Драбблы и миники по Реборну

Гокудера "Эхо детства"       Мафия - это мафия. Гокудера знал как никто, все-таки в их компании, не считая Реборна и детей, он был единственным, кто не считал это игрой. Нет в мафии ничего хорошего. Ну, разве что Десятый. Пока.       И каждый прожитый день его в этом убеждал вновь и вновь. Только вот, смешно даже, но он боялся уйти. Что может пятнадцатилетний мальчишка, знающий лишь мир мафии, привыкший жить по его законам, инстинктивно шарахающийся от всего, имеющего отношение к властям. Что ему делать? Как, ну как, скажите?!... Он не знал. Да и не хотел знать, здраво полагая что от добра добра не ищут, а перечить Реборну себе дороже. Мафия просто так не отпускает. Да и зачем?       Мафия - это именно мафия. Не веселое приключение. Не игра. Всего лишь жизнь таких как он. Всего лишь охота. Всего лишь кучка людей, с руками, по локоть заляпанными кровью.       Привыкнуть легко. Ребята сравнительно легко приняли реборновский произвол, все-таки он гений педагогики, и смирились. Влились в опостылевший Гокудере, такой родной и привычный мир. Почему-то ему было грустно, хоть и складывалось все радужнее некуда: понимающий, удивительно добрый босс, постепенно все более соответствующий своему статусу, верные товарищи, готовые прикрыть спину... Что еще надо-то? Но - больно. Жаль видеть, как когда-то неплохие ребята погружаются в окружающее болото, давно поглотившее Гокудеру.       Когда он видит Десятого - не чувствует ничего - отстраненно отмечает, что ранение нанесено пулей из, предположительно, Магнума, и смерть наступила мгновенно. Потом он начнет метаться, схватывать упавшие ниточки, по праву - и обязанности правой руки. Потом будет костерить босса за то что так невовремя, терзаться стыдом, что не защитил, потом будет тосковать... Все - потом. Везя тело, сталкиваясь с недоуменными, осуждающими взглядами прочих хранителей, не верящих что это не шутка - ему все равно. Просто остатки вернувшегося искаженным эхом детства незаметно истаивают. Это даже не больно.       Больно, когда Мукуро смеется. Как обычно, впрочем, пора бы привыкнуть, но над могилой Десятого неуместно, несмотря на обстоятельства Мукуро. И потому - больно. Больнее становится, когда выясняется спустя месяцы - почему он смеялся: Десятый жив. Был жив все это время. Просто так было надо. Во имя семьи.       Гокудера понимает это, как никто другой и, в отличии от остальных, не обижается. Он рад - Десятый в очередной раз доказал, что он - настоящий босс, способный вести семью. На фоне бурлящих ребят почему-то именно Гокудера воплощает спокойствие. Всего-то надо придушить зарождающуюся истерику и заставить себя вспомнить и понять - Десятому нужно верить. И Десятый был прав - разыгранная им партия практически идеальна, как и всегда.       В конце-концов, справедливо, что у убийцы что-то умрет. Хотя бы искаженное эхо детства, донесшееся с пареньком по имени Тсунаеши Савада. Когда-то неплохим человеком.