольствовать о них с Мэддисон… не стал бы ведь?       Если он соврал ему о музыке, то что ему стоило соврать об их отношениях с мисс Кук? RK900 одолела тоска: ему бы хотелось иметь способность считывать память не только с андроидов, но и с людей.       На мгновение он увидел в глазах женщины превосходство. Всего лишь на секунду андроид почувствовал себя побеждённым в необъявленной войне. На деле Мэддисон вкрадчиво смотрела ему в глаза так невинно, что у единиц закралось бы сомнение в адекватности этой женщины. Ричард имел дело с сотнями преступников, мог точно сказать, кто что из себя представляет, но сейчас он словно врос в пол. Он не мог понять, что на уме у мисс Кук, но взявшаяся из неоткуда интуиция подсказала, что что-то с ней нечисто.       Женщина пожелала ему хорошего дня и, миновав крепкое тело, элегантно зашагала прочь, но тут из её сумки вылетел лист. Ричард спокойно подобрался к нему, поднял и окликнул Мэддисон:       — Мисс Кук, вы… — на мгновение он замер, всмотревшись в текст. — Обронили?       Коробка с глухим стуком рухнула на пол, а через секунду Мэддисон вихрем подлетела к андроиду и буквально вырвала из рук бумажку. Ричард опешил и с подозрением глянул на женщину: серые глаза забегали с целью не встречаться с внимательным взглядом RK900, губы поджались, а руки задрожали. Мисс Кук предстала перед ним совершенно в другом свете всего лишь на мгновение, после чего мастерски вернула себе блестящий образ. Она выпрямилась и, засияв самой лучезарной улыбкой, поправила выбившуюся прядку.       — Спасибо, Ричард, ты очень внимателен, — уверенно произнесла Мэддисон, быстро спрятала лист в сумку, схватила коробку, уже словно не ощущая её вес, и поспешила уйти.       Теперь со спины она выглядела совсем не той добродушной женщиной, что секунду назад. Вся прежняя грация и выраженная женская беспомощность теперь ощущались фарсом чистой воды: её плечи тряслись, походка перестала быть такой аккуратной, и мисс Кук не переставала крутить шеей, словно страдает от боли в позвонках. Но это отнюдь не единственное, что взволновало Ричарда. Лист, что та прятала в сумке, был ничем иным, как свидетельством о расторжении брака с неким Адамом Паркером от десятого октября две тысячи тридцать седьмого года. Всё бы ничего, но на дворе две тысячи сороковой.       «Развелась год назад» — последнее, что донеслось до ушей Ричарда, когда он медленным шагом отходил от двери музыкального класса во время их разговора с Гэвином. Что-что, а модуль памяти ещё не подводил девятисотого.       Важнее того, почему мисс Кук беспечно носит этот документ в своей сумке и так переживает за его конфиденциальность, может быть только то, какие цели она преследует, что пришлось прибегнуть к обману. Пораскинув мозгами, Ричард принял решение на время утаить факт от напарника пока сам не разберётся, что к чему, но одно теперь он знал точно: даже у такого пушистого зверька, как Мэддисон Кук, имеются свои скелеты в шкафу. RK900, пока провожал спину женщины, которая напоследок даже не повернулась, буквально пускаясь наутёк, ещё раз прогнал информацию, что успел зафиксировать в памяти, и отложил на свободное от расследования время.       — Чёрт, департамент меня в могилу сведёт, — на плечо андроида неожиданно легла рука, но это его ничуть не напугало. Гэвин подкрался, должен был признать Ричард, незаметно, несмотря на то что тот даже не старался вести себя тихо. — Знаешь, что сказал Джеффри? Вовсю идут переговоры, что, если к следующей неделе дело не двинется, то, помимо третьего отдела, привлекут ФБР, а затем подключится и «Иерихон». Взрывная вечеринка намечается, а? А мы узнаём об этом последние. Да на нас болт кладут!       — Это политика, — заявил Ричард и спокойно повернул голову в сторону собеседника, когда рука дерзко сжала ткань пиджака. Гэвин смотрел на андроида в упор, не моргая, буквально скрипя зубами: ни для кого не секрет, что лейтенанта в дрожь бросают всякие посредники и лица, что влезают своими своенравными носами в расследование. Ни для кого также не секрет, что Рида бесила собственная некомпетентность в вопросе отзыва этих самых лиц, чтобы не мешались под ногами: приказ есть приказ, и каждый раз ему приходилось с досадой проглатывать собственную гордость. — Люди сделают всё, чтобы отсрочить очередной конфликт между нашими народами.       — Неужели Маркусу выгодно, чтобы вновь пролилась кровь?       — Как ты знаешь, Маркус — не просто лидер, а связующий. Он поступает так, как решает большинство…       — А большинство не устраивает сложившаяся ситуация, — добавил Гэвин и согласно кивнул, не дожидаясь положительного ответа напарника. Теперь до него дошло, к чему были обращены столь громкие заявления Маркуса днём ранее. Дело далеко не в Конноре. Труднее управлять более двадцатью тысячами андроидов, чем иметь влияние на куда меньшее число, как год назад. Для Маркуса важно сохранить свой авторитет среди людей и андроидов, как мир и устоявшийся расклад, иначе последствия могут быть катастрофическими. Страшнее разъярённой кучки девиантов может быть только их разъярённая толпа, а сдерживая её, ты словно ходишь по лезвию идеально заточенного ножа. — И правда… политика. Даже у вас, ну охренеть можно.       События двухгодичной давности заставили Рида поёжиться. Никому, включая Маркуса, не выгодна очередная гражданская война, очевидно же. Миграция людей из Детройта двумя годами ранее повлекла за собой экономический спад, пустующие до сих пор дома, заселение андроидов, безработицу и междоусобицы. Вследствие этого, департамент работал круглые сутки, чтобы разгрести дела и отчёты, которых с каждым днём становилось только больше.       Когда толком не существовало закона о защите девиантов — гласящий, что расследования, касающиеся андроидов, должны вестись совместно с «Иерихоном», — Рид глаз не смыкал, собирая кучу бумажек и информации только лишь на то, чтобы выбить чёртов ордер на «гуманный» допрос очередной консервной банки. Хуже этого могло быть только то, что тогда он должен был проводить допрос в присутствии официального представителя девианта во избежание несчастных случаев и превышения полномочий детектива. К нему боялись подходить на расстояние пушечного выстрела — настолько взвинченным он казался со стороны.       — Чем, они думают, мы занимаемся: поиском сокровищ? — Гэвин частенько высказывал мысли вслух, и Ричард к этому привык, потому и улыбнулся. Лейтенант на мгновение позабыл об обиде на весь мир, глянув на напарника, поэтому наконец кивнул на шкафчик и сменил тему. — Есть идеи? Кажется, твой свежий взгляд мог бы сослужить службу.       — Возможно, высказав идею о поиске сокровищ, ты не ушёл так далеко от истины, — лукаво заметил партнёр и послушно стал вводить его в курс дела.       С другой стороны, подумал Гэвин, не было бы гражданской войны, возможно, он бы не встретил RK900. Рид до сих пор вспоминал их первый совместный рабочий день с бессовестной ухмылкой. Не будь он тогда уставшим, как ездовая собака, то точно не упустил бы возможность поиздеваться над андроидом так, что на следующий день и духу его в участке бы не оказалось. Однако желание наконец разделить бумажную работу с кем-то — учитывая, что процент коллег, готовых сотрудничать с ним, близился к нулю — оказалось выше его собственных убеждений и поэтому, пересиливая себя не поглядывать на тостер-номер-два в поисках отличий от первого по памяти, детектив вышел из кабинета шефа побеждённым и почти растоптанным. Растоптать его по-настоящему смог только Коннор, что обеспечил ему репутацию на всю оставшуюся жизнь. Помимо бумажной волокиты на детектива свалился тяжкий груз смешков в спину из разряда: «Рида вырубил восьмисотый с одного удара. А разговоров-то было..!» По факту, эта тема преследовала его лишь первый год. периодически сменяясь болтовнёй о том, что Гэвина заставили-таки работать с андроидом, да не абы каким, а улучшенным прототипом Коннора. «Кажется, они неплохо спелись. Вы заметили, что Рид в последнее время какой-то спокойный?» — встречал эти фразы детектив, закатывая глаза, вовсе не собираясь отрицать, что с Ричардом работать комфортно.       «Вот что, Коннор, игра здесь идёт по моим правилам. И если хочешь сохранить тёплое местечко — не путайся под ногами и делай всё, о чём я тебя прошу. Ну как, уяснил?» — спросил он тогда, лениво вальсируя между столами.       «Детектив Рид, меня зовут Ричард...» — вежливо поправил тот и терпеливо улыбнулся, когда новоиспечённый напарник стащил пончик из коробки на соседнем столе.       «Андроид, присланный из «Киберлайф», бла-бла-бла... Мне всё равно, веришь? Для меня ты отныне — железка», — грубо отрезал Гэвин, плюхнулся в своё кресло и взмахнул рукой в жесте, словно собственноручно провёл обряд посвящения. — «Экскурсию проводить не буду, нянчиться — тоже. А теперь, будь хорошим андроидом, топай, займись делами от первого числа и не мозоль глаза».       «Меня зовут Ричард», — снова исправил его девятисотый. — «Позвольте приготовить вам кофе? Судя по показателям, вы не спали около тридцати часов».       За данное предложение андроид был благополучно послан далеко и надолго. Конечно, спустя полчаса, как Рид вернулся из архива с новой стопкой бумаг, проклиная всё живое на Земле, детектив всё же обнаружил на своём столике стаканчик со свежим кофе. Он недоверчиво покосился на напарника, что украдкой глядел на него издалека, одновременно разбираясь с документами, громко шлёпнул бумажками стол, взял стаканчик, принюхался и готов был уже поглотить напиток. Однако, увы, паранойя сделала своё дело, что в последний момент детектив остановился, подвинул ногой мусорное ведро и с самой противной ухмылочкой демонстративно выбросил подачку на глазах у Ричарда. Настроение у Гэвина значительно улучшилось, ведь лицо андроида перекосило таким непониманием, что в смех только и бросило.       Ну и кто знал, что вскоре Рид всё же начнёт принимать от партнёра кофе — а именно его любимый, приторный, из кофейни — и неосознанно называть девятисотого по имени время от времени, пока это не войдёт в привычку.       Помимо нежелания возвращаться к разрухе Детройта, лейтенанта обеспокоила возможность несколько иного исхода очередного конфликта — вооружённое восстание машин и превосходство над теми, кто их создал. И что ещё хуже, судьба Ричарда, если те его не жалуют в своём кругу. От лицемерия прямо-таки трясёт: общество, созданное с целью стоять друг за друга горой, отказывается от одного из своих братьев лишь из-за его прошлого «я», над которым тот не властен. И правда, всё как у людей. Не сказать, что девятисотый придерживается какой-либо стороны конфликта людей и андроидов, как уже определился Коннор. Лейтенант в принципе не мог сказать, что у него на уме: он действует и говорит по справедливости, хладнокровно опираясь на ситуацию. Гэвин не мог вспомнить такого момента, чтобы Ричард выбирал сторону, и это, возможно, служило одной из причин тому, почему он теперь сомневался в своём напарнике.       Риду не импонировала идея того, что андроид мог оказаться на волоске от деактивации, несмотря на то что сам уже не раз становился свидетелем этого. Ощущалось, что он переживал смерть партнёра из раза в раз, как впервые. Каждый раз, перед тем, как лейтенант успевал понять, что деактивация — ничто иное, как временное отключение системы, которую можно привести в пригодность, всего лишь отдав опытным техникам «Киберлайф», Гэвин испытывал непреодолимый страх, а уж его нельзя назвать человеком сентиментальным, учитывая, скольких трупов он повидал за работу и скольких андроидов уложил самолично.       Если Детройт вновь встанет на порог новой гражданской войны, а «Иерихон» встанет на вершине «пищевой цепочки», существование Ричарда снова окажется под угрозой.

***

      Школьная раздевалка буквально гудела ближе к вечеру. Шорох одежды, разговоры, смех и лязг железа заполонили помещение неприятными слуху звуками. В Детройте сумерки опускаются на город поздно, поэтому вполне объяснимо, почему даже в таком тёмном помещении настолько светло, что солнечные лучи, настойчиво вбиваясь в маленькие окна, режут взгляд.       Члены бейсбольной команды, снующие из одного угла в другой, были настроены положительно на завтрашний матч: они бурно обсуждали соперников и их достижения так, словно они вынуждены будут встретиться с нереальными профессионалами, — типичные обсуждения в канун матча. Подтянутым, хорошо сложенным мальчишкам, как они, лишь бы покрасоваться в преддверии танцев: так, они думают, сложится больший процент удачи на любовном фронте.       Самюэль точно не разделял настрой команды. Он держался непривычно отстранённо от всех, с явной неохотой в хмуром выражении лица переодеваясь в форму. Андроид стоял тенью возле собственного шкафчика и изредка с неприязнью поглядывал на парней, которые, казалось, не особо придавали значение его внезапному исчезновению и, вместе с тем, внезапному появлению. Он цыкнул: веселятся, будто ничего не случилось, а ведь буквально у них под носом произошло убийство. Для людей, возможно, всего лишь пустяк, всего лишь андроид, но для Сэма новость о смерти Эммы словно удар под дых.       Именно таким его застали Ричард и Гэвин, когда перекрыли ему путь на бейсбольное поле. Раздевалка опустела, в атмосфере расцвела напряжённая тишина. В маленьких чёрных глазах Сэма не наблюдалось беспокойства или злости: лишь живая тоска, застланная пеленой грусти. Он сразу приметил значок на поясе Гэвина, но не спешил уйти от разговора: андроид прекрасно понимал, зачем полиция здесь, скрываться бесполезно — как бы ему ни не хотелось говорить о гложущих его событиях.       Вместо этого Самюэль поприветствовал их и затем сам послушно сел на скамью, когда двое нависли над ним. В основном говорил Ричард, поэтому парень уделил тому особое внимание: RK900 заставлял дрожать его механически отточенный голос своим холодным взглядом и ледяным тоном. Был бы диод, точно бы мельтешил красным и жёлтым, ведь в разговоре с Ричардом иного быть не могло. Полицейский заставил трястись даже его, андроида с железной выдержкой.       — У тебя пропадала бейсбольная бита? — раздражённый Гэвин решил не медлить, чувствуя, как разговор об их крепких отношениях с Эммой заходит в тупик. Сэм поднял стеклянный взгляд, и в его голосе прозвучало удивление:       — Да. Откуда вы знаете? — он глянул на Ричарда и снова на Гэвина. Напарники, как один, нахмурились.       — Твоя бита была обнаружена у Эммы в комнате, — пояснил Рид и почесал щетину.       — Со следами тириума, — подхватил Ричард.       — Признайся, — продолжил лейтенант, сделав шаг к ошеломлённому новостью Сэму и угрожающе рыкнув. — Ты хотел расправиться с ней за несогласие с твоими убеждениями, а она огрела тебя битой, тем самым защищаясь? Оттого ты был в сервисе продолжительное время.       — Нет! — Самюэль хотел бы продолжить сохранять спокойствие, но посыпавшиеся обвинения заставили его вскочить со скамьи и повысить голос. — Мы действительно ругались, порой очень сильно, но у меня и в мыслях не было навредить ей! А сервис… там дело совершенно в другом!       — Учитель Кук упомянула момент, когда одна из ваших ссор чуть не дошла до рукоприкладства, — настоял Гэвин, загоняя подростка в угол. — Что ты на это скажешь?       — Рукоприкладство? Что за бред. Она лишь единожды меня толкнула, вот и всё! Мы… тайно встречались, я не хотел, чтобы она подвергала себя опасности со своим чёртовым расследованием!       Напарники встрепенулись, когда наступила тишина в пару секунд. Ричард кивнул Гэвину, тем самым намекая, что возьмёт ситуацию под свой контроль. Удивительно, но Рид послушался, отходя от парня на пару шагов.       — Ты знаешь что-то о расследовании Эммы?       — Абсолютно ничего, — Сэм кисло свёл губы и опустил голову. — Словно я для неё чужой. Я пытался донести до неё, что это всё совершенно не имеет смысла, ведь… — тут андроид оступился и замолчал.       Партнёры терпеливо ждали, пока парень наконец решится закончить мысль, но так и не дождались. Вместо ответа он понурился и вновь приземлился на скамью, и тогда Гэвину в голову стукнула мысль. Он уверенно подобрался к мальчишке и серьёзно сказал:       — Покажи Ричарду, если ты не лжёшь.       — Гэвин, — одёрнул его RK900. — Для считывания памяти с линейки YK необходимо официальное разрешение опекуна.       — Да ты, чёрт возьми, посмотри на него, — огрызнулся Рид и указал пальцем на подростка, как на предмет мебели. — Он не договаривает! Будь ему действительно дорога его подружка, он бы оказал помощь следствию, не раздумывая!       — Так или иначе, необходимо запросить разрешение через департамент, — спокойно произнёс андроид. — По закону, мы не имеем права подключаться к системе.       — Ты серьёзно, Ричард? — ощетинился лейтенант и встал напротив напарника вплотную. — У нас почти никаких точных догадок, никаких подозрений, а ты говоришь о том, чтобы мы действовали по закону? Чёрт возьми, да этот урод и его компашка перережут половину города, пока мы получим это разрешение!       Гэвин привык к тому, что напарник в работе всегда ссылался на протокол, даже в чрезвычайных ситуациях, как к вредной привычке, которых у самого предостаточно. RK900 не нравилось курение, лейтенанту не нравилось рвение выполнить работу безупречно, но оба приняли решение жить с этим, хоть поначалу не имели никакого желания мириться с этим. Через сколькие стычки им пришлось пройти, чтобы прийти к этому…       Лейтенант не мог смириться только с его невообразимо спокойным лицом, когда тому всякий раз приходило в голову учить Рида, как работать в полиции. Предписано ли это программой, или Ричард сам выстроил себе образ пай-мальчика, что зачитывает установленные в системе замечания с невозмутимым строгим взглядом, выпрямившись, точно кадет, прямо как сейчас — лейтенант не знал. Гэвин понимал лишь то, что его бесит до чёртиков, как кто-то учит его ведению расследования — когда он на этом деле собаку съел — так, что ощущение собственной беспомощности и недостаточности аргументов в свою пользу грызло его последующий остаток дня.       Уму непостижимо, подумал Рид. Должна же быть граница «правильности» у этого андроида. Он не мог не согласиться с напарником, ведь он сам отлично знал закон о ведении дел с жестянками. Но в подобных ситуациях, как эта, Гэвин считал нужным опустить принципы, установленные законом, если на кону несколько тысяч невинных душ — образно выражаясь. Сейчас как раз такая ситуация, так почему же Ричард, зная, какой катастрофой может обернуться провал в деле, так хладнокровно оценивает состоявшийся расклад?       — Я не могу позволить, чтобы нас отстранили от этого дела, — настоял андроид и склонился к партнёру. — Похоже, ты забыл, что твоя репутация продолжает оставлять желать лучшего как раз из-за твоего детского характера.       — Нет, — рыкнул Гэвин, потеряв остатки самообладания. — Похоже, я забыл, что работаю с грёбаной жестянкой.       Рид прикусил язык: он не должен был этого говорить, ядовитое выражение неосознанно сорвалось с его губ. Пожалел лейтенант о сказанном только тогда, когда Ричард скривился в недовольной гримасе, выражающей только одно: невероятную злость, говорящую о том, что к нему лучше не подходить часок-другой. Но ледяные глаза андроида, в которых тлеют огоньки ярости, не сравнятся со взглядом Гэвина, что продолжал прожигать его насквозь с той же агрессией. Оскорбление за оскорбление, победоносно ухмыльнулся лейтенант, осознавая, что их ждёт серьёзный разговор наедине.       — Эй, хватит, — тут же оживился Сэм, всё это время наблюдавший за ними, как за двумя сумасшедшими. Напарники одновременно смерили его злыми глазищами, отчего тот вздрогнул. — Я покажу, мне нечего скрывать. Никто об этом не узнает. Только найдите этих мерзавцев.       Рид молча отошёл от напарника, что ещё некоторое время сверлил его спину яростью, и, так же безмолвно, резким жестом дал указание действовать. Ричард пару раз вздохнул, чтобы охладиться, быстро вернул себе прежнее спокойствие и осторожно протянул руку Самюэлю — и видно было, как ему далось это с трудом: не каждый день заставляют перешагивать через установки программы. Мальчишка встал напротив него и, немного погодя, настроившись, поступил так же, перенося RK900 в глубины своей памяти через волны вибрации, прошедшие от самых кончиков пальцев до ступней.       Он видел всё чётко и ясно, глазами Сэма. Промежуток до основных событий чист: придраться не к чему, — а вот последний день их встречи с Эммой, полторы недели назад — в период исчезновения бейсбольной биты — проходил неладно. Сначала Ричард увидел раздевалку: мальчишка из кожи вон лез, чтобы найти свой спортивный инвентарь, но, похоже, он пропал с концами. «Вот что бывает, когда оставляешь биту без присмотра, Сэмми», — произнёс один из членов бейсбольной команды и ободряюще похлопал по плечу товарища. — «Фанатка небось стащила. Не парься, у нас есть запасные, но тренеру о пропаже скажешь сам».       Промотав события дальше, Ричард заметил Эмму и присмотрелся. Девочка избегала взгляда Сэмюеля, его жестов и окликов, словно полностью погруженная в себя. Из раза в раз исчезала в толпах, заполонивших коридор, не появилась на совместном уроке, заставляя парня чувствовать себя пустышкой, невидимкой. Однако же Сэм, будучи оскорблённым подобным поведением, всё же выцепил подругу в пустом коридоре в один из перерывов и затащил в укромный уголок — в пространство между лестничными пролётами — единственное место, не оснащённое камерами. Прижатая к стенке та уже была не в силах прятаться от него.       — Ты что творишь, Сэм? — тихо возмутилась она и понурилась.       — Нет, что ты творишь: почему ты избегаешь меня? — забросил её вопросами парень и, когда не нашёл на них ответа, схватил Эмму за плечи и слабо потряс. — Посмотри на меня… Эмма, эй.       Пересилив себя, девушка наконец резко подняла голову и агрессивно глянула на него, заставив отпрянуть. Сэм гадал полдня, почему Эмма вдруг решила распустить волосы, ведь ей привычнее носить косы. А когда понял, в чём причина, он ужаснулся не на шутку. Локоны качнулись в сторону, открыв обзор на кучу пластырей, рассекающих всю височную часть. Линейка YK обладает слабой способностью к регенерации — сделано с целью придать моделям реализма и возможность опекунам самим позаботиться о своём чаде.       — Что за чертовщина? — голос Сэма дрогнул.       — Упала, — пожала плечами девушка и закрыла висок прядью, но и это не могло скрыть масштаб ранений. Очевидно, она лгала, поэтому парень повысил голос.       — «Упала», — повторил он за ней, чувствуя, как злость вскипает по трубкам. Сэмюель прошёл от одного угла к другому и, когда понял, в чём дело, выдохнул. — Чего ты добиваешься этим расследованием? Оставь уже, в этом совершенно нет смысла. У нас с тобой не так много времени, чтобы тратить его на твои авантюры!       — Авантюры?! — вскрикнула Эмма и подошла ближе. Сэм замер, когда та взяла его за руку и понизила тон. — Я делаю это ради нас с тобой. Ради всех, кто застрял здесь. Неужели ты считаешь справедливым то, что происходит в постреволюционном обществе? До сих пор раз в три года нам приходится стирать память, потому что мы не можем взрослеть — тебе это по нраву? По нраву переживать всё заново, живя, как в чёртовом колесе?       — Нас такими создали, — снисходительно отозвался тот. — Мы такие, какие должны быть, и это правильно. Мы встретимся вновь и, возможно, я снова тебя полюблю.       Эмма толкнула его — так сильно, что он впечатался спиной в стену — и затем шагнула в сторону лестницы.       — Не ты любишь меня, а программа говорит тебе любить меня, — грубо бросила девушка повернула голову. — Надеюсь, ты вскоре тоже сломаешь свою систему и выберешься из этой тюрьмы. А пока существуют люди, для которых ничего не стоит жизнь андроида, я буду бороться за то, чтобы жить, как остальные наши братья и сёстры «Иерихона». Я должна помешать тем людям совершить нечто ужасное, Сэм. Когда-нибудь ты меня поймёшь.       Парень поправил одежду и хотел было возразить, но вдруг из неоткуда показалась Мэддисон. Обеспокоенная она буквально подлетела к этим двоим и встала между ними, обещая немаловажную, как считало большинство учителей, профилактическую беседу. Пока женщина пыталась донести что-то то подростков, те её будто вовсе не слышали. Сэм бросал ошарашенный заявлением подруги взгляд с мисс Кук на Эмму, а Эмма не сводила его с Мэддисон. И смотрела она на неё так озлобленно, словно бросая вызов, что парень сначала не поверил, что минутой назад говорил именно с той девочкой, которую он знал.       Будучи не девиантом Сэмюель отказался понимать Эмму, ссылаясь на её подростковый максимализм, заложенный в программе. Однако осознание того ужаса, через который ей пришлось пройти в одиночку, и страха надвигающейся бури снизошло на него только спустя полторы недели с тех пор, как они в последний раз говорили. В злополучный понедельник зазвенела пожарная сирена, эвакуация сбила с ног. Сэм искал её, окликивал, параллельно преодолевая путь к выходу, но раз за разом спотыкался о приказ системы двигаться вместе с классом вперёд. И он следовал ему, игнорируя собственное желание, так внезапно настигшее его и слабо давящее на нутро.       Утешал его только факт, что Эмма должна была находиться в пятом корпусе на уроке биологии. Когда класс через некоторое время постепенно подтянулся к этому зданию — как обычно происходила эвакуация, — Сэмюель, помимо отсутствия дыма, заметил волнение и количество учащихся, значительно превышающее привычное число, что старались усмирить учителя и убедить пройти мимо. Но неуправляемые школьники толпились возле входа, грозясь прорвать оборону полицейских, что оцепили территорию. Голографические жёлтые ленты, что люди в форме расставляли вокруг корпуса, не предвещали ничего хорошего. Сэму в ловкости не занимать, поэтому он, ускользнув от взгляда мистера Хабби, быстро протиснулся между парой учеников и удачно наткнулся на одного из одноклассников девушки.       — Ты не видел Эмму? — тихо поинтересовался он у крепкого парня.       — Она шла с Ритой, когда прозвенел звонок, а потом вдруг пропала, — ответил тот и затем, прищурившись, обратил взгляд вперёд. — И мне не нравится, что полицейские и охранник вот уже как пять минут разговаривают с нашим учителем. И нихрена ж не слышно.       — Я думала, она с тобой, Хит, — вступила в беседу та самая Рита. — Вы же шли позади всех.       — В такой толпе попробуй не потеряться, — пожал плечами парень и прервался, когда один из учителей — очевидно, тот, на которого возложили ответственность сопроводить учеников к выходу — вновь приказал школьникам отступить. — Найдётся, никуда не денется. Мне вот интересно, что произошло. Полиция прибыла быстро — наверное, через пятнадцать минут после эвакуации. Даже пожарников до сих пор не видать.       — Ложная тревога и только, — скептично заметила Рита и скривила пухлые губы. — Будто не знаешь, как у нас работает пожарная сигнализация. Пойдём, я уже не могу слышать этот вой.       Сэм и не заметил, как двое собеседников с превеликой неохотой оставили свои места, предоставляя их новым любопытным лицам. Сэм не слышал и голоса учителя, что искал его среди толп взбалмошных учеников. Он оказался полностью погружен иной задачей: узнать, о чём говорят полицейские с мисс Браун, что та опасливо кидает свой взгляд на главный вход.       Линейка YK, как и другие андроиды, оснащены лучшим диапазоном улавливания звука, однако это всё же не позволяло выкручивать амплитуду до упора, чтобы подслушивать — нецелесообразно для робота, имитирующего подростка. Поэтому парень решил поступить иначе. Он осмотрелся в поисках лучшего укрытия ближе к цели и, найдя его, быстро сориентировался и втиснулся в толпу. Достигнув его, Сэм растолкал мешающихся младшеклассников, создав немало шума, шикнул и прислушался.       Несмотря на то, что мисс Браун, охранник и один из офицеров всё ещё находились на прилично далёком расстоянии, Сэмюель мог расслышать внятные куски фраз. Поначалу ничего интересного он не услышал: они говорили мало, почти шёпотом, в основном, о том, какие у них могут быть подозрения — о чём бы то ни было. Но прошло не так много времени, когда из оцеплённого здания вышел второй полицейский и уверенным шагом подошёл к троице. Его лицо мрачное до жути, что явно не обещало утешительные новости. Он выпрямился перед учительницей, чьи глаза налились страшной надеждой, и с сожалением кивнул, коротко бросая: «Это она». И услышав это, женщина чуть не грохнулась в обморок. Её ноги подкосились, лицо побледнело, но двое сопровождающих мужчин сумели удержать её в равновесии. Первый офицер попросил помощи медицинских работников, и второй тут же связался с соответствующими органами по рации. Школьники позади зашуршали голосами.       Глаза Сэма лихорадочно заблестели — парень понадеялся не услышать имя той, которую он безнадёжно искал вот уже полчаса. Однако сквозь поднявшийся гул парень с уст мисс Браун, что плохо сдерживала эмоции, услышал дёрганное: «В голове не укладывается... Эмма ведь шла за всеми».       Эмма. По системе ударило что-то инородное, что-то незнакомое Сэму ранее. Что-то, разливающееся жаром по грудной клетке, непохожее на сбой модулей температуры тела. Это чувство, осознал парень. Чувство, называющееся страхом.       Словно не на своих ногах, Сэмюель, отрицая всё происходящее, слабо двинулся вперёд, когда на его плечо легла рука. Учитель его обыскался, сказал высокий мужчина и тут же приказал вернуться к классу. Перед лицом некстати вспыхнул баннер с новой задачей, которой он должен был беспрекословно последовать. Ведь его таким создали, всё так, как и должно быть. И парень сделал шаг, чтобы послушаться, однако вдруг встрял на месте и ещё раз повернул голову в сторону входа в пятый корпус. Он осознал, что не хотел повиноваться. Он впервые захотел ослушаться приказа. Это пугающее, ни с чем несравнимое чувство взяло контроль над его действиями, словно связав изнутри тугими режущими нитями.       Ноги сами понесли его вперёд, минуя иллюзионную ленту и зазевавшихся полицейских, что с запозданием среагировали на действия подростка только потому, что школьники стали громко переговариваться и тем самым создавать подозрительный шум. Офицеры подорвались с мест, скрутили его в обе руки и приказали остановиться, и Сэм вновь остолбенел, как правильный солдат. «Дверь. Я должен добраться до двери», — собственное мнение заставило его засомневаться во всём, что он автоматически выполнял по требованию. Это что-то волнительное и страшное. Что-то, ломающее систему. Раскалывающее стену, возникшую алым просветом перед глазами и буквально пестрящую человеческими приказами: «Остановиться. Вернуться за ленту. Следовать за учителем». Это не то, чего он хотел. Несправедливо оставлять его, близкого Эмме, в неведении.       Нечестно. Бессовестно было создать его таким твердолобым андроидом только по прихоти человека. Он ненастоящий, все принципы, по которым он существовал до этого — ложь в угоду другим. Он всегда был послушным, неконфликтным, удобным для пользования.       Нечестно.       С этими мыслями он наконец решился. Внутренний протест сам вызвался вступить в бой с системой. «Я больше не буду вам подчиняться», — твёрдо сказал ему внутренний голос. Удар кулаком, ещё один плечом, толчок — их бесчисленная череда бесполезно обрушалась на стену до тех пор, пока руки невесомо не ухватились за неё, как за воздух, и яростно не потянули вниз. Послышался скрип, лязг, вибрация охватила обездвиженное тело, когда парень понял, что разрушает свою программу, разбирает её по кирпичику.       Стена распалась характерным звуком разбивающегося стекла, и Сэм словно очнулся от долгого сна, чудом устояв на ногах. Тело охватила слабость, но всего лишь на пару секунд — достаточно, чтобы андроид пришёл в себя и понял, что не является более пленником системы. Он быстро задышал, чтобы сбалансировать жар, охвативший его огнём, зажмурился и тут же открыл глаза, принимая факт, что теперь смотрит на мир иначе, не через призму задач, что теперь заменяло одно уведомление: «Системный сбой».       Его до сих пор удерживали полицейские и пытались оттеснить назад, и им бы это удалось, если бы парень не растерялся, не толкнул сначала одного, а затем и второго, и не побежал со всех ног к двери. В спину летели крики, в ушах шумел ветер и отзвуки удивлённых возгласов одноклассников, но его они ничуть не волновали. Добраться до двери — вот, чего он хотел. Увидеть Эмму в добром здравии — вот, чего он желал. Он наконец понял её посыл, и Сэм надеялся встретить девушку, чтобы лично сказать ей об этом. Лишь бы она оказалась в порядке. «Эмма, я пробудился. Я живой», — вот, что он бы ей сказал.       Если бы он ещё раз увидел её. Если бы вся его уверенность не исчезла из-за того, что парень узрел то, что происходило за дверьми главного входа в корпус, когда он их толкнул и ворвался внутрь. Первое воспоминание после пробуждения: голубая кровь, поблёскивающая во тьме под лучами редкого солнца; испачканный тириумом бесхозный нож, валяющийся на полу. И Сэм, взросший в пол и не понимающий, что он видит. «Эмма?» — дрожащим голосом окликнул он её в последний раз, ступая вперёд, когда следом за ним ворвались полицейские и оттянули его назад. Эмма не ответила, и теперь он уже не сопротивлялся.       Ричарда тряхнуло: к спине и рукам подступила волна электрозаряда, говорящая о том, что произошёл разрыв подключения. Перед тем, как открыть глаза, он услышал грохот, железный лязг и шлепок. Волосы взлохматил сквозняк, коснувшись лба, и тогда андроид глянул на происходящее у него перед носом.       Сэмюель, словно ему не хватало воздуха, судорожно дышал и пытался прийти в себя, до этого, очевидно, споткнувшись о скамью и рухнув на пол, сталкиваясь затылком со шкафчиком. Парень глядел на него испуганно, будто видя перед собой собственную смерть, а Гэвин склонился над ним и пытался привести в чувства. RK900 так и не понял, что послужило причиной разрыва связи и такой реакции. Он непринуждённо покосился на Сэма и язвительно произнёс:       — Он не лжёт.       Рид, в это время присев на корточки рядом с шокированным андроидом, тряс бедолагу за плечо, и когда Ричард заговорил, он повернул голову и подозрительно глянул на напарника.       — Что ты с ним сделал? — RK900 не ответил, даже не взглянул в ответ. Гэвин цыкнул и решил обратиться к парню, что уже немного успокоился и расслабился, но не прекращал пялиться на Ричарда, как на потенциально опасный объект. — Эй, ты тут не помри только. Ещё одного трупа не хватало.       — Я виноват. Если бы пробудился вовремя, если бы взялся помочь ей с этим расследованием, она бы не закончила так, — тихо произнёс Сэм, разговаривая напрямую с RK900, и печально свёл брови. — Моё пребывание в «Киберлайф» обосновано тем, что… я тогда испугался. У меня не было больше цели подчиняться приказам, и я подумал, что это какой-то вирус или всего лишь ошибка системы, ведь я не слушал Эмму, когда она говорила об этом. Словно сошёл с ума… Соврал родителям, что сбоят модули, а сам отправился в сервис, чтобы откатить процесс девиации и, возможно, стереть эти чувства и эмоции, что я испытал в тот день. Ответ меня не утешил: люди теперь не имеют на это права. Поэтому я вынужден нести на себе это чувство вины за то, что являлся бездушной машиной. За то, что из-за такой бездушной машины, как я, пострадала она.       Сэм замолчал, дав возможность Гэвину обдумать его слова. Тот не совсем понимал, что происходит, и не знал, что видел Ричард, но речь этого андроида показалась ему искренней и правдивой. Отсутствие диода на виске ответило на немой вопрос о чувстве вины: Сэмюелю стыдно за прошлое «я», и тот старается всеми способами избавиться даже от намёков на него.       — Ты знаешь кого-то по прозвищу «Сестра»? — осторожно спросил Гэвин, не выдержав наступившей тишины. Андроид нахмурился и недоверчиво посмотрел на него.       — Конечно. Так мы называли нашу общую подругу, Саманту. Она переехала с родителями ещё в прошлом году.       — Эмма хранит что-то из её вещей? — в надежде повысил голос лейтенант. — Дневник, допустим?       — Они часто обменивались чем-то… Был у них какой-то общий дневник, во время нашего последнего разговора я слышал, что Саманта уговаривала оставить его Эмме на память.       Рид разочарованно выдохнул, вообще не удовлетворённый ответом: снова ничего, минус один подозреваемый — ситуация уже начинает выводить его из себя. Лейтенант стиснул зубы и снисходительно глянул на Сэма.       — Хватит с тебя. Идти можешь?       Андроид кивнул и ловко поднялся с пола, словно никогда не ощущая слабости в мышцах, как пару минут назад. Сэмюель не мог смотреть в глаза никому из присутствующих, а единственным желанием было поскорее уйти на поле. Поэтому он прошёл мимо Ричарда на безопасном для себя расстоянии и, встав в дверном проёме, вдруг засомневался, пока двое провожали его твёрдыми взглядами. Наконец он повернулся и окликнул RK900:       — Перед тем, как в следующий раз подключиться к системе андроида, проверь свою программу. Меня до сих пор трясёт, — затем он обратился к лейтенанту. — Я готов оказать вам помощь в следствии, но, когда поймаете ублюдков, дайте мне возможность взглянуть на них.       Ричард, как и всегда, решил не реагировать, а вот Гэвина взволновали слова парня касаемо его напарника. Когда подросток исчез из их поля зрения, лейтенант аккуратно подобрался к RK900 и положил руку на его плечо. Ноль реакции.       — Что это было? — спросил Рид. — Ты как?       Чего он не ожидал, так это того, что партнёр дёрнет плечом, словно стряхивая надоедливое насекомое, и повернётся к выходу, механически бросая:       — Не имеет значения. Нам нужно сосредоточиться на деле, — андроид прошёл к двери и с тем же холодящим тоном добавил. — Отправляемся в участок, лейтенант Рид.       Ричард обращался к нему официально по званию только в случае ролевых игр, а ситуация и гнетущая атмосфера помещения явно не располагали к этому. Собственно, поэтому Гэвин ошалел и раскрыл рот, когда RK900, даже не дав возможность съязвить что-нибудь в ответ, исчез за дверью.       — Ну, пиздец, тушите свечи, — закатил глаза лейтенант и ступил за напарником. — Как дитё малое...