Хочу быть счастлив с ней

      У Эрена не было прав на это чувство. Не было прав на нее. Он хотел быть частью ее жизни, хотел быть всем для нее, но понимал, что это невозможно. Никогда. Никогда она не будет принадлежать ему. Для нее он просто друг.       Но кто Микаса теперь для Эрена? Тоже друг. Он перестал понимать смысл этого слова. Лучше просто возненавидеть ее, стереть из памяти, но быть просто другом уже не хотелось.       Другом, который понимал ее, как никто другой. Друг.       Иногда Йегеру хотелось, чтобы Микаса была влюблена в кого-то. Так у него был бы реальный соперник. Соперник, которому можно было бы противостоять, которого можно было бы победить. Но она была одна. Ее единственной страстью была война против титанов. Впрочем, как и его.       И тут он был абсолютно бессилен. Отряд был всем в жизни его любимой девушки. Она жила им, жила уничтожениями этих тварей, титанов. И Эрен прекрасно понимал ее одержимость, потому что и сам был таким же. Если не хуже.       Они оба вынужденно подсели на этот наркотик — убивать титанов, — что позволил им быть сильнее, хитрее, проворнее и… заботиться о друг друге. Этот драйв, этот азарт, который щекотал нервы, нужен был им, словно воздух. Без него уже невозможно было представить свою жизнь. Небольшая передышка, а потом снова в бой. Снова в гущу событий.       Уйти от Микасы, порвать все связи было невозможно. Он пытался. Много раз пытался. Каждый раз говорил себе, что это в последний раз, что больше не будет этих скитаний по свету. Он кричал ей, что ненавидит ее. Холодным взглядом обжигал ее прекрасное, благородное лицо, и этот ее нежный взгляд… Но слезы до боли столь родной и любимой девушки лишали его рассудка и всякой решимости. И он сникал. Сникал, потому что она нужна была ему, как воздух, потому что любил ее, потому что только ей мог доверить свою жизнь.       Ради нее он был готов на все. И в огонь, и в воду. Был рядом в самые тяжелые моменты ее жизни. Вытаскивал из темноты, тащил из бездны, в которую она проваливалась. Надежно и крепко обнимал, словно боялся, что Микаса разлетится на тысячи осколков, как и мир вокруг нее. Эрен держал за руку и бережно вытирал ее слезы, когда она в очередной раз теряла тех, кто был ей дорог.       Они занимались любовью так отчаянно, как будто потом больше и не смогут никогда снова ощутить близость друг друга. И в порыве страсти и экстаза он говорил Микасе, что ненавидит ее, чтобы больше не видеть ее, оттолкнуть от себя.       Порой он задавался вопросом: а знала ли она? Знала ли о том, насколько сильно она дорога ему? Знала ли о том, что он любит ее?       Иногда она замолкала посреди разговора, обрывая начатую фразу, и просто смотрела на него, слегка наклонив голову набок, как делала только тогда, когда хотела сказать нечто очень важное. Но уже буквально через секунду она мотала головой, словно пытаясь прогнать наваждение…       Она так нравилась другим мужчинам, но принадлежала лишь одному, который так жестоко отталкивал ее от себя.       Эрен, Эрен. Самовлюбленный, тщеславный дурак. Микаса — то, чтобы было в его жизни самым прекрасным и незабываемым. То, о чем мужчины мечтают всю свою жизнь. Но он сказал: «уходи». Слабак. Трус. Но ведь она должна пытаться жить, стать счастливой. Пусть и не с ним. Ведь он не мог дать ей то, чего она заслуживала.       И в этот момент все, что у нее осталось — только память о страстных ночах, противостоянии титанам и его любовь, хоть и смешанная. Микаса сама хотела уйти, но вторая ее половина твердила совсем иное: остаться с Эреном и целовать его, любить, защищать его от самого себя. Найти его, где бы он ни был, куда бы ни пришлось идти за ним. Найти, чтобы сказать, как сильно он дорог ей, как она безумно любит его.       А в голове Йегера барабанила лишь единственная фраза: «Хочу быть счастлив с тобой, только с тобой, Микаса».