Girl, don't cry

Уходящий силуэт. Серый свет пасмурного неба сгущал краски окружающего, медленно погружая всё в темноё царство убивающей тишины. В голове мелькали картины этого пустого разговора. В душе Гаса поселился маленький комок, который никак не мог быть связан с его настоящим. Глаза этой девчонки плотно вонзились в сознание; грустные, без света жизни, такие уставшие и выгоревшие. И нет, это не из-за погоды, она не была той девочкой, которая будет плакаться при всех и вызывать жалость. Но в любом случае, врождённый дар эмпатии внушал именно это в голову юного музыканта. Едкое чувство отстранённости и какой-то неизвестной печали… Парень стоял на месте, не двигаясь, он размышлял над этим диалог, он размышлял над её поведением, он слишком много думал об этом происшествии, но по-другому он не мог; инстинктивно чувствуя её боль, она передалась ему, теперь она заполняла нутро и без того опустошённого Гаса.

«Скажи, почему так больно.? Почему ей так больно?»

Пошёл дождь. Светло-серое небо затянула огромная тёмная туча, она заливала город крупными и больно бьющими в лицо каплями. Небольшой дождь слишком резко превратился в сильный ливень. Гас побежал по лужам к тому самому месту, где не так давно убивал себя. Так было всегда, когда Густав чувствовал себя очень плохо. Он знал, что уходит в алкоголь и курево — не лучший вариант, но по-другому справляться с внутренними переживаниями не умел. Он недавно начал употреблять Ксанакс, и пока только он мог успокоить парня и дать ощущение забытья тревоги и необъяснимой боли. … Небольшой пригорок, усеянный травой и густыми кронами деревьев. Подходя к знакомому подвалу, он постучал в чёрную железную дверь. — Открывай, Джек. — тихо, но строго озвучил Пип. Из калитки послышался обкуренный смех и открывшаяся чёрная дверка продемонстрировала неприятную рожу какой-то грязно-рыжего паренька в липкой белой майки, которая была больше похожа на клочки бывшей белой майки. Оглянув образ высокого парня, он широко улыбнулся и по-пьяному закатил глаза. — Слушай, я — новый Джек. Меня тоже Джек зовут, но для ть. — парень откашлялся и затянулся косяком. — Для тебя — Джеки. — Джейкоб где? Рыжий «нарколыга» неестественного засмеялся и открыл дверь нараспашку. — Входи уже, блять, — желтозубая улыбка показалась парню чем-то похожей на ехидный оскал гиены, но он не подал виду. — Там, — он махнул рукой и пошёл в неизвестном направлении. Зажмурившись от неприязни к нему, Гас всё же зашёл во внутрь и столкнулся с компанией подростков и героином. Это стрёмное вещество он узнает из тысячи других наркотиков, Пип отлично помнил те передозы, которые получали его бывшие друзья. А бывшие они потому… Потому что это был их первый и последний передоз. Он удивлённо и с каким-то рвущимся наружи нетерпением прошёлся глазами по квадрату юных наркоманов и демонстративно фыркнул, обращая внимание на себя. — Воу-воу, рэпер? — еле-еле промямлил какой-то пацан, ростом метр шестьдесят не больше. Пип чувствовал себя слишком взрослым среди этих малолеток, почему и презрительно кинул взгляд на пачку героина, ничего не ответив. — Где вы это достали? — без какого-либо интереса, очень сухо и предупредительно спросил «татуированный». Как его называли многие малолетки, которые умели лишь без толку болтать о своих жутко «взрослых» приключениях, рассказывая разные небылицы. Они прозвали Гаса так не только из-за того, что он был первый, кто сделал тату, нет, в городе и особенно в подобных компашках таких челиков — хоть отбавляй. Но он славился первым, кто сделал это, и сделал не просто мелкое и ничего не значащее тату, а некую историю на своём теле. Это было слишком необычным и удивительным поступком, для таких людишек. Как нередко о них отзывалось старшее поколение — недоразвитых.

Это всё, конечно, было непонятно, было обидно и вдобавок оскорбляло не только личность подростка, но и его существование в целом. Потому что, когда к тебе относятся как к кучке мусора — мало кому понравилось бы такое отношение. Безусловно, это никого не волновало. Особенно, взрослых.

«Самая обдолбанная» девочка оглянулась на Гаса и её тут же вырвало на пол. В ход из её рта и носа полилась кровь. — Фуу, Клэр, ты долбанутая! — завизжали девочки. Гас обеспокоенно подошёл к ней, (хоть и для других «обдолбанных» этот жест показался грубым, парень действовал только из благих намерений) ловко подняв с пола. — У неё передоз. — констатировав факт, он хладнокровно отпустил её руку, чтобы она смогла закрыть ноздрю с хлынувшей кровью. — Малолетняя идиотка. Не оставляя с ними больше ни секунды своего времени, парень прошёл мимо. Он знал, что всё в без толку, помогать наркоманам себе дороже. Им надо только обкуриться всякой дурью, они живут только ради этого и быстро погибают, как бы грубо это не звучало. Вы слышали с какой любовью они отзываются о таблетке или порошке мутного происхождения?

« Какие же вы мерзкие… »

Everyone fake They all wanna save face

My heart chokes Intimate notes

Эти слова прозвучали в голове Гаса, как монотонная речь в радио, в том самом пыльном радио, который отражает действительность. Отражает реальность. Фраза в голове Гаса не имела и оттенка какой-то ненависти к этим «убогим» детям, она скорее звучала с особой грустью и бесконечной неутолимой болью. — Сука… — тихо процедил сквозь зубы кареглазый, заметив в дали засранной комнаты своего искомого дружка — Джейкоба. Парень сделал глубокий выдох и пошёл быстрее, в этот момент он чувствовал неподдельный интерес многих обкуренных глаз, но всё равно пошёл. — Ты… — рыча от подступающего к глотке накала гнева, Пип взял в руки бокал. Он сделал новый выдох и сжал стекло бокала в кулаке. — Надо поговорить. Растерянный Джейкоб, каким его можно было встретить нечасто, а если и порыться в памяти, то такого лица Джека Пип никогда бы не смог припомнить. Он был мрачен и тих. Кивнув на условие друга, он вышел с ним. Они отошли в самое пустое место, единственный квадрат, в котором не толкались пьяные подростки, которые казались кишили всюду. Эта комнатка напоминала кухонку, заброшенную лет 10 назад. Гас смотрит в глаза брюнету и пытается заглушить внутреннюю борьбу, то самое негодование и тревогу из-за увиденного в коридоре. Конечно, Лил Пип не раз видел наркоманов, но… Тут были почти дети, глупые подростки возрастом не старше 16-17 лет. — Мы с тобой говорили насчёт этого… — начал кареглазый с далека, хотя ему было настолько обидно, что хотелось просто кричать от накатывающейся панической атаки. Голубоглазый брюнет был в какой-то прострации и даже не поднимал глаза на Гаса, вызывая того на ещё большее напряжение. Он всё время молчал и только спустя несколько секунд поднял взгляд с пола на глаза друга. — Ты можешь выкинуть отсюда кого угодно, мне плевать. — равнодушно пролепетал брюнет. Пип схватил его за плечи и затряс. — Тебе плевать? Ты знаешь, сколько им лет?! У парня началась атака. В уголках больших и красивых карих глаз собирались крупные капли слёз, которые в то же мгновение посыпались на пол с неприятным стуком. — Пип, успокойся… — Джейкоб очнулся и осторожно убрал руки Густава. — Я выгоню их, пожалуйста… Он кивнул и отошёл от парня. И всё-таки, этот жест ни сколько не успокоил Ара, он скатился, как мешок с плотью и костями, по стене вниз и заплакал. Руки блуждали по взъерошенным волосам, а глаза истекали слезами, которые словно дождь капали на пол, не прекращаясь до того момента, пока Пип резко не поднялся. — Я беру косяк и ухожу. — озвучил Пип, производя в точности всё то, что сказал, и пошёл к выходу из этого подвала. — Уже? — мешкаясь, быстро выпалил темнокожий и подошёл к парню. — Гас, пожалуйста, не совершай глупости… Гас в то время уже затянулся и оттолкнул друга от себя. — Довольно, хватит ко мне лезть! — резко начал кричать Пип и схватил ручку двери. — Я не буду с тобой больше, Джей. Ты заебал таскать сюда малолеток. Ты такой мерзкий… — парень вышел и хлопнул дверью, оставив Джейкоба внутри. «Чёрт… Какого хрена… Что я делаю?» — подумал тогда Гас от высказанного своему бывшему другу и мотнул головой. — «Бредятина…» — всё произошло чересчур быстро и без основательной точки. Он просто почувствовал себя лишним на этом празднике, на этом празднике полных отстоев. Выкурив косяк, парень уже подошёл к своему дому. Он не помнил, что он сказал матери, даже того, как оказался в своей комнате. Полностью укутанный в одеяло, нераздетый, Пип заснул весь в слезах. Невыносимая боль ослепляла каждый миллиметр окружающего, будто на тебя свалился огромный вал, который душит тебя, как будто проще умереть, чем терпеть всё это…

Я не хочу стать для тебя чем-то хорошим или плохим.

Не хочу ваших дешёвых чувств, слов и клятв.

Я не верю в твои блядские глаза, которые так доверчиво смотрят в мои, я знаю, что в них только фальшь.

Уходи. Не возвращайся ко мне.

Оставь меня. Я хочу быть собой. Детка, просто быть с тобой.

С той, чья печальная улыбка, пробудила в сердце свет.

POV Гас:

Я проснулся на мокрой луже, вся подушка была залита слезами и из губы текла кровь. Я не хотел выходить из дома, и достал свой телефон, а в голове резко и неожиданно играли строчки. Так громко и четко, что я еле успевал писать всё это двумя пальцами, выводя слова моей будущей песни сообщением. Я улыбнулся. Я впервые обрадовался по-настоящему. Я проснулся с пониманием, что музыка — это то, что я хочу дать людям. Это то, чем я дышу. Это то, чем я живу, и то, что я проживаю.

I love you to the summer and back, it's not the winter But you've frozen my heart, and got me warmin' up my liver I would never put a knife in your back, the love I give her Is kinda creepy, but fuck it, she orders and I deliver I could never leave you alone, my little mama

Я встал с кровати и, услышав полнейшую тишину стен, понял, что нахожусь в полном одиночестве. Медленно и тихо я взял свой дешёвый микрофон и начал петь. Звуки, слова складывались так просто и легко, что я вдруг испугался, что это сон. Ущипнув себя, я как маленький ребёнок завизжал от радости. За час я накидал бит и начал работу над своей песней.

Эта свобода творчества…

Она так изумительна, бляяять, я сошёл с ума.

Честно. Я никогда не испытывал такого.

Я не мог отлипнуть от микрофона ещё час, а может и два, срывая глотку и разбудив наверно пол города своими криками. Вернул меня в реальность только звонок от мамы и её сто с чем-то сообщений. Спустя десятый раз я взял трубку. — Да? — я пытался сделать сонный голос и мой севший окончательно голос отлично помог мне в этом. — Какого хрена, Гас?! — злой и писклявый крик матушки заставил меня забеспокоиться, но заместо этого я всё же решил выслушать её, так и не поняв её криков. — Мне уже позвонила вся твоя школа! Где ты? Ты всё ещё в кровати? Мы же дого… — Мам, полегче. — успокаивал я её, но она слишком завелась. — В школу, Гас! — Я не пойду туда… Я буду писать музыку. — Пип! Послушай меня, — её голос дрогнул. И это остановило меня не сбрасывать трубку. — Я тебя прошу. Появись там. — Ок. — Спасибо. Люблю тебя, мой маленький птенчик. — Я тебя тоже. Как только я отключил вызов, я выкинул телефон и пошёл менять толстовку. Хочу или нет, но доставлять ей проблем я не хочу больше. Плевать мне было на эту школу, но мама… она была просто в бешенстве. Такой я её вижу очень редко. Да и без этого я не самый хороший сынишка, доставляю ей достаточно проблем. Через полчаса я уже был в коридоре, напяливая на ноги кеды и закидывая за спину полупустой рюкзак.

***

Школа меня встретила, как и всегда, со всей ненавистью и презрением к моему существу. Впрочем, я привык и меня это уже не так сильно трогает. Я шёл по многострадальному каменному полу и опустив голову вниз, быстро дошагал до нужного кабинета. Не успев открыть дверь, я встретился взглядом с училкой по истории, которая очень долго угрожала испортить мне аттестат. Хотя… Мне было абсолютно до пизды до её оценок, лишь бы поскорее свалить отсюда и заниматься дольше музыкой. — Густав Ар! — окликнув моё имя, она чуть ли не бегом пустилась на охоту за моей тенью. Дёрнув ручку двери, я вдруг вспомнил, что подошёл не к той двери и не на тот этаж. Она была уже слишком близко, чтобы успеть куда-то слинять. «Вот дерьмо!» — Что? — окончательно смерившись у себя в голове, что меня снова начнут хуесосить и кричать, я осмелился ответить ей. Её злые маленькие тёмно-зелёные глаза хищно смотрели на меня снизу вверх, так как ростом она вышла даже меньше ста шестидесяти сантиметров. Поймав смешинку в своей голове, я посмотрел на её прическу, сравнив её с прической одного панка, имя которого даже сам бы никогда в жизни не запомнил. — Как я рада Вас наконец увидеть в этом заведении, а не возле своего дома с сигаретой во рту. — каждое слово было отравлено лютой энергией пренебрежения ко мне. Она, оскалив свои маленькие зубки, завела разговор о моей неаттестации по её «прекрасному» предмету. — Густав… — на выдохе произнося моё имя, она вновь подняла свои злые глазёшки: — Я жду от вас 32 работы. Когда ты их выполнишь? Еле сдерживая смех, я выдал на лице глупую улыбку: — Я думаю, что и половину не сделаю. — Как это понимать? — Как хотите… — тихо прошептав это, я отошёл от неё. — Мне пора на урок. — Густав! Я ушёл от неё, даже не обернувшись на вопли и крики. Училки, идущие мимо меня с разинутыми ртами смотрели, как я быстро покидаю грозу нашей школы. Признаться честно, я чувствовал себя тогда очень даже уверено и хорошо, на секунду даже пожалев, что не сделал этого раньше.

«Всё равно учится я не собираюсь. Зачем это наигранное уважение?»

Отсидев один урок на литературе, я полежал на парте и до мелочей распланировал весь свой остаток дня за музыкой. Урок был не такой уж и скучный, но только на нём меня не трогали и относились с более-менее щадящим отношением. После урока я побрёл вниз и встретил её. Ту самую девочку, которая так мало улыбалась. Которая была холодна, как лёд, которая озвучила всего раз своё милое имя и я его запомнил настолько идеально, будто влюбился в неё. Маленькая Айс Принцесс. Я остановился прямо на лестнице и наблюдал за её маленькой и худой фигуркой, так похожую на кукольную. Мне казалось, что она стала выглядеть ещё несчастнее, чем была; на красивом костлявом лице ни грамма эмоций. Она стояла возле расписания и с милым равнодушием записывала что-то с доски к себе в тетрадь. — Эй, парень, отойди, — толкнул меня кто-то в плечо и я разморозился. Больше не теряя ни секунды, я решительно зашагал в сторону этой маленькой бледной брюнетке. — Софи, — мечтательно окликнув её, я застыл в нескольких шагах от этой куклы. Девушка устало повернулась ко мне, её тонкие, словно спички, ножки были в небольших порезах, а огромные глаза с серыми оттенком посмотрели в мои. Всё моё нутро замерло. — Что тебе? — убитым голосом произнесла Софи и мне вдруг захотелось прижать её к себе и унести к себе домой. — Ты не важно выглядишь… — Тебе какая разница с того? — как отрезав, буркнула брюнетка и нахмурила брови. — Что случилось? Серые глаза потупились. Я заметил, как сильно задрожала её нижняя губа и резко покраснели глаза. — Эй… Софи, не надо плакать, — я начал нарушать дистанцию между нами, но девушка сделала шаг назад и выставила руку в знаке «стоп». — Не подходи! — из её красивых глаз посыпались кристально-чистые слёзы. Я обомлел от увиденного. Что-то в груди больно кольнуло, как будто в сердце вонзили иглу. — Я не хочу тебя знать. Никогда больше не подходи ко мне. — быстро говорила она. — Передай своему дружку, что я… Я покончу с собой. Она сжала тетрадь в своих тонких ручках и убежала. Парень, не понимая ни слова из того, что она сказала, погнался за ней. Быстро подхватив её тонкое запястье, он остановил девушку одним движением. — Софи, подожди. — Не трогай! — заливаясь слезами, она дрожала, как бедная жертва в лапах людоеда. Гас обнял её. — Тшш… Кто он? — Джейкоб! Он воспользовался мной. Как подстилкой… Он оттрахал меня. Он вытер об меня ноги, осквернил мою душу! — плакала Софи, не соображая, что она несёт. У неё был такой бурный эмоциональный всплеск, что она еле стояла на ногах. Парень гладил её по спине, но девушка резко отстранилась. Софи вытерла с лица слёзы. — Я не хочу всех вас знать. — с гнусной обидой процедила сероглазая и быстро покинула Гаса.

всё это рухнуло на меня как снежный ком среди ясного дня.

«Пиздец.» — последнее, что тогда пролетело в моей голове. А дальше всё произошло случайно, быстро и без какого-либо плана. Гас сгорал от одной лишь мысли о том, что испытала эта бедная девочка. Ни секунды не размышляя над своим решением, он без сожаления покидает школу и летит в гости к Джейкобу. Отлично, зная, чем промышляет этот черножопый ублюдок. С ноги стуча в чёрную дверь этого поганого подвала, он встречает два недоумевающих взгляда. Один — виновника сия торжества, а второй — какой-то шкуры, которая прибежала «развлекать» и удовлетворять все потребности. — Гас? — Что ты с ней сделал? — толкая Джея вперёд, он вызывает крикливый писк блондинистой шкурки. — С кем? — непонимающе оглядывался брюнет. — Я тебе сейчас скажу с кем… Софи. Не припоминаешь? — Гас злился. Его лицо краснело от ярости, ноздри раздувались, а кулаки сжимались до белых костяшек. — Это всё она тебе рассказала? Вот сука паршивая, — пролепетал Джейкоб, не осознавая, что ему в морду сейчас прилетит сильный удар. — Закрой свою пасть! — рычит Гас, смотря на то, как Джейкоб валяется на полу и вытирает с носа кровь. — Ты долбаеб, Пип? Решил защитить эту бедняжку? Ты хоть знаешь, что у неё ни дома, ни капли денег.? Считай, что она как бездомная кошка. — Ты такой жалкий, как и все. — с ненастью прошипел Пип. — Мерзость. — Ну и вали! *хлоп двери*

***

Он уходит и ищет Софи. Девушка находилась в парке по пути домой. Она была вся в слезах, валяясь на траве. От неё пахло дешёвым алкоголем, но из-за темноты не было видно её лица полностью, поэтому Гас даже не понял, в каком она толком состоянии.

Я не знаю, что ты хочешь от меня добиться Я смотрю на твоё фото и мне хочется убиться Эти чувства мною пропиты, я не хочу знать, кто ты Твои слезы на мне пролиты, это конец той самой истории

— Софи, как я рад, что тебя нашёл. — подбежав к девушке, Гас обнял её худое тело и улыбнулся. — Пошёл нахер! Не трогай меня! — она блюёт на траву, пьяно бурча что-то похоже на «я ненавижу тебя, не трогай меня, уйди». — Что с тобой? — он держит её волосы, не давая упасть лицом в собственную лужу блевотины. — Ничего. Тебе не понять, беги к своему дружку. — Софи вытирает с губ желчный сок и закатывает от бессилия и влияния наркотика глаза. — Видеть тебя не хочу. — шёпот из пухлых сухих губ. Ещё мгновение и она засмеялась и упала на траву, где благо не было её испражнений. Парень поднял её и понёс в дом. — Достаточно, мы идём домой. — Отвали, чёртов ублюдок, не трогай меня! — кричит пьяная девушка, брыкаясь в руках парня, но он закрыл её рот рукой. — Тихо. — она блеванула прямо на него. — Ты идиотка, Софи! — выругался Пип и поставил её на траву. — Что ты приняла? — Не знаю… — Что? Она вновь блюёт. — Это наркота? Она кивает и блюёт снова. — Где ты откапала герыч.? — с разочарованием произнёс парень, держа её за волосы. — Мне дал один мужик, — Софи снова поднялась и вытерла с губ желчь. — Ты рехнулась?! — Пип был готов наорать на неё, но то, что она резко выдала, вышибло его. — Я тебя хочу. — она пошатнулась и упала в грудь парня. — Заткнись! — Я правда… — она прижалась к торсу довольно худощавого парня и закрыла глаза. — Ты мне нравишься, Гас. — последняя бредовая фразочка, прозвучавшая от неё. Гас поднял её полупьяное полусонное тело и понёс домой.

***

Переговора с матерью не было, так как она ещё не вернулась. Парень унёс Софи в ванну, раздел и помыл. Он это делал впервые, поэтому делал всё очень осторожно и смущённо. Брюнетка оказалась катастрофически худой особой, кости рёбер жутко выпирали из белой рубашки, порванная в некоторых местах юбка говорила о том, что ей давно не меняли гардероб. Девушка несколько раз открывала глаза и несла нечленораздельную речь, немного пугая Гаса. Вдруг, он спугнёт её и она подумает что-то плохое. Укутав в полотенце, он нежно вытер её тельце и переодел в свою старую футболку, дав новые трусы, подходившие для неё, как шорты. Положив её на свою кровать, он укрыл её одеялом. Софи резко поднялась с кровати и бредово открыла мутные серые глаза. — Спи я сказал. — заботливо как старший брат сказал Пип, но девушка нахмурилась и начала что-то мямлить: — Ляг со мной, прошуу, — согнув губы уточкой, она упала головой назад прямо в подушку. Он лёг рядом с наглой девчонкой, которая даже в пьяном состоянии что-то требовала. Полежав немного и убедившись в том, что она уснула, Гас ушёл в ванну мыться. А к тому же, его и её вещи полностью в блевоте.