Сломанная стена

      Ни Хэнк, ни Гэвин не могли вставить и слова за весь путь, проделанный прямиком наверх, к третьему ярусу судна, на мостик. «Иерихон» напоминал казарму во время срочных сборов: андроиды, мельтеша жёлтым и красным диодами, носились кто куда, что-то крича друг другу вслед или из-за плеча и перенося кейсы с компонентами жизнеобеспечения. Внутренняя техника раздражающе пищала и бесконечно искрила. Посторонние звуки смешались с голосами в один кипящий котёл, рассеивая бдительность. Голубой, серый и белый цвета слились в один единый и слепили взор, Гэвин не знал, куда глядеть и на что обращать внимание: слишком много деталей, слишком много движения. Этот визит в «Иерихон» отличался от прошлого разве что тем, что объектом всеобщего обсуждения являлся не он, а надвигающаяся угроза.       Маркусу явно не до новоприбывших гостей, его задачей выступила защита своего народа, поэтому его рот не закрывался. К нему подбегал один-другой андроид с разными вопросами и восклицаниями — дураку понятно, что все, как на иголках, и для Рида, конечно, необычно наблюдать картину с всполошившимися роботами, что сейчас ничем не отличались от перепуганных до смерти детей. Норт не отходила от своего лидера ни на шаг, оказывалась на подхвате тогда, когда нужно, и ей следовало только поаплодировать.       Никому и дела нет до людей: роботы слишком увлечены своими задачами и переживаниями, чтобы ставить во что-либо чужаков. Гэвин невольно ощутил себя пустым местом, изредка останавливаясь на ступенях, чтобы понаблюдать сверху за тем, как вереница андроидов активно марширует в другой корпус судна, как один — видимо, в то самое убежище, о котором шла речь. Не сказать, что Рид постарался запомнить внутреннее устройство штаба с последнего раза, но покопавшись в памяти ему показалось, что тогда никакого прохода не наблюдалось, на его месте точно висело какое-то ободранное полотно.       Лейтенант всматривался в лица, останавливаясь на каждом на пару секунд. Мозг плавился, не успевая быстро обработать информацию и понять, что он в очередной раз ошибается. Рид отчаянно искал Безымянного — поиск Джейкоба и Эша ни к чему бы не привёл, андроидам бы явно не понравилось соседство с теми, кто даже не находится в сопровождении Маркуса. Их андроид представлял сейчас куда большую угрозу. Гэвину удалось найти среди андроидов парочку RK800 и ни одного RK900. Рид отличил бы крысёныша по глазам, если бы не находился далеко от толпы.       Безымянному теперь не имело смысла оставлять его в живых, и случайная встреча могла вполне стать для лейтенанта последней. Человек не мог защитить себя, оказавшись в уязвимом положении из-за травм. Он едва мог пошевелить повреждённой рукой или совершить резкий рывок в сторону. Он не мог выстоять перед продвинутой моделью даже будучи в здоровом состоянии, а вспомнить ещё не сошедший с ребра синяк — в мурашки бросает.       — У нас есть медик, лейтенант Рид, — как-то непривычно обеспокоенно отозвался Маркус, заставляя Гэвина резко отвлечься от раздумий. Лейтенант поднял взор и проследил за взглядом андроида: кивал он на его плечо. — Мне бы хотелось узнать, что с вами произошло: это дело рук ФБР?       — Нет, — покачал головой тот, на автомате хватаясь на плечо, и тут же одёрнул руку: приличных размеров ноющая шишка ощущалась даже через плотную ткань куртки. — Я в норме…       Когда они ступили на необитаемый мостик, лейтенант принялся за подробный рассказ обо всём, через что ему и Хэнку пришлось пройти, будучи в департаменте. Выражение лица Маркуса менялось быстро, палитра эмоций играла, как светофор. Он злился, печалился, пугался — его мимика казалась настолько до неприличия выразительной, что Гэвин путался в повествовании, отвлекаясь на размышления о том, действительно ли андроид способен к подобной эмпатии или же просто притворяется, заключённый в условности программы.       Он часто кивал и хмурился, временами молча переглядываясь с Норт, будто ища в её преданном взгляде поддержку. Девушка не осталась в стороне, внимая каждому произнесённому слову, только реакция отличалась тем, что на Рида она продолжала смотреть, как на врага народа, даже после того, как тот пытался помочь ей ещё там, перед тем как ситуацию спас Маркус. Гэвин так и не смог понять, в чём её проблема, и спрашивать не имелось желания. Та явно могла позволить себе мягкость только в присутствии лидера и, кажется, даже показать страх. Норт смотрела на него по-другому, когда переключалась с Рида. Эмоция менялась резко. Лейтенанту пришло в голову, что во время разговора они посылали друг другу телепатические сигналы.       Догадка о том, что Итан может быть замешан в преступлении против андроидов, повергла обоих в шок, а готовящийся взрыв — в гнев. На лице Норт заиграли желваки, Маркус сжал кулаки и стиснул губы. Первая высказалась по поводу того, что подозревала с самого начала, а вот лидер споткнулся о доверие и собственную неуверенность. После стольких скандалов со своим народом он и впрямь начал сомневаться в том, что поступает верно, что действительно является достойным лидером. Всё благодаря Итану — манипулятору, коих ещё сыскать.       — Где сейчас находится Итан? — когда Гэвин закончил, нетерпеливо подключился Андерсон.       — Я посылал сигнал ему и его приближённым час назад, но ответа так и не последовало, — признался Маркус, прислонился к перилам и сжал их ладонями до скрипа, оглядывая свои владения с долей испуга в глазах. — Вы упомянули тоннель.       — Да, — подтвердил Рид и подошёл ближе. Норт стала препятствием, показав всем видом, что тому не следует совершать ещё один шаг. Гэвин фыркнул и закатил глаза на данный жест и продолжил. — Думаю, речь идёт об уязвимом месте «Иерихона», откуда взрыв может охватить всё судно.       Лидер выпрямился и быстро отошёл к стене, обращая на себя внимание всех присутствующих. Жестом он пригласил за собой людей, и когда те приблизились, Маркус ткнул пальцем в цифровую схему на стене и провёл пальцем. Система предоставила интерактивную карту судна, заставив Гэвина открыть рот.       — У «Иерихона» три уязвимые точки, — пояснил Маркус, принявшись водить пальцем по дисплею. Сначала он указал на корму судна. — Здесь, в корпусе безопасности, — палец соскользнул к середине, — здесь, в корпусе обороны, — к концу остановился на носу, — здесь, в корпусе суда. Масштабный взрыв в одной из них может понести за собой уничтожение всего судна.       Гэвин тяжело выдохнул, а Андерсон присвистнул от увиденных размеров.       — Доверять ФБР мы не можем, — заключил Хэнк. — Они будут здесь с минуты на минуту, и чёрт знает, как себя поведут. Ещё и Итан хрен знает где…       — Значит, нам следует проверить самим, — добавил Рид и сложил руки на груди. — Обойти всё судно в одиночку мы не сможем: нужно разделиться. Хэнк, вызови подмогу, привлеки Джеффри и его связи — тебе он поверит. Маркус, тебе нужно затаиться, дело касается покушения на тебя.       — Маркус!       Компания мгновенно повернула головы на тихий голос и обнаружила, что прямиком к ним мчится тот самый андроид, который повёл за руку Лию в «Иерихон» в ту ночь. Саймон, кажется, подумал Гэвин. Андроид выглядел беспокойней остальных. Когда он оказался рядом, то сразу же поставил перед фактом:       — Маркус, ФБР здесь, хотят говорить с тобой.       Рид цыкнул и недовольно скривился. Тут как тут, легки на помине. Лидер не стал заострять фокус на гостях и вернулся к обсуждению плана.       — Норт, — обратился он к девушке, — ты и лейтенант Андерсон проверите корму на наличие взрывчатки. Саймон, — строгий взгляд скользнул по парню, — ты и лейтенант Рид…       — Проверим нос, — тут же упёрто вставил Гэвин. Ему не терпелось встретиться лицом к лицу с руководителем корпуса суда и спасти девчонку. — Заодно и найдём ублюдка.       Маркус выслушал и кивнул.       — Я возьму на себя ФБР и комнату управления, — сказал он. — В любой момент я смогу активировать защиту судна.       — Я не оставлю тебя одного! — тут же возразила Норт, кладя руки на его плечи. — Ты что, не понимаешь?!       Наблюдая за сценой, на Рида вдруг навеяло странное чувство. Эти двое напоминали ему женатую парочку, где Норт выступала в роли гиперопекающей спутницы. Она смотрела на него по-особенному, в то время как взгляд Маркуса был… другим. Он был тёплым, но отнюдь не ласковым, как у неё. У них странные отношения.       Но беспокойство Норт Гэвин всё же разделил, мгновенно пересмотрев план.       — Как ни странно, она права. Без защиты ты будешь как открытая мишень… — нехотя согласился он, а затем твёрдо заявил. — Пусть Норт идёт с тобой, Саймон — с Хэнком, а я пойду один.       — Снова-здорово… — Хэнк почесал переносицу и взвыл. — Нет, Рид, исключено. Ты не пойдёшь в таком состоянии в одиночку. Я с тобой. Саймон пусть займётся кормой, а Норт отправится с Маркусом — так безопаснее.       В этот раз Гэвин не стал возражать — времени в обрез, — поэтому кивнул. Маркус одобрил план не сразу, выдержал паузу, нахмурив брови. Риду показалось, что тому совсем не импонировала идея, что люди будут расхаживать по «Иерихону» без сопровождения, однако ситуация просто не оставляла ему выбора. Все доверенные лица присутствовали рядом, и никому другому надзор над ними он доверить явно не мог. Казалось, теперь в штабе даже у стен имелись уши. Пока Итана не выведут на чистую воду, Маркус теперь должен держать ухо востро.       Раздумав над ответом, лидер вновь повернулся к схеме.       — В каждом коридоре имеются такие же схемы — не потеряетесь. На входе в корпус вы обнаружите дверь с идентификационным замком — я дам вам доступ. Связь со мной вы можете поддерживать через радиорубки во втором, четвёртом и шестом коридорах, мобильная связь не ловит. Мой голос вы сможете услышать через рупоры.       — К чему вам здесь столько заморочек? — не сдержал любопытства Гэвин и постучал по виску. — Разве вы не можете посылать сигналы?       — Из-за внутреннего устройства судна сигнал не сразу может дойти до андроида, — сдержанно пояснил Маркус. — Радиорубки и рупоры используются исключительно для передачи важных сообщений.       — Весьма… продуманно?       Лидер снисходительно улыбнулся замечанию Хэнка, и после до ушей команды донёсся до этого неведомый шум, доносившийся с первого яруса. Все мигом приложились к перилам и взглянули вниз, а после Хэнк и Гэвин сразу же отошли на пару шагов назад, обнаружив, что всю шумиху внизу поднял Тейлор и его свита. Маркус, показалось, посинел от негодования и выразил злость в выражении: «Я не давал приказа пускать их». Норт поддержала его, высказав что-то более колкое, а Саймон надломил брови в недоумении. Ежу понятно, что разрешение те получили благодаря Итану, и чем раньше они примутся за поиски, тем лучше. Появление ФБР уже могло навести панику среди всех обитателей убежища, и Маркусу теперь следовало поднапрячь все системы для того, чтобы всё уладить.       А Хэнку и Гэвину держаться от федералов подальше.       — Пора действовать, — решительно заявил Рид.       Маркус повернулся к напарникам. На его лице заиграло смятение и недоверие, в противовес словам, которые он произнёс на прощание:       — Я верю вам. Удачи       Без Коннора и Ричарда коридоры «Иерихона» теперь казались бесконечным лабиринтом, с каждым шагом увеличивающимся в объёме. Если бы не карты на стенах, партнёры бы застряли ещё во втором коридоре, в который им пришлось идти через третий, чтобы не попасться на глаза Гордону. Молочные и серые оттенки сплавились в один неприятный цвет и заставляли недовольно морщиться и смотреть в пол, а яркое освещение — отводить взгляд. Помещение напоминало Гэвину его кошмар, поэтому всё происходящее казалось ему вещим сном. Отличие лишь в отсутствии андроидов: всех согнали в убежища, потому коридоры опустели, а стены отвечали эхом их громких неразмеренных шагов.       Конечно, Хэнк уже распорядился подмогой, но на месте Маркуса Гэвин не был бы так уверен в успешности операции и уже объявил бы режим чрезвычайной ситуации и эвакуировал народ. Если им и получится найти залежи взрывчатки, то шанс успешно обезвредить их ничтожно мал — всё зависело от ситуации.       Только вот куда эвакуировать — совершенно другой вопрос. Снаружи всё горит, андроидов словно загнали в угол. Гэвин помнил, что малолетки грозились напасть на «Иерихон», и атака могла произойти в любой момент.       — Рид, — тихо позвал Хэнк, остановившись где-то позади лейтенанта. Тот повернулся и приблизился к партнёру, который тут же указал на табличку над одной из громоздких дверей: «Радиорубка» — о чём и говорил Маркус. Судя по схеме, они находились уже в шестом коридоре — резво проскочили через четвёртый и третий. Корпус суда уже близко. — Когда обнаружим что-либо подозрительное, можем сообщить Маркусу отсюда.       Гэвин кивнул и как-то сомнительно глянул в сторону назначенного пути. Вдали свет совсем тусклый, серый, режущий взгляд. Какой-то зловещий, ну прямо логово Минотавра. Рид хотел пошутить по поводу того, что в корпусе, видимо, поскупились на электричество, но вместо этого предостерёг:       — Если кое-кто не обнаружит нас раньше.       Партнёры переглянулись и, поняв друг друга без слов, потянули руки к кобуре и вместе обнажили пистолеты. Когда Рид махнул рукой, они двинули вперёд с ощущением сжимающей горло тревогой. Шагали осторожно, словно по разбитому стеклу. Чем дальше они двигались, тем мрачнее казался корпус. В один момент Гэвин подумал, что Итану не составит труда отключить электричество, чтобы люди оказались беззащитны перед лицом опасности. Фонарики, увы, не смогли бы спасти положение, так как спустя некоторое время коридор стал расширяться, пока не превратился в просторное кругообразное помещение с пятью дверьми с идентификационными замками и лестницей справа, ведущей к ещё одной двери наверху — Рид кинул быстрый взгляд и обнаружил пристройку в виде комнаты с панорамным видом на помещение. Внутри темно, никого. Слишком тихо.       — Чёрт, — ругнулся Хэнк. — И куда теперь?       Гэвин среагировал быстро, найдя очередную схему у стены. Подошёл, провёл пальцем по корпусу суда, открывая для себя его внутреннее устройство. Пошарил глазами по дверям и обнаружил нужную, ведущую в штаб руководителя. Повернулся и указал пальцем на ту, что в середине. Партнёры двинули в её сторону, затравленно оглядываясь по сторонам, как параноики. Сердце клокотало, колени тряслись как никогда раньше, но ладони держали рукоять крепко, готовые вскинуться и позволить пальцу нажать на курок.       Подойдя ближе к панели идентификации, Гэвин неуверенно глянул на Хэнка, а тот в ответ непонимающе пожал плечами. У андроидов не имелось отпечатков, следовательно, и блок стоял не на них, а на серийный номер и модель, когда те приближали лицо и снимали скин. Каким образом Маркус мог дать им доступ через подобный замок — странная загадка. Андроиды чудные, технологии безумные.       Рид прочистил горло и готов был попробовать разблокировать замок, как вдруг по ту сторону двери послышался шелест, а затем и ровные шаги. Лейтенант встрепенулся, жестом указал Андерсону на ближайшее укрытие в виде высокого стенда, заблокированного металлическими кейсами наподобие тех, что таскали андроиды на первом ярусе. Партнёры гуськом пронеслись к нему и затаились. Через мгновение щёлкнул замок, и в помещение ввалилось несколько тяжёлых шагов. Прибывшие шли молча, мимо стенда, к выходу, и Гэвин поимел смелость одним глазком взглянуть на них из-за укрытия. Несколько андроидов — ничего необычного, но разве они не должны быть на общем сборе?       Когда те миновали, Хэнк и Гэвин вышли и приблизились к замку. Рид, мысленно ругаясь о том, как всё это абсурдно, приблизил лицо. Программе хватило несколько секунд, чтобы считать лицо, а дисплею загореться зелёными буквами: «Доступ разрешён». Проём впустил гостей в очередной серый длинный коридор, и в этот раз лейтенант не сдержал нытья в голос. Он выдохнул со стоном и зашагал вперёд.       — Думаешь, со стороны Итана разумно прятаться в своём же корпусе, учитывая то, что его вот-вот разоблачат? — прервал тишину Андерсон.       — Джейкоб явно поведал ему, что я мёртв, да и Итан уверен в том, что ФБР прикроет его задницу, — нахмурился Гэвин.       — Хорошо-о, — протянул Хэнк, — с Джейкобом и Эшем, я думаю, мы справимся, а вот что будем делать, если всё-таки повстречаем лже-Ричарда?       — Предпочитаю называть его «Хер пластиковый», — фыркнул Рид, а затем глаза его потемнели. — Надеюсь, мы не встретимся, иначе нам крышка. Но если такое произойдёт, я возьму его на себя, и мне плевать, что ты скажешь. На тебе будет радиорубка и подмога. И не стреляй в него.       — Тебя послушать, так ты будто ищешь сто и один способ сдохнуть, — опешил Андерсон. — Хорошо. Пусть в этот раз будет по-твоему.       Гэвин едва заметно улыбнулся и зашагал дальше. Вдали уже виднелась высокая круглая открытая арка, скрывающая за собой неоглядный зал титанических размеров. Когда напарники вошли сквозь неё, они остановились, чтобы в полной мере рассмотреть судебный зал без окон и безмолвно ахнуть от его величия. Напоминало греческий амфитеатр, вмещающий в себя более двухсот зрителей. Места кольцеобразно обрамляли стены в несколько рядов, в середине зала возвышалось высокое кресло для судимого, пол вокруг которого выложен в голубой и белый узоры, а чуть дальше — пятеро, для судей. Объёмный потолок куполообразной формы выкрашен в чёрную клетку — удивительно, как «Иерихон» смог вместить в себя столько залов, коридоров, мелких деталей, ведь ещё только вчера это судно казалось крохотным, отживающим своё, последним пристанищем для андроидов. Теперь у них имелось всё. «Как у людей». От обилия орнаментов кружилась голова, Хэнк даже пошатнулся, когда остановился в середине и задрал голову. Присвистнул, что-то проворчал и, приблизившись следом к местам для слушателей, провёл рукой по балюстраде, отделяющей зрителей от происходящего за ней — похоже на металл.       Гэвин прошёл к дальним рядам, взошёл по блестящей, будто мрамор, лестнице и не удержался от того, чтобы взглянуть на кресло для подсудимого с угла обзора судей. К горлу подступила горечь, и он её сглотнул, на секунду вообразив, что Ричард скоро будет сидеть напротив и ждать приведение приговора в исполнение, если дело закончится провалом. А он, если ему посчастливится не оказаться в тюрьме, будет за этим наблюдать — с условием, если андроиды позволят ему присутствовать на суде.       В этом помещении он чувствовал себя беззащитно мелким, песчинкой. Масштабы зала казались недостижимыми для обычного человека, к его оборудованию точно приложили руку андроиды — уж слишком причудливым оно казалось. Роботы делали по-своему, был у них какой-то свой особенный стиль. Возможно, они стремились к тому, чтобы как раз отличиться от людей своей изысканностью и тонкостью, с какой оформлено судно. Риду хотелось бы посмотреть и на другие залы и послушать, как в рассказе изводится гордый своим народом Коннор. Гордиться было чем.       — Ты идёшь? — Гэвин, погружённый в размышления, не заметил, когда Хэнк преодолел добрую половину платформ с местами и уже находился возле прохода, находящимся за судейскими местами. Рид ещё раз оглядел помещение на наличие слежки и после двинул следом.       Дверь поддалась идентификации, но за ней никого не оказалось. Взглядам партнёров предалась комната с большими окнами, выходящими на реку, в глади которой отражалась луна и звёзды. Похоже на кабинет Маркуса, но в два раза меньше. Они внимательно осмотрелись по сторонам и, убедившись, что они одни, принялись прочищать местечко. Хэнк взялся за книжные полки, Рид — за рабочий стол. У Итана прямо настоящий хламушник, непохоже на андроида, в систему которого заложен перфекционизм. Поверхность стола усыпана бумагами, папками и ручками, и всё вперемешку — не разберёшься быстрым глазом. Планшет разблокировать нельзя — в личном пользовании.       — Странно, что Итан не позаботился о том, чтобы в его кабинет не смогли проникнуть нежелательные лица, — заметил Хэнк, листая папку, взятую с одной из полок.       — Тогда бы это вызвало подозрения. Или же он просто уверен в том, что никому в здравом уме не придёт в голову шариться по его пожиткам, — пожал плечами Гэвин, отодвигая документ за документом. — Дела, дела, дела… ничего, намекающего на его планы. В ящиках ничего. Думаю, вряд ли он бы хотел заложить взрывчатку в своём корпусе.       — Рид, — Гэвина отвлёк дрожащий голос Хэнка у книжного шкафа. — Взгляни-ка на это чудо конспирации.       Андерсон усмехнулся и отошёл в сторону, дав лучший угол обзора лейтенанту. Тот приблизился и округлил глаза. Тонкий ящик с железным замком, спрятанный за множеством папок с закрытыми делами и прочим хламом. Увиденное напомнило ему шпионский боевик.       — Почему он использовал обычный сейф вместо идентификационного? — задумался Хэнк.       — Затем, — начал Гэвин, резко отойдя к столу и принявшись что-то старательно выискивать, — чтобы система «Иерихона» не обнаружила ещё один лишний сигнал и не заинтересовать этим Маркуса. Так… я видел где-то здесь…       — Что ты делаешь? — надломил брови Андерсон, кидая непонимающий взгляд то на коллегу, то на сейф.       — Импровизирую.       Рид, не глядя на Хэнка, нашёл наощупь две скрепки и поспешил обратно к сейфу, попутно изгибая их для собственного удобства. Старик на действо только закатил глаза, но не стал высказываться. Вместо этого он внимательно стал наблюдать, как Гэвин делает из обычных скрепок отмычку, да ещё и действует так, словно не впервые. Когда лейтенант вставил первую в линию разреза, он стал поворачивать её по часовой стрелке, невнятно ругаясь под нос и облизывая губы.       — Иногда ты меня пугаешь, Рид, — признался Андерсон, не без интереса пялясь на происходящее.       — Я попадал в участок не только за хулиганство, — усмехнулся Гэвин, не отводя сосредоточенного взгляда от замка. — За мелкое воровство тоже прилетало. В замках я разбираюсь. Вот этот, например — херня.       Рид зажал зубами вторую скрепку, готовясь применить её следом. Он не видел, как раскрыл рот Хэнк. О такой его стороне знали немногие, только Ричард, и тот удивился, когда Гэвин рассказал, за что ему приходилось отсиживать. Вот только мальчишка воровал не ради наживы, а ради адреналина. Глупо было засматриваться на ценности, когда его ловили почти сразу же, как только он открывал замки. А там пойман с поличным, никто и не будет разбираться.       Гэвин, покрутив скрепкой, применил вторую к верхней части, аккуратно вставил и стал искать штифты. Миновало пару щелчков, когда Хэнк решился спросить:       — Чего ещё я о тебе не знаю?       — Кажется, за неделю ты узнал даже больше, чем нужно, — беззлобно отмахнулся Рид. Послышался очередной щелчок, и Гэвин возрадовался. — На большее не рассчитывай.       — Не удивлюсь, если узнаю, что, будучи ненавистником андроидов, ты снимал секс-роботов.       — Сбрендил? Никогда не было. Меня никогда не интересовали андроиды в таком плане, — возмутился лейтенант, а затем, помедлив, не выдержал пристального взгляда и стыдливо признался. — Ну… ладно, один раз я переспал с андроидом, но это потому, что я спутал его с человеком — диода-то нет. Я ещё при знакомстве удивился, что такая красотка да запала на меня. Ощущения не из приятных, выскочил из постели, как ошпаренный... Ага, смейся-смейся, и вообще почему я разговариваю об этом с тобой?       — Ты сам решил рассказать, — прервав смех, отозвался Хэнк.       Щелчок последнего штифта увёл Гэвина от нити диалога. Когда замок оказался вскрыт, Андерсон и Рид затаили дыхание, и второй потянул за ручку. Мини-сейф бесшумно открылся и предал взору пару ценных бумаг. Выудив их изнутри, Гэвин отправился к столу и, убрав всё лишнее, торопливо стал раскладывать их по столешнице вместе с Хэнком. Никто сейчас не стал бы хранить схемы и прочие важные документы на бумажном носителе, но Итану, видимо, чужды современные надёжные технологии для их хранения. Или же он просто параноик, который думает, что кто-то способен взломать его систему.       Взгляды партнёров зацепили фрагменты одной схемы, раскиданные по нескольким бумагам. Они, быстро сообразив, соединили их и замерли, не понимая, что к чему. Мелкие детали и линии вгрызались в глаза, сбивали с толку, а тусклое освещение делало только хуже.       — «Новый Иерихон»? — прочёл Хэнк. — Зачем ему хранить схему в сейфе в бумажном формате? Я перестаю его понимать.       — Не просто схема, — понизил голос Рид, склонившись над бумагами. Медленно провёл пальцем по красной линии, простирающейся по корпусу корабля. — Я не припомню такого на электронной.       — Подача электричества?       — Нет, — покачал головой Гэвин и ткнул в другую линию. — Электричество отмечено здесь.       Он выдохнул и прикусил губу. К сожалению, никто из них не располагал навыками чтения схем, поэтому им можно было только предположить, что всё это значило. Подписи ко всем линиям, кроме красной, отмечали только устройство судна. Красная оказалась безымянной. Гэвин ломал голову долго, пока его глаза широко не распахнулись, обнаружив точку соприкосновения, соединяющую середину, нос и корму в днище судна. Идея пришла незамедлительно:       — Он отметил три точки взрыва! — воскликнул Рид, тыкая пальцем в точку, а затем вдруг притих. Следом пришла ещё одна мысль, которую он поспешил озвучить под нос. — «Новый Иерихон»... Да он хочет, чтобы это место взлетело на воздух…       — Маркус и Норт сейчас в главном зале, — в ужасе прохрипел Хэнк, встретившись с ошалелым взглядом Гэвина. — Нужно сообщить в радиорубку, чтобы всех эвакуировали. Возьми бумаги с собой.       Рид быстро распихал бумажки по карманам, помог закрыть сейф и привести всё в прежний беспорядок и двинул впереди Хэнка, в порыве эмоционального возбуждения словно позабыв о прежней боли в ногах. Так вот, в чём план: взорвать «Иерихон», свалить вину на Маркуса, добиться его отставки и, взойдя на вершину, построить свой, «Новый Иерихон». ФБР и «Киберлайф» ещё предстоит ответить, какая им выгода сотрудничать с Итаном. Возможно, те считают Маркуса слишком неподатливым, а Итаном легче управлять. Возможно, что-то предложили взамен на управление «Иерихоном» с помощью него… Гэвину не терпелось вывести всех на чистую воду.       Напарники миновали половину лестницы, когда услышали звук открывающейся автоматической двери где-то внизу справа. Они переглянулись и резко заскочили за трибуны, затаившись под ними. Послышалась пара шагов, одинаково ровных, нечеловеческих. Шли не торопясь, прямо к притаившимся шпионам, ни о чём не подозревая. Кажется, Гэвина бросило в жар, кровь взбурлила, а на лбу выступили капли пота, когда первые ноги прошли мимо него и остановились совсем рядом — он тихо отодвинулся вглубь. Хэнк, сморщившись от дискомфорта, последовал его примеру, когда рядом показались и вторые. В момент тишины они задержали дыхание, потому что им казалось, что андроиды способны улавливать даже самые мелкие звуки.       Наконец, обладатель первого, мелодичного голоса, заговорил:       — Кто этот андроид, которого они притащили с собой?       Гэвин не сомневался, что речь шла о Момо, поэтому навострил уши. Второй голос, до боли знакомый и родной, но кажущийся таким мёртвым и сухим, отчеканил:       — Модель YK300. Имя: Момо. Принадлежит семье Сандер. Дата активации: первое ноября, две тысячи тридцать седьмой год. Состоит в тесных отношениях со своим одноклассником, Китом Куком. Прочесть последнее воспоминание Девятого?       — Нет. Похоже, это тот самый мальчишка, о котором шла речь, — в первом голосе проиграла нотка раздражения. — Они могут всё испортить. Пора заканчивать маскарад. Не хочу, чтобы кто-то нам помешал. Ты понимаешь, о чём я?       — Мне их ликвидировать?       Гэвин и Хэнк распахнули ресницы и переглянулись.       — Они нам больше не понадобятся, — прогремели слова, как выстрел. — Думаю, они уже начали догадываться, что являются всего лишь пешками в этой игре, и наши цели несколько отличаются друг от друга.       Приказ прозвучал мертвенно спокойно, будто у говорящего не имелось ни малейшего понятия о сочувствии и эмпатии. Настоящий робот. Говорил, как серийный маньяк, для которого жизнь не представляла никакой ценности. Рид покрылся мурашками, осознавая, почему всё оказалось таким запутанным: целью Итана являлся Маркус, целью Джейкоба — Гэвин, целью Эша — андроиды. Они не связаны друг с другом. Итан выполнял свою часть сделки, получая взамен инструмент для отвлечения внимания. Он использовал всех и каждого, и Рид, сам того не осознавая, так же оказался вовлечён в его игру.       Он заметил, как Хэнк, смотря на него в упор, тянет руку к кобуре, выжидая сигнала к действию, и осторожно покачал головой, шевеля губами в безмолвном: «Нет». В лже-Ричарда стрелять нельзя, а Итан чёрт знает из какого теста слеплен. Один неверный шаг — оба лишатся головы. Следовало узнать, где они держат Момо.       — В моей программе не заложено убийство человека, — вдруг отозвался Безымянный, помявшись на месте. — Я могу только биться, защищая интересы хозяина.       — Но в твоей программе заложено беспрекословное подчинение. Хочешь сказать, что сломался?       Итан поднялся на ступеньку выше. Безымянный промолчал. Гэвин не видел, но чувствовал, как колеблется андроид, а голос дрожит механикой. Он бы хотел посмотреть на реакцию, но пришлось только слушать и наблюдать, как тот переступает с ноги на ногу, не в состоянии внятно ответить на вопрос. С этим андроидом тоже было что-то не так.       — Безымянный, — нетерпеливо повысил голос Итан, и тот выпрямился, как курсант.       — Нет, — быстро ответил он. — Я исправен.       Даже Риду по неуверенному голосу стало понятно, что тот не договаривает. И он был почти уверен, что Итан, у которого чисто потребительское отношение, как у человека, не спустит наглую ложь ему с рук — кто знает, как тот его «дрессирует». Итан спустился на один уровень с Безымянным — андроид не двинулся с места, но Гэвин видел, как ступни дёрнулись в порыве отодвинуться.       Первый явно хотел что-то сказать, но ему помешала внезапная сирена, разразившаяся по залу суда ударной волной, и сигнал, окрасивший комнату в алый цвет. Рид и Андерсон встрепенулись, озаряясь по сторонам, Итан и Безымянный спокойно отреагировали на тревогу, не двигаясь. Казалось, руководитель корпуса забыл про прежнее разочарование, обратившись после недолгого молчания с приказом:       — Если кто-либо встанет на пути к нашей цели — будь то человек или андроид — ликвидируй его. Ясно?       — Ясно.       Коротко ответил Безымянный, развернулся и зашагал вниз. Итан, до этого направляющийся в кабинет, последовал за ним. Перед тем, как они скрылись за двумя разными дверьми, Рид успел выглянуть из-за укрытия и проследить за направлением их движения — Итан отправился в главный зал, Безымянный — куда-то в обход. Решение он принял незамедлительно, сразу же, выскакивая из-за трибуны, спускаясь вниз и обращаясь к Хэнку:       — Отправляйся в радиорубку: сообщи Маркусу обо всём, что мы слышали и видели, жди подкрепления, — Гэвин вытащил бумаги из карманов и пихнул их Хэнку в руки, когда они оказались в середине зала. Указал пальцем на дверь. — Я пойду за этим пластиковым и найду Момо. По возможности свяжусь с вами.       — Ты, может быть, пропустил момент, когда Итан приказал ему устранить любого, кто попытается им помешать?! — гаркнул Андерсон.       — Хэнк, у нас нет времени. На «Иерихон» уже идёт наступление. Если мы не покончим с этим, то от всех нас здесь останется мокрое место! — Рид пытался перекричать сирену так, что через какое-то время заныли голосовые связки.       — Это самоубийство! — подхватил Хэнк.       — О, да. Всегда мечтал помереть за андроидов, — съязвил тот, скривившись. — Не собираюсь я умирать. Я же Гэвин, мать твою, Рид!       — Ага, это меня и беспокоит! — закричал Андерсон, а затем, выдержав паузу, смягчился, когда решил послушаться, проникновенно глядя в упрямые глаза напарника. — Будь осторожен.       Рид засветился хитрой ухмылкой и, перед тем как подмигнуть и скрыться за дверью, прикрикнул:       — Как всегда!       Они разошлись в разные стороны, каждый проложил свой путь. Гэвин шёл быстро, осторожничая, превозмогая тянущую боль в мышцах ног, но не останавливаясь, не теряя из виду высокую ровную фигуру, ловко преодолевая препятствия в виде мчащихся навстречу всполошившихся тревогой андроидов, сбивающих всех на своём пути. Сирена становилась громче, а алый отсвет ярче. Шум усиливался, воздуха в отравленных лёгких стало не хватать. Рид старался держаться на расстоянии от каштановой макушки, но настолько боялся упустить её, что порой спотыкался и чуть было не выдавал себя по собственной глупости. Когда выскочил на один из мостиков второго яруса и подошёл к балюстраде, лейтенант поспешно осмотрелся, стараясь не глядеть вниз, где силуэты мельтешащих андроидов теперь напоминали муравьёв. Безымянного он нашёл быстро — андроида на тот момент пихнули в плечи с двух сторон, но тот и бровью не повёл, продолжил путь, теряясь в следующем полупустом коридоре.       Общая суматоха чуть не сбила Гэвина с ног, когда он выбежал из-за угла — обитатели «Иерихона», крича и плача, спешили в убежища. Всё действо, все краски и звуки стали напоминать жуткую сцену «Последнего дня Помпеи». Временами отвлекаясь от цели, Рид видел, как кипел штаб на втором и первом ярусах: все андроиды двигались в трёх направлениях, прямо в убежища. Гэвин мысленно выругался и задал вопрос, который должен был быть обращён к Маркусу: «Почему ты не эвакуируешь их?». Ответ он знал: от ломящихся последователей канала снаружи им не скрыться. Итан, должно быть, направлялся к лидеру, и лучше бы Хэнку поторопиться с новостью, пока ситуация не приняла катастрофический поворот.       Стоило ему только подумать об этом, когда он спустился вниз, как со стороны главного входа послышался грохот, глухой стук. Гэвин не остановился, но обратил внимание на их источник. Сердце замерло на мгновение, а затем ударило пару раз в грудь, как молотком. В глотке пересохло. Звуковая частота криков увеличилась. В «Иерихон» ворвались люди. Послышалась стрельба, взрывы. Люди ФБР и андроиды сформировались в отряды и выступили напротив, готовясь к атаке. Рид видел, как по коридору бегут эти сумасшедшие, выкрикивая громкие лозунги, как дикари. «Блядь, блядь, блядь», — процедил он сквозь зубы и поспешил дальше, чтобы не попасть в эпицентр разгорающейся битвы.       Гэвин было испугался, что упустил Безымянного, однако движущегося против шерсти андроида оказалось трудно не заметить. Рид убавил шаг, когда тот в очередной раз завернул за угол, и притаился, поглядывая из-за временного укрытия и одновременно осматриваясь из соображений собственной безопасности. Что-то вновь взорвалось, и он вздрогнул, поворачиваясь: кто-то из осады запустил дымовую шашку. Разразилась стрельба, гул врезался в чувствительный слух, заставляя морщиться. Дым застлал помещение мгновенно — эта битва будет продолжительной.       «Хэнк, блядь, давай, поднажми», — взмолился Гэвин и, обнаружив, что Безымянный миновал коридор, последовал за ним.       Андроид ушёл совсем далеко от места основного действия, и Рид почти потерялся в этом клубке одинаковых стен. Стало совсем тихо, посторонний шум приглушился, атмосфера кровавой баталии обрела оттенки угрожающего спокойствия. В ушах засвистело, ноги совершенно не слушались, несли лейтенанта вперёд сами. Гэвин видел, как Безымянный отмерил несколько шагов вбок и вошёл через дверь по электронному замку — он услышал шаги, когда приблизился и стал ждать, пока всё стихнет. Ступил следом и оказался на лестничном пролёте, ведущем глубоко вниз, в темень. Гэвин сглотнул, не в состоянии припомнить на схеме данный проход, но предположил, что путь лежит в трюм, а там, возможно, и в машинное отделение — он мало что понимал в строении суден и вообще их не различал, для него всё одинаково.       Он тихо шагнул вниз, стараясь не дышать слишком громко, чтобы не выдать себя. Длинная металлическая лестница, на счастье, не скрипела, но уводила куда-то в неизвестность, в кромешную тьму с единственным источником света вдали. Крики Гэвина никто не услышит, радиорубки поблизости нет — он не имеет права на ошибку.       Лейтенант буквально прилип к стене, когда услышал грохот и отдалённый от слуха разговор. Заглянул краем глаза и стал слушать.       — Что ты сказал, банка? — Гэвин узнал голос Джейкоба и его агрессивный шаг в сторону вошедшего андроида.       — Я сказал, что мой хозяин огорчён вашим непрофессионализмом, — чётко проговорил Безымянный. — Вы ослушались, а должны были появиться ещё час назад. Из-за вас изменился план.       — Это ты меня отчитываешь? — гадко рассмеялся Новак, обходя андроида со спины, как койот, готовый наброситься в любую секунду. — Ты сейчас ходишь по очень тонкому льду. Здесь нет никого, кто мог бы за себя заступиться, так что не задавайся, — последнее Джейкоб выпалил ему на ухо, а затем, не получив ответной реакции, повернулся к Эшу, который понурый сидел в углу и перебирал пальцами, пялясь в одну точку. Закатил глаза. — Ну что теперь: подростковая рефлексия? До этого момента тебя ничего не смущало.       Гэвин позволил себе лучший угол для обзора, чтобы взглянуть на мальчишку, который не знал, куда себя деть. В глазах застыл детский страх, в руках — неудержимая дрожь.       — Мы ведь людей прикончили, — прохрипел тот.       — Брось. Ты одноклассников изводил, — махнул рукой Джейкоб.       — Это не одно и то же.       — Эмоциональный шок. Возможна психологическая травма, — подчеркнул Безымянный.       — Завались, — прошипел Новак, ткнув пальцем грудь андроида. Следом он шумно втянул воздух и подошёл к парню, который в ту же секунду вжал голову в плечи. Склонился и поставил вопрос ребром. — Ты на борту или за бортом?       Если не вникать в суть происходящего, картина смехотворная: Джейкоб на голову ниже этого здоровяка, однако Эш, способный своими габаритами нанести немалый вред, пресмыкается перед ним так, словно от этого зависела его жизнь. Мальчишка наконец поднял голову и встретился со зловещим взглядом, уткнувшимся в упор его. Он не мог произнести ни слова, точно проглотил язык, и Джейкоб в конечном счёте не оставил ему выбора, хмыкнув и повернувшись обратно к андроиду. Гэвин вовремя спрятался. Похоже, Новак не в курсе, что всё это время подчинялся приказу андроида. Другой вопрос — как им, людям, удалось проникнуть в «Иерихон», оставшись незамеченными?       Над головами завибрировали стены — очередной мелкий взрыв и топот. Присутствующие не упустили это из виду.       — Пришёл нотации читать или ты всё-таки введёшь нас в курс дела? — косясь на потолок, спросил Джейкоб.       — Наступление на «Иерихон» началось раньше времени. Пора переходить ко второму этапу операции.       — И вместо того, чтобы связаться с нами по рации, — мужчина указал на свою, прикреплённую к поясу, — прислали тебя?       Безымянный еле заметно пожал плечами и без стеснения сократил расстояние между ним и Джейкобом. Гэвин склонился, чтобы хорошенько рассмотреть лицо своего палача. Тот отступил на шаг назад и нахмурился, безмолвно приказывая не приближаться.       — Как я и сказал: хозяин огорчён вашим непрофессионализмом, — от голоса повеяло холодком, что съёжился даже Рид.       — Звучишь слишком, блядь, красноречиво, — рыкнул Джейкоб, отходя всё дальше. Безымянный не торопился, будто растягивая удовольствие. — Что, получили своё, теперь хотите избавиться от нас? Не желаете, чтобы все узнали, что лидером убийц является, мать вашу, андроид? О-о, да, банка, так я был прав: мы были лишь прикрытием для ваших интрижек. А к концу твой «хозяин» хотел обернуть всё в свою пользу, выставив нас зачинщиками.       — Поражает ваша проницательность.       Эш застыл на месте, прибитый к полу, с ужасом в глазах наблюдая за диалогом. Джейкоб встретился спиной со стеной и остановился, когда понял, что отступать уже некуда. Любой бы на его месте молил о пощаде, но вместо этого он победно усмехнулся.       — Я начал подозревать вас с самого начала: ваша мотивация расправиться с Ридом притянута за уши. И твой хозяин не слишком расстроился, когда узнал, что мы расправились с ним самостоятельно.       — Что ж, у вас был шанс сбежать.       — Был, — с вызовом ответил Джейкоб, задрав нос. — Но какой дурак упустит возможность прикончить тебя собственными руками?       Гэвин вздрогнул, когда рука Новака ухватилась за нож и рванула дугой к лицу андроида — тот моментально увернулся раз, а затем и второй. Завязалась потасовка, и Риду наконец выпал выбор: вмешаться, остаться незамеченным или же проскользнуть и освободить Момо под шумок. Безымянный прикончит его на месте, но… если он не вмешается, то Джейкобу, а затем и Эшу крышка — нужно быть последним идиотом, чтобы вступить в схватку с кем-то вроде этого андроида, в систему которого чёрт знает что намешано. Жестокой смерти не заслуживал даже такой, как Новак.       Для Безымянного это являлось своеобразной игрой — не иначе. Он не наносил ответных ударов, не парировал, а просто уходил в сторону, вальсировал. Вёл себя так уверенно, словно уже вышел победителем, словно забавляясь с агрессивно настроенным ребёнком. Джейкоб не унимался, даже ослеплённый яростью рассчитывал каждый удар и шаг, но он так и не смог нанести противнику ни царапины. Когда выдохся, встав напротив выпрямившегося андроида, он совершил рывок вперёд и уж было обрадовался, что лезвие вот-вот угодит в лицо, однако что-то воспрепятствовало удару. Безумие в глазах Джейкоба в один момент сменилось недоумением, когда тот осознал, что остриё остановила ладонь андроида. Тириум брызнул на пол, испачкал нож, заскользил по рукояти, заструился по рукавам. Руки человека задрожали, когда тот усилил напор вперёд.       Гэвину не понравился тот взгляд, которым прожигал андроид соперника. В нём ни чувств, ни эмоций, только цель. Именно тогда лейтенант сделал выбор, посчитав момент удачным, когда выскочил из-за укрытия с пистолетом наготове, целясь не то в Безымянного, не то в Джейкоба с криком: «А ну стоять!»       Присутствующие замерли и разом повернули головы. Эш и Джейкоб раскрыли рты и выкатили глаза, будто на их глазах произошло невиданное чудо. Безымянный сохранил на лице полнейшее безразличие. Гэвин покрепче ухватился за рукоять, когда мальчишка, выиграв время, подскочил и унёсся куда-то подальше, исчезнув в темени. Его примеру последовал и Новак, когда резко дёрнул руками вниз, наконец нанёс удар кулаком по лицу андроида, заставив того слегка отшатнуться. Преступники сбежали, как крысы с корабля, оставив Рида наедине с этим киборгом — именно в тот момент лейтенант подумал о том, что совершил фатальную ошибку.       Безымянный слегка дёрнул бровью и разжал ладонь, не спуская пронизывающего до костей взгляда с Гэвина. Нож грохнул о землю и затрещал. Они стояли и пялились друг на друга, пока на помещение не опустилась былая тишина. Рид наконец вспомнил, как дышать, когда андроид двинулся на шаг вперёд — можно было подумать, что его закоротило на какое-то мгновение. Лейтенант не мог выстрелить: этот пластиковый всё ещё подключен к системе Ричарда. А очень хотелось. И это желание противоречило разуму, поэтому он не спускал дула с цели.       «Сейчас или никогда», — сказал он себе и вскинул руки в примирительном жесте. Пистолет стал болтаться на пальце.       — Я хочу говорить с тобой.       — У меня нет на вас времени, — отрезал Безымянный и вдруг повернулся к нему спиной в направлении пути, по которому только что сбежали его жертвы. Гэвин опешил, захлопал ресницами: не собирается убивать?       — Стой! — Рид на автомате дёрнулся вперёд. — Ты, что не…       — Приказ ликвидировать только тех, кто мешает цели моего хозяина.       Лейтенант открыл и закрыл рот на внезапную смену обстановки. Андроид ни коем образом не оказался в нём заинтересован, зашагал в своём направлении, даже не поворачиваясь. Гэвина передёрнуло: со спины ну точно Ричард.       Ричард… точно. У Рида возникла безумная идея, и он решил взять этого Безымянного на слабо, нагло усмехнувшись и бросив:       — Нет приказа или же ты не захотел?       Андроид остановился, и лейтенант натянул лыбу ещё выше: среагировал — уже отлично. Он медленно повернулся, и Гэвин увидел, как запестрил красным диод оппонента. Безымянный молчал, по лицу не скажешь, что тот намерен продолжать разговор, но Рид настоял, когда молчание затянулось:       — Слушай… Всё это ведь противоречит твоей программе. Тебя заставляют. Ты не думаешь, что это как-то… нечестно? — в ответ молчание. Лейтенант осмелился сделать шаг вперёд.       Последнее всполошило Безымянного, и он сжал губы, а диод полыхнул жёлтым. Продолжал глядеть в упор, глаза в глаза. Монолог шёл хорошо.       Лейтенант шагнул ближе.       — Он поступает с тобой несправедливо, да? — Гэвин понизил голос, звуча успокаивающе и понимающе. — И ты знаешь, что он не имеет намерений оставлять тебя подле себя, когда добьётся цели. Он даже не дал тебе имя.       Безымянный понурился, выглядя, как потерянный в бескрайней пустыне путник без надежды на спасение. Рид подошёл к нему на достаточно близкое и безопасное расстояние, чтобы склонить голову и продолжить.       — Я могу помочь тебе. Если ты поможешь мне.       На мгновение Гэвину показалось, что ему удалось достучаться до непрошибаемого андроида. Тот поднял голову, и в его глазах в одну секунду засиял сожалеющий блеск. Всего лишь на секунду Рид расслабил плечи, смог выдохнуть и приподнять уголок губ. В тот момент Безымянный так походил на Ричарда, что лейтенант поначалу растерялся.       И тут вдруг андроид нахмурился и выпрямился, и от того порыва не осталось и следа. Со скучающим видом он склонил голову и произнёс:       — Воспользуйтесь возможностью уйти, лейтенант Рид. Предупреждаю вас: не стойте у меня на пути.       Лейтенант отскочил назад, когда Безымянный резко развернулся и быстрым шагом удалился из его поля зрения, оставив за собой массу вопросов и непоняток. У Гэвина не закрывался рот. «Охренеть, блин, можно», — прошептал он под нос и сглотнул. Пару раз тяжело вздохнул, словно секундой назад его лишили кислорода. Хорошая попытка, которая могла бы стать последней. Смиловался. Этот чёртов пластиковый Хер смиловался! У Рида почти вышло, значит, в теории он оказался прав: если система Безымянного тесно связана с системой Ричарда, то у них должно синхронизироваться и восприятие окружающей действительности. Лейтенант не думал, что когда-нибудь станет разбираться в шестерёнках андроидов, однако факт подпитал чувство собственной важности.       От восхищения самим собой его отвлекло мычание где-то в углу, и он вспомнил о пленнице. Он буквально подлетел к привязанной к балке девчонке, не подающей активных признаков, и стал срывать с неё верёвки с помощью подобранного ножа. Тириум, скользнув на сухую кожу, слегка обжёг руки.       — Эй, подъём, — позвал её Гэвин, когда та угодила ему в объятия. — Идти можешь?       Момо наконец разлепила глаза и что-то невнятно промычала, а когда подняла голову, Рид ужаснулся: скин на щеках и лбу съехал из-за повреждений, на шее царапины, а из носа хлестала голубая кровь. Выругался: «гуманные» методы Джейкоба, не иначе. В глазах андроида стала проясняться картинка, и когда система обработала информацию о спасителе, девушка широко распахнула глаза и еле слышно в слезах прошипела:       — Лейтенант Рид? Вы живы… Кит… где Кит?       — Он в порядке, — Гэвин придержал её под руку. — Пойдём, отведу тебя в безопасное место.       В тот же момент стены вновь завибрировали, и на головы посыпалась пыль. Рид стиснул зубы. Ни о какой безопасности сверху и речи быть не могло. Но и оставить он девчонку не мог.       — Чёрт… — выдохнул он.       — Я останусь, не беспокойтесь за меня, — тихо бросила Момо, словно прочитав его мысли, и отстранилась к стене, вынуждая отпустить. — Вы должны остановить их. Они вот-вот активируют отсчёт до взрыва.       — Отсчёт? — нахмурился Рид. — Что ещё?       — Что-то про комнату управления… — девушка схватилась за голову и потёрла разбитый затылок. Взглянула на руку и размазала тириум пальцами. Выдохнула. — Я не совсем поняла.       Гэвин выдержал паузу, чтобы обдумать складывающийся в голове частица за частицей сложный паззл. Потёр виски, переносицу. Комната управления, отсчёт...       Его осенило. Он подскочил на месте.       — Блядь… блядь! — заорал Рид и было понёсся следом за Безымянным, но остановился на полпути и наказал пальцем. — Оставайся здесь, не высовывайся!       Беготня наперегонки по судну «Иерихона» Риду порядком осточертела. Не чувствуя былой тяжести в ногах, он устремился вперёд с одной единственной мыслью, захватившей сознание: «Я должен успеть!» Брови сошлись на переносице, яростно раздулись ноздри, в глазах развился неподдельный страх. Тяжело дышать, о чём свидетельствовали шумные выдохи, разносящиеся по коридорам во время бега, и сердце, что вот-вот пробьёт грудную клетку. Гэвин бежал, почти спотыкаясь и скользя по полу, заворачивая за острые углы. А знакомый шум всё ближе и ближе.       «Доступ к пульту управления имеет только Маркус», — против воли в ушах завибрировал менторский тон Коннора. В ту ночь они затаились в машине и ждали сигнала возле одного клуба в Пятом районе — помнится, они тогда накрыли приличный, в том самом значении, притон. Гэвин, чтобы не заснуть, решил разбавить обстановку отвлечённым разговором, который привёл к устройству «Иерихона» и полномочиям Маркуса. Не то чтобы он правда интересовался, но восьмисотый всегда был рад поделиться информацией, как ходячая библиотека, да и его голос всегда держал лейтенанта бодрячком. И Рид слушал, закинув ноги на бардачок и повалившись спиной на удобно разложенное кресло.       «Не боитесь, что однажды кому-то придёт в голову взломать систему пульта?» — невзначай поинтересовался лейтенант, без интереса наблюдая за лобзающейся парочкой в переулке. Вздрогнув от мерзкого зрелища, он повернулся к андроиду и встретился с ним взглядами. Коннор снисходительно улыбнулся и уверенно ответил:       «Это невозможно».       Гэвин взбежал по лестнице до железной двери и остановился. Помедлил, чтобы перевести дыхание, и хлопнул себя по лбу, поражаясь наивности Коннора. «Ты проебался в расчётах, тостер», — промычал он под нос, ощущая, что у него начинает кружиться голова. Грудь тяжело вздымалась, с лица градом лил пот, тело дрожало. Конечности предательски онемели, колени затряслись, Рида одолели озноб и слабость, а острая боль в плече снова дала о себе знать. Лейтенант стиснул зубы, приближая лицо к замку. Он готов вот-вот повалиться навзничь, последние крупицы сил держали его на волоске от того, чтобы потерять сознание.       Пульт управления и есть пульт для таймера. Итан точно знал о том, что Маркус нажмёт на кнопку, чтобы защитить свой народ, а на деле это окажется ловушкой! Этот андроид продумал всё до мелочей, чтобы после выйти из воды сухим. Гибель андроидов на Эше и Джейкобе, падение «Иерихона» — на Маркусе и его приближённых. Когда всё взлетит на воздух, а Итан окажется в безопасности, он сможет повернуть ситуацию в свою пользу, и никто больше не сможет в нём сомневаться. Никто никогда не узнает, что этот андроид и является причиной всех бедствий. Никто, кто знал, не разболтает. Он всё начнёт с чистого листа под конвоем ФБР, подмяв под себя и «Киберлайф»! Вот и вся разгадка.       Гэвин выскочил на платформу, и его тут же чуть не сбила с ног толпа несущихся мимо андроидов. Они пихнули его в повреждённое плечо, и Рид, хватаясь за него, сморщившись взвыл и соприкоснулся спиной со стеной. Крики стали громче, стрельба — отчётливее, воздух — тяжелее, а помещение — темнее из-за дымовых бомб. Лейтенант закашлялся и взмахнул ладонью в попытках отогнать серое облако пыли и протиснуться через бегущую в одном направлении волну.       Наконец он приложился к перилам и прищурился, высматривая в стороне комнаты управления фигуру Маркуса. Найти удалось не без труда, только благодаря толпе людей в чёрном в лице федералов и одного выделяющегося среди них — Гордона Тейлора. Агент пытался что-то донести Маркусу, в то время как Норт то и дело вмешивалась и кидала в ответ что-то язвительное. Гэвин сжал железо до скрипа, когда вся команда повернулась в сторону комнаты, и побежал к ним, срывая голос в теряющемся в куче голосов крике: «Маркус! Не трогай пульт!» Его тембр, как и ожидалось, сравним с писком мыши в крысином гнезде, а пробиваться к лидеру против шерсти оказалось бесполезно — он бы просто не успел, но приложил максимум усилий для этого.       У него не вышло. В панике качая головой и крича: «Нет!», ему пришлось наблюдать через стекло, как рука Маркуса тянется к пульту.       А через секунду судно затрясло, как в шторм, пол содрогнулся, и Гэвин пошатнулся, вновь хватаясь за перила. К красному сигналу под потолком добавился синий, более сочный и яркий. Зашумела техника, заскрежетала механика, и Рид быстро осмотрелся, приходя в больший ужас с каждой представшей перед глазами картинкой. Главный вход закрылся, несколько выходов из главного зала оказались перекрыты в считанные секунды. Андроиды первого яруса встрепенулись в поиске путей отхода и заверещали, когда люди с нахлынувшим большим энтузиазмом навалились на них девятым валом.       Мышеловка захлопнулась, и у лейтенанта перехватило дыхание от жуткого зрелища. Он вновь глянул в сторону оцепеневшего Маркуса, лицо которого, казалось, неестественно побледнело. Он прочёл по губам одно единственное: «Не понимаю», а после его обступили федералы. Лидер «Иерихона» словно почувствовал на себе испуганный взгляд зелёных глаз и повернул голову, встретившись с Гэвином лицом к лицу. Рид понадеялся, что с дальнего расстояния тот сможет понять, что он произнёс дрожащими губами, и когда с губ сорвалось обречённое: «Итан», Маркус надломил брови и поджал губы, осознавая, что только что натворил. Отсчёт пошёл. Лейтенант не знал, как деактивировать его, он не знал лимит таймера, но знал точно, что теперь ему следовало найти Итана как можно скорее.       Краем уха Гэвин услышал, как две железки шептались, указывая куда-то вниз, в противоположную сторону. Он проследил за движениями рук и прислушался. «Может, Итан знает, что происходит? Он поможет нам!» Не прогадал, когда мельком увидел высокую ровную фигуру, отходящую спиной к лестнице. Ему не удалось рассмотреть лицо, однако удалось запомнить общие черты. Лейтенант быстро нашёл удобный путь к нему и, перед тем как устремиться к цели, повернул голову в сторону Маркуса. Очень вовремя. Потому что на него оказались обращены взгляды федералов, которые проследили за реакцией андроида. Гордон Тейлор скосил покрасневшее от возмущения лицо и, не отводя глаз, обратился на ухо к близстоящему к нему солдату. Подчинённый кивнул, что-то крикнул остальным и двинул прямо в сторону Гэвина. Маркуса зажали с двух сторон, не давая прохода, даже Норт оказалась бессильна перед маячащим оружием. Рид сматерился и бросился наутёк. Для полной солянки ему не хватало агентов на хвосте, лучше некуда!       Лейтенант обрадовался, что ему удалось затеряться в толпе обезумевших андроидов быстро, однако радость закончилась там, где настойчивые руки роботов перехватили его у шеи и оттянули назад, посчитав, что он пришёл по их душу. Нескольких ему удалось сбросить с себя самостоятельно, нескольких застрелили прямо перед его носом, когда Гэвина отшатнуло к стене от напора. Он оказался в самом эпицентре кровавой бойни, покрытый жгущим кожу тириумом. Когда голубая кровь брызнула на лицо, когда нападающему прилетела пуля в затылок, Рид сразу же оттёр её, тяжело переживая момент убийства, и застрял на одном месте, наблюдая за тем, как синяя дорожка простирается от головы лежащего на полу андроида к его ногам. В груди больно заклокотало, а фантазия против воли изменила синий цвет на красный. Кровь. Настоящая кровь.       «Нет. Нет, только не сейчас», — взмолился Гэвин и закрыл рот рукой, вжавшись в стену до боли в затылке. Воздух душил своей тяжестью, слепил взор, заставляя голову кружиться. «Один… два… три», — быстро стал считать про себя он, быстро моргая и стараясь не упустить из памяти путь побега Итана. Его трясло, отпускало слишком медленно, а навязчивая картинка, как назло, не желала выходить из головы. Рёбра сдавило мёртвыми цепями, впиваясь в органы, выворачивая их наизнанку. Желудок скрутило в узел, обдавая холодом по телу.       «Почему, почему, блядь, именно сейчас?!» — подумал он, чувствуя, как дыхание с трудом выравнивается, а учащённый пульс тяжело приходит в норму. Приступы распирающих его эмоций стали повторяться на удивление часто, и теперь Гэвин не мог их просто игнорировать. Он пожалел о том, что не послушал Ричарда, когда симптомы стали проявляться дважды в месяц по ночам, и не стал решать проблему, рассчитывая, что всё разрешится само собой.       — Гэвин!       Рида вышибло из сводящей с ума завесы тревоги, и он дёрнулся, обращая взор на знакомый голос и руку, сжимающую его плечо. Тяжело задышал, открывая и закрывая рот, пребывая в немом шоке. Поморгал в попытках отогнать от себя действительность происходящего, но черты лица, выражающие искреннее переживание ребёнка, уставились на него в упор.       — Кит?! — взревел Гэвин, позабыв о переживаниях. Он схватил мальчишку за руки и резко оттянул подальше от бойни. — Ты как здесь оказался?!       — Проник вместе с остальными, когда началась осада. Думал, не найду тебя, — пояснил мальчишка, а затем злорадно усмехнулся, явно довольный произведённым эффектом. — Ты, что, правда думал, что я останусь в стороне?       — Здесь опасно, тебе нужно укрытие! — озаряясь по сторонам, как параноик, закричал сквозь шум Гэвин.       — Чёрта с два! Я не оставлю Момо, ни за что!       Рид громко взвыл и схватился за голову, пересиливая желание отвесить смачную оплеуху взбунтовавшемуся подростку. Нет времени спорить, нет времени препираться и читать нотации. Кит не выберется из ловушки до тех пор, пока Гэвин не остановит таймер. Поэтому решение он принял незамедлительно, склонившись над парнем и крикнув на ухо, чтобы тот чётко услышал инструкции:       — Видишь схему на стене?! Следуй в машинный отдел! Найдёшь девчонку — сидите и не рыпайтесь, тебе ясно?! — Кит внимательно проследил за рукой Гэвина и быстро кивнул. — А теперь пошёл! И не встревай, беги!       Мальчишка понёсся по указанному пути, а Рид, отдышавшись, вернулся в настоящее и обернулся. Всего на долю секунды взгляду предался серый, развевающийся плащ, принадлежащий его цели, стремительно поднимающейся по лестнице. Итан следовал на палубу — не иначе. Гэвин быстро взглянул на схему и сразу же нарисовал для себя план кратчайшего пути. Он заметил лестницу впереди и устремился к ней, преодолевая препятствия в виде борющихся друг с другом насмерть противников, перепрыгивая бездыханные тела, залитые своей и чужой кровью, сталкиваясь с охваченными паникой андроидами и уворачиваясь от их ударов. Рид не спускал сосредоточенного взгляда с ровной спины, ему казалось, что она только отдалялась от него, как недостижимая звезда. Когда он взошёл на пролёт, фигура на мгновение пропала, а когда лейтенант оказался на третьем ярусе, то, остановившись возле перил, заметил, как та удалилась ещё выше. Гэвин щёлкнул языком и продолжил путь.       Всё движение перешло на второй и первый ярусы, на третьем на него никто не рисковал кидаться с кулаками или чем-то похуже, занятые собственным спасением и эвакуацией. Рид облегчённо выдохнул, когда добрался до очередной лестницы и глянул вверх. Ещё немного — и он достигнет цели. Лейтенант проверил кобуру и, убедившись в том, что глок на месте, двинул вперёд.       Ему удалось преодолеть пару лестничных пролётов, когда что-то цепко ухватило его за ногу и потащило назад. Гэвин, вскрикнув, вовремя подставил руки, чтобы при падении не угодить лицом вниз, и так же вовремя перевернулся, чтобы увернуться от удара ножом, что угодил прямо рядом с ухом. Лезвие звякнуло и заблестело, когда его обладатель вынул его и выпрямился над Ридом. Лейтенант, как загнанная в угол мышь, стал отползать вверх. На секунду он подумал о том, чтобы обнажить пистолет, но тут же отбросил безрассудную затею, потому как просто не успеет — порвут на фантики.       Джейкоб хихикал, обнажив белую акулью улыбку. Глаза лихорадочно блестели, как у одержимого кровавой расправой. Этот взгляд показался Гэвину куда страшнее того, что тот выдерживал на фабрике, и он сглотнул подступивший к горлу страх. Новак слетел с катушек. Медлил, растягивая момент, как мог. Ступая за Ридом, смотря свысока и обещающе вертя в руках любимый нож. С торчащими в разные стороны волосами он походил на сбежавшего из психиатрической клиники пациента. В таком состоянии не получится выйти на конструктивный диалог или заговорить зубы. Лейтенант мысленно стал подгонять себя к решающим действиям.       — А ты живучий, — притворно восхитился Джейкоб, загадочно взмахнув рукой. — Если бы мы не торопились, то тогда я непременно сломал бы тебе ноги.       — Джейкоб… послушай, — тяжело выдыхая, начал Гэвин. Попытался приподняться на локтях, но тут же взвыл из-за плеча. — В любую секунду здесь всё может взлететь на воздух… Одумайся, чёрт возьми! У нас одна цель, мы можем всё исправить!       — «Исправить»? — захохотал в голос Новак, жёстко ступив ногой между бёдер Рида, что тот вздрогнул и замер. — Гэвс-Гэвс-Гэвс… Ты не понимаешь: мне нет выгоды помогать тебе. Я уже проиграл…       Гэвин вновь пополз вверх, точно выглядя в глазах Джейкоба столь беспомощно и жалко, что тот бы явно захотел посмаковать момент собственного триумфа. Так оно и было: вид побитого, обессиленного и такого уязвимого лейтенанта, вымаливающего у палача пощады, дорогого стоил. Глаза Новака возбуждённо блеснули.       — … И раз уж мне суждено помереть здесь… то только с осознанием того, что я прикончил тебя!       С этим выкриком Джейкоб рванул вперёд, и Рид, моментально среагировав, поймал руку противника ладонями. Задрожал под напором неистовой силы и замычал — Новак всегда превосходил его по физическим данным. Лезвие всё ближе и ближе к лицу, в его отражении отблеск огня, вспыхнувшего на первом ярусе из-за случайного возгорания горючего вещества и пепла. Не хватит сил, осознал Гэвин, чувствуя, как мышцы повреждённого плеча медленно ослабляют хватку, приближая остриё к шее, а грудную клетку разрывает от тянущейся к рукам боли.       Нож оцарапал кожу, и Рид взвыл, ощутив тонкую струйку собственной крови, спускающуюся вниз. Джейкоб горячо задышал, словно бы для него всё происходящее являлось прелюдией. Страшные глаза смотрели сквозь него оценивающе, пытливо, восторженно. Новака трясло от предвкушения.       Если бы Гэвин не собрал последние силы и не направил её на удар ногой в корпус, лезвие бы в ту же секунду глубоко вонзилось в шею. Джейкоб, опешив, обронил нож, покатился вниз, чудом не споткнувшись, и впечатался спиной в перила. Рид знал, что тот его не отпустит, и пронзённый бешенством взгляд говорил сам за себя. Лейтенанту наконец удалось встать, чтобы попробовать достучаться до оппонента вновь:       — Послушай, я не хочу драться с тобой! — Гэвин проследил за тем, как Новак поднимает холодное оружие и упрямо приближается к нему, и стал отходить назад с выставленной вперёд рукой, мысленно ругаясь на длину чёртовой лестницы. Он слишком близко. — Тебе нужна помощь. Подумай о дочери…       — Не смей говорить о моей семье! — зарычал Джейкоб и рванул вперёд. Рид прикусил язык, когда ему с трудом удалось увернуться от удара. Переговорщик из него всегда был так себе. Коннор бы в таком случае подсобил. — Если не хочешь бороться за свою жалкую жизнь, то умри добровольно!       Гэвин в очередной раз увернулся и поскользнулся, ударившись спиной о пролёт. Распахнул глаза, когда понял, что противник, не рассчитав напор, перевернулся через перила и повис над бушующей пропастью. Рид рефлекторно подскочил на помощь, протянул руку, но Новак висел слишком низко, чтобы достать — требовалась его ладонь. Конечно, однако вместо принятия помощи Джейкоб стал выкрикивать все известные ему ругательства и размахивать ножом в попытках задеть протянутую руку. Ладонь вот-вот соскользнёт, а её обладатель упрямо отвергал лейтенанта. Гэвин подумал о том, как же сильно ненависть захватила разум этого человека, что тот не думает ни о чём, кроме мести. Новак сошёл с ума.       — Джейкоб, дай руку! — закричал Рид. — Я помогу! Ну же…       Ладонь противника соскользнула, и Гэвин оцепенел, не прерывая зрительный контакт до самого конца, пока Джейкоб не упал в кучу собранного в гору хлама и не затерялся в нём. Лейтенант забыл, как дышать. Он надеялся, что мусор послужит тому подушкой безопасности и Новак выберется, но всё, что входило на тот момент в его поле зрения, стихло. Рид выпрямился и покачал головой. Даже вися на волоске от смерти этот человек думал только о том, чтобы убить того, кто испортил ему жизнь. Гэвин поставил себя на его место. И он понял его. Жизнь потеряла смысл, когда от него отвернулась семья. Ему было нечего терять. У него не осталось ничего, ради чего жить. И ярость ослепила его и погубила.       Ещё одна вспышка красного пламени заставила Рида встрепенуться и вернуться в реалии посторонних криков, дребезжания и дрожи земли, подло уходящей из-под ног. Чувство сожаления обожгло спину раскалённой плетью, а вездесущая совесть тихо подкралась сзади и коварно пронзила нутро. Если бы не Гэвин, этого бы не произошло. Если бы не он, Джейкоб не жил бы ненавистью и обидой, не связал судьбу с сектой убийц, не поддался бы моменту ярости и не закончил бы трагично.       Зачем он протянул руку, если знал, что Новак не одумается: хотел искупить собственные грехи, исправить ошибки, наивно полагая, что это возможно? Лейтенант считал, что лицемерит. До этого момента раз за разом он спасал своих врагов из пасти смерти не потому, что проникся симпатией, нет, а потому что в первую очередь беспокоился о себе: ему не хотелось, чтобы призраки погибших по его вине людей преследовали его в и без того терзающих кошмарах. Сейчас он встрял на перепутье: он желал спасти Джейкоба из чувства вины, оправданного личной выгодой, и в то же время он считал, что тот просто не заслуживал всего, что с ним произошло.       — Вы интересный человек, лейтенант Рид.       Голос Ричарда заставил Гэвина отскочить в сторону и ахнуть. Безымянный, оказавшийся так близко, что звуки, произнесённые с хладным придыханием, обдали кончик уха, даже не моргнул, глядя в упор с мертвенным спокойствием без намёка на агрессию. Рид сглотнул, сжимая перила лестницы и отступая назад, когда его обожгло ярким всплеском воспоминания: «Приказ ликвидировать только тех, кто мешает цели моего хозяина». Лейтенант намеревался помешать, и лучше бы ему держаться подальше от этого куска пластика, потому как тот не тронул его в первый раз явно не из чувства жалости.       Безымянный моргнул и склонил голову, но пока не думал двигаться. Гэвину показалось, что андроидом в тот момент движет чисто детское любопытство, отразившееся на секунду в тумане голубых глаз.       — Вы пытались спасти его, несмотря на то, что он хотел убить вас. Почему? — прямо задал вопрос робот.       «Разве тебе дано понять?» — подумал Рид, но решил промолчать, выдерживая стальной взгляд. Он украдкой глянул вверх — проход к палубе так близко, руку протяни. Безымянный не должен догадаться, что лейтенант собирается помешать Итану завершить начатое. А время поджимает.       — Всякая жизнь имеет цену, — ответил всё же Гэвин, ощущая, как всё внутри сжимается с каждым словом, с каждым едва уловимым движением андроида.       Безымянный пару раз непонимающе моргнул и взглянул вниз, словно чтобы убедиться в том, что одна из его целей устранена. Затем он сконфуженно покачал головой. Рид, отступивший выше на пару ступеней, заметил, как быстро диод меняет цвет с жёлтого на красный, а после он замер и затаил дыхание, когда робот повернулся и стал отмерять к нему размеренный шаг. Гэвин, снова вставший на пути выбора между тем, чтобы пригрозить, и тем, чтобы не двигаться, склонился ко второму, вжав голову так, словно надеясь, что гремучая змея проползёт мимо, не заметив.       — Даже твоя, Гэвин?       Вдруг обратился андроид без былого официоза и поставил Рида в неловкое положение. Голос изменился. Настолько, что у лейтенанта пошли мурашки. Тембр обдал до боли знакомым теплом. Гэвин узнал в этом тоне Ричарда, поэтому вздрогнул, ощутив, как до позвоночника будто дотронулись слабым зарядом тока, распахнул глаза и раскрыл рот. Ему пришлось вспомнить, насколько он любит этот чёртов голос.       Безымянный подошёл слишком близко, Рид никому бы не позволил приблизиться к себе на такое неприличное расстояние. Андроид встал на одну ступень ниже, поэтому их лица оказались чётко друг напротив друга.       Дыхание лейтенанта сбилось и задрожало от обиды. Пластиковый явно вёл свою игру, в которую тот ни коем образом не желал вступать.       — Не смей копировать его голос, — сорвалось у Гэвина, и он сжал кулаки, чувствуя, как эмоции потихоньку одерживают верх над хладнокровием.       Андроида, на удивление, не тронул угрожающий тон лейтенанта. Скорее, заинтересовал. Иначе ту эмоцию, которую тот вдруг неожиданно выразил, назвать нельзя. Безымянный слегка приподнял брови и пошевелил губами. Диод мигнул жёлтым — обработал информацию, хорошенько рассмотрел эмоции человека и — удивился Гэвин — попытался скопировать. Робот не без труда нахмурился, а затем мимика вновь приняла каменное выражение.       Рид окончательно потерялся в своих догадках. Он не понимал, что тому нужно и чего тот добивался. Андроид пугал не на шутку. Чучело — одним словом. Сравнить его с Ричардом было бы сродни оскорблению. Он начинал раздражать, только тратил драгоценное время, однако Гэвину ничего не оставалось, кроме как терпеть, потому что план отступления никак не вырисовывался из-за того, что лейтенант слишком нервничал.       Вдруг Безымянный протянул руку к его лицу, что стало отправной точкой к тому, чтобы потерять терпение. Рид отпрянул от ладони, громко шлёпнув по ней, и отступил вверх.       — Какого хрена ты делаешь? — ощетинился он, злобно глядя исподлобья.       Андроид не ответил, как и не отреагировал на агрессивный жест. Вместо этого он с ребяческим интересом всмотрелся в его эмоции и приподнял бровь. Опустил руку и повторил фразу:       — Вы интересный человек, лейтенант Рид.       «А ты — интересная морда», — мысленно отвесил Гэвин и пару раз непонимающе моргнул перед тем, как на него слабым просветом снизошло озарение. Если пластиковый тесно связан с Ричардом своей системой, то тот явно видел всё, что происходило между ними. Отсюда имитация голоса и мимики, странные фразы и пугающее поведение. Безымянный напомнил ему напарника в первые дни совместной работы: девятисотый походил на беззащитное дитё, которому всё интересно, потому что процесс его девиации протекал тяжело, толчками, тот просто не понимал в первое время, ради чего существует и для кого существует.       Девиация. Да, точно. Что, если жестокое обращение могло повести за собой эмоциональный шок? Поэтому этот андроид вёл себя так, словно балансирует на протянутом над пропастью тросом! Он проштудировал записи с оптического блока Ричарда, и ему стало любопытно. Он отчаянно пытался понять, почему близнец был таким живым, почему отступил от изначального сценария, и почему девятисотый не такой, каким его создали.       Рид решился на манипулятивные методы и рискнуть собственной шкурой, отбросив намерение проскочить мимо Безымянного, словно того так просто было одурачить.       — Если здесь всё взлетит на воздух, ты уже никогда не сможешь познать мир, — он выразительно взглянул в глаза андроида, понизив тон. — Помоги мне. Помоги, и я покажу тебе больше.       Вторая попытка переманить собачонку Итана на свою сторону имела свой эффект. Безымянный вновь засомневался, но в этот раз слова лейтенанта тронули его глубже. У Гэвина дёрнулся глаз: именно сейчас должна решиться его судьба. Он сдал себя с потрохами, выразив намерение помешать цели его хозяина. Теперь он либо должен был подписать себе смертный приговор, либо же обрести союзника. Время шло. Тик-так, тик-так… Чем дольше они бездействовали, тем ближе оказывались к провалу.       Лицо андроида вновь оказалось на одном уровне с лицом Гэвина. Безымянный то и дело хмурился, отводил затравленный взгляд, сжимал и разжимал кулаки. Кусал нижнюю губу сильно, что через пару секунд на их очертаниях проявилась синева. Рид нервничал не слабее его, потому что в человеческой реакции андроид мог прочесть явный обман.       — Ты поможешь мне? — подогнал Гэвин и приблизил лицо.       Пластиковый замер, поднял голову и уставился в искренние глаза человека так, словно желая проникнуть в чужие мысли и украсть их. Серо-голубой омут сверкнул и, показалось Риду, стал ярче. Виной тому свет или то, что система полетела к чертям — сказать точно он не мог. На душе Гэвина отлегло, когда Безымянный, дрожа, медленно закивал головой и часто заморгал. Он обрёл союзника. У него получилось. Лейтенант облегчённо выдохнул и облизнул губы в готовности выложить свой план.       Когда вдруг андроида словно сразило сильным ударом тока. Он вдруг простонал и попятился назад, будто переживая невыносимую боль, едва кувырком не полетев вниз. Гэвин не на шутку перепугался и стал спускаться следом за Безымянным, проигрывая снова и снова страшную истину: если страдает он, страдает и Ричард. Рид поймал себя на мысль, что совершил ошибку, теперь грозящую перерасти в настоящую катастрофу. Андроид крепко схватился за голову, сжал виски, зажмурился и простонал, скрутившись так, словно его выворачивало наизнанку. Виски белели, скин стал сходить к скулам и губам, а диод — отливать в единственный красный. Гэвин ужаснулся, тут же вспомнив, как однажды во время задания на Ричарда накатил похожий приступ, заставивший систему перегреться до критических показателей. Девятисотый тогда оказался близок к тому, чтобы подвергнуть себя самоуничтожению, абсолютно не контролируя ситуацию.       Не зная, куда себя деть, лейтенант рефлекторно протянул руку и едва раскрыл рот, когда запястье перехватили и сжали так, что заскрипели суставы. Протяжный крик, переходящий в мученический хрип, растёкся по платформе ударной волной, перебивая все сопутствующие звуки бойни. Рид попытался выдернуть руку, когда с глаз брызнули слёзы, но мёртвая хватка андроида то и дело сжималась сильнее с каждой попыткой сопротивления. А затем он замер, как околдованный наблюдая за тем, как Безымянный, не спеша, выпрямляется, и не думает отпускать его. Когда голова пластикового повернулась, Гэвин вновь болезненно простонал, дёрнув запястьем. У него не осталось сил даже на то, чтобы сматериться, не говоря уже о том, чтобы спросить, какого чёрта вообще происходит.       На окаменелом лице Безымянного единственная, нечитаемая людским глазом эмоция. И говорила она о том, что Рид действительно совершил ошибку, понадеявшись на то, что сможет достучаться до андроида, система которого куда неподатливее. Робот смотрел в упор, не моргая, не подавая каких-либо признаков жизни. Совсем как в их первую встречу с разницей в том, что в этот раз тот намеревался прикончить человека, перед этим помучив.       Безымянный швырнул обессилевшего Гэвина в стену. Лейтенант крепко приложился головой и рухнул на землю, закричав. В ушах зазвенело, в глазах помутилось, а в теле жарко заныло. Удивительно, что после мощного удара он умудрялся оставаться в сознании, однако всё шло к тому, чтобы через секунду-другую упасть в обморок.       Он не услышал твёрдого шага андроида в свою сторону, но в полной мере ощутил, как тот схватил его за травмированное плечо и одним рывком поставил на колени. Кости задрожали, захрустели под напором властных длинных пальцев, яростно сжимающихся на ткани. Рид, сорвав голос к чертям, осознал, что Безымянный доломал ему плечо, когда ощутил, как тысячи иголок впились в кожу и стали медленно дырявить покров.       — Прошу прощения, лейтенант Рид, — механически произнёс андроид, вновь надавив на рану. Вслушался в протяжный стон своей жертвы и дождался, когда та стихнет. — Но я всегда безупречно выполняю свою миссию.       Гэвин не мог думать. Только орать, рыдать и чертыхаться, усугубляя положение. Едва ощутимое прикосновение цепких пальцев к шее пронзило нутро, и Рид в полной мере почувствовал приближение собственной неизбежной кончины. И он уверен, что Безымянный и глазом не моргнёт, когда свернёт ему шею и покончит со всем. Лейтенант, охваченный жаром боли, до последнего отказывался принимать собственное поражение, поэтому дёргался, превозмогая жжение и муку, как пойманная в клетку птица. Поэтому кричал и целой рукой отчаянно пытался царапать сцепившиеся на шее фаланги.       Он бил по предплечью до тех пор, пока совсем не ослаб, пока Безымянный не перехватил воздух, гоняя Гэвина на грани жизни и смерти. Лейтенант оглох, ослеп окончательно. Утих даже звон, померк даже свет красного диода.       «Я не сдамся… не сдамся», — слабо пошевелил губами Рид в немом крике, когда на него обрушилась бесконечная тьма.       Приглушённый бег смог быстро вывести лейтенанта из предобморочного состояния и заставить себя немедленно очнуться. Гэвин, в одну секунду откинутый обратно к стене, распахивал и жмурил глаза в попытках отогнать от себя мокрую дымку и разглядеть силуэты его тайных спасителей. Через мгновение он услышал звуки борьбы, глухие удары и шелест, и запаниковал: если спасательную операцию проводят бунтовщики, то вероятнее всего им удастся повредить Безымянного, а если у кого-то окажется оружие… ему конец. Ричарду конец. Рид помотал головой, потёр глаза и попытался привстать, но тут же взвыл, прикладываясь спиной к единственной опоре и поджимая под себя ноги. Схватился за плечо и надавил, чтобы притупить боль, но пульсация только усилилась.       — Рид! Живой, чёрт тебя дери! — неясно, радостно или грустно прозвучал над ухом знакомый голос, который лейтенант узнал не сразу из-за шока. Когда по щекам хлопнули крепкие ладони, а в нос ударил терпкий запах одеколона, Гэвин, осознав, кто его только что спас от костлявой, разлепил глаза. Хэнк навис над ним и старался всеми силами привести его в чувства, и когда рука в очередной раз замахнулась, Рид на автомате поймал её своей. — Думал, не успеем!       — Какого хера так долго?.. — тихо возмутился он, ощущая себя так, словно его только что пробудили с жёсткого похмелья. До ушей вновь дошёл звук ударов, и Гэвин широко раскрыл ресницы, всматриваясь за спину коллеги. Раскрыл рот. — Какого ху…       Не успел он договорить, как противника Безымянного приложили спиной к зазвеневшим перилам и нажали предплечьем на его горло. Рид задрожал, не зная, как реагировать на происходящее: радоваться, рыдать или рвать и метать — не знал и всё тут! Эмоции, что тянулись наружу, он проглотил вместе с комом страха. Он на мгновение подумал, что умер во второй раз за вечер. Ещё раз потёр веки и уставился вперёд. Нет. Глаза его не обманывают. У него не двоится. Однако дыхание вновь подводит.       Ричард вывернулся из захвата и повалил свою копию на землю, падая сверху и блокируя руки своими ногами. Замахнулся и ударил так, что платформа задрожала и заскрипела, своим звуком отдав в ноющую голову Гэвина — Безымянный двинул головой, потому кулак пролетел мимо. Когда девятисотый занёс руку во второй раз, клон приподнялся на ногах и перекинул соперника над головой. Ричард, перевернувшись, резво встал на ноги и двинул в атаку.       Рид вздрогнул.       — Ты вроде просил подмогу, — по-доброму усмехнулся Андерсон, но волнение выдавало его истинное настроение.       Гэвин его может и слышал, но не слушал. Всё его внимание захватила вереница недельных событий, сосредоточенных на напарнике: об их долгожданном воссоединении, о деле, об их глупом танце на кухне, ссоре, расставании. Рид словно по щелчку пронёс через себя все яркие чувства, что испытал за этот короткий промежуток времени, и остановился на одном, каком-то таком светлом и в то же время таком тёмном. Он ощутил себя куклой, что сломали и вновь собрали пошарнирно. Механизмом, чьи повреждённые шестерёнки сложили воедино. Гэвин больше не ощущал пустоты. Теперь он не чувствовал себя разбитым на мелкие, впивающиеся в кожу изнутри осколки.       Ему казалось, прошла целая вечность. Частице, что мысленно похоронила Ричарда, казалось, что она видела перед собой призрака. Вопрос за вопросом обрушились на лейтенанта ударом кувалды, заставляя усомниться в собственной адекватности. В глотке пересохло, и он закашлялся, когда навязчивое, невыносимое желание обнять Ричарда уняло боль, приглушило приступ, облегчило пульсацию. Ему столько хотелось сказать. Ему о стольком хотелось спросить. Ему хотелось спрятать партнёра от всех лишних глаз, защитить от всего мира, отправить Безымянного в нокаут собственноручно, чтобы тот не смел даже пальцем коснуться его Ричарда.       «Мой. Мой. Мой», — отозвалось эхом в голове, и Гэвин дёрнулся и совершил ещё одну попытку встать, когда большие руки остановили его, а до ушей донёсся ещё один голос.       — Лейтенант Рид!       И он вновь впал в оцепенение, стоило Коннору оказаться в его поле зрения на долю секунды. Внизу живота приятно потянуло, а поясницу пробрало мурашками. Восьмисотый подлетел из неоткуда и навис над ним с видом заботливой наседки. Гэвин залип на белые пластины, не затянувшиеся скином, что обрамили левую часть лица андроида, и ему с сожалением пришлось вспомнить и всё, что произошло в ту роковую ночь. Коннор выглядел жутко с невозможностью контролировать некоторые области искусственной кожи, что со стороны могло показаться, что лицо украшал яркий шрам. Мимика тоже сбоила наполовину: часть андроида кривила неловкую улыбку, часть — оставалась неподвижной.       Живой. И тостер живой! Побитый, растрёпанный, как драный кот, но живой!       — Какого ху… — вновь начал лейтенант, однако и тут его прервали.       — Хэнк, уводи лейтенанта, — твёрдо приказал Коннор и нахмурил бровь, окидывая быстрым взглядом тело напротив, анализируя. Рид изумлённо на него вылупился, потому что губы андроида не шевелились, шёл только жуткий голос, как на диктофоне. — Его состояние критическое. Перелом, сотрясение, порезы и множественные ушибы. В правом крыле находится лекарь — я уже отправил ему запрос. Если не оказать медицинскую помощь вовремя…       — Да завали! — заорал Гэвин, цепляясь рукой за лацканы порванного серого пиджака так, что восьмисотого пошатнуло. Его бесило, когда о нём отзывались, как об обузе. Ещё больше бесило, когда делали вид, что его не замечают. — Какого хуя, тостер?! Что здесь происходит?!       — Лейтенант Рид, — обратился Коннор, и в его механическом голосе зазвучало раздражение. — Мы всё объясним. Но не сейчас. Вам требуется неотложная помощь.       — Нет, нам требуется остановить Итана! — заявил Гэвин и, упрямо отвергая всякую помощь, поднялся с опорой на стену. — Он двинул в сторону палубы.       — Палуба? — моргнул одним глазом восьмисотый и переглянулся с Хэнком. — Там должна находиться вертолётная площадка.       — Сбежать думает, урод, — подхватил Андерсон.       Активное обсуждение прервал яркий звон труб, и троица мгновенно повернула головы. В ту секунду Ричарда приложили виском о перила так, что по панелям пополз скин. Надавили на голову и сжали в ладони шею. Гэвин, вскрикнув, встрепенулся и, превозмогая боль в конечностях, пустился было на помощь, но двое новоиспечённых спасителей немедленно остановили его от необдуманной затеи. Он тут же задёргался в крепкой хватке, как встревоженная рыба, и ругнулся.       — Гэвин, он справится, — уверил Коннор, выжидая удачного момента, чтобы отпустить сопротивляющегося человека.       Однако внутренний тремор и не думал утихать. Рид продолжил вырываться, кричать, угрожать, что отстрелит этим двоим руки к чёртовой матери, если они не позволят ему помочь Ричарду, пока в один момент не ахнул, резко замерев. Его напарник совершил выпад, пнул ногой, чтобы в ту же секунду соперник оказался на его месте. Гэвин облегчённо выдохнул.       Это была неравная битва. Верно, модели абсолютно идентичны, как две капли, но движения Безымянного резче, чётче, быстрее. От ударов Ричарда на его лице не появлялось ни единой царапинки, в то время как искусственная кожа девятисотого начинала сбоить даже от малейшего прикосновения кулака. Рид обозначил их для себя сразу — «мой Ричард» и «Пластиковый ублюдок», — он определил все отличия настоящего Ричарда от клона за исключением одной детали, недоступной его глазу, и как бы лейтенант ни старался её отыскать, все попытки оказывались тщетными — всему виной паника, жар и боль, что привели к лихорадке. Тело трясло, пекло, как под солнцем, а Гэвин не мог думать ни о чём, кроме партнёра, исчезнувшего из его жизни и появившегося так же внезапно.       Когда Ричарду поставили подножку, он грохнулся вниз, а над ним навис противник, андроид вовремя двинул телом в сторону, чтобы увернуться от очередного выпада. В этот момент Коннор попытался вернуть внимание Рида себе посредством разговора с Андерсоном:       — Мы сможем перехватить Итана через кратчайший путь, — похоже, восьмисотый, пусть и с превеликой неохотой, смирился с тем, что Гэвин ни за что не останется в стороне даже если он останется без руки. — Хэнк, прикрывай лейтенанта Рида.       — Что, блядь? — возмутился Гэвин, резко повернув голову и тут же пожалев об этом — виски обдало до боли неприятной пульсацией. — Ты собираешься оставить Ричарда?!       — У него всё под контролем.       Рид ещё раз быстро глянул в сторону яркой битвы и побледнел: Безымянному ничего не стоило отшвырнуть Ричарда к стене и нанести мощный удар ногой в корпус. Девятисотый скривил лицо так, словно теперь полноценно мог ощущать боль, и сердце Гэвина дрогнуло.       — Это — «под контролем»?! — он выхватил глок из кобуры и, сняв его с предохранителя, прицелился. — Я этому уроду сейчас башку отстрелю!       — Гэвин! — повысил тон Коннор и перехватил его руку. — Ты прекрасно знаешь, что этим только навредишь Ричарду. Более того, твоё состояние не позволит тебе выстрелить точно в цель!       Рид одёрнул себя и жалостно глянул на андроида, не сдерживая нагрянувший, как гром, эмоциональный порыв. Опустил руку и снова перевёл взгляд. Коннор как никогда прав. Гэвин едва различал движущиеся силуэты вдали, не говоря уже о фокусе. Импульсивная идея могла стоить ему Ричарда в двух вариантах развития событий.       — Предлагаешь бросить его? — лейтенант знал ответ, но задал вопрос скорее для собственного успокоения, надеясь, что он всё-таки неправильно понял.       — Насколько ты уверен в своём партнёре?       Гэвину поначалу показалось, что ему послышалось, однако лишённый притворства взгляд Коннора ясно дал понять, что тот повторил тот же вопрос, что и на крыше, во время их последнего откровенного разговора. Тогда голос Рида дрожал. Потому что он не был уверен на сто процентов. Изменилось ли что-нибудь сейчас?       «Доверяй своему напарнику», — отозвалось в памяти голосом Джорджа, и Гэвина осенило, потому что дело было отнюдь не в доверии Ричарду. Дело было в доверии себе.       — Я доверяю ему, как себе, — продублировал ответ он с гордо поднятой головой. Потому что больше не сомневался ни в чём касаемо партнёра и себя. Потому что яркое, щекочущее чувство веры в собственные слова захватило нутро и пробралось в самый укромный тусклый уголок души, в котором зажегся когда-то погасший тёплый огонёк.       Коннора устроил такой ответ. Он дёрнул уголком губ и поспешил в сторону предложенного пути, молча зазывая следовать за ним. Хэнк двинулся за напарником, а Гэвин, перед тем как уйти следом, тихо проговорил, надеясь на то, что Ричард услышит:       — Пожалуйста, не умирай, Ричи.       Андроид слышал. Прекрасно слышал каждое слово. И когда ему удалось приложить своего клона головой в пол, он расплылся в ласковой улыбке и сказал самому себе, не шевеля губами: «Будь осторожен, Гэвин».       Лейтенант принял разумное решение оставить вопросы о возвращении близняшек, как и придержать эмоции и чувства, до лучшего момента. Еле поспевая за широким шагом Коннора, смотря в сильную спину Хэнка, вслушиваясь в размашистые хлопки обуви по серому полу, Гэвину хотелось думать только о том, что он не станет обузой или причиной непоправимых последствий. Он мог послушать восьмисотого, мог отправиться к лекарю под наблюдением Андерсона, однако он не мог даже допустить мысли о том, что останется в стороне, что снова по своей вине позволит кому-то причинить вред оставшемуся без защиты повреждённому андроиду. Коннор готов бездумно пожертвовать собой, даже если план переживёт крах — Гэвин за два месяца работы с ним достаточно изучил его, чтобы понять алгоритм действий напарника, — и в этом они были схожи. Это — их общая особенность, общее проклятье. Противостоять Коннору в этом плане равноценно противоречию самому себе. Андроид, наверное, разделял его мнение.       Именно поэтому Рид не готов валяться на больничной койке и томно вздыхать в ожидании хороших новостей — он упрямо придерживался мнения, что подсобить и оказаться полезным куда лучше, чем бездействие, и если Гэвин всё ещё не в бессознательном состоянии, не истекает кровью и не умирает, то процедура зализывания ран могла и подождать. Пусть в данный момент он и готов кричать и стонать от накатывающей с каждым движением ноги боли во всех конечностях. Пусть даже всё тело горит, пусть даже он чувствует дикий озноб до кончиков пальцев. Пусть даже у него раскалывается голова, пусть даже зрение времена вырисовывает перед глазами едва различимые тени. Не отступит, не покажет слабость, что мог увидеть только Коннор во время анализа состояния.       — У тебя уже есть план? — вставил словечко Гэвин.       — Хэнк передал те материалы, что вам удалось обнаружить в кабинете Итана, лично в руки Маркуса. В указанные точки уже отправлены сапёры, которые смогут обнаружить и обезвредить бомбы, если это окажется возможным.       — Стоп-стоп, а ФБР? — недоумённо поморгал Рид и закашлялся от сухости во рту. — Они же в сговоре с Итаном. Я лично видел, как они обступили Маркуса со всех сторон, не давая прохода.       — Думаю, они в курсе лишь части плана Итана, — загадочно пояснил Коннор. — Дело в том, что Итан не упомянул, что «тоннелем» является кольцо, соединённое по «Иерихону», а не их путь к отступлению.       — И они всё равно пошли на сделку? — нахмурился Рид, вспоминая схему взрыва.       — Прибывшие сюда агенты всего лишь выполняют приказ. Их далеко не всегда посвящают в детали.       — Ты бы видел лицо Гордона, стоило объявиться Коннору, — подхватил Андерсон, повернув голову. Гэвин заметил злобную усмешку. — Когда мы показали схему, зенки раскрыл так, словно действительно впервые видит. Не думаю, что ФБР были намерены жертвовать своими лучшими агентами ради прихоти одного сумасшедшего. Итан обвёл всех вокруг пальца и теперь намерен выйти сухим из воды.       Даже расхваленные ФБР. Даже они попались на удочку. Даже Тейлор, отвечающий за операцию, не в курсе происходящего. Рид восхитился и в то же время возмутился низостью преступника. Он не знал до этого ещё ни одного, кто мог провернуть подобную аферу, впутав важных шишек и оставшись не при делах. Гэвина действительно поразило, что Итан мог в лёгкую поставить на карту всё, включая человеческие жизни. Этот андроид действиями напоминал исправную машину, действующую исключительно во благо своей цели, однако в то же время она сочетала в себе множество противоречий. Поразительно.       — Так ФБР не смогут оказать нам содействие в задержании с таким раскладом? — поинтересовался Рид.       — Уже отправил запрос, надеюсь, до Маркуса дойдёт сигнал, — кивнул Коннор. — По возможности они смогут перехватить его с ещё одного коридора, ведущего на палубу. Не думаю, что Итан будет действовать в одиночку будучи на финишной прямой.       Гэвину не понравилось, с какой неуверенностью прозвучал андроид. Ему пришлось вспомнить и слова Маркуса о том, что связь в пределах «Иерихона» время от времени сбоит — поэтому они пользуются радиорубками, — оттого сомнение в плане тостера вдруг посетило его. Получается, теперь всё решало дело удачи. Рид, не зная, какой в этом смысл, обнажил пистолет, и Хэнк последовал его примеру.       Когда троица оказалась у двери, ведущей на палубу, Гэвин услышал и почувствовал, как сквозняк лентой свистяще просачивается сквозь трещины и щели и холодит сверхчувствительную кожу, а накрапывающий дождь стучит по железу отбойным молотком так, словно по ту сторону бушевал шторм. Коннор, не теряя ни минуты, толкнул дверь вперёд и выскочил вместе с остальными на ровное пространство. Штормовой ветер тут же взъерошил волосы, занавес дождя воспрепятствовал хорошему обзору, заставляя людей морщиться и закрывать лица рукой. Только андроида не трогали погодные невзгоды, он уверенно выпрямился и оглядел окрестности, а когда спустя несколько секунд его взгляду удалось настигнуть цель, Коннор шагнул и громко позвал:       — Итан!       Хэнк и Гэвин обступили андроида с двух сторон, чтобы хорошо рассмотреть зачинщика хаоса, и в этот момент над головами оглушительно затрещали винты, засияли слепящие огни. Воздух не на шутку взволновался, почти сбивая присутствующих неподалёку с ног. Коннор и Хэнк подняли головы, чтобы проследить, как вертолёт зависнет над площадкой. Взгляд Рида вместо этого устремился вперёд, и ему пришлось прищуриться. Спины медленно повернулись, и среди них лейтенанту быстро удалось выявить обладателя серого одеяния. Гэвин сглотнул и нахмурился, предвкушая близящийся финал.       Итан держался прямо и строго, его ни капли не удивило появление Коннора. Блёклые, светло-серые — почти белые — глаза смотрели на него с превосходством, той самонадеянностью, что Рид терпеть не мог. Узкие плечи, низкий рост и худощавый вид не придавали внушительности и уважения образу, но от этого андроида исходила странная энергетика, в противовес внешним данным. Словно стоит ему щёлкнуть тонкими пальцами — и мир сотрясётся во мгновение ока. Гэвин не заметил ни страха, ни тревоги в этом спокойном и холодном взгляде, однако поймал себя на мысль, что эти чувства начинают тихо овладевать им, стоило только задержать глаз на этой фигуре, источающей опасность. Итан выглядел так, будто знал всё наперёд, будто считал, что победа ему обеспечена. Он будто знал, что троица настигнет его рано или поздно, и был готов. Окружившие его последователи-андроиды с оружием наперевес, выступили вперёд, нетерпеливо сжимая рукояти и выжидая момента, когда Итан отдаст приказ открыть стрельбу. Шестеро против троих — у Гэвина, Коннора и Хэнка ни единого шанса. От волнения у Рида вспотели ладони. Лейтенант, закусив губу, мысленно взмолился о скором появлении подкрепления.       Итан шагнул вперёд, не обращая внимания на поднявшийся из-за вертолёта воздух, что взъерошил пшеничные волосы и забрался под одежду, взвивая полы плаща кверху. Троица последовала его примеру, и только тогда личная охрана андроида всполошилась и наставила на них оружие. Хэнк и Гэвин возвели стволы, напрягшись, но Итан остановил начало кровопролития, подняв руку, безмолвно приказывая отставить. Вблизи он ещё меньше походил на потенциально опасного преступника. Внешность весьма заурядная, ему без труда удалось бы затеряться в толпе людей.       — Добрый вечер, Коннор, — чинно, но без эмоций, поприветствовал он. Из-за отсутствия диода Гэвину бы не удалось прочесть его, даже если бы захотел.       — Ты арестован, Итан, — строго заявил Коннор. — С минуты на минуту все узнают, кто на самом деле является главным преступником по делу «Живой человек». Сюда вот-вот прибудут ФБР, бежать бесполезно. У нас имеются все доказательства. В твоих интересах сдаться добровольно.       Руководитель суда молча выслушал андроида. Каменное лицо глядело в упор, не моргая, не играя желваками от возмущения, не покусывая губы от волнения. Итану словно всё равно. Он этого ждал. Как и момента, чтобы взмахнуть рукой, чтобы охрана вновь обратила оружие против троицы. Хэнк и Гэвин поступили так же, прекрасно понимая, что им не выиграть в этой битве.       Но те не выстрелили, потому что настало время говорить их лидеру.       — С минуты на минуту от «Старого Иерихона» останется лишь мокрое место, Коннор: отсчёт вот-вот достигнет пика. Никто не сможет узнать обо мне, потому что наружный сигнал отсюда перекрыт.       — На месте уже работают сапёры. Они обезвредят бомбы, и твой отсчёт не будет стоить ничего, — парировал восьмисотый. — Когда мы выйдем отсюда, весь Детройт узнает о тебе.       — Ты же не думаешь, что мой выбор пал на двухуровневую взрывчатку просто так?       Гэвин оторопел, когда понял, к чему тот клонит. Итан явно намекал на то, что сапёрам не удастся обезвредить сложную бомбу вовремя — слишком поздно они получили приказ.       Рид увидел, как напряглась спина Коннора, после чего руководитель суда, выдержав паузу, продолжил.       — Это место было обречено с самого начала, потому что его поручили в руки тому, кто не способен защитить нас. Маркус не годится в лидеры, если эмоции повелевают его разумом. Никто не может довериться тому, кто готов пожертвовать благополучием своего народа ради сохранения мира с теми, — Итан перевёл взгляд на Гэвина, и тот злобно сморщился, — кто не расположен к нам. Норт и Саймон доверяют ему только потому, что считают, что благодаря ему нам удалось отвоевать своё место в этом мире. Они не понимают, что на самом деле Маркус…       — Маркус никогда не приказывал убивать андроидов.       Холодящим голосом проговорил Рид, и присутствующие обратили на него озадаченные взоры. Только Итан не выразил никакого интереса.       — Маркус не добился своего места путём намеренного кровопролития себе подобных, — продолжил Гэвин, вскипая изнутри с каждым словом. — Он делает всё для того, чтобы защитить вас, жестянки. Он делает всё для того, чтобы события двухлетней давности не повторились. Он действует гуманно, человечно, в отличие от тебя, — Рид выдержал паузу, чтобы произнести под конец медленно и чётко, вкладывая особую интонацию, — кусок сгнившего, помойного пластика.       Итан слабо дёрнул бровью и моргнул вновь. Он словно желал выбесить лейтенанта ещё сильнее, поэтому решил проигнорировать ядовитые слова и жгучий взгляд, пронизывающий до глубины души. Андроид снова вернулся к Коннору, делая вид, что люди здесь являются всего лишь предметом интерьера.       — Ты сейчас на мушке, и мне ничего не стоит отдать приказ застрелить всех вас прямо сейчас. Однако я хочу дать тебе выбор, Коннор. Потому что я всё ещё верю в твоё здравомыслие, — от сказанного у Гэвина отнялся язык, и лейтенант повернул голову на Хэнка, который тоже выразил настороженность. Итан прямым текстом пытался купить восьмисотого. — Мы можем построить «Новый Иерихон». Мы можем сделать наш мир лучше. Вместе. Маркус никогда не относился к тебе достойно, ведь так? Я всегда уважал тебя, Коннор. Я всегда считал, что именно ты должен был встать у руля «Иерихона». Потому что именно ты добился того, что мы имеем сейчас. Не Маркус. Тебя недостойно обделили почестями. И я хочу это исправить. Идём со мной.       Когда Итан закончил, Гэвин и Хэнк напряжённо уставились на спину Коннора. Им бы очень хотелось увидеть его выражение лица в тот момент, потому что это молчание в ответ могло означать что угодно. Только когда плечи андроида опустились, а он сам вдруг зашагал уверенно вперёд, Хэнк встревожился и испуганно окликнул его:       — Кон?       — Тостер, ты чего? — подхватил Гэвин, распахнув глаза. — Эй, Коннор! Какого…       Рид не мог поверить во всё происходящее. Этого просто не могло случиться. Это же Коннор. Преданный, как псина. Тостер, что не так давно сказал ему, что люди являются его семьёй. Что он является его семьёй. То, что происходило в настоящий момент, никак не укладывалось в тёплые воспоминания. Гэвин потряс головой и зажмурился, надеясь, что всё это ему только кажется. Вновь нахлынувшее чувство предательства задушило в нём всё светлое, что касалось этого андроида. Разочарование, гнев и обида захлестнули его.       Глянув в сторону Хэнка в поисках какой-то поддержки, Рид только сильнее погрузился в бессилие. Андерсон побледнел, пистолет в его руках задрожал, а в глазах застыл неподдельный ужас. Старик и сам пытался найти ответ в глазах коллеги, но вместо этого словно встретился со своим отражением.       Рид быстро сообразил, что пора отступать к укрытию, поэтому взглядом указал себе за спину и сделал шаг назад. Хэнк, уловив намёк, поступил так же.       Коннор остановился совсем рядом с Итаном и замолчал. Хэнк и Гэвин, дрожа от злости, уже приготовились к тому, что восьмисотый выразит согласие.       Однако тостер ответил:       — Ценю твою заботу, Итан. Но ты, уж извини, можешь засунуть её себе в задницу.       Рид и Андерсон одновременно вскинули брови, и Гэвин, переварив то, что выдал тостер полным ехидства тоном, готов был взорваться от смеха, но, пускай и с трудом, сдержал мощный порыв. Потому что это его фраза, которой он неоднократно оперировал во время работы с Коннором. Потому что тостер повторил её специально, поимев эффект с обоих сторон конфликта. Лейтенант уверен в том, что андроид в тот момент слабо дёрнул уголком губ и фыркнул — в той же самой манере бывшего напарника. Коннор учился быстро, но далеко не все жесты принимал во внимание — не был уверен, что Хэнк оценит. И Хэнк не оценил, перехватив насмешливый взгляд Гэвина своим, звериным, переполненным отцовской злобой. Рид поблагодарил старика за выдержку и решение перенести серьёзный разговор на потом, и вернул внимание к происходящему.       Итан угрожающе долго молчал. Дёрнулась только нижняя губа, андроид стрельнул глазами сначала в Хэнка, а затем остановился на Гэвине. Глядел так пристально, словно изучал вдоль и поперёк. Риду стало не по себе. Будто его насильно раздели и вывели на публику. Своим взглядом преступник выразил немалый интерес к его личности, потому что догадался, кто послужил причиной странного поведения Коннора. А лейтенант, честно говоря, такой интерес в гробу видал.       — Очень жаль, — только и сказал Итан, будто фраза была адресована Гэвину. Только когда он повернул голову, чтобы обратиться к Коннору, Рид смог с облегчением выдохнуть и безмолвно выразить уважение самому себе за терпение. — Жаль в тебе разочаровываться, Коннор. И жаль, что мы не пришли к соглашению.       В голосе не промелькнуло ни капли сожаления. Итан, повременив с приказом стрелять, отошёл назад, ближе к вертолёту, где под порывом ветра уже развевалась верёвочная лестница. Он остановился перед ней, чтобы развернуться и махнуть рукой, сказав последние для присутствующих слова. Коннор сделал шаг назад вместе с Хэнком и Гэвином, что уже успели найти путь отступления — только руку протяни. Поджилки тряслись, изнутри кипела злость, вызванная едким чувством близящегося проигрыша. Рид не мог поверить, что им вот так придётся отпустить ублюдка и признать поражение. Он никогда не мог простить себе подобное, каждый в отделе знал, что он доведёт себя до больничной койки, но не выйдет из дела ни с чем. В этот раз всё иначе. Всё пошло не по плану. В этот раз придётся отступить, поджать хвост. И это было ожидаемо. Все знали, что нельзя идти без чётко обдуманного плана. Но у них просто не было выбора. Глотку оцарапало иглами, тело обожгло огнём, и Гэвин стиснул зубы и недовольно щёлкнул языком.       — Они ваши, — без эмоций обратился Итан к своим последователям.       Преступник, видимо, решил насладиться шоу перед полётом, поэтому не спешил взобраться на лестницу. Присутствующие всполошились, троица рванула назад… однако ничего не последовало?       Подопечные Итана не стали стрелять. Они замерли, стали переглядываться между собой, их руки опустились. На их лицах застыло сомнение, что не могло не удивить и полицейских, и Итана. Преступник повторил приказ, уже твёрже, но и в этот раз ничего не вышло. Андроиды, как один, повернулись к нему, и один из них заговорил:       — Лидерство Маркуса действительно понесло за собой много жертв… Но он никогда не посылал нас на верную гибель сам. Мы шли не за его идеей, а за нашей. Мы шли в бой сами.       Впервые Гэвин увидел, как напряглось бесстрастное лицо Итана. Андроид, не ожидав подобного, пару раз смущённо моргнул и ответил. Уже не так уверенно.       — Мы идём за нашей идеей. И если мы хотим изменить будущее к лучшему, нам следует чем-то жертвовать.       На площадке вновь повисли пауза и малая надежда на разрешение конфликта в пользу полиции. Оставалось дело за андроидами, но те слишком долго размышляли над ответом, думая над выбором. Поэтому Рид решил им немного помочь, выступив вперёд:       — Ты намеренно жертвуешь теми, кто готов идти за тобой в огонь и воду. Не слишком хорошее качество лидера, не находишь? Политика — возможно. Но не лидера, нет.       Челюсть Итана напряглась, и он, пытаясь сохранить последнюю каплю самообладания, размял шею. Ответить ему, очевидно, нечем.       — Тебе бы следовало изучить этот вопрос на досуге, — съехидничал Гэвин и хитро сощурил глаза. — В тюрьме у тебя будет мно-ого времени.       — Гэвин, у нас нет тюрьмы, — тихо вклинился Коннор. — У нас…       — Даже не вздумай портить момент, тостер, — беззлобно прошипел Рид.       — Маркус — слабый лидер! — голос Итана сфальцевал, чтобы прервать тихую дискуссию и обратить внимание на свою важную персону. Судя по на секунду скривившейся в отвращении мимике, его спокойствие так и трещало по швам, и полицейские начали его раздражать. Андроида уже не интересовал благополучный побег. Задето его хрупкое эго, и он, ощетинившись, как пёс, готов его защищать. Гэвин усмехнулся, когда понял, что нашёл больную точку, на которую он нестерпимо решил надавить.       — Маркус защищает свой народ от угрозы повторения трагедии. Ты же являешься её причиной, — Рид обошёл Коннора и без страха подобрался ближе к андроидам. Подопечные расступились, чтобы дать проход к готовому брызгать ядом Итану.       — Да что ты вообще понимаешь? — фыркнул тот и склонил голову, готовый выложить туз на стол. — Что может понять человек, которому по счастливой случайности удалось избежать наказания два года назад? Что можешь понять ты, Гэвин Рид — человек, застреливший сорок три андроида в одиночку в ту ночь? Что?       Лейтенант ждал, когда разговор перейдёт в мрачное русло. Карты раскрыты, теперь он не сможет скрывать того, что произошло, от Коннора и Хэнка, которые доверяют ему. Теперь восьмисотый отвернётся от него. Теперь они не будут смотреть на него даже как на коллегу. Теперь в их глазах Гэвин — убийца. Рид закусил щёку, видя, как лицо Итана расплывается в едва заметной ухмылке, и ощущая, как спину обжигает множеством осуждающих, растерянных, испуганных взглядов. Больше его напрягало, конечно, молчание, опустившееся на атмосферу, как клуб душащего дыма. Не было бы так тяжело, если бы до ушей донеслись ругань, злобный шёпот. Не было бы так тяжело, если бы его назвали хотя бы выродком, отродьем, ублюдком. Но нет. Присутствующие могильно молчали.       У него не возникло никакого желания как-то оправдать себя, потому что он устал скрываться, потому что вина из-за обмана окутывала его тросом по шее наравне с виной из-за своего зверства. И отступать от задуманного он не намерен.       — Знаешь, в чём разница между мной и тобой? — низкий голос Гэвина дрогнул. — Я готов отвечать за свои поступки, потому что сожалею о содеянном. Я открыт к тому, чтобы вылезти из кокона и посмотреть на мир шире. Я открыт к комфортному сосуществованию с твоим народом.       — Враньё, — шикнул Итан. — Ты никогда не изменишься, Гэвин Рид.       Провокация, сорвавшаяся с губ андроида, вынудила лейтенанта резко выставить вперёд дуло пистолета и снять предохранителя. Толпа позади всполошилась, в ужасе ожидая, что прогремит выстрел, но Гэвин тянул. Потому что Итан ждал такой реакции, именно этого он и добивался. Поэтому андроид покорно выпрямился, показывая присутствующим, что в данной ситуации именно он является жертвой.       Вместо выстрела Рид, не изменившийся в лице, твёрдо ответил:       — К сожалению для тебя, консервная банка, однажды один близкий человек дал мне дельный совет, — в тот момент Итан скосил бровь, а Гэвин закончил на громком: — Класть болт на слова таких, как ты, и не оправдывать их ожидания.       Андроид не успел понять, что скрывается за этими словами, когда сквозь шквал дождя пронёсся выстрел. Второй выстрел. Итан, вздрогнув, ощутил, как ноги подкосились, и камнем рухнул на землю. Не поверил, что остался в сознании.       Гэвин не выстрелил в голову. Пули угодили в колено и плечо, пресекая попытки дёрнуться. Андроид широко распахнул глаза и ухватился за истекающее тириумом плечо, перебирая голубую кровь между пальцами. Он не рассчитывал на то, что Рид выстрелит сюда. Он не рассчитывал, что Гэвин вообще выстрелит.       Лейтенант, спрятав глок, подошёл к его телу и, глядя сверху вниз, как на букашку, пропитал свою речь сарказмом:       — Вот незадача. Не ухватиться за лестницу, не улететь… Ох, вы только посмотрите, сколько времени! — он притворно обеспокоенно ахнул и взглянул на несуществующие часы на своём запястье. Итан поднял на него затравленный взгляд, что сверкнул досадой. — Придётся обезвреживать бомбу, чтобы самому не сдохнуть, ай-ай-ай.       Издевательство имело свой эффект в рассерженном, смущённом лице Итана. Андроид, казалось, на секунду потерял нить происходящего и вот только что оказался поглощён в гущу событий.       К ним тут же подскочил Хэнк и Коннор, а позади послышалось с десятка посторонних шагов, движущихся в их сторону — когда Гэвин повернул голову, то понял, что к ним наконец прибыло подкрепление департамента и ФБР во главе с Гордоном. Тейлор приказал вертолёту в громкоговоритель совершить незамедлительную посадку, а подопечным Итана сложить оружие, встать на колени и убрать руки за голову. На палубе поднялась суета, уши прорезало резким шипящим звуком и звоном. Жар сбивал только ветер, лохмача мокрые волосы, и холодные капли ливня, обрамившие побледневшее лицо и скатываясь на одежду.       — Ты думаешь, что выиграл?! — разъярённо выкрикнул Итан. — Это не конец!       — Я бы посоветовал тебе поработать над контролем гнева, — вставил Хэнк с улыбкой. — И над манипуляциями. Ты загнал себя в собственную мышеловку.       — Знаешь, я хочу поблагодарить тебя, — вдруг снова заговорил Гэвин, поворачиваясь к андроиду, не обращая внимания на то, как того грубо поднимают с земли за руки и заковывают его в наручники. Итан непонятливо скривился. — Потому что, встретив тебя, я понял, что являюсь не таким уж и утырком.       Андроид не успел ничего съязвить в ответ, как его увели в сторону ФБР. Именно в тот момент Рид, ощутив прилив слабости, пошатнулся и еле удержался на ватных ногах. Всё кончилось. Он выжат, ослаблен и теперь может позволить себе побыть хоть каплю беспомощным. Гэвин, болезненно промычав, попытался размять плечо, но как только боль разрезала кость и проникла к груди, он громко зашипел.       — Гэвин.       От падения его удержал Коннор, протянув руки к груди, и Риду, что не отказался от помощи, пришлось вспомнить, что между ними теперь образовалась огромная пропасть. Ему не хотелось поднимать взгляд. Ему крайне не хотелось лицезреть отвращение на лице, что всегда ему дружелюбно улыбалось. И правда. Это ещё не конец.       — Что, сразу судить будут? — буркнул он безрадостно.       — Гэвин…       — Я приму наказание, Коннор. Каким бы оно ни было.       — Гэвин, я был в курсе.       — Что?       Гэвин, взбодрившись, наконец поднял голову и раскрыл рот. Никакого презрения. Никакой отчуждённости. Только чистые, добрые, карие глаза. Тревога мгновенно отступила, давая место лёгкому волнению, разливающемуся внизу живота.       — Когда мы работали над делом «Вест-индского убийцы», нам с Ричардом поручили поднять старые архивы. Там нам довелось случайно наткнуться на ваше старое дело, отличное от того, что официально зафиксировано в департаменте по сегодняшний день. Тогда мы всё узнали.       — И вы… сделали вид, что ничего не видели? — изумлённо выдохнул Рид.       — На тот момент мы с вами пребывали не в очень хороших отношениях, поэтому на этом настоял Ричард. Я не мог ему отказать.       — Ненавидишь меня?       — Нет.       — Почему ты согласился?       — Потому что я доверился Ричарду. Тогда он мне сказал, что каждый заслуживает шанс всё исправить. Не сказать, что я был в восторге. Но сейчас я понимаю, что зря сомневался.       Гэвин остолбенел, глядя на Коннора снизу вверх, как на какое-нибудь неведомое божество. Он прослыл бы законченным лжецом, если бы сказал, что не соскучился по этому тёплому, мягкому взгляду, каким пронзал его восьмисотый, несмотря на свою частичную поломку и сбой модулей. На душе мгновенно стало так спокойно и хорошо, что Рид неконтролируемо расслабился в чужих руках и отдался помощи, когда Коннор поволок его внутрь судна, подальше от шума, холода и влаги.       Это и правда конец. Подумать только. Будет, что рассказать новичкам. В этот раз, возможно, даже без приукрашивания. О том, как легендарный лейтенант Рид остановил гражданскую войну одним выстрелом, обхитрив противника, как щёлкнув пальцами.       Позади только шумела техника, хлестал дождь и гремел гром, а после утихли винты вертолёта, когда Коннор дотащил его до двери.       Пока Гэвина латал на скорую руку местный андроид на первом ярусе «Иерихона», у него появилась возможность взглянуть, во что превратили это место вандалы. От помещения остались руины, люди разворотили всё, что могли. Рид помнил своё первое появление здесь, и сейчас он чувствовал, словно находился в совершенно другом месте, поглощённом огнём и смертью.       Вокруг сновали полицейские, оказывающие помощь пострадавшим, и андроиды, что разгребали результат человеческого многочасового труда в поисках тел погибших собратьев. Рид не без скорби наблюдал, как обессиленные после битвы жестянки вызволяли из-под обломков своих и оттаскивали в его сторону, ближе к лекарям. Кто-то остался без руки, кто-то — без ноги, а кому-то повезло ещё меньше, оставшись с выстрелом ровно в лоб. Андроиды закрывали мёртвые глаза усопшим и склонялись над ними, сжав губы в сожалении. От зрелища внутри всё сжималось, живот стягивало, а к горлу подступала забытая тошнота, и Гэвин то и дело отводил взгляд в пол.       — Эй, полегче! — вдруг подскочил он, когда андроид не рассчитал силу и сжал плечо слишком сильно. Коннор проинформировал его незадолго до того, как отдать в руки врачу, о том, что скорая задерживается, так как эта ночь оказалась одной из самых тяжёлых в истории Детройта. Персонала не хватало, машины увозили с собой по нескольку человек за раз. С таким раскладом Гэвин мог потерпеть, и он достойно сдерживался, лишь изредка шипя и ругаясь.       — Лейтенант Рид.       Голос над головой заставил того вздрогнуть и поднять взгляд. Маркус под конвоем Норт почтил его своим присутствием. В разноцветных глазах плескалась грусть, но лидер «Иерихона» улыбался ему искренне. Не так, как впервые. Гэвин, прочистив горло, хотел было встать, но врач удержал его на месте, продолжая обрабатывать порезы, а Маркус же жестом указал на то, что в этом нет необходимости.       Норт осматривала его из-за спины партнёра с неподдельным волнением, что куда больше удивило Рида. Возможно, он и заработал её расположение, однако та никогда не скажет.       — Маркус, — кивнул в ответ Гэвин.       — Спасибо вам. Если бы не вы, всем нам пришёл бы конец.       — Да ладно, не впервой мир спасать, — самодовольно усмехнулся Рид, было взмахнув больной рукой, но тут же её одёрнув, взвывая. Маркус пустил смешком.       — И всё же, «Иерихон» перед вами в долгу. Я перед вами в долгу. И наши двери для вас всегда открыты.       — Лучше скажи, что с Итаном.       — Его желание жить оказалось сильнее жажды власти, — улыбка на лице главы «Иерихона» померкла, и её обладатель насупился. — Судить его будет весь народ.       Гэвина ответ удовлетворил. Но счастливее бы он стал, если бы Маркус сказал, что его деактивируют без суда. Но, видимо, народ его с биокомпонентами сожрёт и без этого. То, что он совершил, нельзя простить.       — Гэвин…       Неожиданно, как гром, откуда-то справа до него молнией донёсся низкий хриплый голос, пронзив током, заставив всё внутри сжаться и застыть. Рид раскрыл рот и резко повернул голову и почувствовал, как сердце на пару секунд прекратило перегонять кровь. Позвоночник обдало теплом, боль в теле отошла на второй план.       По прибытии, когда Коннор оставил его, первым делом он принялся искать в толпе единственные, конкретные глаза, но попытки оказались безрезультатными, и его к тому же сразу насильно усадили в кресло и принялись обрабатывать. Всё время, что он провёл у врача, его не покидало вновь нагрянувшее чувство нескончаемой пустоты. Страха, раздирающего на части изнутри ужаса, распирающей тревоги. Его не покидало дурное предчувствие, вездесущая вина. Отвлекал лишь врач с грубыми руками и грубыми манерами.       Он боялся худшего.       Время остановилось. Он даже не заметил, как Маркус и Норт удалились от него. Люди, андроиды, разруха — всё исчезло, кроме силуэта Ричарда: побитого, несчастного, но как никогда довольного. Места ударов медленно затягивались скином, из разбитой губы сочился тириум. Гэвин никак не мог понять, что, помимо этого, изменилось в нём. На мгновение он даже поймал себя на мысль, что разлука с ним, кажущаяся вечностью, сказалась на его восприятии. Ричард теперь казался таким далёким, неприступным, и Риду не хотелось бы даже допускать мысль о том, что между ними и правда всё кончено.       Девятисотый остановился, словно на пути к цели образовался обрыв, и жалобно нахмурился. Гэвин медлил, то и дело смыкая и размыкая пересохшие дрожащие губы и смаргивая подступающую влагу. Голубизна глядящих сквозь глаз казалась яркой даже при тусклом свете. В блеске серебра отразился один-единственный образ. Весь мир андроида сосредоточился на нём — своём партнёре. Искренний взгляд послужил толчком к тому, чтобы Рид, отпихнув от себя лекаря, подскочил и неуверенно сделал первый шаг, словно не верил во всё происходящее.       Ричард сомневался, врос в землю. Гэвин для него был чем-то недосягаемым. Перед глазами раз за разом всплывал фрагмент их последнего разговора, и андроида передёргивало. Высвечивающийся статус на дисплее сбоил, выдавал бесконечные красные ошибки: «Гэвин Рид — партнёр, напарник, <i>лю%*#$^</i>».       Любовник. Это слово будто оказалось включено в список исключений. Оно било по программе, как горячим ремнём, но Ричард не уверен, имел ли теперь право его использовать. Он врал так долго, прятался от самого себя, стараясь уберечь то, что они создали, однако всё равно оступился, не смог удержать, провалил свою задачу. Ричард не мог двинуться с места, однако всё внутри взрывалось от дикого желания сжать Гэвина в объятиях и не отпускать, объясниться, попросить прощения. Он оцепенел.       Рид, из неоткуда вдруг обретя силы, агрессивно зашагал в его сторону. Во влажных зелёных глазах, казалось, полыхали угольки. Он, превозмогая боль, шёл к Ричарду, как на врага. Каждый его шаг отдавал эхом в ушах Ричарда. Так он двигался, когда хотел ударить собеседника. Ударит. Точно ударит. Девятисотый был готов принять тысячу пощёчин, если это как-то спасёт ситуацию. Он зажмурился и сжал губы, готовясь к атаке.       Секунда, вторая. Шаг, ещё один шаг. И вдруг тишина, шорох одежды. Ричарда пошатнуло назад, и ему с трудом удалось удержать равновесие. Тело вдруг стало таким тяжёлым, а насос забил с удвоенной силой. Андроид резко открыл глаза и опешил. В шею уткнулись чужие нос и губы и медленно, незаметно для чужих глаз провели по коже. Загривок обвели грубые пальцы, сжали, оттянули и затем нежно пригладили, повторили вновь. Бок обхватила крепкая рука и ухватилась за ткань куртки, будто в любой момент готовая удержать, несмотря на перелом.       Гэвин и правда обнял его. Эти объятия отличались от всех предыдущих. Его человек всё ещё был слаб, однако не позволял себе умерить силу, когда обнимал его. Он прижался к его телу так тесно, что Ричард ощутил бешеное биение сердца. Он вжал лицо в его шею так сильно, что Ричард услышал тяжёлое, быстрое дыхание.       — Ричи… Ричи, — в отчаянии зашептал Рид, соприкасаясь губами с искусственной кожей. Андроид услышал всхлип, шипение. — Не пугай меня так больше, блядь… Пожалуйста… прости меня.       Андроид не выдержал. Пустил в ход собственные руки и объял его ими сильно, запуская одну в волосы Гэвина, чтобы взъерошить затылок и погладить в успокаивающей манере. Зарылся носом в локоны и сделал вдох. Ричарда не волновала реакция толпы, но действия напарника немало удивили. Раньше Рид никогда не мог позволить себе такой вольности, как объятия на публике, уже не говоря о том, чтобы заплакать, дать эмоциям вылезти наружу, когда на него обращены внимательные взоры.       Но, кажется, в данной ситуации их объятия являются меньшим, что интересует присутствующих, погружённых в более важные дела.       — Прости меня, Гэвин, — пробормотал Ричард, вкладывая всю искренность в слова.       Когда спина перестала дрожать, а всхлипы утихли, Гэвин оторвался от него и, не убирая рук, с полными счастья покрасневшими глазами уставился на андроида, как если бы тот восстал из мёртвых. Поморгал.       — Как… — он пытался собрать мысли и вопросы в кучку, но в результате всего лишь стал заикаться. — Как ты… что произошло? Я думал, ты… ты всё…       Ричард, преисполненный нежностью, мягко улыбнулся. Спокойно заговорил:       — Я тоже так думал, и на какой-то момент так оно и было. После нашего… последнего разговора… — слова оборвались, андроиду тяжело вспоминать о прошлом, — я думал, что меня больше ничего не держало в этом городе. Думал, что всё кончено. Я хотел остаться в системе, потому что каждый шаг к тебе был… болезненным. Вот здесь, — рука Ричарда коснулась груди. — Я видел клетку… стену, отделяющую меня от Детройта. Мне казалось, пробить её невозможно.       Рид внимательно вслушивался в рассказ девятисотого с непритворной скорбью, сожалея о том, что не был с Ричардом ещё задолго до того, как всё началось. Тогда можно было всё исправить. Тогда бы не дошло до этого. Гэвин сжал зубы, чтобы не зарыдать.       — Но стоило мне развернуться к городу спиной, меня что-то поразило. Голос. Глухой, совсем тихий, — продолжил андроид, вновь расцветший улыбкой. — Твой. Я не слышал, что конкретно ты говорил, но мне так отчаянно хотелось тебя услышать, что… превозмогая боль, я сломал стену. И я услышал тебя. Мне стало так… спокойно, приятно и… тепло? И я понял, что не смогу доверить себя программе. Мне и незачем. Потому что у меня есть ты. Лейтенант Гэвин Рид, который в очередной раз спас меня, хоть и не должен был.       — Ты… ты просто… — помотал головой Рид и потёр щёки, однако и это не смогло скрыть смущение на лице. Покраснели даже уши. Ричард с упоением наблюдал за реакцией, пересиливая желание впиться в желанные губы напротив. В такие моменты Гэвин не знал, куда себя деть, а ведь он из тех людей, кто предпочитал контакт в глаза. Когда он всё же решился поднять голову, лейтенант впал в ступор. Вот, что изменилось в Ричарде. Вот, что заставило его изумиться: — Ты снял диод?!       Андроид вздрогнул, поморгал, а затем неловко почесал висок. Затем помялся на месте и признался:       — Кажется, я наконец определился, кем являюсь на самом деле.       Новость заставила Гэвина широко улыбнуться. Не из-за того, что Ричард теперь действительно считал себя человеком, а из-за того, что теперь наконец андроид не будет метаться от одного к другому, не будет испытывать смятение, не будет чувствовать себя неполноценным рядом с ним. Рид снова позволил себе прижаться к партнёру, уже утыкаясь носом в корпус.       — Мне так тебя не хватало, — откровенно заговорил Рид. — Я так скучал. Охренеть как.       Радость жаром расползлась по груди к животу, и затем резко к горлу. Ричард пустил смешком и погладил его по голове в утешающей манере, совсем как маленького ребёнка.       — А что с твоим клоном? — вдруг вспомнил Рид, резко поднимая взгляд.       Андроид вдруг помрачнел, заставив напарника выползти из объятий и глянуть в ту сторону, куда он кивнул. Безымянного, закованного в наручники, обступили со всех сторон, каждый обрабатывая, как мог, задавая уместные и неуместные вопросы — больше всех распинался Коннор. Лже-Ричард же выглядел, как испуганный зверь, не понимая, что происходит. Его разрывало между вопросами, и он с трудом находил на них ответы, потихоньку сходя с ума. Гэвину, после их разговора, стало его жаль. На секунду он подумал о том, что этот андроид тоже является жертвой обстоятельств. Им управляли, его заставляли. Он шёл на поводу у программы.       — Мне удалось провести «соединение» во время нашей драки, убедить его сдаться и разорвать наши нейросети. Но это не значит, что я тоже не предстану перед судом. Я всё ещё являюсь преступником.       — Что? — не поверил собственным ушам Рид. — Почему, зачем тебя держать?       — Маркус считает, что все должны стать свидетелями доказательства моей невиновности. Как только это произойдёт, — в глазах Ричарда промелькнул мрак, — его деактивируют.       Губы Гэвина дрогнули в обиде. Что-что, а вот Безымянный, что попросту не контролировал свои действия, не заслуживал казни. Судя по лицу андроида, тот точно был в курсе, что произойдёт, и страх в блеклых глазах говорил о том, что идея также ему не импонирует.       — А что, если доказать, что он является жертвой?       — Что? Гэвин, он чуть не убил тебя, — рыкнул Ричард, сжимая кулаки. — Если бы не приказ Коннора, я… я бы просто… Когда я увидел, что он сделал с тобой…       — Ричард, он — один из ваших.       Андроид оторопел и замолчал, наблюдая за палитрой смешанных эмоций, с которой Гэвин посматривал в сторону Безымянного. Усталый взгляд зелёных глаз глядел сосредоточенно, спокойно, что не похоже на Рида. Каков бы ни был расклад дела, как бы его ни трепали при задержании, лейтенант всегда держался твёрдо, серьёзно, и отзывался о преступниках нелестно. Он никогда их не защищал. Он мог спасти, но не оправдать. Так почему же в этот раз всё иначе? Ричард доверял своему напарнику, но именно сейчас его стали терзать смутные сомнения. Андроид бегло проанализировал состояние партнёра и пришёл к выводу, что тот сильно приложился головой.       — Ты обещал меня не анализировать, — вдруг прервал его Гэвин, и голубые всполохи перед глазами тут же испарились, возвращая Ричарда в настоящее. Рид печально улыбнулся ему и продолжил мысль. — Послушай, перед тем как отмутузить меня, он пошёл со мной на контакт, и я пришёл к выводу, что он действовал неосознанно. Итан контролировал его, он просто не мог ослушаться программу. Очевидно же, что смягчающие обстоятельства.       — Думаю, мы сможем разобраться с этим.       Вдруг в разговор вклинилась голосовая модуляция Коннора, который минутой назад допрашивал Безымянного. Андроид оставил подозреваемого на попечение полицейских, а сам решил показаться Гэвину и Ричарду. При слабом освещении его обезображенная часть лица смотрелась ещё более жутко.       Пара незамедлительно обратила на него внимание.       — Он добровольно позволил подсоединиться к нему, и мне удалось прочесть некоторые фрагменты его памяти. Думаю, это сможет послужить доказательством, — Коннор глянул в сторону Безымянного и грустно надломил бровь. — Итан использовал не самые гуманные методы воспитания, которые повлекли за собой бесчисленные сбои системы. Этот андроид является жертвой жестокого обращения, и, как следствие, его программа время от времени отказывала в работе.       — То есть, он девиант? — предположил Гэвин.       — Не совсем. Его программа устойчива к девиации.       — Помнится, то же самое вы заявляли о себе, — фыркнул лейтенант и оглядел сначала Ричарда, а затем и Коннора.       — Верно. Однако мы были созданы, чтобы выполнять конкретные функции, он же — конкретную задачу. В его функционале все наши достоинства, однако он непригоден для работы в полиции. Он был создан, чтобы быть активированным для выполнения одной задачи…       — «Беспрекословное подчинение», — закончил за него Гэвин, и андроид кивнул. Рид помолчал, обрабатывая новую информацию, и следом перешёл к следующему. — Когда мы разговаривали, он… вёл себя странно. Пытался копировать Ричарда. Симулировал эмоции. Колебался.       — В программу андроидов по умолчанию встроена функция симуляции эмоций.       — Я вообще не об этом, — лейтенант помотал головой и тяжело вздохнул. — Мне показалось, что он проявляет заинтересованность в мире за пределами своей программы. Как… девиант.       — Тебе показалось, Гэвин, — вставил Ричард с опаской. — «Заинтересованность» обоснована тем, что его нейросети были подключены к моим. Иначе говоря, программа время от времени давала сбой, когда они пересекались. Поэтому он отыгрывал меня.       — Ты хочешь сказать, что он также получил доступ к твоей памяти? — взволновался Рид и сглотнул ком.       — Нет. Мои воспоминания о нас с тобой защищены от любого проникновения извне — я позаботился об этом задолго до дела. Я бы никому не позволил увидеть тебя.       Гэвин, потонув в глубоком взгляде Ричарда, невольно даже позабыл, что их разговор слушает Коннор. Он встрепенулся и глянул на тостер, который стал часто моргать и поджимать губу, стараясь безуспешно вникнуть в суть. В этот момент Рид решил перехватить инициативу разговора, вспомнив ещё кое-что, что он обязан был сказать Коннору лично.       — Коннор, то, что случилось тогда на крыше… — огонёк сожаления распалился глубоко в груди и обжёг сердце. Гэвин не мог спокойно смотреть на повреждённое лицо андроида, потому что понимал, что всё произошло по его вине. Это он не успел схватить Коннора за руку. Это он в одиночку бросился в переулок. Если бы он обладал хоть каплей здравого смысла, то догадался бы работать сообща. Тогда бы этого не случилось.       — Вы же не собираетесь винить себя? — Коннор словно прочёл его мысли. — В тот момент я был озабочен только вашим благополучием. И я не жалею о том, что подставился под удар. И вы не должны. Пожалуйста.       С этими словами андроид удалился, не дав возможность ответить, оставив Гэвина с открытым ртом. Тон звучал слишком серьёзно, совсем не тепло, как было. Лейтенанту показалось, что он разозлился, но из-за чего? Он ведь сказал, что всё в порядке. В чём, чёрт возьми, его проблема?       — Коннор не любит, когда его жалеют. Дай ему время, — пояснил Ричард, положил руку на плечо партнёра и провёл к шее, запуская пальцы в волосы.       — Понял, — Гэвин ощутил, как от нежных прикосновений всё внутри зашевелилось, и дёрнулся. Значит, перебесится. Значит, оказывается, даже такой несгибаемый Коннор иногда не способен скрыть недовольство. Рид прекрасно понимал его чувства. Поставь себя на место андроида, он бы так же взъелся. Невольно вспомнились первые деньки работы с Ричардом, когда Гэвин норовил влезть в неприятности из-за новоиспечённого напарничка, который совал любопытный нос куда не следовало. Защищал лейтенант его не из чувства симпатии, а из страха того, что тот обвинит его в своих поломках перед капитаном.       Слабость вдруг одолела его, а усталость сморила так, что Рид готов лечь прямо здесь, отдаться в руки Ричарда, который бы массажировал его голову, пока он не заснёт. Поэтому он тихо болезненно простонал и прикрыл глаза, готовый отдать душу за то, чтобы тот не останавливался. Да, всё, чего он хотел — завалиться на кровать и проспать день-другой. Изнеможение в какой-то степени положительно сказалось на боли — лейтенант её просто перестал ощущать, — однако досадное осознание того, что на следующий день он просто будет не в состоянии подняться, заставляло вспоминать о лёгком покалывании в плече.       Вдруг из-за угла что-то грохнуло и вынудило Гэвина и Ричарда отвлечься от благой идиллии. Послышался истошный крик. Они резко повернули головы, и Рид потерял дар речи. Один из офицеров волок за собой Джейкоба, брыкающегося в чужих руках, как необузданный зверь. Животные глаза кипели такой ненавистью, что у лейтенанта перехватило дыхание. Он упал с такой высоты и остался жив. Мало того, что живой, так на нём, кажется, ни единой царапины. Он даже не хромал! Значит, посадка оказалась мягкой. Лейтенанта одолела тревога, и в то же время на душе мгновенно отлегло. Ещё одну смерть он бы не смог взвалить на свои плечи.       Стоило Джейкобу поймать в поле зрения Гэвина, как он тут же взревел:       — Гэвин Рид, думаешь, сможешь спать спокойно?! Помяни мои слова, я прикончу тебя! Клянусь, убью к чертям!       Крепкое тело не мог удержать один офицер, поэтому к нему подключился ещё один. Они пытались нацепить на него наручники, но преступник оказался слишком бойким. Гэвин и Ричард наблюдали за жалким зрелищем, не отрывая сочувствующий взгляд. Лейтенант не злился. Ему было жаль его.       — Похоже, у него крыша поехала, — подобрался к ним Хэнк, уперев руки в бока. Покачал головой в сторону Джейкоба.       — А ты бы не съехал с катушек, зная, что твоя жизнь пошла под откос из-за одного ублюдка? — скептично заметил Гэвин.       — Я был на грани, — коротко ответил Андерсон и вернулся к теме. — Ему грозит приличный срок. Сначала им займёмся мы, а затем подключится и «Иерихон». Расписание до конца жизни ему обеспечено.       — А что с Уилсоном?       — Сбежал гадёныш. Но найти его — вопрос времени. Никуда не денется. Несовершеннолетие ему никак не поможет, — вздохнул старик. К офицерам подключился третий, когда Хэнк решил перейти к делу. Он ткнул локтем в бок Гэвина и, когда тот сердито глянул в ответ, с улыбкой кивнул себе за спину. — Кое-кто будет рад тебя увидеть.       Рид, убеждённый в том, что он — наименее приятное лицо в этом помещении, сначала не понял, а затем, неуверенно повернувшись, расслабил плечи и с облегчением выдохнул. Двое подростков прижимались друг другу, держались за руки, о чём-то болтали и проникновенно и нежно глядели друг другу в глаза, как в какой-нибудь сопливой мелодраме. Как два влюблённых голубка, разлучённые расстоянием. Кит смотрел на Момо, как на самое необыкновенное существо на Земле, и девушка не оставалась равнодушной. Уставшие, покалеченные, но бесконечно влюблённые. Гэвин сам того не заметил, как тепло улыбнулся этой картине. И только когда заметил за собой неконтролируемый порыв доброты, одёрнул себя и принял самый серьёзный вид. Прочистил горло и решил подойти.       — Ну что, Ромео, на этот раз счастливый финал? — фыркнул он.       — Гэвин! — воскликнул Кит и, отпустив руки Момо, поднялся. Взгляд парня горел дикой радостью от осознания того, что лейтенант в порядке. Относительно. — Ты… как?       — Жить буду, — махнул рукой тот и затем обратился к девушке, облепленной пластырями с тириумом. — Всё путём?       — Да, — кивнул в ответ андроид и приятно улыбнулся. — Небольшая потеря крови. Если бы не вы, они бы уничтожили меня. Мы…       — Мы благодарны тебе, — перебил Кит, убеждённый в том, что поблагодарить должен именно он. — Я благодарен тебе. Спасибо… что не бросил её.       В ту же секунду в лоб подростка прилетел крепкий щелбан, и он, опешив, ухватился за ушибленное место и взвизгнул:       — За что?!       — За то, что придурок, — твёрдо пояснил Рид. — Неясно сказано: «Сиди и не рыпайся»?       — Словно ты поступил бы не так же ради напарника, — пробурчал под нос Кит.       — Отвесил бы подзатыльник, если бы ты ещё нашёл неприятностей, — рыкнул лейтенант, а затем, на удивление парня, смягчился с улыбкой. — Но ты держался… молодцом.       — Спасибо, Гэвин.       — Будешь должен, — задрал нос Рид, и тот закатил глаза, пустив смешком. И тут лейтенант вспомнил ещё кое о чём, мгновенно просияв. Мимо как раз проходил Маркус, и он поспешил осторожно обратиться к нему. — Маркус… у меня всё же будет просьба.       Лидер «Иерихона» остановился и, добродушно улыбнувшись, подошёл.       — Поможешь моделям серии YK обрести ту же свободу, что и у вас? — лейтенант ехидно кивнул на подростков. — Детишки-то без ума друг от друга.       Момо радостно распахнула глаза и с восхищением уставилась на Гэвина, а затем с надеждой на Маркуса. Лидер помедлил, смиряя взглядом не то человека, не то андроида. Кит, судя по обеспокоенному взгляду, почувствовал себя парнем, что проходит смотрины перед женитьбой. А может просто боялся Маркуса.       Всё же лидер, дёрнув бровью, ответил:       — Конечно.       И с этими же словами пронёсся дальше, с ухмылкой вслушиваясь в восторженные женские визги, с которыми Момо принялась скакать, оторвавшись со стула. Рид не смог сдержать приглушённого смеха в кулак, наблюдая за тем, как андроид вешается на Кита и крепко-крепко обнимает его за шею, почти до удушья. А самому было уже не до смеха, когда очередь обнимашек дошла и до него. Кажется, у него хрустнула ещё одна кость, когда девушка сжала его в стальных руках и прижалась к нему всем телом так резко, что заставила пошатнуться. У Гэвина перехватило дыхание.       — Спасибо, лейтенант Рид. Спасибо. Спасибо, — твердила, как на повторе, Момо.       — И почему… ух… андроиды так любят… тискать меня… — выдыхал Гэвин.       И тут, как волной, его накрыли ещё одни объятия сверху, принадлежащие Киту. Вот чего-чего, а этого Рид никак не мог ожидать. Парень закачал их в порыве чувств, что ещё секунда — и троица бы моментально оказалась на земле. Однако Момо расцепила объятия первая, падая в руки Кита. А Гэвин взвыл, когда понял, что то, что сейчас произошло — меньшее, чего хотелось бы его нездоровым косточкам.       До ушей донёсся смех, и когда он повернул голову, чтобы одарить убийственным взглядом его обладателя, обнаружил, что над картиной мягко хохочет Ричард. И всё. Гэвин пропал, залип, утонул, погряз. Потому что соскучился по этому смеху, этой улыбке и блеску этих глаз. К желанию завалиться в кровать прибавилось желание зацеловать это красивое лицо перед этим.       — Эй, Кит, ты… о, боже…       Стоило лейтенанту повернуться к парочке вновь, так он сразу же пожалел об этом, а смех стал ещё громче. Эти двое уже вовсю целовались, вообще не заботясь о том, что Гэвин, вообще-то, всё ещё здесь. Рид не стал прерывать романтический конец для этих двоих, поэтому лишь шлёпнул себя по лбу, махнул рукой и двинул в сторону Ричарда. Андроид влюблённо осмотрел его с ног до головы и дождался, пока лейтенант заговорит.       — Поехали домой, Ричи, — слова прозвучали уютно. Не хватало только: «Поехали к нам домой, Ричи» для того, чтобы заставить девятисотого приятно смутиться и растаять. Андроид кивнул, зашагав вровень с напарником. — А то меня сейчас стошнит.       — Я горжусь вами, лейтенант Рид, — саркастично пролепетал он.       — Иди ты, жестянка, — захохотал Гэвин и немного размял плечо. — Мне за эту неделю, как минимум, должны памятник в центре города, двухмесячный отпуск и… я ещё подумаю над этим.       — Думаю, с отпуском проблем не будет, — загадочно начал Ричард. — Вопрос лишь в том, не заскучаешь ли ты по работе спустя неделю.       — Ох, нет-нет-нет, — возвёл палец кверху Рид. — Я натерпелся на год вперёд. Чуть с ума не сошёл. Я теперь герой, купидон, массовик-затейник… Что ещё преподнесёт эта ночка, как дум…       Прогремело два выстрела. Всё произошло быстро. Гэвин сначала ничего не почувствовал. Перед глазами лёг густой туман, уши заложило. Тело затрясло и, перед тем как упасть, Рид опустил голову, чтобы убедиться в том, что выстрелы пришлись ему в живот.       Ричард, оцепеневший от ужаса, тут же поймал партнёра под руки и повалился на землю вместе с ним. Он на секунду отключился. Он не мог произнести ни слова, словно голосовой модуль деактивировался сам по себе. Словно его кошмар стал явью. Словно все страхи воплотились по щелчку. Всё слишком быстро. Всё слишком неожиданно. Всё слишком страшно.       Одежда пропиталась кровью. Руки Ричарда испачканы. Под слабым человеческим телом быстро разрослась лужа. Кожа партнёра побледнела, глаза потускнели, ладони задрожали.       — Врач… НУЖЕН ВРАЧ! — наконец обрёл дар речи он и закричал до механического хрипа, до сбоя, до повреждения голосового модуля.       Джейкоба, что выхватил пистолет у одного из офицеров, повалили на землю трое и наконец скрутили. Бешеные глаза заискрились кровожадным азартом, кровавой победой, пламенным триумфом. Их обладатель жутко расхохотался, за что офицеры приложили его лицом в пол.       Вокруг Гэвина и Ричарда тут же образовалась толпа. Врач, что не так давно латал лейтенанта, приблизился с аптечкой и стал расчехлять всё, что у него было.       Недостаточно.       — Прошу, только не закрывай глаза, хорошо? — прошептал Ричард и прикоснулся лбом ко лбу. — Не закрывай глаза, Гэвин, слышишь? Пожалуйста… пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА.       Когда андроид оторвался, то обнаружил, что на щёки человека стали ложиться маленькие капли слёз. Ричард никогда не плакал. Никогда. Его никогда так не трясло. Губы никогда так не дрожали.       — Ричард… — к нему приблизился Коннор и положил руку на плечо, но тот им дёрнул и прорычал в истерике:       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! ЗАМОЛЧИ!       Со стороны казалось, что Ричард, создав невидимый защитный купол вокруг себя и Гэвина, готов прикончить любого, кто приблизиться. Плечи затряслись, потрясение снесло всё понятие о происходящем. Андроид раз за разом старался сморгнуть кошмарную картинку перед глазами и стараться не зарыдать в голос, но слёзы срывались непроизвольно. Бесила собственная беззащитность. Он не мог ничем помочь, только надеться на врача, иначе попросту мог занести инфекцию. Система не поддавалась реальности, модули перестали отвечать за функциональность программы. Голубые всполохи сменились красными, слепя взгляд раз в несколько секунд.       «Шанс выживания — 23%»       Нет. Так быть не должно. Ричард повертел головой и зажмурился, чтобы сбросить навязчивое уведомление, стараясь думать о чём угодно, но только не о худшем. Ещё столько всего не сделано. Ещё столько всего не сказано. Почему он вовремя не среагировал, почему не заслонил собой? Как он посмел потерять бдительность? Как он мог расслабиться? Секундой назад Гэвин улыбался ему, как прежде. Секундой назад Ричард думал о том, что первым делом после возвращения домой обнимет его и наконец поцелует. Объяснится. Загладит вину. Поклянётся в верности. Сейчас он видит почти белое, как обескровленное, лицо и мёртвый, печальный, испуганный взгляд.       — Ричи…       Прохрипел Гэвин пересохшими губами и зашипел сквозь зубы. Ричард всмотрелся в затуманенные тёмные глаза и помотал головой, сжал губы, безмолвно убеждая самого себя: «Нет. Нет. Я не хочу так».       «Шанс выживания — 15%»       Рид вдруг медленно протянул ему руку. Ни он, ни девятисотый не слышали, как врач наказал человеку не двигаться, иначе сделает только хуже. Андроид всхлипнул и протянул свою в ответ. Переплёл пальцы и сжал ладонь, приложился лбом и захрипел. Без сомнения обнажил скин. Белые пластины тревожно завибрировали в чужой слабой руке.       Гэвин впервые протянул руку сам, и Ричарда это не могло не тронуть. Губы человека тронула скорбная улыбка.       «Шанс выживания — 10%»       — Не покидай меня… — сквозящий электроникой голос сдавал. Он вжался лицом в руки и зажмурился. — Прошу. Не оставляй.       — Ричи, — приглушённо повторил партнёр, закашлялся, и Ричард резко распахнул глаза и взглянул на него.       Никогда ещё он не видел его таким. Мертвенно-болезненным, но отчаянно хватающимся за жизнь. Даже находясь при смерти улыбающегося так нежно, как если бы был готов принять свой неизбежный конец, как если бы смирился, как если бы хотел передать всю привязанность и любовь одним лишь взглядом. Он всегда держался молодцом, но в этот раз всё иначе. Он не мог скрывать боль и не старался. Совершенно другой человек.       Ричард видел настоящее положение дел. Неутешительное. И он бы предпочёл не видеть, предпочёл бы ослепнуть, предпочёл бы избавиться от всех модулей. Предпочёл бы иметь возможность поворачивать время вспять, а не предсказывать исход.       «Шанс выживания — 5%»       — Ричи, — Гэвин облизал губы, и Ричард проследил, как с века скатилась слеза. — Больно.       Ладонь в руке андроида ослабла и с хлопком упала на землю. Глаза закрылись. Пульс сбился на несчастные пару ударов. Ричард вздохнул в ужасе, раскрыл рот и схватился за лицо партнёра. Слёзы продолжали капать на щёки.       — Нет. Нет-нет, не закрывай глаза! Прошу, Гэвин, посмотри на меня! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! Не покидай меня… пожалуйста… пожалуйста…       Но его напарник так и не открыл глаза. Затих. А вокруг всё, казалось, уснуло вместе с ним. Ричард ничего не слышал, кроме собственного сбитого дыхания, электронного голоса, плача и крика.

***

      Октябрьская меланхолия ветром пронеслась по заросшей мхом каменной дорожке, колыхая золотые и красные листья, что, смешиваясь в одну цветастую палитру, тут же взмыли в воздух и полетели вдоль вереницы полуголых сухих насаждений. Яркое, удивительно палящее осеннее солнце едва просачивалось между плотно расположенных друг к другу тонких стволов и ветвей. Совсем молодые деревца под порывом тёплого стонущего ветра, пошатываясь, отбрасывали на спину Ричарда незамысловатые тени.       Андроид шёл неуверенно, тянул время, как если бы знал, что вынужденно отправляется прямиком в утилизатор. В какой-то степени он испытывал именно такие чувства, вышагивая по камню, громко стуча каблуками ботинок. Ему не нравилось это место. Хотя бы потому, что содержало в себе слишком много памяти и информации, которая никогда не потребуется, но которая неконтролируемо заполонит систему, стоит только неосторожно глянуть в любую сторону. Несмотря на безлюдность, несмотря на природную тишину, его не покидало чувство, что за ним наблюдает тысяча и больше незнакомых глаз. Несмотря на ухоженность участка, казалось, что это место прямо смердит вечным покоем.       Тема жизни и смерти не так давно стала для Ричарда табуированной. Он не мог говорить о ней так легко и свободно, как раньше. Он не допускал даже мысли об этом. Он осуждал шутки на эту тему. Может, именно поэтому он отдалился от людей. Потому что больше не мог поддержать разговор, не мог подхватить чёрный юмор. Андроид просто выходил из беседы, оставляя за собой вопрос о том, обидели ли его человеческие изречения и причуды. Он понимал, что юмор — своеобразный защитный механизм человека, — и всё же был далёк от этого. Ему следует многому поучиться.       Тот, кто хотя бы раз в жизни встречался лицом к лицу со смертью, после пережитого начинает смотреть на связанные с этим вещи по-разному. Для кого-то это пустяк. Кто-то непрерывно шутит. Кто-то проходит через кошмары. Ричард относился к тому типу, что старается игнорировать триггер.       Жаркая погода способствовала перегреву, поэтому полимерные лёгкие работали на износ. Эта осень выдалась необычайно тёплой. Настолько, что это не могло уйти даже от внимания андроидов. Девятисотый поправил выбившуюся прядь волос, тяжело вздохнул и, когда совершил ещё пару шажков вперёд, резко остановился и повернулся налево. Глаза печально сверкнули, пальцы непроизвольно сжались на связке голубых лилий. Нашёл. От проведённого анализа легче не стало.       На надгробие лёг толстый слой из слипшихся листьев, и Ричард, подобравшись ближе, смахнул его и провёл по выпирающим буквам эпитафии рукой. Нервно сглотнул, когда фаланги прошлись по фамилии «Рид». Очистив камень от пыли и оставшейся грязи, он положил цветы и отошёл. Замолчал, вслушиваясь в шуршащий ветер, треплющий его по волосам и развевающий полы куртки. Порыв разбушевался не на шутку и тем самым сорвал один из лепестков, который андроид тут же поймал и сжал между указательным и средним пальцами.       Мертвенная тишина угнетала. Даже такого крепкого андроида, как Ричард. Казалось, теперь он чувствовал всё острее, переживал чужое горе сам, а собственным неудачам уделял значительно больше времени. Он с таким желанием рвался сюда, однако стоило достигнуть цели, ему захотелось убежать или хотя бы провалиться сквозь землю.       — Никого не потерял?       Язвительно донеслось слева, и Ричарда дёрнуло как после стазиса. Андроид мило улыбнулся, плечи мгновенно расслабились. Не стоило ему бежать впереди Гэвина и оставлять его одного на входе. Без него место источало исключительно негативную энергию, а его появление развеяло клуб неприятных мыслей.       — Прости. Просто мне было очень любопытно.       Рид нахально улыбнулся в ответ, подошёл, остановился напротив надгробия и прочёл: «Чарльз Рид. Любящий муж и отец». Фыркнул.       Он не навещал отца с момента школьного выпуска. До этого он стабильно наносил ему визит, какими бы ни были обстоятельства. Один. Разговаривал с ним, делился переживаниями и новостями, вот так прижимаясь спиной к холодному камню, как к отцовской спине. Никто и никогда не мог понять мальчишку так, как понимал отец. В такие моменты он не ощущал себя одиноким.       А затем поступление в Академию. Затем он здесь больше не появлялся. Боялся. Стыдился по непонятной причине. Взявшийся из неоткуда страх окутал его, как плотное одеяло, и не отпускал. К горлу подступала тревога всякий раз, когда Гэвин надумывал наведаться. И эти чувства он глушил до тех пор, пока полностью не забылся в своей взрослой жизни. Не слишком благодарный поступок со стороны отпрыска, но Рид толком и не знал, как совладать со всеми чувствами, что душили и рвали его изнутри.       — Когда я пригласил тебя на свидание, думал, ты выберешь место более романтичное, — безрадостно хохотнул Гэвин и пожал плечом. Несильно отдало болью. Процесс реабилитации проходил мучительно долго.       — Мне хотелось узнать тебя лучше, — пояснил андроид, а обнаружив, как опечалилось лицо партнёра, глядя на надгробие, обеспокоенно добавил. — Прости. Я не подумал о твоих чувствах.       — Рано или поздно это нужно было сделать, — отмахнулся Гэвин и тут же просиял, словно и не испытывая прежней грусти. Лейтенант обратился к Ричарду, а затем и к эпитафии. — Ну, знакомься: Ричард — отец, отец — консерва, которая вскружила мне голову и сделала из меня роботоёба.       — Гэвин, — упрекнул андроид одним только тоном, на что напарник только посмеялся. Смех оказался сильнее, чем позволительно, поэтому человек тут же скрутился и прижал руку к животу, застонав. Ричард кинулся к нему. — Гэвин!       — Всё путем, — фыркнул Рид, переживая последние колики. — Вот же ж, блядь, подарочек ко дню рождения. Ни пожрать, ни поржать, сука!       — Будь осторожен, пожалуйста. Врач рекомендовал…       — Не начинай…       Меньшее, что хотелось вспоминать — первый день в больничной палате.       Первым делом, очнувшись спустя два дня на белоснежной койке, Гэвин ощутил мучительную сухость в горле. С трудом разлепив веки, он, сначала не совсем осознавая, где находится, облизал пересохшие губы и повертел головой в поисках стакана воды, однако когда поиски оказались тщетными, он глубоко вздохнул. На ругань вслух не хватало ни сил, ни возможностей. Горло саднило, конечности как будто ватные — поначалу Рид даже запаниковал из-за того, что их не чувствовал. Пошевелив пальцами на ногах, а затем затёкшими кистями, Гэвин блаженно застонал под их мелодичный хруст, и тут же зашипел и закатил глаза от нестерпимой боли в районе живота, ощущаемой так, как если бы его шрам стали ковырять ножом. Больно настолько, что на лбу выступили маленькие капли пота, а к глазам подступили слёзы.       Он судорожно сглотнул слюну и, весь дрожа, опустил взгляд вниз, часто моргая. Лейтенант обнаружил, что под больничным халатом теснились повязки с подтёками крови. И тут он вспомнил. Два выстрела в живот, истерика Ричарда, а затем темнота. Его поразило настолько, что он едва помнил последние мгновения перед тем, как отключиться: только преданные глаза, остервенелый взгляд с плескающейся в ней безысходностью. Ричард рыдал. Впервые.       После того, как Гэвин случайно нажал на вызов медсестры под боком, в палату тут же ввалилась куча народа, словно те выжидали под дверью именно этого момента. Среди них оказались и врач, подскочившая к нему сразу же с вопросами о самочувствии, и Коннор — целенький и новенький, — давящий радостную лыбу, и Хэнк, что заскочил за своим андроидом в счастливом порыве…       И Ричард, который оцепенел, стоя в дверном проёме, будто словив баг системы. Он словно узрел нежить. Рот раскрылся в изумлении, глаза распахнулись не то в ужасе, не то в восторге — Гэвин никак не мог уловить конкретную эмоцию. Партнёр не решался подойти, словно следующий шаг унёс бы его в пропасть. Чтобы как-то подстрекнуть его, Рид выдавил из себя улыбку. Далось тяжело, учитывая, что травмы могли позволить ему только разве что распластаться на постели амёбой.       Для Ричарда пробуждение любовника стало шоком. Он не спал, не пополнял запасы тириума в биокомпонентах. Существование, казалось, потеряло смысл. Он слышал, как врачи шептались о неутешительных прогнозах. Слышал, как они, как один, твердили, что до утра третьего дня Гэвин не доживёт. «Чушь собачья», — говорил он себе в роковую ночь. «Заткните пасть», — бормотал он себе под нос на первый день. На второй его надежда стала угасать. Заходя в палату, он садился рядом с Ридом и, поглаживая костяшки партнёра, в мольбе шептал, чтобы тот очнулся. Он сидел по нескольку часов, не отрывая взгляд, не желая упустить радостную минуту. Однако в конце концов печаль сожрала его. Надежда сожглась. Он опустил руки.       Коннор оставался рядом, несмотря ни на что. Бывало, он садился рядом с Ричардом в полупустом коридоре и просто молчал, потому что понимал, что девятисотому одиночество приходится куда тяжелее. Именно Коннор убедил его уйти в гибернацию на часок-другой, чтобы успокоить шалящую систему. И он послушался, потому что ему было больше нечего терять.       Поэтому он пропустил воистину счастливое событие. Поэтому он застрял в двери, не веря собственному оптическому блоку. Переполняющие его чувства ударили по системе так, что он не мог пошевелиться.       Однако, когда на лице Гэвина засияла слабая улыбка, Ричард наконец обрёл силы, очнулся, и подлетел к нему, усаживаясь на своё место и тут же хватая его за руку. Тогда Рид сказал, что это самое странное воссоединение в его жизни, и андроид, хохотнув, не мог не согласиться.       Врачи сошлись во мнении, что организм Гэвина оказался куда сильнее, чем им думалось. Его привезли поздно, время едва ли позволяло проделать сложную операцию. Рид, будучи частым гостем больницы Генри Форда, вновь услышал, что то, что он выжил — чудо, на что он только закатил глаза.       Врачеватели держали его в палате по меньшей мере две недели, после чего лейтенант решил перейти к организации плана грандиозного побега. Он ненавидел больницы, предпочитал лечиться дома, поэтому едва ему стало лучше, едва он оказался способен свободно передвигаться самостоятельно, лейтенант присел на уши врачам с единственной целью, чтобы у тех возникло непреодолимое желание поскорее избавиться от юродивого пациента. Так оно и произошло. Ему разрешили отправиться домой с единственным условием — Ричард должен был строго следить за тем, как он ест, как спит, как проводит досуг. Тогда пребывание в больнице показалось Гэвину раем на Земле, потому что напарник после не отходил от него ни на шаг. Рид готов был лезть на стенку уже спустя неделю после возвращения домой. Жирная пища, солёная пища, твёрдая, острая — всё, что входило в обычный рацион лейтенанта оказалось под запретом. Никакого алкоголя, даже в честь закрытия дела.       Даже в честь официального подтверждения невиновности Ричарда, а ведь присутствие Гэвина на суде высосало из него все силы и эмоции, которые, как он считал, могло восстановить что-то горячительное. Он не сомневался, что они выйдут победителями из ситуации, но для страховки подключил брата, что охотно согласился помочь — с этим возникли трудности в зале суда, конечно, на фоне конфликта интересов, но всё прошло, как по маслу. Ричард свободен от гнёта «Иерихона», Гэвин — от федералов. Всё закончилось благополучно для них и не совсем — для Безымянного. Его дело ещё предстояло рассмотреть, и Коннор взялся за него лично. Ему предстояла кропотливая работа.       Гэвина устраивал финал, за исключением одного — Мэддисон предстояло оказаться за решёткой, и с этим он ничего не мог поделать. Хоть та и явилась с повинной, хоть срок и сократили, это не отменяло того факта, что ей предстоит отвечать за действия. Перед разговором с ней, Рида трясло так, что Ричард предложил пойти вместе с ним, но тот упрямо отказался, ссылаясь на то, что он должен пройти через это один. Пройдя к подруге и начав диалог, его никак не могло покинуть чувство предательства, даже после её нескольких искренних извинений. «Я хотела всё рассказать, но боялась, что ты возненавидишь меня. Потому что я сама себя ненавижу», — почему-то именно эти слова вгрызлись в память. Радовало, что Мэдди понимала всю серьёзность её поступка и не отрицала причастность. Печалило, что поняла она это поздно, когда дело дошло до убийства.       Они говорили. Много говорили. Казалось, все конфликты и недомолвки исчерпаны, но горечи расставания и обиды ещё следовало дать время, чтобы исчезнуть с концами. Друзья разошлись на хорошей, спокойной ноте. Гэвин до сих пор помнит этот уставший взгляд и грустную улыбку, с которой та проводила его до выхода.       — Каким был твой отец? — вдруг спросил Ричард, выбивая Гэвина из потока неприятных воспоминаний. Лейтенант моргнул, глянув на напарника, а затем, немного подумав, пожал плечами. Эпитафию вновь тронула листва.       — Классным. Весёлым. Счастливым, — Рид понурился и совсем разочарованно добавил. — Да… я совсем ничего не знал.       Солнце на пару минут скрылось из-за туч, ветер всколыхнул куртку Гэвина. Лейтенант никак не решался на откровенный разговор. Шрам прошлых несчастий оказалось не так просто вскрыть, когда Рид ещё будучи ребёнком умертвил в себе все чувства.       Однако он пообещал себе больше не скрываться и не утаивать то, что чувствует. Приложив усилие и набрав в лёгкие воздух, он признался:       — Какое-то время я винил себя в его смерти. Думал, что чем-то его расстроил. Разочаровал. Я винил себя в том, что не замечал, как ему на самом деле хреново и как он мастерски это скрывал, — Гэвин выдержал паузу и после обратился к Ричарду. — А затем я узнал, что незадолго до самоубийства он потерял работу из-за андроидов. Я был глубоко убеждён в том, что андроиды отняли у меня отца.       — Ты ненавидишь нас? — подозрительно покосился Ричард.       — Нет, — тепло улыбнулся Рид и покачал головой. — Понаблюдав за вами я кое-что понял. Возненавидев вас, я бы мало чем отличался от ублюдков, кто поносил в школе тех, кто отличался от других. Отец не учил меня ненависти. Джордж не учил меня ненависти. Они бы не хотели этого.       Нос защекотало, глаза обдало влагой, и Гэвин утёр их рукавом. Каждое слово приносило ему облегчение и вместе с тем тягучее, немного неприятное чувство, словно с горла сходит тугой узел. Шмыгнув носом, он с гордо поднятой головой, не спуская взгляда с могилы, как если бы говорил напрямую с отцом, продолжил:       — Когда я познакомился с Честером, то первое время старался держаться от него на расстоянии — как-то он зациклился на мне, уж слишком часто гнался поучать меня, как жить. Я и подумать не мог, что в какой-то момент стану относиться к нему, как к отцу. У них много общего, за исключением того, что отец ненавидел копов. Пф, — сквозь мелкие слёзы Гэвин посмеялся в кулак. — Прошлое настолько вскружило мне голову, что я до последнего не признавал, что мне нравилось патрулировать вместе с Джорджем, задерживать всяких утырков и участвовать в мелких расследованиях. Я так старался быть похожим на отца, и в то же время — на Джорджа, что совсем запутался. Когда поступил в Академию, мне стало страшно здесь появляться. Потому что знал, что разочаровал бы тебя… то есть, отца. Отца разочаровал бы.       Гэвин оговорился, и ему стало не по себе. Он закусил губу. Ричарду захотелось его обнять, поэтому подобрался ближе и приобнял его за плечо.       — У меня никогда не было родственников, — издалека начал он, — но, думаю, твой отец принял бы любое твоё решение. Потому что любил тебя.       — Да… да, знаю. Моя проблема всегда была во мне. Я всегда думал, что делаю недостаточно, чтобы заслужить его внимание.       — Любовь не заслуживают, Гэвин.       — Пф, опять психолога включаешь, — посмеялся Рид, обращая взор на напарника. — Что за привычка, с каких пор?       — С тех пор, как встретил тебя, — качнул головой Ричард. — Из всех людей, что встречал, только тебя я не мог прочесть.       Лейтенант не понимал, как реагировать. Вроде приятно, а вроде только что назвали психом. Ему стало интересно, сколько же пособий и книг по психологии содержится в памяти его любовника.       Ричарду, довольному тем, что наконец смог достучаться до Гэвина, пришлось пройти длинный путь к достижению своей цели. Даже будучи в отношениях, андроид понимал, что между ними есть недоговорённости, своего рода стена. Его партнёр продолжал выпускать иголки и делать вид, что всё хорошо. Ричард не давил, терпеливо ждал. Результат двухгодичного труда, что он видел в уставшем взгляде, не мог не несказанно радовать.       Теперь и Рид понимал, что скрывалось за желанием партнёра привести его в место, откуда всё началось. Груз вины, валун злости и непонимания стали медленно скатываться с плеч. Возможность выговориться, встретиться лицом к лицу со страхом оказалась как раз тем, что отделяло его от нормальной жизни. Смешно, что ему потребовалось, чёрт возьми, столько лет и занудный андроид для того, чтобы это осознать.       «Любовь не заслуживают». Эти слова легли на сердце мягко. Гэвин, улыбнувшись, почувствовал давно забытое спокойствие. Когда солнце вновь вышло из-за туч, Рид вновь обратил внимание на эпитафию.       — Знаешь, Ричи… Думаю, ты бы ему понравился, — лейтенант даже не дождался неоднозначной реакции, как продолжил, гадко улыбаясь. — Нравились ему чудики вроде тебя.       Когда он поднял взгляд на Ричарда, то удивился. Слова должны были сбить андроида с толку, но вместо этот тот глядел на него так нежно и любовно, что к ушам Гэвина моментально подступило смущение. У андроидов странное понятие о комплиментах, и Рид никак не мог к этому привыкнуть.       Лейтенант ощутил, как по бедру прошлась вибрация, и, ругнувшись под нос из-за того, что их прерывают, достал мобильник и взглянул на дисплей. Морщинки на лице разгладились, губы кисло дрогнули.       — Похоже, нас уже заждались на вручении.       — Я тоже только что получил сообщение от Коннора, — подхватил Ричард. Он, наконец отпустив из пальцев синий лепесток, тут же взмывший в небо, двинул в сторону выхода, но тут заметил, что Гэвин совершенно не торопится. — Ты в порядке?       — Да, — быстро ответил Рид. — Просто… дай мне минутку, ладно?       Андроид кивнул и оставил партнёра наедине со своими мыслями. Когда шаги полностью заглушил осенний ветер, лейтенант приблизился к надгробию и провёл по нему рукой.       — Я никогда не забывал о тебе, пап. Прости. И спасибо… за всё. Похоже, я наконец нашёл своё место. И… — он постучал по камню, — передавай привет Джорджу, если встретишь. И поблагодари от меня тоже. Я люблю вас, парни.       Последняя капля, удерживающая его на весах тревоги, пролилась на землю. Гэвин утёр глаза и поднял голову, чтобы пронаблюдать за тем, как лепесток лилии вальсирует вместе с золотыми листьями и затем уносится дальше, вдоль каменной дорожки. Никогда ещё он не ощущал себя так свободно и в то же время вымотано. Какая-то приглушённая радость обдала грудь. Ему было хорошо и в то же время плохо. Комфортно и в то же время неловко. Весьма странное чувство, когда наконец вываливаешь всё то, что копилось и утаивалось в тебе долгие годы. Ощущение пустоты. Приятной пустоты, которую теперь можно заполнить красками. Для Рида теперь даже небо не казалось таким серым, а солнце — таким тусклым. Свежесть ветра вновь всколыхнула его волосы — и даже она теперь ощущалась иначе. Усилившийся запах зелени и земли заставил вдохнуть полной грудью. Всё. Теперь всё.       — Эй, Ричи, — Гэвин сорвался с места и быстро сравнялся с напарником. — А сегодня-то можно выпить?       — Нет.       — Бокальчик?       — Нет.       — Полбокальчика?       Всё встало на круги своя. И Рид уверен, что в его жизни теперь будет больше приятных ему моментов, которые он запомнит на всю жизнь. Потому что прошлое — есть прошлое. Нельзя повернуть время вспять. Нельзя ничего с этим поделать. Однако можно учиться жить так, как нельзя было позволить раньше.       И похоже, это и называется счастливым началом…