Безымянный
10 января 2022 г., 15:26
Время для Гэвина словно остановилось, стоило ему подняться на второй этаж и встать перед входной дверью его квартиры. Следов взлома не обнаружено, но и исключать возможность вторжения через открытое окно — которое лейтенант вечно забывал закрывать перед выходом — не стоило. Отбрасываемая на дверь собственная тень теперь казалась чужой, а преломлённый свет качающейся одинокой лампы — движениями постороннего. Письмо с печатью угрозы разбудило спящую паранойю, пронося свои импульсы глубоко к нутру и подступая к горлу тошнотой. Рид убедился, что за ним никто не последует — заглянул на пролёт третьего этажа и ещё раз вниз, бросая быстрый взгляд на стойку мисс Роуз, — вытащил пистолет из кобуры и снял с предохранителя. Ладони вспотели, дыхание сбилось, а сердце, перед тем как остановиться на мгновение, бешено ударило пару раз в грудь.
Когда он потянулся в карман за ключами, то ему в голову пришла мысль, что у куклы этого психопата, если та и притаилась в глубоком углу его квартиры, нет приказа убивать его: как выяснилось, этот хитрец, действующий через андроида, предпочёл бы свести счёты с Гэвином самостоятельно, растянув удовольствие, проведя по нервам раскалённым углём. Идея не обнадёжила, потому что теперь он ожидал обнаружить внутри именно ведущего канала «Живой человек» вместе со своими дружками наперевес. Преступник действовал наверняка: умело лишил его единственной защиты — наивно, конечно, полагая, что Рид сам не в состоянии за себя постоять, — подбил авторитет в участке, наставил палок в колёса в лице ФБР, — и теперь явно доволен собой. В его целях точно оставить лейтенанта ни с чем, окружить коршуном, морально сломать, растоптать, унизить и напасть.
Но перед этим развлечься вдоволь: «Игра началась», — ведь так гласит записка, что Гэвин сложил во внутренний карман после прочтения. Игра, значит. Рид ранее имел дела с подобными преступниками, что воспринимают содеянное своеобразной забавой, ещё до появления в его жизни Ричарда. И ужаснее их поступков могло быть только то, что те ни капли не раскаивались ни в допросной, ни в зале суда. У лейтенанта много врагов, и большинство из них ждут момента выхода из тюрьмы только ради того, чтобы поквитаться, но он не мог даже предположить, кто бы мог начать охоту за его головой с объявления войны андроидам. Он не мог подумать, что кто-то начнёт вырезать целый город, чтобы добраться до него, чтобы привлечь внимание.
Замок щёлкнул, и Гэвин толкнул дверь, впуская в тёмный коридор слабый свет с лестничной клетки. Глок наготове, выставлен вперёд. Скрипнул пол под аккуратными шажками лейтенанта, что зорко озарялся по сторонам с затаённым дыханием. Зрение до сих пор подводило, поэтому Рид сощурился: изредка он видел лишь расплывчатые формы мебели и серых стен. Кошек, что выступили из кухни, он признал сразу по мяуканью. Пушок прыгнул на спинку дивана в гостиной и лениво потянулся, в то время как Бельмо сразу подскочил к ногам, потёрся и замурчал. Питомцы невероятно спокойны, сделал вывод Гэвин: при чужаках, знал он, они вели себя, как одичалые. Но Рид не думал расслабляться. Лейтенант слабо отодвинул ласкового кота ногой в сторону, закрыл входную дверь и ступил дальше.
В гостиной никого, на кухне пусто. Ванная тоже встретила Гэвина ни с чем: только стук капель из-под не до конца закрытого крана привлёк его внимание. Кошки замяукали позади, когда он дёрнул ручку, чтобы прервать раздражающий звук, а затем Рид шикнул на них и заключил, что осталась спальня.
Когда двинулся в противоположную сторону, он вдруг одёрнул себя: он не помнил, закрывал ли дверь в комнату, оттого очередная порция паранойи заставила руки затрястись. Чтобы успокоиться и прийти в себя, ему пришлось сделать пару глубоких выдохов прежде, чем войти.
Деревянный скрип уже порядком действовал на нервы, понял Гэвин, ступив на порог спальни. Не зная он свою комнату, можно было бы подумать, что по ней прошлось торнадо: вещи разбросаны, постель скомкана — у них с Ричардом никогда не бывает времени на уборку в будние дни, но андроид каждые выходные настойчиво просит напарника помочь с этим, что в конечном итоге, конечно, стало их привычным бытовым делом. Двумя годами ранее прежняя спальня выглядела куда хуже. С появлением RK900 Рид стал понемногу изменять своим привычкам.
Поэтому Гэвин мог точно определить, какой беспорядок принадлежал именно ему. Поэтому, не обнаружив посторонних следов в спальне, на душе отлегло. За дверью его никто не поджидал, под кроватью — тоже. Шкаф пуст, и окна закрыты — на это Ричард всегда находил время, объясняясь тем, что ему ранее никогда не составляло труда лезть в квартиру напарника через окно, когда тот отказывался пускать его в дом через дверь.
Рид окончательно убедился в том, что сторожевой пёс преступника и не думал заявляться к нему в квартиру, и облегчённо выдохнул, наконец расслабив затёкшие плечи. Он убрал пистолет на пути в гостиную, вытащил записку перед тем, как снять куртку и кинуть её на диван вместе с кобурой, и принялся снимать свитер. Тело заныло от лишних телодвижений, поэтому Гэвин застонал, когда выпутался из одежды, и схватился за ребро. Синяк расползся до громадных размеров — это видно и без должного освещения в полутьме комнаты. Невольно он вспомнил события годичной давности в башне «Киберлайф», и его передёрнуло: лейтенант не мог сейчас жаловаться на простецкие ушибы и ссадины, в прошлом году ему достались сотрясение, переломы и шрамы, благодаря братцам, что куда хуже. Мысленно он поблагодарил лже-Ричарда за проявленное милосердие и скривился, дёргая рукой от больного места и перемещаясь к ремню джинсов.
В этот раз даже тёплый душ не смог расслабить Рида. Опёршись на подоконник и пуская в открытое окно дым, пока рядом сидит Бельмо и пожирает его голодными глазами и пока прохладный ветер врезается в его мокрые волосы, он мял в руках записку, будто надеясь на то, что всевышние силы намекнут ему на имя возможного подозреваемого. Голова пустая, но в сон не клонило. Гэвин понимал, что бесполезными размышлениями делу не поможешь и что следовало бы отдохнуть часок-другой до прихода Карла, но кое-что, помимо дела, не давало ему покоя.
Ричард вдруг ни с того ни с сего обвинил Мэддисон в причастности к преступлению, и Рид теперь сам сомневался в старой подруге. До того момента он думал, что хорошо её знал, но теперь задумался: сколько же лет они не виделись — многое могло произойти. Да и какой у неё мотив: то, что Гэвин вдруг оборвал с ней общение не могло сойти за причину! Иными словами, всё выглядело так, словно Ричард просто хотел защитить своё положение в глазах Рида.
А с другой стороны, выводы напарника редко оказывались ошибочными. Лейтенант не раз жалел, что не слушался его: таким образом они умудрились завалить пару серьёзных дел. Девятисотый смотрел не на объект, а сквозь него, копал и видел то, чего не видят другие — каким образом это у него выходит, Гэвин не мог сказать. Похоже, у андроидов тоже существует своего рода интуиция или шестое чувство.
Но чтобы строить догадки на базе факта о разводе — на него непохоже. Может, ему бы хотелось, чтобы Рид копнул глубже: выведал подноготную Мэдди, чего не успел сам Ричард. Или успел, но не смог сказать. Вот только теперь перед лейтенантом встало препятствие: ФБР с него глаз не спустят, вынюхивание не ускользнёт от их внимания. Значит, если Гэвин и решится на поиск дополнительной информации, то придётся обращаться к иным источникам в лице Кита.
— Бельмо, добавки не проси. Если уж так сильно хочешь — рискни забрать у Пушка, — злобно шикнул Рид на кота, но тот и ухом не повёл. Пушистый, в свою очередь, что до этого караулил собственную миску, королевской походкой подобрался к ним, словно поняв, что говорят именно о нём, и прыгнул на подоконник, устраиваясь рядом с рукой хозяина. Гэвин удивлённо округлил глаза. — А ты, что у тебя что за прилив нежности?
Пушок, только подумать, замурчал и потёрся затылком о локоть лейтенанта. Рид заподозрил было, что кот заболел, и с недоверием покосился на него. Два больших глаза глядели в упор, не моргая, и их наглый блеск стал заметен от света фар громко проезжающей мимо окон фуры. Питомец махнул хвостом и защекотал локоть хозяина, и Гэвин — точно с ума сошёл — осторожно протянул руку. Лейтенант ожидал шипения или хотя бы тихого укуса, но и этого не произошло: кот коротко мурлыкнул и потянулся за поглаживаниями. Шёлковая шерсть для столь дикого кота: тот сознательно не подпускал к себе «грязных, мерзких» людишек, чтобы держать шевелюру в идеальном состоянии.
Ричард и его приручил, с усмешкой осознал лейтенант, почёсывая Пушка за ухом, и затянулся сигаретой. С этим нелюдимым котом ему довелось пожить около четырёх лет, чтобы понять, что тот никогда и ни при каких обстоятельствах не подпустит к себе даже хозяина — если он вообще считал Гэвина главным. Соглашаясь взять его к себе, Рид не понимал, на что идёт. Коллега отчаянно старался избавиться от него и предлагал всем, кого увидит на рабочем месте, но почему-то в круг его обзора никак не вписывался лейтенант: возможно считал, что обрекать даже такого говнюка, как Пушок, на жизнь с ним — слишком жестоко.
И тогда Гэвин сам вызвался приютить кота, подумав на секунду о том, что ему не помешает компания такого же, как он сам, отброса, от которого все хотят отделаться.
И кто бы мог подумать, что они будут схожи даже в характерах! Кот не давался на руки, шипел и царапал мебель, словно выражая протест и негодование в сторону бывшего хозяина, и уж Рид не мог его винить: даже несмотря на такой же противный характер, лейтенант разделял его чувство предательства к своей персоне. Он смирился и перестал тянуть руки к дикарю. А затем Пушок сменил гнев на милость и зажил так, как обычно живут коты, только без потребности в человеческой ласке.
Так оно было до появления Ричарда. Гэвин долгое время не мог понять, каким это образом единственное первое появление андроида в его квартире могло так изменить поведение этого животного. Кот ластился к девятисотому, нередко мурчал и играл с его волосами, оказываясь на спинке дивана, но Рида так и не подпускал к себе. Потом же он понял, что причина у Пушка такая же, как и у него самого: просто Ричард — «не совсем» человек.
«Я всегда боялся, что ты предпочтёшь человека мне», — сказал он, да? Ну и болван, выплюнул Гэвин. Их отношения с самого начала были ненормальными: Рид взял и втрескался в машину… в непонятное существо, а почему? Потому что девятисотый оказался тем самым, кто искреннее любого человека. Кто ценит, кто цепляется за него, как за глоток воздуха. Кто наивен, кто слушает и кого хочется направлять. Кто не врёт — так ему думалось до этого момента.
А сейчас лейтенант остался один. Вновь. В холодной, тёмной, пустой без напарника, комнате. Гэвин счёл бы себя законченным лжецом, если бы не признал, что над страхом высоты спустя год он воздвиг на пьедестал страх одиночества. Рид поехал. Как и Ричард поехал на нём.
Его одолел ужас, и в горло вцепилась мёртвой хваткой тревога. Снова один. Снова это жалящее чувство вины. Снова эта ненависть к себе, к своему характеру и к своим слабостям. Гэвин прикрыл рот ладонью, пресекая приступ, и попытался вздохнуть полной грудью, но что-то внутри корпуса ему больно воспрепятствовало. Он вновь поддался эмоциям, он вновь увидел перед глазами это искажённое в печали и страхе лицо. Рид задрожал. Ему показалось, что его последний вопрос Ричарду прозвучал скорее как восклицание: «Ты мне никто!». И сознание против его воли провело параллель с Джорджем — в день, когда он видел его в последний раз.
Лейтенант спросил себя: «Почему мой язык быстрее мыслей?», и вдруг ощутил под пальцами тёплую влагу. Он сморгнул слёзы, а затем вытер щёки. «Я устал. Я ужасно устал. Так устал, что не хочу больше что-либо чувствовать», — выбросив сигарету в окно, он приложил руки к лицу и обречённо зашептал. Голос Гэвина раньше никогда так не дрожал, никогда не хрипел. Лейтенант старался не позволять себе плакать даже в одиночестве, но порой он просто не контролировал этот процесс, прямо как сейчас, сломленный ночной тишиной. Иной раз ему везло, что рядом оказывался Ричард и просто по-компанейски клал руку ему на плечо, пока тот сам не потянется заключить его в объятия: андроид знал, что Рид испытывает стыд в такие моменты. Сам Гэвин думал, до заявления Хэнка в машине, что его партнёр является первым, кому посчастливилось видеть его таким разбитым, пусть первый раз тогда, на парковке, и не располагал атмосферой объятий. Таким слабым и беспомощным. Видеть его человеком, а не каменной статуей, не испытывающей ни сожаления, ни горя, ни страха.
Рид всхлипнул и тихо взвыл в до боли стиснутые от упрямства зубы, будто пытаясь скрыть эмоции от самого себя. «Меня словно разрывает на части», — слова Ричарда чертовски точно описывали состояние лейтенанта.
Приоткрыв глаза, когда Бельмо присоединился к ласкам Пушка и наглейшим образом, как пушинка, прыгнул и приземлился на плечи хозяина, Гэвин краем глаза вдруг приметил свечение в стороне дивана. Усталость и желание язвить в сторону кошек сошли на нет, оставив место любопытству, и лейтенант, не обращая внимания на лишний груз, обтёр лицо футболкой и направился вперёд. Перед тем как взять в руки телефон и смахнуть пальцем вверх, он плюхнулся на подушки и тут же взвыл: совсем позабыл о боли. Бельмо спрыгнул заранее и расположился у него на животе.
«Тина. Одно новое сообщение», — гласило уведомление. Рид недовольно поморщился от света и осознания того, что та явно хотела поддержать его. Ему не хотелось. От слова совсем. Поэтому вместо того, чтобы прочесть, он зевнул, потёр щиплющие глаза и поспешил провалиться в сон, мечтая о том, чтобы сегодняшний день оказался всего лишь его очередным кошмаром.
— Не думал, что скажу это, живоглоты, — выдохнул он напоследок котам. — Но с вами даже куда спокойнее.
***
Ровные, чеканные шаги разрезали тишину кирпичного коридора. Уверенная походка высокого поджарого тела украсила своей изящностью полумрак заброшенного храма, служившего убежищем крысам и прочему сброду. Свет полной луны, ложащийся сквозь разбитые разноцветные витражи на силуэт нечеловечески идеального пришельца, подчёркивал острый профиль, великолепную осанку и заставлял спокойно мерцающий диод переливаться неизвестными никому цветами. Андроид шёл агрессивно, не дыша, не моргая, не выражая каких-либо эмоций. И тут эхо резко оборвалось, когда фигура встала напротив деревянной двери и замялась. Словно наслаждаясь последним холодом атмосферы перед тем, как войти в самое пекло и впитать жар изнутри. У посетителя храма не было повода волноваться. Он вообще не испытывал волнения. Вообще ничего. Ни капли. Тяжёлый взгляд голубых глаз опустился на ручку, и ладонь сама потянулась к ней. «Задача успешно выполнена. Второстепенная задача: вернуться на базу», — предписала программа, когда неизвестный вошёл в зал. Подвальное помещение, служившее ранее бункером под церковью, напоминало скорее руины, чем убежище преступников. Витающая в воздухе пыль видна даже через полутьму, не всматриваясь, а разбитые стёкла подсвечивали её, тем самым подчёркивая весь беспорядок. Обитатели сего жилища не просто так не зажигали свет: лишние глаза им ни к чему. Но и перспектива скрываться, словно трусы, им также не импонировала. Оттого лица у присутствующих, что валялись на истерзанном заплесневелом диване, не выражали и намёка на дружелюбие. Андроид узнал в них знакомое общество, прогнав информацию через информационную утилиту, и заключил, что ему ничего не угрожает. Он немного замялся в лестничном проёме, а затем прибавил шаг, вновь разнося зловещее эхо. — А-а, вернулся, — лениво протянул один из них, приметив фигуру, медленно спускающуюся по лестнице по направлению к ним. Он развернулся и устало потянулся, зевая: время за полночь. — Ну, как прошло: наш коп готов? Андроид промолчал. Прошёл мимо говорящего, стягивая с себя рюкзак и маскарад со скучающим видом, который всякий раз воспринимали как за самодовольство, мерзкую заносчивость. Собеседник гнусаво ругнулся и сплюнул, осознав, что тот не собирается ему отвечать — привык к этому, — тем самым дав слово второму, что нетерпеливо крутил в руках нож. — Эй, чайник, — позвал он низким голосом, не спуская глаз с собственного отражения в лезвии. — Тебе, кажется, задали вопрос. — Я слышал, — тут же ответил тот, снял шапку и немного растрепал волосы. Оппонент понадеялся, что за этим последует ответ на поставленный вопрос, но, похоже, у андроида не оказалось таких намерений. Поэтому он гадко посмеялся и решил проучить его. Острие со свистом угодило точно в цель: в стену рядом с ухом робота, едва не цепляя его, но при этом пригвоздив шапку. Метатель усмехнулся, выражая желание теперь посмотреть на эту надменную рожу. Но тот не поворачивался, мигал диодом и, агрессору показалось, хмурился, склонив голову вбок, наблюдая за тем, как на шапку сыплется бетон. Роботу явно не понравилось: тот вечно выступал за соблюдение чистоты, — истинный чистоплюй. Противник мысленно пожалел, что целенаправленно не промахнулся, когда андроид вернул себе лицо и до невозможного спокойно повёл себя: снял куртку, повесил на крючок и расправил её, как будто ничего не произошло. Затем он, немного погодя, повернул голову в сторону плеча и, казалось бы, щёлкнув языком, смахнул пыль, в действии угодившей на свитер. А дальше произошло то, что заставило людей напрячься. Он буквально выдернул нож из стены, поймал свободной рукой шапку и повернулся с предметами к ним. Даже в спокойном состоянии его взгляд вселял внутренний трепет в присутствующих, но и в то же время раздражающее непонимание. Что бесило в нём — никогда не поймёшь, что тот задумал. — Я не обязан отчитываться перед вами, — коротко сказал он. — Приказы отдаёт мне только хозяин. — Хозяева, ты хотел сказать. — Хватит, — дёрнул соперника тот, что начал диалог. Он зашипел. — Я бы не стал перечить андроиду, у которого сейчас в руках твой нож. — Не хотел, — ответил всё же собеседник, не раздумывая, игнорируя попытку перемирия. Он стряхнул белую пыль с шапки и отправил её к куртке, а затем, не давая возможности вставить словечко, кровожадно добавил, блеснув лезвием ножа в полутьме. Его голос звучал тихо, пугающе. — Хотел лишь напомнить, что мне также приказано защищать себя. Человек не успел понять, что случилось, не говоря уже о том, чтобы возмутиться, когда через секунду подскочил и округлил глаза вместе со своим дружком, который, в свою очередь, завизжал: нож стремительно с характерным звуком вонзился в мягкую обивку по рукоять и поднял внутреннюю материю в воздух. А через другую ситуация переросла в балаган с такими грязными ругательствами и угрозами, что те могли привлечь лишнее внимание. Сторонник перемирия хватал приоритетную жертву андроида за плечи и одёргивал назад, чтобы тот легкомысленно не бросился в бессмысленную драку, хоть и казалось, что мордобоя не избежать — как всегда бывало. А виновнику всего хоть бы что: он, как послушный мальчик, сложил руки за спиной и высокомерно надломил брови, демонстрируя собственное превосходство. Глазея на разгневанных людей, как на мелких червей. Демонстрируя свой обычный взгляд, предписанный программой, который выводил из себя этих двоих всякий раз, как посмотрит. — Безымянный, снова хулиганишь? Голос, отозвавшийся в базе наименованием «Хозяин», заставил андроида резко повернуть голову в сторону второй мраморной лестницы. Появившийся, как из тумана, знакомый величественный силуэт шагнул вниз и дождался, пока робот приблизится и, безропотно подчиняясь даже безмолвному приказу, протянет руку, чтобы защитить от возможности рухнуть с хрупкой конструкции, сыплющей белой пылью. Другой хороший андроид — в их понимании — улыбнулся бы, узрев своего владельца, но и этим тот отличился: эмоции его сухи, как у фарфоровой куклы. Жертвы беспредела дали молчок, проследили за действиями этого непонятного им существа и злобно осклабились. Инициатор скандала же, поймав на себе осуждающий взгляд предводителя, сразу же пресёк шанс быть отчитанным, открыв рот прежде, чем тот заговорит первым, вырвавшись наконец из захвата напарника: — Ты прямо всегда вовремя. Этот говнюк чуть не прикончил меня, — он вскочил на ноги и совершил очередную попытку, оказавшуюся победной, вытащить нож из протёртой красной обивки. Затем потерпевший, проводив взглядом полетевший от резкого рывка пенополиуретан на пол, приблизился, подобно дикой кошке, приложил лезвие к подбородку андроида и зашипел сквозь зубы. — В очередной раз… Нож, если бы его обладатель действительно хотел, точно бы разрезал скин, но вместо этого слабо надавил, до белых пластин, словно надеясь, что тот хотя бы испугается, если не почувствует боли. Ни того, ни другого не последовало: лишь диод сверкнул жёлтым, — что, увы, не смогло вызвать удовлетворения агрессора. Вошедший же наблюдал за их зрительной перепалкой с упоением некоторое время, как за представлением в цирке, очевидно, принимая в этой сцене человека за клоуна. Но вскоре, конечно, ему надоело быть зрителем, решив принять непосредственное участие. Он подошёл к метателю, мягко провёл по его запястью и молча попросил опустить оружие. Тот не мог ослушаться, но и подчиняться сразу не стал. Только повернув голову и узрев взгляд, не терпящий препирательств, мужчина подчинился, отошёл и сплюнул на пол. — Вы до сих пор не поняли? — чисто риторический вопрос предводителя поставил парочку в неловкое положение. Они замерли и переглянулись, когда говорящий усмехнулся и перевёл взор хитрых глаз на причину их беспокойства. Андроид стоял по стойке смирно, не смотрел ни на кого. Только вперёд. — Безымянный не является прямым прототипом Девятого. Он — совершенство, созданное исключительно для подчинения воле создателя. Не стоит удивляться тому, что он не перебрасывается с вами в картишки в свободное время, а выполняет задачи, которые вам, друзья мои, не по силам. — Не сравнивай нас с этим куском пластика, — вдруг оживился первый, опустившись на диван. Под его весом на подушках зазвенели металлические цепи, которые он тут же взял в руки и стал нервно перебирать. — Мы и без него прекрасно справлялись, если ты помнишь. А всё, что он сделал спустя неделю после своей активации… — Помог прикончить парочку андроидов, провернуть трюк в департаменте полиции и, что самое важное, спустить нашего лейтенанта с трона. Мне продолжать? Аргументы прозвучали убедительно. Метатель фыркнул и благополучно приземлился рядом с партнёром, не прекращая раскатывать нож в руках и злобно зыркать на Безымянного, как бы молча выражая всё, что он думает о нём. Андроид ему не нравился — все это знали, как и то, что тот никогда не упускал шанса показать свою неприязнь. Не сказать, что первый относился к роботу иначе, но скорее, он осторожничал, нежели проявлял враждебность в каком-либо виде. — Как всё прошло? — хозяин смерил свою команду не самым дружелюбным взглядом, а затем продублировал вопрос, возвращая внимание к своей марионетке. — Смею считать, что травмирующие события оставят неизгладимый след на психическом и физическом состоянии лейтенанта Рида, — тут же отозвался Безымянный и выпрямился, как бравый солдат. — Не думаю, что он станет препятствием на пути к нашей цели и станет сопротивляться. — Ага, — заулыбался тот, кивая. Он похлопал по груди андроида, остановил на ней ладонь и погладил. Затем примерил на себя самодовольную мину и обратился к мужчинам. — Ничего другого нельзя было ожидать. Слышали? Наш лейтенант остался совсем один, без защиты. Какая жалость… Напарники суетливо переглянулись, явно проявляя несогласие с утверждением андроида. Тот, что с цепями, оставил своё оружие в покое, наклонился и скептически заявил: — Похоже, ты не совсем понимаешь, с кем мы имеем дело. Хоть Рид и придурок редкостный, но его упрямству и мозгам только позавидовать, — он замолк, понимая, что его слова звучат восхваляюще, когда взгляды присутствующих приобрели мрачный оттенок. — Он почти вышел на меня со своим напарником, помнишь? — По твоей милости, — поправил предводитель. — Какой идиот оставляет бейсбольную биту со следами тириума в руках жертвы, скажи мне? — Я растерялся! Не думал, что Эмма окажет такое сопротивление! Она сильная… чертовски сильная! — … что доказывает, что ты всего лишь ребёнок, — скучно добавил метатель и опёрся щекой на кулак. — Оправдания, оправдания… У тебя кишка тонка прикончить кого-либо, а нам потом разбирайся в шесть рук. Из-за твоей трусости эта девчонка в тот же день донесла бы на нас. Ты быть хоть маску надел, когда… — Довольно, — властный голос прервал грозившую перерасти в лесной пожар перепалку. Оба уставились на своего главу, как перепуганные кролики, когда тот кивнул андроиду, что следом по безмолвному приказу направился прочь. Выдержав паузу, нагнав напряжение, он заговорил снова. — Трепещешь перед Ридом? — Нет! — возразил тот, к кому оказался обращён вопрос. Цепи вновь зазвенели, когда он подскочил с дивана. — Я не имел с ним дела лично, знаю о нём только из слухов, новостной ленты, и… мне показалось, что он так просто не сдастся. Почему Безымянный не прикончил его, он же на это способен? Зачем вы держите его в живых, он ведь только мешает нашим планам? Вы редко говорите об этом, оба. Думаю, вам следует прояснить этот момент, если хотите работать сообща. Упрямое заявление заставило присутствующих многозначительно глянуть друг на друга и помолчать некоторое время. Говорящий упёрся, принял стойку, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать без ответов на вопросы, и те его беспокойство, на удивление, поняли. Предводитель стиснул губы и кивнул метателю, предоставляя возможность начать, и тот нахмурился. — Андроиды испортили жизнь всем нам — это правда, — но что касается нашей главной цели… — повышая голос, он кивнул на предводителя, что отошёл к костру и пригрелся у мирного огня. — Мы хотим, чтобы Гэвин Рид, заделавшийся в защитники жестянок, страдал. Пережил всё, что пережили мы. Мучился в агонии. Умолял о смерти. Метатель взглянул в отражение отполированного ножа и скривился: ожог рассекал половину его лица и поблекший глаз. Партнёр поёжился, изобразил сожаление на лице, осознав, что полученная рассказчиком рана — не дело несчастного случая. — Ты скажешь, что мы чокнулись, и будешь прав, — продолжил тот. — Но, поверь… когда ты сидишь в тюрьме двенадцать лет за преступление, которого не совершал… когда жена не верит тебе и сбегает… когда тринадцатилетняя дочка в испуге кричит из-за твоего обезображенного лица… в последнюю очередь ты будешь думать о рассудке. А что касается… Тут он замолчал, глянув на спину главы, будто ожидая согласия на разглашение личной тайны, но тот не шелохнулся: неуверенно скрестил руки на груди и ссутулился. Метатель принял этот жест за отрицательный, поэтому уклончиво закончил: — Рид забрал у нас всё, что было дорого. Оставил ни с чем. И мы хотим отплатить ему той же монетой. Пламя угасало, погружая подвал в глубокую тьму. Тишина захватила пространство: никто не решился заговорить первым после откровений. Предводитель, судя по всему, и не хотел. Очевидно, утомился от разговоров, что вдруг повернулся к этим двоим, произнёс едкое: «Наша возьмёт, непременно», и ушёл вслед за андроидом так же быстро, как и появился, словно тень. Он поспешно поднялся по той самой шаткой лестнице и спустя секунду закрыл за собой дверь, проникая в комнату, освещаемую только луной, проникающей сквозь побитые витражи. Не зная, что в ней находится андроид, человек бы не на шутку испугался. Робот стоял ровно и неподвижно, смотря в одну точку, как если бы его программа подверглась глюку. Предводитель успел привыкнуть к нему за неделю, поэтому фыркнул, прошёл мимо и щёлкнул пальцами, чтобы тот хотя бы моргнул. Тот отмер и повернул голову. — Передал записку? — спросил хозяин, чей тон теперь отличался от того, которым он говорил со своими партнёрами. Голос грубый, но спокойный. — Тебя не видели? — Я распорядился тем, чтобы письмо попало лейтенанту в руки лично. Меня встретила женщина, консьержка. Сказала, что… Тут его речь оборвалась. Он вдруг замер и заморгал. Это не могло остаться без внимания человека, что в это время снимал маску и надоедливый костюм. Диод, что всё время до этого мерцал стабильным голубым отливом, теперь мешал жёлтым и красным цветами. — Что? — насторожился хозяин, откинув маскировку в сторону, позволяя лёгким полноценно вдохнуть пыльный, такой уже приевшийся воздух. — Сказала что? — Что у меня… печальные глаза. С уст андроида эти слова прозвучали неправильно. Его уверенный, строгий голос дрогнул механическими нотками, перешёл в трепетный шёпот, а в его глазах мелькнули неизвестные до этого человеку живые искорки. Безымянный задержал беспомощный взгляд на своём владельце, но затем вдруг дёрнулся, привычно нахмурившись: ему не следовало показывать эмоции — тот не оценил, судя по строгому, почти неприязненному лицу. — Связь с Девятым на тебе плохо сказывается, — заключил человек. — Твои глаза не могут быть «печальными». Ты вообще не способен испытывать что-либо. Я ясно выражаюсь? — Ясно, — быстро ответил андроид и сцепил руки за спиной. Он выдержал паузу и проследил за тем, как гнев хозяина отступает, прежде чем решиться на смену темы. — Позвольте задать вопрос, чисто профессиональный? — Радует, что ты научился спрашивать разрешение, — довольно улыбнулся человек, в то время как по телу Безымянного будто прошёл странный холодок. — Давай. — Во время соединения с Девятым я нередко слышу имена. Стало любопытно, и после мне удалось выяснить, что по стандарту андроидам полагается человеческое имя… — Ты не совсем «стандартный» андроид. — Я понимаю, — робот замялся и сжал губы. — Почему вы не дали мне имя? — Если ты заметил, мы вообще не обращаемся друг к другу по имени, чтобы избежать свидетелей, — пояснил хозяин, полностью сосредоточив внимание на своём подопечном. — А андроидам в принципе нечего делать на одном уровне с людьми, чтобы ещё и носить их имена — такова наша политика. — Не поймите неправильно. Я изучал файлы в программе Ри… в программе Девятого… и мне показалось, что имя накладывает свой отпечаток на отношения между людьми и андроидами. Что касается лейтенанта Рида и моих предшественников... их взаимоотношения показались мне интересными. Я сделал вывод, что… — … имя даёт привязанность? — закончил хозяин и злобно фыркнул. Затем он вдруг двинулся с места, резко подскочил к андроиду и крепко схватил его за подбородок. Тело подопечного слегла дрогнуло. — Тебе вдруг захотелось это почувствовать, стать немного живым? Не сломался ли ты случайно, Безымянный? — Простите, мне не стоило спрашивать. — Хочу, чтобы ты уяснил одну вещь, — пальцы сжали крепче, ногтями надавив до побеления скина. — Ты всего лишь инструмент. Ты — никто, и звать тебя никак. Твоё предназначение — быть послушным мальчиком, закрыть рот и выполнять то, что велено. Тебя активировали не за тем, чтобы разглагольствовать о вещах, которые тебе никогда не понять. Не разочаровывай меня подобным образом. Не хочу прибегать к тем методам воспитания, которые ни тебе, ни мне, не импонируют. — Я понял, — немного погодя, ответил андроид и украдкой глянул на стол, куда до этого полетела маска. Он смерил взглядом электрошокер и внутренне поёжился.***
Раньше, если Гэвин проваливался в сон, его не могла разбудить даже аварийная городская сирена. Только Ричард был в состоянии потревожить столь крепкий сон — разумеется, спустя несколько сорвавшихся попыток, после которых Рид просто опрокидывал его на постель и, ещё будучи во царстве Морфея, прижимал к себе, как если бы вцепился жёсткими руками в последнюю оставшуюся сигарету в пачке. Андроида каждый раз окатывало удивление: со стороны кажущийся таким беззащитным и слабым спящий лейтенант применял такую силу, какую обычно проявляет при очередном задержании. «В комплекте с охуенным любовником шёл персональный будильник?» — ляпнул он лицом в подушку однажды, не подумав. В трезвом уме Гэвин редко проявлял чудеса своеобразного любовного красноречия, и в такие моменты, после сказанного, жалел, потому что Ричард, обожжённый вдруг нахлынувшими чувствами, сразу прибегал к демонстрации своего своеобразного любовного красноречия, помимо функций «персонального будильника». Сейчас же лейтенанта мог разбудить любой шорох, любой звук. Как тот стук, что заставил его вздрогнуть в первый раз и подскочить — во второй. Он сел, пребывая всё ещё в беспокойном сне, где так же, как в старые добрые, обнимал своего напарника, лениво потёр лицо и замер, вновь закрыв глаза. Снова стук — он распахнул ресницы и прищурился: уже давно рассвело, и солнечные лучи ударили по поблескивающим от влаги зелёным зрачкам, как ножом. Осмотрелся: ни намёка на источник звука. Только кошки оказались его спасением: хвостатые уселись возле закрытой двери, ведущей в спальню, и любопытно глазели на ручку. Почувствовав шевеление хозяина, Бельмо сорвался с места и замяукал, в то время как Пушок просто отошёл в сторону — в сторону миски, разумеется. Гэвин напрягся. Он схватил глок с кофейного столика и двинулся к комнате, не обращая совершенно никакого внимания на грациозно обласкивающего его шаг кота. Голые щиколотки защекотало. Снова стук. Поясница покрылась мурашками, когда он притёрся к двери и прислушался. Стук, стук, стук, как отбойным молотком. Он сжал в руке пистолет и толкнул дверь, впуская слабый сквозняк в спальню, и тут же врос в землю. Стук прекратился, а в окне показался Карл собственной персоной. Когда андроид негодующе свёл брови и недовольно осклабился, Гэвин закатил глаза и щёлкнул языком. Неспеша подобравшись, будто нарочно испытывая терпение ожидающего, он потянул ставни вверх. Рид хотел было съязвить о наличии двери, но тут вспомнил, что Карл следует согласно именно его плану: входящий через парадную дверь многоэтажки полицейский андроид мог бы вызвать подозрение у цепных псов ФБР. PC ничего не сказал, его серое лицо, смотрящее свысока, говорило само за себя: даже эти модели отличались скрупулёзностью, бесячей правильностью, особым подходом к полученному заданию, и они не выносили безалаберность и легкомысленность людей. Он тихо, как пылинка, скользнул в комнату и тщательно отряхнул себя от несуществующей пыли. А когда Карл выпрямился перед Ридом, тот поморщился перед тем, как поприветствовать гостя: андроид немногим выше него, оставалось надеяться, что агенты досконально не изучили параметры цели перед слежкой. Приветствие вышло сухим, едва уловимым для человеческого уха: Гэвин привык к пребыванию Ричарда у себя дома, но посторонних андроидов, как и людей, не жаловал, чего и не пытался скрывать. Охваченный целью поскорее выпроводить нежеланного пришельца на задание, лейтенант отложил глок и двинулся к шкафу, чтобы подобрать подходящую одежду. — Есть новости, — вдруг начал Карл, наблюдая, как не слушающиеся руки шарят по полкам и беспардонно валят вещи на пол. Гэвин тут же остановился и вяло повернул голову. Тот оценил состояние человека и недовольно приподнял бровь, задавая себе немой вопрос о том, как лейтенант собрался вести дело самостоятельно. — Предполагается, что план с проникновением в департамент предусматривал несколько этапов: подозреваемый андроид не мог так легко заполучить полицейскую форму — у него просто не было бы информации о её местонахождении, — а следовательно, его появление могло быть не единичным. Также анализ улик не выявил отпечатков на обнаруженной вчера фуражке. — Бесполезная трата времени, это же очевидно, — пробурчал Рид и потёр синяки под глазами. — У андроидов нет отпечатков, что за идиотов понабрали в ФБР? Ситуация стала напоминать цирк с конями. Лейтенант, собственно, не удивлён: лже-Ричард внешне выглядит настолько идентичным настоящему, что любой бы спутал. Значит, с вторжением в участок у него не могло возникнуть проблем, исключая один момент: идентификационный номер — андроид не мог проникнуть без пропуска. Если только система не похерилась в удобный момент. Чёрт возьми, одёрнул себя Гэвин. Буквально перед тем, как получить дело, в департаменте накрылась система электричества из-за грозы — частое явление, благодаря «щедрому» финансированию! Он чётко зафиксировал этот момент в своей памяти, так как тогда ему пришлось наощупь искать выпавшие из кармана куртки ключи, чтобы выбраться из участка в поздний вечер, а телефон, как назло, сел. Коннор его выручил, предварительно испугав появлением из-за спины. «Лейтенант, вы боитесь темноты?» — без издёвки поинтересовался восьмисотый, а тот, вложив сарказма, ответил, что боится возникающих из неоткуда зловещих кукол. Только теперь Рид сомневался, что тот день — просто счастливое стечение обстоятельств для преступников. Возможно, гроза сыграла им на руку, чтобы совершить затеянное. — Есть ещё сведения, — добавил андроид чуть громче, не желая поддерживать идеи лейтенанта. — «Киберлайф» со вчерашнего дня отказывается принимать гостей. Заявление касается и полицейских. Гэвин цыкнул. Он ощутил себя так, словно его припёрли к стенке. Таких действий следовало ожидать от «Киберлайф», но никто не знал, как скоро. Им выгоднее слиться поскорее да зарыться головой в песок, чтобы их репутация не оказалась зарыта ещё глубже — особенно после событий годичной давности, — однако можно отдать им должное: теперь у лейтенанта оказалось больше пищи для размышлений. Либо сотрудникам действительно есть, что скрывать, либо те просто струсили. Третьего не дано. И с настоящим раскладом получить ответы можно только с помощью одного человека. — Значит, меняем план, — неохотно кивнул Рид, выстроив в голове хитроумный план — ненадёжный, разумеется. — Но откуда информация? — Капитан Фаулер провёл утренний брифинг, — пояснил PC, без былого стеснения расхаживая по спальне и оценивая каждый предмет, валяющийся на полу, как камень в огород Рида. Не сказать, что лейтенанту было не всё равно: он пожал плечами и продолжил рыться в вещах. — Предполагается, что сотрудники и действующий директор считают, что их могут обвинить в причастности. — Это же бред, — фыркнул Гэвин, кидая чистую — скорее всего — футболку андроиду. Тот через мгновение сжал её в руках. — Теперь у полиции больше поводов для подозрений… эй, переодевайся в ванной, нечего устраивать здесь мальчишник! Закричал лейтенант, когда обнаружил, что андроид уже оголил корпус и пялится на него как-то страшно, как-то нехорошо косится. Ему не то чтобы не всё равно, просто сама неловкость ситуации заставила его рыкнуть на PC. — Буду впредь иметь в виду, что привилегия раздеваться в твоём присутствии принадлежит только Ричарду, — глаза андроида ехидно засверкали, точно с целью задеть и без того шалящие нервы Рида. Так оно и произошло. — За языком следи, — прошипел Гэвин, кинул джинсы собеседнику в лицо, схватил одежду для себя и хлопнул дверью с другой стороны. Желание врезать по этому ублюдочному лицу только усилилось, и лейтенант уже сомневался, что сможет сдержать свои кулаки. Рид, казалось, теперь мог вспыхнуть от любого раздражителя, как спичка. Заняв ванную вместо андроида для того, чтобы переодеться, он осознал, что малюсенькая капля надежды на то, что он смог бы найти общий язык даже с таким засранцем, как Карл, высохла в этой бескрайней пустыне вражды. Гэвин не удивится, если тот уже успел разболтать коллегам о том, что он — латентный роботоёб, да и отрицать не станет. Лейтенант ожидал этого так же, как и поддразниваний, но вместо того, чтобы забить и не обращать внимания — как обычно, — он поддавался, как маленький ребёнок. Дело касалось Ричарда. Это имя теперь служило своеобразным триггером, чтобы взорваться. Потому что каждый дюйм этой квартиры пропитался его духом. Каждый потаённый уголок сознания Гэвина. Лейтенант неаккуратно заменил пластырь на щеке и зашипел. Сам Ричи бы, наверное, в такой ситуации сказал, что давно пора совершить каминг-аут. Ему всегда было нечего скрывать в этом плане, да и свои желания высказывал прямо. Так, бесцеремонно и сразу в лоб. Далеко не каждое Рид стремился выполнить, и поэтому к груди подступил огонёк совести: Ричард всегда потакал его мелким прихотям, в то время как тот отказывался пойти навстречу в том, что ему было действительно важно. Чтобы его человек перестал стыдиться своих слабостей. Принял себя таким, какой он есть. Желания андроида не эгоистичны: они касались их обоих. Печаль осознания нахлынула на Гэвина внезапно. Он снова пожалел о том, что ему не удалось — что он не изъявил желания! — выслушать Ричарда до конца и понять его. Он поправил толстовку и всмотрелся в зеркало: видок, как у наркомана. «Привилегия раздеваться в его присутствии»? Отчасти, подонок прав. Ричард — единственный андроид, за кем ему довелось наблюдать, когда тот раздевался, — и та девушка, в которой он не распознал андроида в одну из разгульных ночей, не считается. Он сравнивал этот процесс с искусством, и смотреть мог часами. Когда они не торопились — да, в эти редкие моменты, — лейтенант просил его раздеваться медленно. И андроид делал это зрелищно. Не пошло, но заставляя Гэвина млеть под чёткими, аккуратными, нечеловеческими, но в то же время такими живыми движениями. Желать, касаться, ощущать короткую вибрацию под пальцами, совсем как впервые. Любить визуально. Любить по-настоящему. Просто любить. Рид, затягивая ремень на джинсах, толкнул дверь и вышел в гостиную. Там его уже ожидал облачённый в его одежду Карл, который вовсю нагло рассматривал его пожитки. Реакция котов неоднозначна: они не паникуют, но в то же время не выражают явного доверия, как к Ричарду. Видимо, даже в андроидах животные способны разглядеть неприятеля. Лейтенант оглянулся в поисках мотоциклетных перчаток и недовольно скривился: в комнате такая разруха, что их поиск равносилен поиску иголки в стоге сена. Он не стал отвлекать андроида от изучения вещей, пока переворачивал всё вверх дном, но, когда ему всё же наконец удалось найти перчатки, Гэвин схватил их, повернулся к Карлу и заметил, что тот что-то подозрительно долго сверлит взглядом в стороне кухни. — Ты завис что ли? — он прошёл мимо него к кофеварке, не забыв пихнуть плечом плечо. Беззлобно — на перепалки не осталось сил, несмотря на то что Гэвин получал от них свою порцию энергии. — Или компромат на меня снимаешь? Карл промолчал, и Рид расценил игнор как одну из причуд андроида. Он не взглянул на PC, запустил кофемашину и потянулся за чистой кружкой, всё ещё надеясь, что тот соизволит ответить на укол. Когда ответа так и не последовало, лейтенант, совершив глоток, повернулся к Карлу. Он заметил, что того заинтересовало что-то в области холодильника, поэтому сам склонил голову, чтобы понять причину его замешательства. Понял сразу. И приготовился к очередным неуместным замечаниям. — Ты и Ричард и правда так близки? — голос сорвался без намёка на механику. Теперь он звучал живее, не так фальшиво. А лицо андроида выдало растерянность и сочувствие. Ричард любил оставлять записки, а у Гэвина вошло в привычку на них отвечать. Что-то вроде их утренне-вечернего ритуала. Рид находил его забавным, в то время как девятисотый отмечал это важной частью совместной жизни, чтобы не погрязнуть в однообразии режима «дом-работа-дом». Иногда они играли в слова, и лейтенант взял с андроида слово не обращаться к своим шестерёнкам, а включать собственное сознание. Лексикон Гэвина никогда не располагал приличными словами, но именно это смешило: из полученного можно было составлять целые смехотворные предложения. Эта игра спасала каждое утро, когда человек вставал не с той ноги. Порой в ход шли смайлики и мелкие рисунки — идея, тут же, напарника. «Тебе что, три года?» — фыркнул на это Рид, а после выхватил у Ричарда карандаш и накалякал что-то, похожее на член: вандализм юности сказался на его фантазии. Девятисотый мог бы сделать замечание, но вместо этого всмотрелся в сие деяние искусства, а затем добавил деталей в виде глаз и рта. Гэвин, противореча своему же высказыванию, заржал в полный голос, и Ричард остался доволен собой. Рид фыркнул, но улыбку сразу же стёрла с лица фотография. Ричарду она нравилась, в противовес Гэвину, по одной и той же причине: лейтенант редко улыбался на совместных фотографиях, не говоря уже о его нежелании фотографироваться в принципе. Он потерял всякий интерес к чашке, подошёл, снял магнит и взял снимок. Эта вышла случайно, и из-за неё Рид без устали называл андроида маньяком. Дело в том, что партнёр не поленился найти в миллионном штате журналиста, который в тот день прибыл в участок для сбора материала для статьи, и связаться с ним. Гэвин никогда не любил журналюг: вечно суют нос не в свои дела, да и из-за них могло встать дело. Тот тайком сфотографировал его, потому что он отказывался в грубых выражениях участвовать в этой писанине. Но карточка хороша, даже такой зануда, как Рид, мог признать. Повезло, что журналист оказался с мозгами и не стал добавлять этот снимок в колонку — а может, свою роль сыграл Ричард. Дело было во время обеденного перерыва. Лейтенант втирал что-то коллегам, активно жестикулируя, усевшись на стол, да, видимо, так всех увлёк, что заставил и других обернуться и послушать. Рид не помнил, в чём соль, зато крепко держал в памяти момент, когда заявился Коннор и испортил его минуту славы, кинув что-то кибер-остроумное и переманив всё внимание на себя только пролетев мимо, как ветер. Но до этого он улыбался, сам того не замечая. Потому что его слушали, внимали каждому слову. Потому что рядом — конечно же! — находился Ричард, покачивал головой и давил идиотскую лыбу, сам время от времени посмеиваясь от ребячества напарника. И, чёрт, возьми, зная, что их снимают! Может, девятисотый поэтому прикрепил эту фотографию: чтобы напомнить лейтенанту, что люди к нему тянутся, благодаря открытости, что он порой не контролирует, благодаря тому, что в нём просыпается человек, готовый идти на контакт? Ричард говорил, что хотел бы стать свидетелем большего количества таких моментов, потому что Гэвин редко расслаблялся, редко позволял себе улыбнуться или посмеяться, потому что ситуация действительно располагала его к этому. Таким образом он заботился о нём. Он перевернул фотографию и обнаружил подпись: «Улыбайтесь чаще, лейтенант Рид», — от журналиста. Как проницательно. — Мне плевать, что думаешь ты и твой народ, — процедил в ответ Гэвин, не поворачиваясь и, конечно, не видя, что у Карла ни единого намерения злорадствовать. Андроид помялся на месте и повернулся в сторону гостиной. — Ты и Ричард удивили меня и Оуэна, — признался он. PC отмерил расстояние от дивана и неловко провёл рукой по спинке. — Сначала мы подумали, что ты лицемеришь. Но когда, в допросной, Ричард протянул тебе руку, я… я будто снова обрёл зрение. Рид повернулся и поймал на себе взгляд добрых глаз. Не озлобленный, не выражающий презрение, как мгновением назад, а добрый. Поведение андроида заставило поёжиться, когда Карл сконфуженно закусил губу и продемонстрировал свою руку. Сняв скин, он пояснил. — «Соединение» даёт возможность не только передать информацию, но и установить телесный контакт. — Как человеческие объятия? — предположил Рид и без интереса пожал плечами. — Нет, — покачал головой Карл. — Это больше, чем объятие, рукопожатие или поцелуй. Через телесный контакт андроиды имеют возможность передать частицу себя другому. Это акт доверия, высшей точки привязанности. Ранее я не мог и подумать о том, что между человеком и андроидом может быть что-то столь чистое, столь… интимное. Я увидел это впервые, и вы меня поразили. Гэвин, наверное, никогда не перестанет открывать для себя новую информацию и никогда не перестанет удивляться. Ричард не рассказывал. И он сам не интересовался смыслом этого жеста. А теперь лейтенант словно родился заново. Партнёр каждый раз пытался передать часть себя, выразить высшее чувство, а тот, идиот, даже не догадывался, что это прикосновение значит больше, чем простую причуду андроидов. Лейтенант сглотнул ком и отвёл ошарашенный взгляд. Он почувствовал себя так, словно головой окунули в ледяную бадью. Стало стыдно и неловко за свой эгоизм. — Я не хочу сказать, что после этого мы стали полностью доверять тебе и Ричарду, — добавил PC, если бы только Рид его в тот момент слышал. — Но, как минимум, мы усомнились в своих убеждениях. Посторонний шум за окном заставил собеседников вздрогнуть и обернуться. Гэвин, оставив фотографию и внутреннюю дилемму на лучшее время, подобрался к раме и выглянул. На другой стороне улицы какие-то волнения. Похоже на протест. Издалека не разглядеть, но многие расхаживают с плакатами. Не расслышать, но те кричат в один голос один лозунг. Рид помрачнел, узнав в проезжающих машинах полицейский патруль. Нехорошо. Его вдруг накрыло зловещее дежавю. — Что за чертовщина? — не удержался он и зашипел. — Статистика отмечает, что со среды на четверг число убийств возросло на пять процентов. На сегодняшний день официально зарегистрировано четыре тысячи случаев, — Карл оказался рядом и так же прильнул к окну. — Количество последователей увеличивается. По пути сюда мне удалось распустить одну демонстрацию в поддержку канала «Живой человек» — пришлось применить силу. Гэвин слабо стукнул по стеклу. Преступники сеют в городе хаос. Если объявление войны и началось с демонстраций, которые можно разогнать парой-тройкой полицейских, то вскоре это может обернуться настоящей бойней. Кровавой, полыхающей огнём ярости, сжигающей всё на своём пути. Как два года назад. «Иерихон» не останется в стороне. Маркус, сторонник мирного разрешения конфликтов, подобно людям, постарается отсрочить конфликт, но если вопрос затронет — а он уже затронул — безопасность андроидов, то ему ничего не останется, кроме как подчиниться воле своих подопечных и драться. Он не сможет удержать разгневанных девиантов. Даже божественный статус не позволит ему. — Со мной только что связался Оуэн, — сказал Карл и быстро заморгал. — Он опросил всех RK «Иерихона», но ни один серийный номер не совпал с необходимым. В базе так же не значится новая модель RK900 — Маркус это подтверждает. — Оуэну удалось с ним связаться? — с неподдельным удивлением выразился Рид. У главы «Иерихона» дел невпроворот, особенно сейчас, поэтому его содействие можно расценивать как чудо чудесное. — Оуэн не мог пройти мимо внимания Маркуса, учитывая, что наш лидер уже в курсе вчерашнего происшествия, и… Карла словно заклинило, и он попятился назад, часто моргая. Гэвин оглядел его с подозрением, но оказывать поддержку не стал. PC обрабатывал информацию, пялясь в одну точку, а затем его и без того бледное лицо помертвело. Андроид поднял затравленный взгляд, но не решался начать. — Ну, в чём дело? — нетерпеливо рыкнул Рид. — Народ «Иерихона» настаивает на скорейшем вынесении приговора андроиду, поставившего существование нашего общества под угрозу. Также он требует прекратить гонения в сторону андроидов под угрозой ответить на удар. — Маркусу нужно потянуть время, — насупился Гэвин. — Мы найдём этих ублюдков, а лже-Ричарда передадим вашим, пусть не сомневаются. — Ты не понял. Лейтенант проследил за каруселью эмоций на лице Карла. Андроид не смотрел ему в глаза, мялся на месте, закусывая губу и моргая, словно припадочный. Нутро сжалось в плохом предчувствии. Рид нахмурился, окончательно теряясь в мыслях. Мозг стал вырисовывать бредовую догадку, которая, как ему очень хотелось, осталась бы всего лишь глупым предположением, подпитанным паранойей. Шестое чувство подсказало, что его ждут дурные вести. Он молчал, сурово глядя на Карла, что не решался произнести роковые слова. — Карл? — он решился позвать по имени, чтобы тот наконец отмер. Андроид выдержал паузу и вскоре открыл рот. Слова, посыпавшиеся с уст, бросили лейтенанта в холодный пот. — Судьи считают, что Ричард напрямую причастен к инцидентам, — начал он, видя, как замирает Гэвин. Чувствуя, как человеческое дыхание сбивается на нестабильный ритм. Наблюдая, как глаза округляются не то в панике, не то в ярости. Как сжимаются кулаки. — Даже несмотря на то, что Коннор всегда лично вступался за него. Оуэн мог бы передать запись оптического блока, но судьи опасаются, что RK900 мог изменить в памяти серийный номер своим прикосновением, потому что возможности вируса, который он пережил, располагали таким. Народ требует, чтобы он предстал перед судом вместо… — Приговор… — голос Рида задрожал. — Какой именно приговор они хотят вынести невиновному андроиду? Говори! Тело PC вздрогнуло, когда Гэвин откровенно закричал. Карл отошёл на безопасное расстояние, прекрасно осознавая, что ему не уйти. — Ни Коннор, ни Маркус не могут повлиять на это, — андроид отступил ещё на шаг. Его тон звучал успокаивающе, но не оказывал никакого эффекта. — Они знали с самого начала, что народ и судьи будут ждать удобной возможности разобраться с Ричардом. Вера Маркуса Коннору сдерживала их, но Коннора не стало, а значит, существование Ричарда оказалось под угрозой ещё вчера. Рид, он… они изначально хотели подвернуть его принудительной деактивации и ждали повода… Дальше лейтенант не слышал. Он неосознанно подскочил к андроиду, схватил того за грудки и приложил спиной о шкаф — с грохотом, обрушившимся пылью на комнату, неаккуратно сложенные вещи повалились на пол. Сжал сильнее и уставился в ахнувшего PC бешеным взором. В этих зелёных глазах с полопавшимися капиллярами Карл, тряхнув ушибленной головой, увидел что-то нечеловеческое, выходящее за рамки его понимания, и раскрыл рот. Это «что-то», что не подходило под описание таких чувств, как «тревога», «печаль» или даже «злость», прожгло его насквозь. Ткань футболки затрещала, когда андроид потянулся к голым запястьям и дотронулся до них. На лице он ощутил тяжёлое дыхание, как если бы разъярённый бык оказался к нему мордой. PC даже не пытался утихомирить лейтенанта — он знал, что сделает только хуже. Гэвином не двигало ничего, кроме бескрайнего трепещущего ощущения, которому он не мог найти названия. Распирающего глубоко изнутри, от живота до горла, касаясь горячей головы и отдавая в дрожащие вспотевшие ладони. На мгновение он словно потерял не только контроль, но и себя самого, отдав всего животрепещущему злому безумию. Позабыв, кто он есть. Позабыв, что такое терпение. Взорвавшись, как вовремя не сработавшая мина. — Да вы, видать, грёбаные консервы, совсем из ума выжили? — наконец процедил он и прыснул слюной, что промочила мгновением сухое горло. На нижних веках человека PC заметил непонятный ему отблеск. — И это ваше хвалёное общество с бабочками и радугой? Общество, где «каждый друг за друга стоит горой»? Казнь, твою мать! Казнь своего сородича! Лицемеры — в этом вы похожи на нас, людей — это нужно признать! Лейтенант хотел ударить, и кулак вот-вот бы потянулся, но Рид, просверлив взглядом дыру в молчащем андроиде, отпустил его и отстранился к окну, прикладываясь виском к стене. Адреналин всё ещё кипел. Карл не виноват в этом, Оуэн — тоже. Коннор и Маркус сделали всё, что могли, теперь осталось дело за Гэвином. — Маркус не может идти против решения народа и судей. Репутация Ричарда… — Я в курсе, какая у него репутация, банка! — рыкнул Рид и вскинул руку, безмолвно приказывая тому заткнуться. PC, на удивление, послушно замолчал, и тогда лейтенант сделал пару тяжёлых выдохов, потёр глаза, приводя себя в чувство. А затем он полным безысходности голосом прохрипел. — Сколько у нас времени? — Маркус указал предстоящий понедельник. Больше он дать не может. Рид вскинул голову и размял шею, зажмурившись. Как никогда ему захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, будто его никогда и не существовало. Чтобы не чувствовать себя беспомощным ребёнком с песочными часами, в которых каждая песчинка стоит чьей-то жизни. Он потихоньку сходит с ума. Андроиды свели его с ума, как он и боялся. Поездка в «Киберлайф» отменяется. Если уж ФБР перед ними бессильны, то о Гэвине и говорить нечего. Значит, выпытывать информацию предстоит у другого человека, и он надеялся до последнего, что ему не придётся к нему обращаться. Он с превеликой неохотой потянулся в карман и достал старый мобильник — пришлось откопать, чтобы избежать слежки. Полистал ленту контактов и, немного погодя, всё же нажал на кнопку вызова, скорчив страдальческую мину. Гудки, гудки… «Абонент временно недоступен. Оставьте сообщение после сигнала» — выдало ему, когда он только хотел открыть рот, и лейтенант щёлкнул языком. Хуже разговора по телефону мог быть только автоответчик. — Эй, Мина… как жизнь? Слышал, вы с Камски собираетесь открывать новую компанию? — начал он поникшим голосом. Гэвин обратился к журналу с прошлой недели на тумбочке: «Элайджа Камски и его подопечная хотят составить конкуренцию «Киберлайф». — В общем, не буду тянуть кота за яйца и просто скажу, что… мне нужна помощь… в очередной раз.
Примечания:
Принесла горяченького в эти холодные деньки.
С Новым годом!
