Сломанная стена

      — Куда ты теперь?       Поинтересовалась Мина, провожая пытливым взглядом спину Гэвина за порог. Тот, ступив на мостик, повернулся и, когда ветер всколыхнул волосы и смахнул янтарную листву с деревьев, понурился и сжал губы в смятении. В иной ситуации его бы распирала злость от бесполезно потраченного времени: попытка выследить лже-Ричарда не увенчалась успехом — над клоном кропотливо поработали перед активацией, так просто не выследить. Однако он не мог отрицать, что из своей поездки извлёк некоторую полезную информацию, которая бы выручила и направила на верный путь. Перед лейтенантом встала следующая задача, вырисовываясь в старую детективную доску с фотографиями и красными нитями, которую Гэвину довелось использовать ещё до прихода в полицию интерактивных технологий — он всегда считал, что эти автоматические системы сбора информации плохо сказываются на мыслительной деятельности, если человек не работает вручную, — поэтому ему не составило труда установить для себя следующий пункт назначения.       — Центр заключения. Если моя теория верна, Перси должен что-то знать, — фамилию преступника Рид произносил с особой интонацией, словно каждая буква доставляла ему непреодолимый дискомфорт. С этим мудаком в принципе мерзко вести разговор, уже не говоря о том, чтобы находиться рядом. Гэвин невольно вспомнил, что, не сдержавшись, сломал ему нос при допросе, когда тот подорвался язвить, и усмехнулся: Ричард его в тот момент не остановил, потому что, видимо, у самого чесались кулаки. Тогда Риду, только вступившему на новую должность, пригрозили очередной отставкой, когда он сдержанно морщился от боли в ещё незаживших пальцах в кабинете шефа.       — Но разве его не должны были перевести в Иллинойс? — возмутилась девушка, а Гэвин покачал головой.       — Официально его не признали психически нездоровым, — он двинулся вверх по мостику, и Мина инстинктивно направилась за ним. — Поэтому он до сих пор находится под нашим конвоем.       К тому времени к собеседникам присоединилась Хлоя: принесла плюшевый шарф и накинула на девушку, пытающуюся согреть себя своими ладонями. Разбушевался ветер, гоня серые тучи к востоку и тревожа гладь искусственного канала. Золотые листья мягко ложились на воду, развевая круги и рисуя карикатурные отражения всего, что «по ту сторону». Зашумели деревья, совсем как недоброе предзнаменование.       Как и необычный холод, обрушившийся на Детройт после недельного зноя проливным дождём. Вот и зловещая осень.       — Это всё, конечно, замечательно. Но как ты собираешься вести с ним разговор, не попавшись на глаза ФБР?       — В Центре работает мой старый знакомый, — быстро ответил Гэвин, приблизившись к своей «Хонде». Натягивая перчатки, он обернулся к собеседнице. — Придумаю что-нибудь. Я же Рид.       Лейтенант самонадеянно фыркнул, и Мина закатила глаза. Настроение Гэвина меняло его как личность. Девушка бы ни за что не поверила, если бы ей сказали, что этот человек двадцатью минутами ранее растёкся к полу и рыдал в ладони. Тот образ в её лаборатории ещё не скоро покинет её воображение. Как и мысль, что Риду явно требуется помощь специалиста после закрытия дела. Она, в принципе, всегда придерживалась мнения, что работникам правопорядка время от времени следует прорабатывать собственные тараканы.       От размышлений её отвлёк мобильный рингтон где-то в кармане Гэвина. Лейтенант нахмурился, предчувствуя неладное, когда увидел на дисплее имя Андерсона, и ответил:       — Хэнк? — он выдержал паузу, после чего лицо стало медленно мрачнеть с каждой брошенной фразой. — Что?.. Блядь, ты шутишь?       Хлоя и Мина настороженно переглянулись и склонили головы, как бы пытаясь подслушать разговор — на деле ни черта не слышно. Гэвин страдальчески вскинул голову: дела всё лучше и лучше, куда ни глянь — первое, что пришло ему в голову, выслушивая длинный монолог Андерсона.       — Понял я, понял. Скоро буду, — выдохнул он и, не дожидаясь ответа, закончил звонок. Первой к нему решилась обратиться Мина, съёжившись от резкого дуновения. Хлоя попыталась уговорить её вернуться в дом, но та отмахнулась, позволив любопытству завладеть ею.       — Проблемы?       — Ага. Придётся немного задержаться перед поездкой в Центр, — проворчал Гэвин, пряча мобильник в карман. Он ещё раз безнадёжно глянул на девчонок и улыбнулся собственным мыслям о том, что, наверное, впервые говорит свободно, не вкладывая в посыл привычную щепотку хамства. Без переполняющего нутро напряга и желания ехидничать. Тому причиной конкретные люди или собственное изнеможённость — он не мог знать. Возможно, всё вместе. Он даже заставил себя произнести следующее: — Спасибо, Мина.       Девушка обомлела, а смуглые щёчки покрылись едва заметным румянцем. Она, растерявшись, отвернула голову, потёрла мочку уха и пробормотала нечленораздельное: «Не за что», чем смутила андроида. Хлоя склонилась к девушке и внимательно изучила диковинную эмоцию, когда Гэвин, ухмыльнувшись, надел шлем и потянул руку к выключателю. Тогда Мина вдруг подскочила и вскрикнула:       — Гэвин! — её звонкий голос затих, а затем, немного погодя, девушка продолжила, не зная, куда деть растерянный взгляд. — Когда всё закончится… буду рада повидать Ричарда… и ты тоже… приходи.       Когда мотоцикл вместе с всадником ускользнул от взора напарниц, Мина вышла ближе к дороге и, провожая чужую спину, как в последний раз, на выдохе проворчала сама себе:       — И всё же я не до конца понимаю, что ты в нём нашёл, Ричард.       — Он… «интригующий»? — вступила Хлоя с хитрой улыбкой, решив отключить функцию прямого цитирования — даже такая фанатка андроидов, как Мина, могла смутиться своего голоса. — А ещё обаятельный.       — «Обаятельный»?! — девушка повернулась к напарнице с ничем неприкрытым шоком. Та быстро кивнула. — Без обид, но, кажется, у андроидов проблемы с чувством вкуса из-за отсутствия обоняния и тактильных ощущений. От него же несёт сигаретами за километр! Он… он небритый и нечёсаный. И к тому же у него напрочь отсутствуют манеры, отвратительный характер!..       — Не пытайся отрицать, что тебе он тоже нравится.       — Мне? Пф-ф-ф, — упрямо фыркнула Мина и замолчала, но совсем ненадолго. Под выжидающим взглядом Хлои сердце стало клокотать, и её обладательнице пришлось ответить, продемонстрировав соединённые кончики пальцев. — Ну, если только совсем чу-уть-чуть.       — А я прекрасно понимаю Ричарда.       — И в чём же конкретно заключается его привязанность?       — Ему тоже есть, ради чего жить, — совсем тихо проговорил андроид, развернулся и направился в дом.       — Sí-sí, — закивала Мина, взмахнув пару раз рукой так, будто ранее задала вопрос из чистой вежливости. Затем вздрогнула и замерла. — Постой, что ты сказала, я не расслышала? Эй, Хлоя!

***

      Стоило ему сползти с мотоцикла, оставив его возле машины Хэнка, школьники двинулись с площадок, лужаек и лестниц внутрь здания, и он умело смешался с шумной толпой. Гэвину несказанно повезло, что коридоры школы опустели после прозвеневшего звонка, поэтому найти дисплей с картой ему не составило труда. В голову ни с того ни с сего ударили обрывки школьных воспоминаний, и лейтенант недовольно сморщился под любопытными взглядами подростков.       Лейтенант помнил, что частенько отбывал наказание в кабинете номер пятьдесят три — и Гэвин бы не удивился, если бы такая мера существовала и по сей день: довольно эффективно — конечно, не для таких, как он. Проходя стремительным шагом мимо двери, исчерченной потёртой ручкой, Рид улыбнулся самому себе: его кропотливая работа никуда не могла исчезнуть. Стало интересно, не подвергнулся кабинет ремонту чисто из памятных соображений или же просто не хватило бюджета.       Он не раз оказывался в этом кабинете — неважно, по собственной глупости или по собственной преданности своей компании таких же сорванцов, но впечатления не сменяли друг друга: одно разочарование, одно неприятно клокочущее чувство, что он всего этого не заслужил, преследовали его на протяжении всей школьной жизни, наполненной будоражащими воспоминаниями.       Мальчишка покрывал своих так называемых друзей, брал вину на себя и хамил, язвил, юлил. Ни для кого не осталось секретом, что Рид был хорошим другом для своей банды, но многие всё же сомневались, что те в ответ считали его таковым. Доказать что-то подростку, цепляющемуся за любое проявление хорошего отношения к себе? Нет уж, увольте! Попытки давно оставлены, убраны на самую верхнюю пыльную полку до лучших, так и не наступивших времён.       «Эй, ты ведь ещё не передумал насчёт Академии?» — низкий родной голос обогнул стены коридора эхом, приглушая стук подошвы ботинок Гэвина. Честер, снова ты. — «Учти, что, ступив на путь офицера полиции, дороги назад не будет. Придётся выбирать: либо совесть, либо справедливость». Рид выбрал справедливость, поэтому не раз задавался вопросом, правильно ли он поступил, что избавился от единственных людей, кто смотрел на него как на равного себе. Действительно ли хотел отгородить себя от тех, кто тянул его без стеснения в водяную бездну малолетней преступности. Правда ли хотел для себя этой участи: чувствовать себя чужим среди своих, спиной впитывать желчь и сплетни сокурсников, а затем и коллег на протяжении всех лет работы в полиции.       До встречи с Ричардом он действительно сомневался. Сомневался и в том, есть ли в его жизни вообще смысл — данный вопрос чаще стал всплывать в последнее время, а после ареста напарника так вообще захватил весь фокус.       До недавних пор лейтенант понял, что всё это время у него имелось смутное понятие о мужской дружбе. Странно, но он не мог назвать другом Фрэда Джонса — кадета из второго корпуса, у которого стрелял сигарету время от времени и никогда не встречал отказа. Не мог назвать и Рэя Брауна — дежурного кампуса, что чисто из собственной симпатии закрывал глаза на частые побеги Гэвина по ночам. И Чарли Уайта, который помог Риду принять ориентацию и потерять девственность. Да даже грёбаного федерала, Эндрю Гарсиа, с которым не сложились отношения, он не мог назвать секс-другом!       Эти люди стали для него отправной точкой к хорошим воспоминаниям, — и он ни о чём не жалел. Никто из вышеперечисленных не смывал его эго в унитаз одним лишь вскользь сказанным словом посреди рабочего дня под злорадные смешки коллег. Никто из них не оставлял его, позорно отключившегося от умелого удара, в архиве. Никто из них не бесил его с самого первого дня знакомства и не вызывал одним только своим видом желание выпустить ему в лоб всю обойму.       Но почему-то другом он мог назвать Коннора. Ещё одного такого по-дебильному преданного андроида с синдромом спасателя нужно ещё сыскать. Восьмисотый спас ему жизнь, дважды. А сколько откровений ему посчастливилось услышать от Гэвина, воображая себя священником, отпускающим грехи — пальцев на руках и ногах не сосчитать. Занятный факт, который открыл для себя Рид, благодаря Хэнку: для тостера, похоже, он тоже являлся первым другом.       Вот только лейтенант не мог понять, когда на того снизошло озарение, когда у того перегорела лампочка, когда у Коннора в собственной системе появилось специально выделенное окошко со списком друзей, в котором он занял почётное место. Гэвин же бессовестная сволочь. Самовлюблённый ублюдок.       «Самовлюблённый»? Похоже, только Коннор и Ричард понимают, как он себя ненавидит, презирает и гнобит в душе за все грехи человечества. Он позволил знать им слишком много во время неловких разговоров. Он слишком много болтал — неосознанно выдавал информацию, словно зачарованный, под гипнозом этих выжидающе преданных пар глаз: серо-голубых и карих.       «Почему я вообще с тобой об этом говорю?» — Гэвин задал вопрос поочерёдно: Ричарду — год назад, в уютном мраке кухни, когда им не спалось из-за очередного ночного пробуждения Рида из-за наглого вторжения напарника в его апартаменты, — и Коннору — во время слежки месяцем ранее, злобно выпуская сигаретный дым через окно машины. Ответы не слишком отличались, но оба походили на действительность.       «Потому что вы хотите быть услышанным, детектив», — ответил Ричард.       «Потому что вы хотите видеть рядом с собой того, кто услышит вас, лейтенант», — подхватил Коннор.       Рид дважды отругал себя за чувства, что одержали верх над разумом, когда он строчил тостеру сообщение за сообщением: «Мешок с болтами, если…» — тут он осёкся и быстро стёр слово, — «… когда ты очнёшься, дай знать. Твой старик переживает, весь мозг выеб», — как же это звучало глупо, прямо как предлог, что Андерсон слабо шарит в собственном мобильнике. — «Возвращайся. Хочу лично поблагодарить тебя за своё спасение. Чисто из вежливых соображений, не зазнавайся!» — Гэвин и вежливость? Да тостер скорее помрёт со смеху, чем поверит!       Сообщения так и остались непрочитанными ещё с утра.       Хэнк встретил его возле шкафчика Эммы. Переговаривался с Мэддисон, чьи большие глаза, приметив лейтенанта, тут же засияли серым блеском. По спине пробежалась стайка муравьёв: слова Ричарда, сказанные в допросной, застряли глубоко в извилинах, превратив дружелюбный настрой по отношению к подруге в паранойю. Сначала Гэвин замер, и отмереть его заставил только Андерсон, который повернулся к нему, проследив за позитивной реакцией женщины.       — Гэвин… — теперь даже имя звучало на её устах ядовито для ушей Рида. Тот сглотнул, кивнул в знак приветствия и подошёл ближе, стараясь вести себя как никогда невозмутимо. Ладони вспотели.       — Мэддисон, Хэнк?       — Хочу, чтобы ты на это взглянул, — Андерсон сразу же решил ударить фактом в лоб. Вид у старика подавленный, не предвещающий ничего хорошего. Рид уже знал, в чём дело, но хотел бы, чтобы Хэнк ошибся в своих догадках.       — Камеры не зафиксировали вора. Я тоже не припомню, чтобы кто-то топтался возле шкафчика, — добавила Мэддисон.       Когда парочка отошла, предоставляя Гэвину лучший угол обзора, лейтенант сжал кулаки и стиснул зубы. Изнутри шкафчик теперь напоминал искусную работу мародёра, стерев начисто прежний вид. С дверцы слетели прилепленные фотокарточки, записные книжки и учебники разворотили, бомбер валялся где-то внизу — Рид нагнулся, приподнял его край и выругался. Шкатулки под курткой не оказалось. Когда ещё раз быстро прошёлся взглядом по шкафчику, он встал и засучил рукава. Будто прошёлся ураган: вор действовал быстро — возможно, у него было ограниченное время, пока его не застанут. Шкатулка пропала — он искал именно её. Воришка также мог знать, что за вещью скоро придёт полиция. Вывод — он мог всё ещё находиться в школе, если, конечно, тот не пробрался среди ночи.       — Хэнк, ты опросил охранника? — спросил Гэвин, понадеявшись, что их мысли схожи.       — Никаких следов ночного взлома, — тут же ответил старик.       — Мэддисон…       — Среди учеников никого, кто был бы в курсе, — женщина покачала головой.       Засранцы оставили полицию буквально с голой задницей, осознал Рид и потёр ноющую шею. В одном, конечно, он был теперь убеждён точно: один из убийц Эммы — кто-то из персонала или обучающегося. Но начать опрашивать каждого — тронешься умом, да и собирать миллион подписей на разрешение не хотелось бы. И пока Гэвин в молчании думал о следующих действиях и возможной помощи Хэнка в их осуществлении, пока Андерсон задавал вопросы, ответы н которые никак не могли помочь следствию, Мэддисон, по кафелю коридора резво заскрипели чьи-то кеды, а стены обожгло эхом загнанного дыхания. Шум отвлёк всех присутствующих на источник звука, когда к подруге подскочил старшеклассник и измученным голосом, пытаясь перевести дух, заговорил, держась за колени:       — Мисс Кук… там… там Кит… драка…       Больше слов и не нужно. Женщина ахнула и тут же бросилась к выходу вместе с мальчишкой, а за ними последовали и Хэнк с Гэвином. Бежали они долго — так долго, что за это время школьная потасовка могла бы обернуться вызовом скорой помощи. К счастью, до последнего не дошло. Школьник вывел их на футбольное поле, где со стороны трибун доносились крики и звуки глухих ударов. Когда помощь прибыла, временные напарники не стали долго стоять в стороне. Под возгласы Мэддисон они кинулись на подростков. Унять детишек удалось далеко не сразу: четверо против двух — не самое честное количество соперников. Как только удавалось оттащить двух придурков, другие два рвались вперёд, как дикари, и наоборот. И так по кругу, пока Хэнк не пригрозил общим времяпровождением в камере — метод действенный, особенно на буйных подростков.       Таковы и были участники потасовки: побитые, хромые и злые. Мэддисон не могла смотреть без боли в глазах на племянничка, Хэнк не мог унять дрожащее от физической перегрузки сердце и хватался за него, а Гэвин испепелял зловещим взором всех нарушителей дисциплины и не понимал только одного: как на одном из них оказалось ни царапины, кроме избитых в тириум кулаков. Да, Кит сидел на трибунах подле почти невредимой Момо и гладил её по трясущимся рукам — лицо самого парня напоминало старую боксёрскую грушу, на которой стали проявляться первые жёлтые вмятины. Двое других, в лице Эрика и Джека — тех самых, что докучали Киту не так давно, — злобно зыркали на оппонентов, сидя на безопасном для всех расстоянии. Им повезло немногим меньше: досталось не только лицам, на которых не осталось живого места, но и одежде — местами оборванная, будто постарались дворовые собаки, и измызганная от вынужденных полежанок на земле после прошедшего дождя. Эти двое больше походили на потерпевших, чем Кит и Момо, что глядели на лейтенанта украдкой, в конце понурившись, поймав на себе озадаченный взгляд полицейского. Гэвин снова посмотрел на Джека и Эрика, и снова на этих двоих. Не складывалось.       — Та-ак, — протянул он терпеливо. — И что за ММА вы тут устроили?       — Да здесь всё ясно, офицер: эту психованную нужно изолировать от людей! — тут же подпрыгнул Джек, тыкая пальцем в андроида. Момо ощетинилась, показав маленькие клычки, но продолжила молчать.       — Вы заслужили, придурки! — Кит подскочил с места и горделиво выпрямился.       — Она шуток не понимает! — поддержал друга Эрик. — Лупасила, как сумасшедшая!       Гэвин заметил, что андроид старательно прячет побелевшие костяшки за рукавами рубашки. Учитывая отсутствие серьёзных повреждений, заявление походило на правду и потерпевшими здесь являлись именно эти два амбала, превосходящие двух сопляков по всем параметрам.       — Тогда может нужно перестать вести себя, как куски дерьма? Чтобы, знаешь, потом не визжать, как поросёнок, когда тебя избивает андроид?!       — Кит! — воскликнула Мэддисон, но парня уже было не остановить. Он не слушал, им двигалась ярость.       — Хочу, чтобы вы запомнили, что я готов ударить каждого, кто приблизится к ней!       — Ты себя вообще слышишь? — издевательски прыснул Джек вместе с Эриком. — Защищаешь машину, которой в этом году сотрут память… в лучшем случае, если до неё не доберутся руки канала «Живой человек»!       Момо подскочила и хотела было броситься на провокатора, но Кит остановил её и рывком потянул на себя, в то время как задиры в панике отскочили, чудом не повалившись на землю. На лице мальчишки читалась обида, проступила тревога, страх. Он смотрел на подругу так, как обычно смотрят на близкого человека, который вот-вот готов отойти в мир иной. Он знает, понял Гэвин. Знает, но всё равно держится за неё.       Алый диод мерцал ярко, точно сигнал тревоги. Зловещий спектр эмоций на лице андроида заставил присутствующих поочерёдно сглотнуть, даже Гэвина — а уж ему-то довелось видеть не одного робота, выражающего богатое разнообразие эмоций. Девушка обнажала клычки, морщилась так, что искусственные вены просвечивали скин, сжимала кулаки до хруста, до остро выраженных суставов. Выбившиеся чёрные пряди колыхались, как змеи, при каждом резком движении. А силы столько, что Киту едва ли удавалось сдерживать девушку. Модели YK являлись одними из самых «человечных», грубо выражаясь: от людей их отличал только диод — совсем как люди, совсем как обычные подростки, переживающие пубертат.       — Вот видите? — продолжил Эрик, нервно посмеиваясь, то и дело прячась за спиной Джека, как перепуганный сурок.       — Точно двинутая, — подхватил Джек, отпихивая от себя повиснувшего на шее друга. — А столько агрессии после того, как связалась с Эммой и этой её… сектой.       Подростки продолжили лаяться. Мэддисон пыталась утихомирить, но её тонкий голосок не мог перебить голоса четверых разъярённых школьников. Хэнк и Гэвин переглянулись на последнюю фразу Джека, точно подумав об одном и том же. Потому Андерсон, не теряя времени зря, решил вступить в игру:       — А ну умолкли! — взревел он так громко и твёрдо, что эхо разнеслось по всему стадиону, а все присутствующие — включая Гэвина — подскочили. Последний малость опешил: он не помнил, чтобы Хэнк хоть раз так повышал голос при исполнении. Напротив, старик всегда звучал лениво, будто происходящее его вовсе не интересует. Коннор, конечно, упоминал в разговоре моменты, когда Андерсон выходил из себя и откровенно орал на него, но Гэвин до этого момента искренне верил, что у того кишка тонка злобно крикнуть на кого-либо, поэтому не воспринимал слова андроида всерьёз. Когда свидетели обратили на него взор, он лениво потёр переносицу, прочистил горло и устало выдохнул. — Вы, двое… Про какую секту говорите?       — Так это ж всей школе известно! Эмма, типа… Местный борец за права андроидов, выступала против «промывки мозгов». А Момо с ней вечно тёрлась…       Гэвин недобро взглянул на Кита, но тот, судя по всему, тоже не понимал, каким образом девчонка, которую он держит за руку, связана с Эммой. Странная реакция, учитывая то, что он приходился ей другом.       Момо нервничала, и она никак не пыталась этого скрыть. Кусала губы, сжимала руку парня, дёргалась, словно не могла устоять на месте, и часто моргала. Не смотрела на лейтенанта, несмотря на то что точно знала, что тот на неё нагло пялиться. Ей есть, что скрывать. Другое дело — не станет ли она юлить и качать права, если они попросят поговорить с ней.       Пока Хэнк вёл беседу с Джеком и Эриком, Гэвина дёрнули за рукав, и сердце мгновенно улетело в пятки. Мэддисон удивлённо выдержала его реакцию, и произнесла шёпотом, кидая взгляд под трибуны:       — Гэвин, там что-то есть.       Лейтенант сглотнул и повернул голову. Прищурился. Что-то блестело под лучами выглянувшего на мгновение солнца и больно ударяло в глаза. Момо наконец посмотрела в его сторону украдкой, её грудная клетка замерла. Гэвин заметил её тревогу, поэтому он уже, без капли сомнения, полез вниз под пытливые взгляды присутствующих и вопрос Хэнка: «Рид, какого хера ты делаешь?»       Лейтенант широко раскрыл глаза, когда находка попала ему в руки. Он истерически прыснул смешком, а затем, вернувшись ко всем, продемонстрировал в руках потерянную шкатулку, а в конце обратился лично к Момо:       — Надеюсь, ты не будешь против, если мы немного поболтаем, а?       Момо отпустила руку Кита и сделала шаг назад. Она не думала убегать, всего лишь в испуге не знала, куда себя деть. Только поймав на себе глупый взгляд парня, девушка вдруг изменилась в лице, нахмурилась и посмотрела Риду прямо в глаза, словно бросая вызов. Словно она была уверена, что не сделала ничего противозаконного.       И что ещё удивительнее, андроид не стал качать права и послушно пошёл за ними.       Пятьдесят третья аудитория, служившая для отбывания наказания учеников, по мнению Гэвина, ничем не изменилась. Всё тот же мрак, серые стены, скрипучий шахматный кафель. Тот же маленький, висящий под потолком экран, вещающий тихое, давно записанное, нравоучение под надзором безразличных глаз преподавателя, сидящего за столом в центре. Для мистера Пиклза Рид был частым гостем, поэтому после десятка наказаний он принимал мальчишку, как родного: позволял валять дурака вместо домашнего задания, смотреть фильмы через телефон, играть — в общем, всё, кроме того, чтобы уйти раньше установленного времени. «Прости, пацан. Правила есть правила. Может, в этот раз поймёшь, что в банде отморозков нет понятия «дружба», — говорил он из раза в раз, обдавая слова смешком. Тогда Гэвин искренне полагал, что взрослые мало что понимают в причудах молодёжи. Сейчас же он жалел о том, что не слушал никого, кроме себя.       Эрика, Джека героически взяла на себя Мэддисон, вызвавшись проводить их в медпункт. Кит же, несмотря на угрозу Гэвина закрыть его в камере для несовершеннолетних, которая должна была подействовать правильно, твёрдо отказался оставлять Момо наедине с полицейскими. Рид был готов исполнить то, что намерен, но Хэнк остановил его. «Ты и я поступили бы так же, если бы Коннор и Ричард оказались в такой ситуации». И лейтенант принял позицию. Сквозь зубы он пригласил парня следом за ними, но проследил, чтобы тот занял место подальше — помимо этого Мэдди позаботилась ещё и о том, чтобы в кабинете не осталось никого, кроме них.       Полицейские сели напротив андроида и неловко замолчали, чего-то ожидая от девушки. Она то и дело пожимала пальцы, едва прикасалась к не регенерирующим костяшкам и кривилась от боли, а когда убирала чёрную прядь за ухо, вдруг резко дёрнула рукой от белых пластин на щеке — вот и вся прелесть «натуральности» моделей YK.       — Если настолько больно, мы можем позвонить в «Киберлайф», — доброе сердце Хэнка не выдержало всей картины. Слабость старика в том, что к андроидам он с недавних пор относился более снисходительно, чем к людям.       — Нет, — Момо покачала головой. — Всего лишь царапины. Процесс регенерации моих моделей происходит медленнее, ничего серьёзного.       — Так ты объяснишь, почему спёрла важную улику из шкафчика Эммы? — не стал поддерживать напарника Рид и сразу решил перейти к делу. Он демонстративно выставил перед андроидом вещицу. Девушка неуверенно взглянула и следом сразу же понурилась. И тогда Гэвин произнёс глубже. — Знаешь… ты не слишком рвёшься узнать, кто убил твою подругу. Странно, не правда ли?       — Рид, боже, она всего лишь ребёнок…       — Эй, полегче! — Кит подскочил с места, и Гэвин тут же повысил голос, пригрозив пальцем.       — Завались, малой! С тобой у меня отдельный разговор! — когда парень, выдержав на себе опасный взгляд, опустился на стул, Рид вновь обратился к Момо. — У меня есть все основания считать тебя сообщницей, поэтому в твоих интересах доказать обратное. Не то чтобы я поверил сразу — никому не доверяю, — но ты уж постарайся.       Смешно, но за всю карьеру Риду не приходилось допрашивать детишек — этим занимались другие. Хэнк тоже этим отличился — он всегда был мягок к детям (может, закрывал гештальт) и просто не мог играть в «плохого копа» даже если перед ним сидит самый настоящий засранец, — поэтому предпочёл помалкивать, терпеливо выжидать и с сочувствием глядеть на девушку. Гэвин железным терпением не располагал. Он выдержал минуту, чтобы надавить вновь, как вдруг Момо раскрыла рот:       — Эмма считала, что в деле замешана полиция.       Напарники переглянулись и буквально раскрыли рты — не то от возмущения, не то от удивления. К шквалу вопросов добавилось ещё несколько, и с какого начать, как подступиться — Рид разрывался.       — Хорошо, — почти рыком выдохнул он. — Оставим вопрос о том, какого чёрта вы вообще влезли в это, на потом. А сейчас потрудись объяснить, на каком основании она так считала?       — В недоверии мы схожи, — полушёпотом произнесла она, поднимая голову. В её глазах читался вызов, на щёчках заиграл персиковый румянец. — Я не могу быть уверена, что не сижу сейчас перед убийцами.       Гэвин фыркнул и откинулся на спинку. Хороший ход, отличная манипуляция. Рид хотел бы рявкнуть что-то в ответ, когда на полуслове его прервал Хэнк. Андерсон наклонился ближе и с полным горечью голосом ответил:       — Мой напарник сейчас находится в полуразобранном состоянии на столе «Киберлайф». А его напарника, — старик указал на Гэвина, который хотел бы уйти от нахлынувших воспоминаний прямо сейчас, — вот-вот должны судить за то, чего он не совершал. У тебя есть право прямо сейчас выйти отсюда и подать на нас жалобу. Мы не имели права допрашивать тебя, потому что ты под защитой «Иерихона». Больше скажу: мы действуем против приказа ФБР. Мы готовы отвечать за свои действия, а знаешь, почему? Потому что ублюдки затронули нас лично.       Хэнк говорил спокойно, без капли агрессии, словно отец говорит с ребёнком. Не то что Момо, даже Рид размяк под столь мягким тоном. Гэвин и не сказал бы лучше. Он сделал всё правильно, но лейтенанту не давала покоя беспечность Андерсона, что так рискует их операцией.       — Почему я должна поверить вам?       — Потому что я рискнул всем, рассказав тебе то, чего не должен был. Тебе стоит щёлкнуть пальцами — нас погонят из участка и посадят. Но я тебе верю.       Момо недоверчиво посмотрела на Рида и снова на Хэнка. У Гэвина поджалось нутро от напряжения: теперь всё зависело только от решения девушки. Она сомневалась в своём выборе: диод моргал, андроид поджимал губы и стал смотреть в пол. Нависло молчание. Рид терпеть не мог молчание! Он, предварительно глянув на Кита, что тревожно ёрзал на стуле и сдерживался, чтобы не подлететь к Момо и защитить от чужих глаз, вдруг решил вставить:       — Один из утырков сказал, что вы боролись за права андроидов. Это связано с… «очисткой»?       — Отчасти, — подтвердила Момо, выдержав паузу. — Люди типа Джека и Эрика считают, что в школе должны обучаться только «им подобные» — не считают нас равными себе. И так год за годом… очистка за отчисткой мы переживаем конфликты снова и снова.       — Почему вы не обратились с этой проблемой в «Иерихон»? — спросил Хэнк. — Вы же находитесь… ну, как сказать… «в рабстве» у собственных опекунов?       — Сейчас «Иерихон» занимается налаживанием отношений с людьми. Им не до проблем наших моделей, даже девиация не даёт нам прав на свободу. А куда нам идти? «Иерихон» переполнен, мы больше не можем просить убежища. Поэтому Эмма и я…       — Решили громко заявить о себе, — закончил мысль Рид, кивая. — Значит, всё началось ещё до убийства Эммы? Не молчи.       Момо нахмурилась и замолчала. Гэвин укоризненно глянул на Хэнка, который в ответ лишь пожал плечами, будто намекая на то, чтобы тот смягчил тон и последовал его недавнему примеру. Рид, как бы ни упрямился, так и поступил.       — Что, если я скажу, что мы поможем добиться вашей свободы в обмен на информацию?       — Каким образом вы сможете повлиять на «Иерихон», вы ведь всего лишь копы?       — Не мы. Коннор, мой напарник. Ты ведь его знаешь, верно? — подключился Хэнк с улыбкой, и Момо в ужасе ахнула, надломив брови. Гэвин скривился в непонятках: смешно, что та не знала в лицо человека, с кем работала правая рука Маркуса, — может, дело в том, что старик в принципе не любит светиться где-либо. Когда девушка опустила голову и задумалась, Андерсон продолжил. — Понимаю. Трудно поверить словам людей, которые желали пристрелить его по нескольку раз на дню…       Хэнка явно понесло не в ту степь, что могло стоить им информации и доверия Момо, осознал Рид и вздрогнул. Андроид раскрыл рот и часто заморгал, так же не понимая, зачем тот откровенничает с ней. Диод беспокойно мерцал жёлтым.       Гэвин опешил и хотел возразить тому, что он нёс, но вдруг тон смягчился, когда Андерсон произнёс:       — ... но я живу с ним под одной крышей уже год, а он спас ему и вашему народу жизнь год назад. Думаю, ты наслышана об этом деле…       — Вы правильно поняли: всё началось ещё до того, как… хм… — вдруг перебила Момо, засунув руки в карман толстовки и стала что-то нервно перебирать руками. От её голоса, не преисполненного отвращением или ненавистью, на душе как-то отлегло, и Гэвин придвинулся, чтобы лучше слышать тихий голосок. — В общем, в школе творились странные вещи с андроидами ещё до убийства Эммы...       — Расскажи о происшествиях, — терпеливо попросил Хэнк, сложив пальцы в замок и насупившись. — Всё с самого начала.       — Ну… сначала был Томпсон: его прибило декорацией в актовом зале во время репетиции. После — Алексис: во время бейсбольного матча в раздевалке загорелся генератор, она застряла. Повезло, что повреждения не были столь серьёзными, какими могли быть… Затем — Джордан и многие другие: им стали приходить записки с угрозами, их школьная жизнь стала просто невыносимой. Директор закрыл глаза: дело в том, что школа на грани закрытия, и малейший инцидент может негативно сказаться на её репутации.       — Эмма считала, что в полицию затесалась крыса. Откуда выводы? — повторил вопрос Гэвин.       — Мы собрали доказательства и отнесли в полицию. Верёвка, держащая декорацию, была перерезана. Генератор вышел из строя из-за подмены проводов. Что до угроз… они написаны одним почерком, полиция могла бы вычислить его обладателя, — вдруг Момо замолчала и озлобленно сжала губы. Сквозь зубы она продолжила. — В итоге они с концами забрали улики, а через пару дней после этого кто-то напал на Эмму с бейсбольной битой.       — Ты знаешь, кто на неё напал?       — Эмма сказала, что это был Эш Уилсон, но… его уже как год нет в городе: он переехал вместе с родителями, — поэтому я подумала, что удар повредил какую-то часть её памяти.       — Какие у них отношения?       — Не самые тёплые, — вдруг вмешался Кит под неодобрительным взглядом Гэвина. Мальчишке стало вдруг плевать на запрет приближаться: он подошёл к ним и выпрямился за спиной Момо, точно как телохранитель. — Вечно цеплялся к Эмме. Он считал, что она его подставила, рассказав директору о его грязной игре.       — Что-то принимал?       — Нет, — покачал головой парень в ответ на вопрос Хэнка. — Он и его внешкольные друзья запугивали соперников, чтобы выигрывать матчи. Мало того, что его исключили из бейсбольной команды, так на него ополчилась вся школа: мы заработали не самую лучшую репутацию. После случившегося он не мог претендовать на стипендию в престижном колледже как юное спортивное дарование.       — Ты знаешь, сколько времени мы потеряли из-за того, что ты решил об этом умолчать, малой? — рыкнул Рид и стиснул кулаки.       — С тех пор прошло два года! — возразил Кит, протестующе взмахнув рукой. — Он терроризировал Эмму целый год, а затем переехал. Я и не предполагал, что этот придурок захочет вернуться и убить её, это же так тупо?!       Гэвин проглотил крики, молча решив тактично промолчать. Школьник, полицейский, андроид… кто четвёртый? Ну и солянка. Голова раскалывалась. Если можно было бы догадаться, какой вопрос конкретно к Риду у второго, то на первого вообще никаких теорий. Хорошо. А если школьник, преследующий цель искоренить андроидов, затесался к паре взрослых лбов из соображений собственной безопасности? Но как они вообще на него вышли?       — Вот что, детишки, — Хэнк прервал тишину и утёр лоб. — Мисс Кук упомянула, что в воскресенье у вас что-то типа танцевального вечера. Советую вам обоим залечь на дно. Ты, девочка, слишком много знаешь, поэтому тебе опасно оставаться одной. Я распоряжусь твоей защитой…       — Нет, — твёрдо вставил Гэвин, уставившись в одну точку, как мёртвая машина. Хэнк взглянул на него, как на безумца. — Вы должны явиться на танцы и вести себя, как самые нормальные подростки.       — Рид, ты что несёшь?       — Мы должны сделать вид, что полиция ни о чём не догадывается. Если Момо действительно встала у них на пути, мы должны быть готовы к их появлению. А появляются они эффектно.       — Как ты можешь быть уверен, что они заявятся именно сюда именно в воскресенье?       — Я не уверен Хэнк, — покосился на Андерсона Гэвин, как ощетинившийся пёс. — Я действую, отталкиваясь от ситуации. Если она выйдет из-под контроля, будем действовать по твоему плану.       Напарники наконец пришли к единому немому соглашению, продемонстрировав солидарное молчание. Хэнк откинулся на стул и скрестил руки на груди, грозясь просверлить дырку во лбу сидящего перед ним андроида. Виски кольнуло болью, и Рид потёр их, скривившись. В обзор попала шкатулка, с которой всё и началось, что после Гэвин исподлобья глянул на Момо. Та поняла намёк и, выдержав паузу, неуверенно потянулась к шкатулке, открыла крышку и стала что-то тщательно перебирать в её верхней части. Послышался щелчок, и в следующую секунду на стол посыпались записки — куча записок разных размеров. Партнёры настороженно переглянулись и затем ухватились за пару клочков бумаги. Рид поразился слаженной работе девчонок. Столько информации, столько наблюдений — они и правда твёрдо взялись за дело. Помимо той информации, что Момо добровольно выложила, записки скрывали имена подозреваемых. Эш Уилсон — мотив: личная неприязнь. Оскар Стейн, директор — мотив: сохранение имиджа школы без андроидов. Джек Хаббилтон…       — Рид, — тихо прервал его Хэнк, тыкая локтем в предплечье. — Взгляни.       Лицо Андерсона выражало не совсем то беспокойство, какое тот проявляет обычно. Гэвин недоверчиво склонился, не решаясь опустить взгляд на протягиваемую бумажку, потому что он знал и боялся того, что в списке окажется то самое имя. Хэнк скорбно сжал губы и мельком стрельнул глазами в сторону, явно указывая на конкретного присутствующего в этой аудитории. И ком пристал к горлу, когда Рид наконец опустил голову и прочёл:       «Мэддисон Кук, учитель литературы — мотив: ???»       Пара любопытных глаз уставилась на полицейских, как на чудо природы. Гэвин выдохнул после того, как встретился лицом к лицу с Китом. «Эй, тут твоя тётя в списке, хочешь взглянуть?» — так бы он сказал? Он, чёрт возьми, ни в зуб ногой, как разговаривать с детьми, уже не говоря о том, чтобы сообщить удручающую новость.       — Момо… — начал Кит, срываясь на истерический смешок. — Только не говори, что вы записали меня в список подозреваемых?       — Не тебя, парень, — вступился Хэнк. Мальчишка помрачнел, а с его лица слетела косая улыбка.       — Эй, — Рид добился того, чтобы андроид поддержал с ним зрительный контакт. — У вас были особые основания подозревать мисс Кук?       — Что это значит, Момо? — немного повысил дрожащий голос Кит и сглотнул, не зная, на кого смотреть. — Мэддисон бы никогда…       — Помолчи, — попросил Хэнк парня.       — После того, как Эмма начала расследование, у мисс Кук появилось к ней особое отношение. Она не одобряла нашу цель покончить с этим чёртовым колесом. К слову, она никогда не отличалась трепетом к нам, предпочитая поддерживать «нормальных» школьников, но Эмме почему-то доставалось больше всех. Она часто оставляла её после занятий в этом кабинете, после ссоры с Сэмом в том числе. И… ходили слухи, что она была замужем за ужасным человеком: несмотря на то, что тот относился к ней, как к куску мусора, она продолжала цепляться за него и поддерживать во всём, включая в ненависти к нашему народу.       — Откуда слухи?       — Преподаватели не слишком отличаются конспирацией. Она думает, что те не в курсе её развода.       — Малой, тебе что-нибудь известно о её бывшем муже? — обратился Рид к парню, который, мечась из стороны в сторону, кусал кулак. Кит прикусил губу и убрал мешающиеся кудри.       — Я даже имени его не знаю. Мэддисон отделилась от нашей семьи после замужества, будто испарилась, и её имя стало для мамы табу. Не помню, сколько лет прошло с момента, как она исчезла, но с её приходом в школу она стала опекать меня, как самого любимого племянника. Будто ничего не произошло. Я не знал, правда…       В помещении вдруг повеяло холодком. Гэвину хотелось думать до последнего, что Ричард ошибался насчёт Мэдди, но все факты налицо. Верить ли сплетням — а чему в принципе можно верить сейчас? У полиции ничего нет, кроме слов пары испуганных подростков. Можно было бы сослаться на то, что Мэддисон стыдно за своё прошлое, и она всеми силами старается скрыть его — поэтому соврала о браке, — но зачем ей таскать свидетельство о его расторжении в сумке? Риду оставалось только узнать самому.       Когда старшеклассники собирались покинуть кабинет, Гэвин задержал Кита и отвёл за локоть в сторону, чтобы шёпотом наказать:       — Твоя задача — не спускать со своей подружки глаз. Держите рот на замке. Обменяемся номерами: так ты сможешь написать мне, если что-то произойдёт. Ясно?       — Ясно, — кивнул мальчишка и послушно протянул мобильник лейтенанту. Тот последовал тому же примеру. Заполняя контактные данные, Кит неловко решился на вопрос. — Слушай, а вы… правда поможете андроидам покончить с этим издевательством или только языками чешете?       — Мы сдержим слово, уж поверь, — холодно ответил Гэвин, пересиливая желание отвесить наглецу подзатыльник.       Парень молчал до тех пор, пока они вновь не обменялись телефонами. Рид махнул рукой, чтобы тот топал, но Кит не хотел уходить, не высказав:       — Надеюсь, Ричард будет в порядке.       — Куда он денется, у него лучший в мире напарник, — гордо осклабился лейтенант, обнажив зубы. Мальчишка в ответ закатил глаза и направился прочь, когда Гэвин вдруг остановил его. — Эй… твоя преданность подружке… похвальна.       — Иди ты, — лицо Кита залилось краской, когда тот отвернулся и быстро последовал за Момо. Рид фыркнул.       — Кого-то этот пацан мне напоминает…       Ехидно протянул Хэнк, внезапно оказавшись рядом, что Гэвин вздрогнул и, обратив на него внимание, приподнял бровь в недоумении. Когда же до него дошло, лейтенант, подобно парню, закатил глаза и повторил:       — Иди ты.