Слепой ангел

POV Натан. Проснувшись, я сразу понял, что что-то не так, даже не открывая глаз. Во-первых, я чувствовал под рукой тепло чужого тела, хотя уже давно ни с кем не спал в одной постели, а во-вторых, все мое тело болело так, будто меня всю ночь били палками. Я со стоном разлепил глаза и тут же весь сон моментально слетел с меня. Рядом со мной лежал абсолютно обнаженный Габриэль, и всё его тело было покрыто засосами и синяками. Судя по закрытым глазам и спокойному, чуть заметному дыханию, он глубоко спал. Я дрожащей рукой убрал с его лица волосы и заметил следы слез на щеках. - Боги, неужели это всё я натворил?.. Ноги меня почти не слушались, но я всё же смог подняться, держась за спинку кровати, и осмотреть комнату. Как ни старался, я не мог вспомнить ничего после вчерашнего ужина. На полу валялась наша с Габриэлем одежда, значит, все произошло еще вечером, скорее всего, сразу после ужина. - Бред какой-то... Наверное, я все еще сплю. Я перевел взгляд на кровать и содрогнулся. Если уж это и сон, то слишком реальный. Простыни были смяты и запачканы спермой, как и бедра мужа. С ужасом я заметил несколько бурых пятен. Я хотел бы надеяться, что виновником этого был не я, но характерная боль в бедрах не давала повода сомневаться, кто именно насиловал Габриэля на этой постели всю ночь. Глаза защипало, и я едва не разрыдался впервые за долгие годы, но сейчас было не время распускать сопли, нужно было срочно позаботиться о ранах супруга. Еле переставляя ноги, я направился в ванную комнату. В зеркале я увидел свое отражение и печально улыбнулся. Да, я выглядел немногим лучше мужа. Все тело в ссадинах и синяках, а на плечах даже следы укусов, губа разорвана, а под левым глазам наливается фингал. Я рассмеялся от внезапной мысли, что это была наша с Габриэлем первая совместная ночь, и, судя по всему, последняя. У меня началась настоящая истерика, и я несколько минут не мог нормально дышать из-за рвущегося наружу хохота, а по щекам текли горячие слезы. Я месяц ухаживал за мужем, боясь лишний раз его поцеловать, а в результате в первый же раз затрахал его до полусмерти. Кое-как успокоившись, я нашел в ванной комнате мази для заживления ран и намочил в воде большое полотенце. Дрожащими руками я смыл с мужа следы спермы и крови, с благоговейным трепетом проводя влажной тканью по его нежной, израненной коже. Я осторожно коснулся бедра мужа в том месте, где на нем остались четкие отпечатки пальцев насильника, и с горечью увидел, что следы в точности повторяют положение моей руки. - Прости, - прошептал я, понимая, что никакого прощения я не достоин, и слегка коснулся синяка губами, зная, что это, скорее всего, последний раз, когда я могу дотронуться до своего мужа. Я обработал раны, выбросил испачканную простынь и укрыл Габриэля, по прежнему крепко спящего, одеялом, принесенным из своей комнаты. Найдя себе мало-мальски подходящую одежду, потому что валявшаяся на полу была попросту разорвана, я выбрался в коридор и тут же натолкнулся на удивленного Лема. - Ваше высочество, что произошло? На Вас что, покушались? - на лице слуги отразился настоящий страх. Я опять рассмеялся, но быстро взял себя в руки. - Нет, нет... Со мной все нормально. Нужно... позаботиться о Габриэле. Он у себя в комнате, и, боюсь, вчера ночью... Я не смог договорить, горло сжало, словно тисками, а из глаз потекли неконтролируемые слезы. Лем в панике повел меня назад в мою комнату, уверяя, что обязательно позаботиться о моем муже, но сперва отведет меня в постель. Он уложил меня, словно немощного старика, на кровать и поспешил в соседнюю комнату. Как только моя голова коснулась подушки, я словно выпал из реальности. Я не спал, но и не мог ни о чем думать, в голове царила какая-то пустота. Я видел, как вернулся помрачневший Лем и как он не решался посмотреть мне в глаза. Он что-то спрашивал, но его слова до меня не доходили. Затем были слуги, которые обрабатывали мои царапины, но я даже не чувствовал их прикосновений. Весь день я неподвижно пролежал в своей кровати, пока, наконец, ночью меня не сморил спасительный сон. Я провел три дня, не покидая своей комнаты, отказываясь от еды и ни с кем не разговаривая. Все, о чем я мог думать - самочувствие Габриэля, но даже произнести его имя вслух я не мог. Словно понимая это, Лем сам рассказывал мне о состоянии супруга, по-прежнему избегая смотреть в глаза, но я все равно был безмерно ему благодарен. У Габриэля был небольшой жар, но, как ни странно, тело сильно не пострадало, и даже анус не был порван. Муж почти все время спал из-за лекарств, избегал любых прикосновений и мало говорил, возможно, из-за сорванного горла, один раз поинтересовался, где я, но узнав, что я все время провожу в своей комнате, больше обо мне спрашивать не стал. Отцу и остальным сказали, что мы с Габриэлем заболели, и в общем-то, это было почти правдой. Один раз я услышал за дверью возмущенный голос Лео. Брат требовал пустить его к нам, объясняя, что он - лекарь, но Лем холодно и твердо ему отказал, заявив, что еще неизвестно, что он за лекарь такой. Утром четвертого дня дверь в общую ванную комнату отворилась, и на пороге появился Габриэль. Он выглядел бледнее, чем обычно, но на ногах стоял уверенно, и, кажется, жара у него больше не было. - Натан? - неуверенно спросил он. - Да, - я даже сам поморщился от того, каким скрипучим голосом я это произнес. Муж подошел ближе к кровати и остановился, словно собираясь с силами, чтобы сказать то, зачем пришел. - Я хочу уехать из дворца. В тот замок, где мы до этого жили. Один. Я лишь согласно кивнул. Я не мог ему отказать. Я, наверное, согласился бы сейчас даже на развод, но в королевской семье разводов быть не могло. - Не знаю, смогу ли я тебя когда-нибудь простить, - продолжил супруг, и я лишь грустно улыбнулся. Не знаю, смогу ли я сам себя когда-нибудь простить. Хотя нет, знаю - никогда не смогу. Не важно, какими демонами я был одержим, именно я причинил Габриэлю боль и оставил следы на его теле. Габриэль помолчал пару минут, очевидно, подбирая слова, прежде чем заговорил вновь: - Мы должны поговорить, но не сейчас. Когда я буду готов к разговору, я тебе напишу, - я снова кивнул, и он ушел в свою комнату. Габриэль уехал в этот же вечер, и я остался один, не зная, когда в следующий раз увижу его и увижу ли вообще.