Храбрая душа

Птица появилась задолго до того, как понятие «соулмейт» обрело какой-либо смысл для Артура. В то время он был двухлетним розовощеким карапузом, который ещё не знал, что день появления взъерошенного птенца совпадал с датой рождения его родственной души. Первое осмысленное воспоминание о непонятном зверьке — это неуклюжий клевок в палец. Хотя теперь, после встречи с его второй половинкой… Да, все встало на свои места. Впрочем, птенец никогда не оставлял следов, наоборот, он будто назло щипал его за уши, стоило маленькому непоседливому принцу скрыться от стражи за огромной статуей рыцаря, сбежать от суетящихся нянек или скучных учителей. Артур только научился ходить и тщетно пытался усовершенствовать великолепный навык, который расстилал перед ним столько неизведанных перспектив, но птенцу не хватало терпения дать его потенциалу раскрыться. — Мы можем убить его? — спросил его отец несколько лет спустя, бросив полный неприязни взгляд на оперившегося птенца, который с удовольствием клевал семечки с ладошки своего маленького хозяина. — Возможно, — медленно протянул Гаюс, от глаз которого не скрылась резко замершая фигурка мальчишки. — Однако я бы крайне не рекомендовал делать это, сир. Множество последствий влекут за собой гибель Артура, — вдумчиво объяснил целитель. От этих слов губы короля плотно сжались, выражая его раздражение. — Это проявление магии. Его жизнь и так в опасности от одного ее существования, — гневно прошипел Утер, сжав облаченные в перчатки кулаки. Слушающий этот разговор Артур нахмурился и посмотрел на обожаемого питомца. Птенец не казался ему опасным; наоборот, его пёрышки приобрели красивый сине-белый оттенок с черными крапинками. Очевидно, что тот ещё не вырос и в будущем мог превратиться в огромного величественного хищника. Такое предположение не могло не взбудораживать воображение юного принца. Грациозные взмахи крыльями и крутые виражи всегда приковывали его взгляд к окну. Иногда, если сосредоточиться достаточно сильно, казалось, что удары собственного сердца вторили каждому движению раскинутых крыльев. — Животное нельзя считать ничем иным как привилегией. Родственные души, как правило, защищают друг друга, — тон Гаюса остался размеренным, даже примиряющим. Артур рьяно закивал головой, хоть и не совсем понимая, о чем говорили взрослые. Ясно было одно: отец хотел избавиться от птенца, значит, необходимо было принять сторону Гаюса. — Он должен научиться защищать себя сам, — твердо сказал тогда король, но в конце концов почему-то откинул эту идею. С годами его внезапное смягчение казалось все страннее. Однако гораздо позже Гаюс объяснил, что родители Артура были родственными душами, оттого король, наверное, понимал ценность сей особенной связи. В груди Артура таилось сокровенное желание спросить, что же за животные были у его отца и матери и что с ними случилось после ее кончины. Но, как и Великая Чистка, эта тема была под строгим табу… Ненависть Утера к птице накапливалась по мере того, как та росла и становилась Артуру все дороже. — Хватит дурачиться, — прошептал мальчишка, когда вредный зверек стащил одну из лелеяных драгоценностей Морганы и уперто впихнул ее в его ладонь. Сокол куснул его за указательный палец, заставив Артура хохотнуть и нежно покачать головой. — Мой отец не взлюбит человека, которого ты олицетворяешь, — от его грустного вздоха птица только вопросительно склонила голову набок. — Артур Пендрагон, молись, чтобы это не было моим браслетом! — проревел в коридоре властный голос Морганы. При звуке того зверёк встрепенулся и начал радостно чирикать, застав девушку врасплох. — Ты взял его? — спросила она и вытянула руку, чтобы птица переместилась на нее. — Но зачем? На этот вопрос птица издала пару высоких трелей. Соколы по своей природе не пели… Но этот пел. И много. Выражение Морганы мгновенно смягчилось. — Как думаешь, когда ты встретишь его? — спросила она, осторожно погладив синие перья ладонью и забрав украденный браслет обратно. — «Его»? — Это мальчик, Артур, значит, твой соулмейт тоже, — проговорила Моргана словно простейшую истину, при этом не забыв закатить глаза. От этой мысли принц подавился слюной и закашлялся. Пол его будущей половинки никогда не приходил ему на ум, однако… Такое предположение имело неоспоримую логику. Сокол замолчал и подлетел к горничной, которая перекладывала грязную одежду в плотную корзину, и завел нежную мелодию для нее. — Не могу дождаться нашей встречи. Он кажется очень милым, — Моргана мягко улыбнулась, когда женщина весело рассмеялась и запела в ответ. — Не глупи. Он крадёт еду с кухни и подкидывает мне под дверь. — Очень заботливо с его стороны, — нахмурив брови, возразила Моргана. Прищуренный взгляд подростка встретился с золотыми глазами сокола, в которых будто бы плескалась доля веселья. — Не очень, особенно когда кухарка жалуется моему отцу. При этом я даже не ем эту еду! Моргана только фыркнула на всплеск недовольства так называемого брата. Ещё один забавный факт о родственной душе Артура: ему нравилось впутывать его в неприятности. Не то чтобы это ужасно… Дух Артура наверняка приносил ему тоже кучу проблем.

***

Мерлин остерегался своего льва. Да, он был милый, с пушистой гривой, и сердце невольно таяло каждый раз, когда шершавый язык ласково проходился по щеке. Но родственные души были редким явлением и тем самым притягивали нежеланное внимание. Всю жизнь Мерлин чувствовал себя белой вороной, а наличие соулмейта только подливало масло в огонь, делая попытки скрыть данную при рождении магию почти невозможными. Особенно когда твоим спиритическим животным был лев. Лев! Не маленькая канарейка, не обычный кролик и даже не мышь, которую люди вряд ли бы заметили. А чертов лев. — Спорим, ты любишь выпендриваться и ужасно этим гордишься, — пробормотал Мерлин одной летней ночью, с ленью поглаживая теплый мех. Лев только показательно клацнул пастью. — А ещё ты большой осел, — сухо добавил он. С одной стороны, да, лев был рядом с момента его рождения, поэтому между ними зародилась сильная привязанность. Большинство ранних воспоминаний включали в себя изучающего земли Элдора малыша и бегающего за ним по пятам львёнка, пока Уилл не набрался смелости и предложил ему дружить. К тому же, вид шугающихся людей приносил немалое удовольствие. Но это не значит, что его соулмейту можно быть козлом. Особенно потому, что его спиритическое животное исчезало в самые неподходящие моменты. — Если бы ты был рядом, я бы не влип в эту передрягу, — продолжил бубнить Мерлин и тут же наморщил нос, стоило льву сладко потянуться, будто тесное пространство кровати позволяло такую роскошь. — Утер бы не захотел, чтобы его сыну прислуживал человек с соулмейтом. Даже удивительно, что он до сих пор не запретил их… Может, если бы он увидел тебя, Утер дал бы мне немного деньжат за спасение его сына и отпустил восвояси. С этой мыслью Мерлин вздохнул и попытался отодвинуть льва в другую сторону. — Но нет, тебе срочно приспичило заняться своими делами без меня, — проворчал он, на что лев зарычал и спихнул своего хозяина с края кровати. — Не надо мне тут! Мне и так приходится терпеть Артура гребаного Пендрагона! Зверюга замерла при упоминании этого имени и наклонила голову. — Да, но не обольщайся, он тот ещё осел. Прям как ты, — насупившись, сказал Мерлин, и лев в ответ обиженно заскулил. — Кстати, ты не видел, как за мной гнались с булавой по улице. Все как обычно, — задумчиво проговорил Мерлин, надеясь вызвать в магическом существе хоть каплю сожаления, и на этот раз у него получилось, так как лев спрыгнул на пол. — На этот раз я тебя прощаю, — юный маг завернулся в одеяло, как гусеница в кокон, и одним нарочитым движением упал на пол, чтобы использовать питомца в качестве живой подушки. — Ты бы съел принца, если бы я попросил? Ответом послужило раскатистое мурчание. — Отлично.

***

Артуру никогда и в голову не приходило рассказать Мерлину о том, что у него есть родственная душа. Да и зачем? Его это не касалось до тех пор, пока новый слуга не засмотрелся на птицу с плотно поджатыми губами. — Не трогай, — процедил Артур, и сокол, словно почувствовав его раздражение, умостился на широкое плечо. В золотых глазах плескались огоньки понимания. — Он… нервничает, когда незнакомцы копаются в моих вещах. Вообще, я даже удивлен, что он не напал на тебя, — добавил Артур, бросив подозрительный взгляд на Мерлина. Может, сокол считал его слишком немощным и не желал тратить силы на слабого человечишку. Артур разделял его взгляды. Костлявые конечности и глуповатая ухмылка мальчишки не внушали абсолютно никакого страха. — У тебя есть соулмейт, — произнес Мерлин, закатив глаза. — Кто бы сомневался, — он фыркнул и вернулся к грязному белью. — Как его зовут? — спросил слуга, кивнув по направлению к птице. Артур уставился на него долгим взглядом, приоткрыв рот. — Их не нужно называть, идиот, — в конце концов выдавил он, всплеснув руками. Мерлин споткнулся на пустом месте и резко развернулся, уставившись на господина вытаращенными глазами. Туника выпала из его рук и упала на пол. — О чем ты? Я своего назвал! Наступила очередь Артура недоуменно таращиться на него. — У тебя есть соулмейт? — в голос просочились нотки скептицизма. Руки скрестились на груди. — Я тебя умоляю. И где он тогда? — заметив недовольное выражение слуги, Артур выпятил грудь и издевательски продолжил: — Мерлин, если как-то раз хорек разрешил тебе погладить себя, то это ещё не значит, что у тебя есть родственная душа. Во взгляде Мерлина читалось явное раздражение. Артур затаил дыхание при виде скрестившихся рук в ожидании колкого ответа. — У меня хотя бы не какое-то непонятное животное. Честно? Этому комментарию удалось задеть за живое, отчего в груди неприятно кольнуло. Может, как будущему королю, ему не полагалось иметь ту самую вторую половинку, но мысль о том, что где-то жил человек, которому было предписано судьбой править с ним королевством бок о бок, неизменно согревало сердце. Вполне вероятно, что в будущем его отец мог заставить его жениться по расчету, но вдруг его соулмейт тоже был принцем… Кто знает. Поэтому зависть Мерлина была вполне обоснована. — Говори как знаешь, — сухо пробормотал Артур и вернулся к кипе документов, разбросанных по всему столу. Секунду спустя он все же замер и исподлобья посмотрел на слугу, который молча продолжил убираться в комнате. — И как ты назвал его? — несмотря на подгаженное настроение, его переполняло любопытство. — Свою бабочку, или кто там у тебя. — Ну, поскольку он любит ходить с напыщенным видом, будто самый настоящий принц, я предпочитаю называть его «сир» или «мой лорд», — без намека на неловкость ответил Мерлин. Возможно, факт того, что нерадивый слуга нарекал королевскими титулами какого-то зверя чаще, чем его, должен был вызвать волну негодования. — Но я зову его просто Лайонель. Признаю, это глупо, но мне было всего пять, когда я придумал это имя. И почему Лайонель было странным именем? Впрочем, задавать этот вопрос не хотелось, как и слышать ответ на него. Артур просто вернулся к своим обязанностям под громкий щебет птицы над ухом.

***

Принц не должен был избегать того разговора. Хотя Мерлин вряд ли бы рассказал ему всю правду. Видеть перекошенное лицо Артура, когда лев с ленцой вышел из зарослей и уставился на Мерлина ожидающим взглядом, было непередаваемо смешно. — У меня нет с собой еды, — предупредил маг вместо приветствия, отчего хвост льва с раздражением дернулся. — Ты такой балованный, — пару секунд спустя он сдался и со вздохом полез в карман штанов, откуда вытащил пару кусочков вяленого мяса. — Ты же умеешь охотиться и сам, — в его голосе были слышны нотки веселья. Мерлин нагнулся и взъерошил и без того лохматую гриву. — Это чудище, которое испортило мне охоту? — раздражённо выкрикнул Артур и спрыгнул с дерева, с ветви которого планировал напасть на жертву. — Что это ещё за чертовщина? — Это Лайонель, — с ухмылкой гордо провозгласил Мерлин. — Лайо… Боже, как же ты глуп, — прошептал себе под нос Артур и с ужасом уставился на рассевшегося посреди леса зверя. Лайонель тихо зарычал и пригнулся, будто готовясь к прыжку. Шаги принца резко остановились. — Мерлин, если эта штука нападет на меня, я убью ее. Такое поведение вызвало внутри Мерлина прилив раздражения. Лайонель просто играл, ничего более. Но, покачав головой, он все же опустил руку на спину своего духа. — Да-да, вы очень страшный, ваше величество, — от этих слов лев успокоился и с интересом посмотрел на хозяина. Глаза Артура, в свою очередь, полезли на лоб, пока он не понял, что данное обращение предназначалось не ему. — Пожалуйста, перестань, не нападай на настоящего принца. Лев фыркнул, раздраженный тем фактом, что Мерлин посмел поставить его принадлежность к королевским особям под сомнение. Затем внезапно напрягся, как натянутая тетива арбалета, и кинулся в сторону… — Лайонель! — выкрикнул Мерлин, вытянув руку вперёд. — Не трогай этого оленя! Зверь возмущённо заревел, но остановился и упал на землю. — Болван. — Это лев. Ты правда ждёшь, что он не будет охотиться? — недоуменно спросил Артур и наконец опустил выставленный перед собой меч. Его взгляд не отрываясь проследовал за львом, что трусцой спустился к струящемуся у подножия спуска ручью. — Значит, у тебя действительно есть соулмейт, — задумчиво произнес он, нахмурив брови. — Это может быть проблемой. Мерлин пожал плечами и сухо ответил: — Всем, кроме тебя, запрещено иметь настоящую любовь? — Нет, идиот, — нос принца сморщился от пронизанного сарказмом ответа. — Спиритические животные не ладят друг с другом. Только если они не принадлежат их соулмейту. Если моя птица увидит твоего глупого льва… — Он замечательный, спасибо большое. А твоя дурацкая птица слишком шумная и… — Моя птица делает мне одолжение, пытаясь перекричать тебя! — выплюнул Артур и сделал глоток воздуха, чтобы перевести дыхание и успокоиться. — Смысл в том, что им нельзя находиться рядом. Не хочешь, чтобы Эмми выцарапал этому льву глаза, — скажи ему не мешаться под ногами. Мерлин только открыл рот, чтобы сказать Артуру не мешаться под ногами самому, когда разум зацепился за одно-единственное слово. — Эмми? — с лукавой улыбкой переспросил маг. — Ты все же назвал его. Образовалась долгое молчание — Ты отправишься в колодки. — Что?! Я же ничего не сделал! — Твой глупый лев испортил мне всю охоту. — Да брось! Эмми делал это множество раз! — Я изгоню тебя из Камелота. В тот момент Мерлин подумал, что Лайонель был куда лучшим охотником, но те слова так и не посмели слететь с его губ.

***

Появление льва было ожидаемо. Но не вспышка синего огнева, рассекшего непроглядную тьму почти ослепляющими лучами. — Я думал, ты хотя бы поможешь, — прошипел Артур, карабкаясь по ухабистой скале. Под окровавленными ногтями откалывались мелкие камешки и падали куда-то глубоко вниз. Над головой раздалось рычание, эхом разлетевшееся по пещере. — Он твой соулмейт. Почему мне приходится искать противоядие, когда его отравили? — выдохнул Артур, пытаясь сосредоточиться на мерцающем шаре, парящим в метре от него, а не на трясущихся от усталости руках. — Надеюсь, ты хотя бы цапнул эту ведьму за ногу, — пробормотал принц и вскинул голову вверх, когда лев удовлетворённо замурчал. Из пасти того торчал грязный лоскут бордового платья. — Отлично, — его улыбка была вызвана как неполной бесполезностью родственной души Мерлина, так и тем, что в темноте проступали размытые очертания льва, что означало, что конец пути был совсем близок. Наверху зверь расталкивал огромных пауков лапами. Эмми справился бы куда лучше, но после того злополучного торжества он очень сильно ослаб. Однако, как бы там ни было, было приятно чувствовать чужую поддержку. В конце концов Артур с последним рывком подтянул свое тело и изнеможенно упал на холодную поверхность. Его лицо тут же встретилось с обильными слюнями. — Отвратительно, — со смехом выдавил принц и попытался оттолкнуть от себя радостную зверюгу. Когда ему это всё-таки удалось, он сел и потрепал львиную гриву. — Я не позволю ему умереть, клянусь, — уже более серьезно добавил Артур и посмотрел на зажатый в кулаке жёлтый цветок. Это было последней и единственной надеждой. — Но нужно торопиться. Нужды повторять дважды не было. Всю дорогу лев бежал на пару метров впереди лошади, галопом несущей принца обратно во дворец, и исчез только тогда, когда стража без всякого предупреждения арестовала Артура (видимо, неподчинение приказам отца было куда важнее жизни человека). Однако преданные союзники ценились на вес золота. — Бери его и поторопись, — прошептал Артур, поспешно протягивая Эмми цветок сквозь решетки канализации, что проходили через его темницу. После того, как Утер со злобой сжал растение и бросил его на землю, то выглядело ужасно. Эмми был не в лучшем состоянии: его некогда мощные крылья вяло поникли, а из тусклых глаз пропал золотой блеск. — Пока тебя не заметили, лети к Гаюсу. Давай же. Сокол тихо прощебетал, взял в клюв цветок и испарился. Вся надежда оставалась на Гаюса. Только он мог исцелить Мерлина и понять причину недуга его спиритического животного. Что это вообще значило? Его родственная душа заболела? Сначала Мерлин, теперь и Эмми. Замечательно. А где в это время был Артур? Сидел в сыром подвале и разрывался на части от тысячи мрачных вопросов. Позволил бы ему отец спасти его вторую половинку, если бы тот был в опасности? Скорее всего, нет. Впрочем, и подсказки на его примерное местоположение не было. Может, Моргана сможет чем-то помочь. Или Гаюс. Чувствовал ли соулмейт Мерлина, что тот был при смерти? Что его дух только что помог Артуру в спасательной миссии?  — Слышал, вы с Лайонелем здорово повеселились вместе, — хрипло произнес Мерлин, когда пару дней спустя Артур заглянул в лечебное крыло. Потому что он выжил. Слава богу, он выжил. Артур бы не признал ни за что на свете… но если бы Мерлин умер вместо него, чувство вины преследовало бы его до конца жизни. Довольный лев разлегся на костлявых коленях, будто те могли выдержать эту пару сотен килограмм. Артур, не изменяя приевшейся привычке, закатил глаза и с усмешкой ответил: — Он был бесполезен, всю работу пришлось делать мне. Лев медленно поднял голову и недовольно уставился на него. Мерлин надул губы и поцеловал любимца в макушку. — Он шутит, — проворковал тот, нежно поглаживая топорящуюся во все стороны гриву. — Ты большой молодец! Спасибо, что спас мне жизнь. — Я ведь только что сказал… — возмущённо начал Артур, но запнулся при виде широкой улыбки на лице своего слуги. Сглотнув, он продолжил: — Ты бы сделал то же самое для меня. Его голос был непривычно тих. Взгляд Мерлина смягчился. — Всегда. Когда Артур вернулся в свои покои, Эмми был жив и здоров как никогда прежде.

***

Артур был в плохом, кошмарном, отвратительном настроении. В печальном. И это было странно, так как Артуру было несвойственно испытывать… грусть. Особенно на пустом месте. Мерлин, будто его полная противоположность, светился от счастья, не взирая на обстоятельства. Ланселота изгнали, но он знал о самом сокровенном секрете Мерлина и не воспылал к нему ненавистью. Наоборот, он восхищался его способностями… Было в этом мужчине нечто особенное. Отвага, благородство, безграничная доброта. Его спиритическим животным вполне мог бы оказаться лев. — Что с Эмми? — мысли о Ланселоте покинули голову Мерлина, стоило ему заметить примостившуюся на подоконнике окна птицу. Артур бросил несчастный взгляд на любимца и тут же отвернулся, будто ему было физически больно смотреть на него, пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и вышел из комнаты. Мерлин нахмурился, склонив голову набок. Ему нечасто доводилось видеть Эмми, так как Артур защищал его всеми силами и теперь, зная, что у его слуги тоже была родственная душа, до паранойи боялся оставлять его наедине с Лайонелем. …Стоит признать, Мерлину льстило, что его соулмейт вызывал такой дикий страх. Однако смысл был не в этом. А в том, что Эмми был очень любвеобильной птицей. Он постоянно надоедал Артуру своими песнями, дёргал его за волосы и выпрашивал внимание другими не менее заметными способами. За этим было весьма забавно наблюдать, особенно когда Артур проводил важные переговоры, а из ниоткуда появлялся Эмми и бросал посреди стола мертвую крысу. Но сейчас сокол даже не смотрел в сторону своего хозяина. Наоборот, когда принц пытался подойти ближе, тот отлетал на несколько метров. Мерлин никак не прокомментировал этот факт, учитывая, что Артур был разбит сложившейся ситуацией. И под «разбит» Мерлин подразумевал, что принц издевался над ним с большей жестокостью, чем обычно. Гаюс нахмурился, когда тем же вечером эта тема всплыла в их разговоре. — Такое случается. Надеюсь, это скоро пройдет, — проговорил лекарь, помешивая кастрюльку, в которой бурлил либо их сегодняшний ужин, либо невиданное миром варево, что Мерлину придется попробовать «во благо науки». — Но что с ним? Лайонель никогда не игнорировал меня. Словно услышав свое имя, лев высунул голову из спальни юного мага и сонно мяукнул. На губы Мерлина легла ласковая улыбка. — Видимо, твой соулмейт никогда не влюблялся. Потребовалась пара секунд, чтобы обдумать только что услышанное. — Соулмейт Артура влюблен? — с небольшим изумлением и, возможно, восхищением уточнил Мерлин. Однако вскоре его кольнуло чувство сострадания. Бедный Артур. — Если спиритическое животное ощущает, что чувства его хозяина могут быть отвергнуты, оно заранее начинает процесс отторжения. Предполагаю, соулмейт Артура кем-то заинтересован, — от такого объяснения на лбу Мерлина образовалась хмурая складка. Это было просто ужасно. — Однако чаще всего такие чувства недолговечны. Артур молод. Его родственная душа, скорее всего, тоже. Люди влюбляются и разлюбливают миллион раз, прежде чем найти того, с кем им предназначено быть. Мерлин искренне надеялся, что так и будет, что, кем бы этот человек ни был, он быстро разберётся в своих чувствах, потому что работать на Артура в таком состоянии было сущим кошмаром. Предсказание Гаюса сбылось. Пару недель спустя Эмми влетел в комнату, опередив Мерлина и разбудив Артура заливистым щебетом. — О, значит, теперь у тебя есть на меня время? — проворчал Артур, откинув одеяло. Его взгляд прожигал птицу насковозь. — Он перестал вести себя как влюбленная девчонка? Эмми издал возмущённый щебет. — Ты скучал по нему, — с умилением рассмеялся Мерлин и пригнулся, когда в его сторону полетел пустой бокал. — Уверен, ваш возлюбленный грезит только о вас, сир, — голос Мерлина был насквозь пронизан сарказмом. Он поспешно ринулся к двери и исчез в коридоре, когда Артур вскочил на ноги и побежал следом, чтобы убить его. И, что совершенно не касалось данной ситуации, Мерлин узнал, что у Ланселота не было соулмейта. Хоть у них ничего не получилось, любой, кто удостоится вниманием Ланселота, будет чувствовать себя особенным, несмотря на такие вещи, как судьба и предназначение.

***

Мерлин не знал, какое чувство разрывало его душу на части сильнее — вина или страх. Килгарра выразился достаточно ясно: жизнь Артура не должна оборваться. Не могла. Одна мысль об этом была невыносима для Мерлина. Несмотря на все распри, Артур… нравился ему. Да, принц был наглым, бесчувственным, грубым и временами занудным, но в нем присутствовали храбрость, верность и милосердие. Камелот заслуживал великого короля. Даже если это означало, что Мерлину придется умереть и бросить своего соулмейта одного. — Мне очень жаль, — прошептал Мерлин, в глазах которого застыли жгучие слезы. Лайонель лежал на кровати Артура и крепко спал. Сейчас у него не было сил отговаривать зверя идти с ним или смотреть ему в глаза и осознавать, что он обрёк свою родственную душу на вечное существование в одиночестве только потому, что Мерлин решил отдать свою жизнь во имя высшего блага. Интересно, его спиритический дух тоже погибнет? Узнает ли его соулмейт о самопожертвовании Мерлина? Глубоко вздохнув, он уткнулся щекой в мягкий мех и быстро поднялся на ноги, чтобы не передумать. Дурацкий Зверь Рыкающий. Дурацкий Мерлин. Если бы только его действия были менее опрометчивы… Нет. Все ещё можно исправить. Нужно. Лайонель даже не дернулся от его прикосновения. Обычно это бы вывело его даже из глубокого сна, но сейчас времени обдумывать это не было. Когда Мерлин вышел из замка, его внимание привлек пронзительный свист, раздавшийся откуда-то сверху. Затем на плечо сел знакомый сокол. — Эмми. Думаю, Лайонель тоже отправился с Артуром, когда он спасал мою жизнь, — протянул маг, на что птица уверенно чирикнула. — Если пойдешь со мной, то тебе придется сохранить один секрет. Я собираюсь использовать магию, чтобы помочь принцу. Теперь это уже не имеет значения. Я все равно погибну, — сухо пробормотал Мерлин, однако при упоминании недалёкого будущего тело снова прошибло холодным потом. — По крайней мере я умру не в одиночестве, — с губ скатился нервный, лишенный веселья смех. Лошадь будто почувствовала его беспокойство и ускорила темп, перепрыгивая через поваленные деревья и рассекая лесные поляны. Широкие крылья без труда успевали в такт. — Прости меня, — прошептал Мерлин, когда пару часов спустя сокол сел на край деревянной лодки. — Я должен был защищать его. Я думал, что смогу… Хотя бы до тех пор, пока он не встретит своего соулмейта, — он тяжело выдохнул и провел рукой по волосам. Затем его глаза вспыхнули золотым блеском, и лодка, легонько дернувшись, отплыла от берега, направишись к маячившим впереди руинам. — Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло с ним, — продолжил маг, и птица склонила голову набок. — Береги его ради меня, ладно? Смерть не настигла его в одно мгновение. Да и впоследствии тоже. Было чудом, что все кончилось относительно благополучно, учитывая, как много жизней стояло на кону. Артур, его мать и Гаюс… Все его любимые люди уцелели. Возможно, это было даже немного… странно. — Две стороны одной монеты, — задумчиво пробормотал Мерлин, глядя на Лайонеля. — Так сказал Килгарра… Не думаешь ли ты, что… Но столь щекотливое предположение так и не покинуло его уста. Оно щекотало глубины сознания еще с тех пор, как началась вся эта сумятица. Артур был… невоспитанным ослом. Напыщенным, упрямым и… похожим на льва. — Не может быть, — прошептал Мерлин, ища успокоение в плавных поглаживаниях любимца. — Судьба не может быть так жестока, она не могла сделать мага родственной душой Пендрагона. Даже я не настолько неудачлив. Иронию жизни нельзя было недооценивать.

***

Худший день Мерлина быстро сменился самым лучшим… И наоборот. Это произошло сразу после посягательства на Артура. Мерлин вернулся в свою комнату, открыв рот и уже готовый вывалить тонну информации обо всем произошедшем на своего духа (может, человек по ту сторону связи и не слышал его болтовни, но было приятно делиться историями с кем-то важным), но лев попросту отвернулся. Это можно было списать на незначительный пустяк, однако, когда Мерлин подошёл, чтобы погладить его, лев ускользнул от прикосновения и зарычал в знак предупреждения. Почувствовав укол в груди, Мерлин тихо выдохнул и отступил на шаг назад. — Лайонель? Ничего. Его соулмейт влюбился. Мерлин пытался отнестись к этому с пониманием. В конце концов, такой человек, как он… был не самым подходящим для любви. Интересно, как выглядело его спиритическое животное? Обладало ли оно магией, было шумным и раздражающим? Наверное, такой исход был лишь вопросом времени. Возможно, стоило даже порадоваться. Так было безопаснее для них обоих. Правильно? Правильно. Однако горечь отравляла каждую секунду существования. Даже Артур заметил несвойственную ему подавленность. Артур. Человек, который не придавал значения тому, что он терял сознание в самый неподходящий момент, а после армия его врагов была повержена магическим образом. — Эмми сегодня не будет, если ты хочешь привести своего ребенка-переростка, — небрежно предложил Артур, когда они готовились к предстоящей охоте. Мерлин уставился в пол неморгающим взглядом. — Он тебя игнорирует? — Будто у тебя такого не было! — крикнул слуга, швырнув тряпку в сторону и отрывистым движением распахнув платяной шкаф. — Я всего лишь… Мерлин бросил рубаху ему на голову. — Мы можем, пожалуйста, одеть тебя, чтобы я мог поскорее уйти от тебя? — попросил он натянуто. Обычно столь дерзкое и своевольное поведение повлекло б за собой угрозу казни (или несколько часов в колодках), но Артур только поморщился. По какой-то причине его сочувствие сделало настроение только хуже. С того момента вся неделя пошла под откос. Расстраивало не только то, что родственная душа променяла его на кого-то другого. Лайонель всегда был единственной константой в его жизни, а теперь он не желал даже находиться рядом с ним в одном помещении. Если раньше Мерлину было просто одиноко, то сейчас он ощущал всепоглощающую пустоту. Тело мелко подрагивало в холодной постели, некому было выслушивать его рассказы, потайные надежды и произнесенные шепотом мечты. А потом появилась она. — Эмми снова меня игнорирует, — пожаловался Артур как-то раз. — Похоже, у нас обоих ужасные соулмейты, — проворчал он, бросив обиженный взгляд на окно, где секундой ранее сидел сокол. — Как он умудрился опять влюбиться? В кого? Мерлин моргнул и осознал, что и сам последние несколько дней перестал волноваться о Лайонеле. Его мысли были всецело поглощены Фреей и ее безопасностью. Впервые в жизни ему было плевать, что понравившийся ему человек не был его соулмейтом. Она была красивой, не похожей ни на кого и отвечала на его чувства взаимностью. К тому же, его родственная душа до сих пор была влюблена в кого-то другого. Почему тогда не рискнуть всем и сбежать вместе с ней? — Зато Гвен, по всей видимости, без ума от тебя, — хитро заметил Мерлин, натирая поблекшие доспехи тряпкой. — Не думаешь, что у нее есть некая схожесть с Эмми? Артур проследил за его кивком в сторону места, на котором обычно сидела птица. — Это так… Она верная, добрая и умная, — затем он нахмурился и о чем-то надолго задумался. Мерлин ждал продолжения. — Но она… Ну, Эмми — мальчик, да и у Гвен нет соулмейта, — наконец признался принц. Брови Мерлина полезли на лоб. Почему-то это признание было немного неожиданным. Гвиневра видела Лайонеля множество раз, и, если бы у нее самой было спиритическое животное, она бы уже давно упомянула это. — К тому же, Эмми слишком раздражающий, чтобы быть Гвен, — добавил Артур спустя пару минут молчания. — Что я слышу? У тебя паршивый соулмейт? — сухо поинтересовался Мерлин, отчего принц подавился слюной. — Что? Ты уже влюбился в нее! Почему ты злишься, что человек, которому принадлежит Эмми, решил двигаться дальше? В конце концов, Мерлин сделал то же самое. И чувства вины за отказ от своей истинной любви не было, так как тот первый отказался от него. — Да, но Эмми делает так уже второй раз, — с негодованием возразил Артур. — И?.. — Проваливай. Надеюсь, Лайонель будет игнорировать тебя вечно. С горящим от злости лицом Артур сел за письменный стол и начал заполнять какие-то документы. Мерлин только закатил глаза и вернулся к полировке доспехов. Бедная птичка. Обречена терпеть выходки Артура до конца своих дней. Что будет, если его соулмейт так и останется влюбленным в другого человека? Лайонель уйдет насовсем? От этой мысли сердце невольно сжалось, но он поспешно отогнал ее от себя. Фрея. Теперь у него есть чудесная Фрея. — Что-то тревожит тебя, не так ли? Она была у него. В прошедшем времени. Теперь же она мертва. Как бы все сложилось, будь она его соулмейтом? Освещали бы бездонные глаза огромной мифической кошки его путь? Робкая, милая, ласковая… Мерлин прикрыл глаза. Сейчас не время. Сейчас ему нужно натереть сапоги принца и выдавить из себя ту самую беззаботную улыбку. Видимо, лицо изобразило искаженную гримасу, так как Артур присел рядом с ним на пол, а это говорило о многом. Обычно он бы побрезговал такими низменными вещами, особенно чтобы утешить слугу. — Может, — негромко ответил Мерлин, отвернувшись обратно к ботинку. Глаза Артура подозрительно сщурились. — То, что я облил тебя водой? — предположил он, пытаясь взглянуть на его лицо. Несмотря на обстоятельства… Несмотря на гибель Фреи, полное безразличие со стороны Лайонеля и непосильный груз из секретов, лжи и разваливающегося на части будущего… Уголки губ дрогнули в намеке на слабую улыбку. Могло показаться печальным, что из всех трагических событий Артур выбрал именно этот фрагмент как причину его уныния, но нет. Наоборот, в груди расцвели зачатки лёгкости. — Это было не очень приятно, — признался Мерлин, бросив на господина самый обвинительный взгляд, на который был только способен. Артур твердо кивнул, и голубые глаза наполнились всецелой серьёзностью. — Согласен, это было нечестно, — это признание было внезапным, так как принц никогда не признавал свою неправоту. — Как когда ты назвал меня толстым? — тон его голоса немного поднялся, выражая обиду. На лице Мерлина отразилось недоумение. — Что в этом нечестного? — спросил он, пытаясь не расхохотаться. Артур шумно втянул воздух носом. — То, что я не… — на полном серьёзе начал было Артур, но, увидев ухмылку слуги, сжал челюсть и потянулся к рукаву чужой туники. Не успел он дёрнуть ее, как за его спиной появился Лайонель и, боднув головой, повалил принца на пол. — Как ты, черт побери, попал в мою комнату? — изумлённо спросил тот. Наблюдающий за их перепалкой Мерлин рассмеялся и кинулся на льва с объятиями. — Ты вернулся! Значит, ты оказался недостаточно хорош для любимого? — с издёвкой спросил маг, на что зверь клацнул зубами. — Как скажете, ваше величество, — с губ Мерлина скатился очередной смешок. — Видимо, вы не на того позарились. — Умоляю, перестань использовать королевские формальности на льве, — несмотря на ворчание, во взгляде Артура читалась нежность. — Тебя это волновало? Твой соулмейт? — Вдобавок ко всему прочему… Эмми появлялся? — осторожно поинтересовался Мерлин. Принц закусил губу и неуверенно скосил взгляд к окну, где недавно сидел сокол. — Он… странно себя ведёт, — признался Артур и, сам того не заметив, начал рассеянно поглаживать Лайонеля. Мерлин приоткрыл рот в попытке предупредить, что лев не всегда любит прикосновения других людей, но ничего не произошло. Хм. Может, Лайонель тоже привык к постоянному присутствию Артура. Возможно, это означало то, что в будущем Мерлину не придется защищать принца от своего соулмейта. — Недавно он подошёл ко мне, так что, наверное, он меня не игнорирует. — Это ведь хорошо! — Но я ему и не очень нравлюсь. Я спросил Гаюса, и он сказал, что мой соулмейт сейчас находится в затруднительном эмоциональном состоянии, — не перестававший до этого смотреть в одну точку принц закатил глаза. — Возможно, это всё-таки девушка. — Ну, у кого-то из вас должно быть более двух эмоций, — саркастично ответил Мерлин, заставив Артура вопросительно посмотреть на него. — Твои — это бить и кричать. — Это не эмоции. — Откуда тебе знать? — тогда Мерлин притворно ахнул: — Мой лорд… Вы что, женщина? Раз знаете, что такое эмоции? — Я больше никогда не буду пытаться подбодрить тебя, — категорично заявил Артур, заставив мага широко улыбнуться. Он не был так одинок, как предполагал изначально.

***

— Да! Крик разнёсся по всей степи, сопровождаемый победоносно расекшим воздух кулаком. Эмми описал большой круг, прежде чем приземлиться на плечо своего хозяина. — Молодец! Ты самое умное спиритическое животное во всем мире, — провозгласил тот, нежно погладив Эмми по перьям. — Лучший соулмейт в пяти королевствах. В ответ на улыбку Артура сокол защебетал, а Мерлин фыркнул и пробормотал: — Ничего особенного. У Артура отвалилась челюсть. Он повернулся и уставился на своего слугу то ли с негодованием, то ли с недоверием. — Прошу прощения, ты что, не видел, как эта птица только что ослепила человека? — спросил он и кивнул в чашу леса, куда, спотыкаясь о ветви деревьев и вопя от боли, бежал бандит. — Мой соулмейт крут. — Твой соулмейт жесток и должен переосмыслить свои приоритеты, — пробурчал Мерлин, бросив сердитый взгляд на Эмми. — Лайонель бы никогда не сделал это. Комментарий был произнесен тихо, почти под нос, но слова все равно достигли поле слуха Артура и заставили его нахмуриться. Это же чертов лев. Мерлин всерьез не верил, что его соулмейт опасен? Видимо, те же мысли посетили и голову его слуги, так как морщинка у него на лбу углубилась. — Только если того потребует чрезвычная ситуация, — добавил он. — Мне жаль твоего соулмейта, — после минуты раздумий решил Артур. — Кто бы это ни был, он наверняка застрял с бесполезным хорьком, который вечно ослушивается приказов, — он с сочувствием цокнул языком, на что Мерлин закатил глаза. — Впрочем, не всем дано быть могущественной парочкой, как мы с Эмми, — мягко подытожил Артур и полез в карман за семечками. Сокол благодарно щипнул хозяина за ухо и принялся клевать предложенное лакомство. Мерлин в то же самое время с отвращением покачал головой. — Ты чересчур рад такому поло… Что он творит? Птица внезапно вспорхнула крыльями и улетела в неизвестное направление. Артур улыбнулся вслед отдаляющемуся силуэту. — Полетел либо охотиться, либо найти нам ягод для пропитания. Потому что он полезен, — добавил принц, бросив косой взгляд на своего слугу. — Он злой, — возразил тот, заставив всплеснуть руками. Хотелось подчеркнуть, что разбойник нанес бы им куда больший вред, если бы не вмешательство сокола, но Мерлином, вероятнее всего, руководила зависть. К тому же, Эмми был невероятно милым, но эта черта, наверное, не должна была становиться основополагающей. Как будущий король, он должен быть больше восхищён умением его соулмейта расправляться с врагами и превосходить оппонентов смекалкой. Но, если быть откровенно честным, Эмми имел необычную привычку приносить ему раненных зверюшек (даже тех, которые в дикой природе выполняли для него роль добычи), приводить к потерявшимся в лесу плачущим детям и специально распугивать дичь во время охоты Артура. Зачастую это вызывало лёгкую степень раздражения, но, с другой стороны, было приятно знать, что его соулмейт пытался сделать из него хорошего человека. Не то чтобы Артур был плохим, просто лучшую версию его самого. А ещё не могло не радовать то, что он мог надрать задницы своим врагам. — Раз он ушел, может Лайонель наконец вернуться? Артур мог отказать и сослаться на то, что сокол вернётся в любую минуту, но правда заключалась в том, что Эмми обожал лес и мог провести там несколько часов кряду. Потому с его губ сорвался вздох поражения, и Артур кивнул. — Перестань, он начинает тебе нравиться. Он в разы приятнее, чем… Лайонель! Голос Мерлина оборвался так же резко, как и поднялся в крике удивления. Артур обернулся как раз в тот момент, когда лев спрыгнул с большого камня на возвышении спуска и придавил тело своего хозяина к земле. Мерлин закряхтел, обессиленно уронив голову в траву. — Что ты там говорил? — переспросил Артур, наблюдая за провальными попытки слуги спихнуть с себя объёмную тушку. Рот того так и дело покидали бранные выражения. — Какой же ты осел! — зарычал Мерлин. Кому из них двоих предназначалось это оскорбление, было неизвестно. — Чем ты занимался? — спросил он, подозрительно оглядев своего любимца с ног до головы, и, заметив недоуменный взгляд принца, повернулся к нему: — Что? Он постоянно впутывается в какие-то неприятности. — Эмми никогда не впутывается в неприятности. — О которых тебе известно, — проворчал Мерлин, с трудом поднявшись на ноги и оттолкнув от себя игриво размахивающего хвостом льва. Артур пожал плечами: очевидно, что его соулмейт был непревзойденным. Неужели Мерлину было так сложно принять этот факт? Он только открыл рот, чтобы с жаром защитить покалеченную честь Эмми, когда до ушей донёсся оглушительный в тишине леса хруст ветки. Черт. Прибыло подкрепление. В тот момент им руководил чистый инстинкт. Тело напряглось и бросилось на Мерлина, повалив их обоих на травяную поверхность. Воздух рассек свист стрелы, еле видимые очертания которой проснеслись в небе. Убедившись, что слуга в безопасности, Артур вскочил на ноги и вытащил лязгнувший о ножны меч. Взор прочесал окрестности в попытке выявить источник опасности. Очередная стрела была отброшена появившимся Эмми. Откуда-то послышались неразборчивые ругательства.  — Покажись! — закричал Артур, позволив себе немного расслабиться. Значит, враг был только один. С этим можно было справиться. — У твоего друга не получилось напасть на нас. Мы не хотим убивать тебя! Шаги принца бесшумно крались по каменистому пологу, огибая деревья. Ветка под весом Эмми прогнулась, тот внимательным взором осматривал поверхность с высоты, а затем перепрыгнул на повалившийся ствол. — Что, закончились стрелы? — спросил Артур у невидимого противника. — Не совсем. Он обернулся на звук как раз в тот момент, когда незнакомая фигура выскочила из-за стоявшего неподалеку дерева. Эмми бросился ему навстречу. Артур занёс меч, но было уже слишком поздно: мужчина схватил сокола крепким захватом. В следующую секунду произошло что-то необъяснимое. Уши резанул ужасный, полный мучений крик. Ослепленному острыми когтями незнакомцу или раненной птице — в полной суматохе невозможно было сказать, кому он принадлежал. Ответ стал ясен, когда мужчина рухнул на колени и вытянул перед собой трясущиеся руки. Эмми, не получивший никакого вреда, выпорхнул из его хватки и подлетел к подбежавшему Артуру. — Он обжёг меня! — закричал разбойник истеричным, дрожащим голосом. На его ладонях выступили отвратительные красные волдыри, кожа обуглилась и растеклась, как воск свечи. В воздухе витал тошнотворный запах обугленной плоти. Желудок Артура скрутило от подкатившего приступа рвоты. В памяти невольно всплыли изображения погребальных костров и крики обвиненных в колдовстве людей. — Он обжёг меня! — будто в бреду повторял бандит, по измазанным грязью щекам которого катились дорожки слез. Артур застыл на месте, сглотнул вставший в горле ком и поднес острие меча к чужому горлу, прежде чем кинуть ошалевший взгляд на Эмми. Что он только что сделал? Но как? — В Камелоте есть лекарь, — онемевший язык с трудом ворочался во рту. При этих словах мужчина поднял на него застланный пеленой слез взгляд. — Я отведу тебя к нему, прежде чем бросить в темницу, — холод металла, все ещё прижимающийся к шее, как бы напоминал, что выбора как такового у пленника не было. — При условии, что ты никому не расскажешь о случившемся. — Мои руки… — Ты упал в костер, — коротко оборвал его Артур. — Понятно? — когда ответа не последовало, он с нажимом повторил: — Ты меня понял? — Да. Да, понял, — опустив голову, пробормотал мужчина. Артур кивнул и наловченным движением убрал оружие в ножны. Теперь оставалось найти верёвку. К слову, а куда пропал… — Что стряслось? Что с твоими руками? — откуда-то позади раздался огорошенный голос Мерлина, который наконец перестал играть в прятки. Разбойник слегка отшатнулся, когда тот присел перед ним на колено, аккуратно осмотрел обожженные ладони и полез в потрепанную сумку, откуда достал чистую тряпку и целебную мазь. — Я помощник лекаря, — как бы между делом пояснил Мерлин. — Как так получилось? — Я… — мужчина запнулся и с испугом глянул на Артура, -…упал в костер. — Одними руками? — Долой глупые вопросы, Мерлин. Пора двигаться, — Артур мягко улыбнулся чирикнувшему в знак согласия Эмми. Но улыбка быстро стёрлась с его лица, когда глаза наткнулись на вихри дыма, поднимающиеся от ветки, где сидел сокол.

***

— Да ты издеваешься! Мерлин замер в коридоре рядом с открытой дверью в спальню Артура, мимо которой успел пройти, сделал пару шагов назад и заглянул внутрь. Принц стоял перед птицей, уперев руки в бока. Его лицо полыхало от злости. Мерлин тактично прокашлялся и спросил: — Почему ты кричишь на Эмми? Разум ожидал последующую вспышку гнева в свой адрес, но злость Артура, похоже, была целиком и полностью направлена на сокола. — Он снова игнорирует меня! — всплеснул руками тот. — Как ты умудрился снова влюбиться, дурная ты потаскушка? Мерлин фыркнул, когда Эмми раздражённо чирикнул, все ещё отказываясь смотреть в сторону своего хозяина. — Как знаешь. Мне все равно. Зачем ты пришел? — спросил наконец принц, повернувшись к слуге. — О, эм… — Мерлин замялся и украдкой зашёл в королевские покои. — В общем… Гвейн, — тогда на его губы легла непроизвольная улыбка, и он протянул чуть смятый лист бумаги. — Он провел ночь в таверне. Артур взял листок в руки. Выражение его лица оживлённо менялось по мере чтения написанного. — Что? — закашлявшись, выдавил принц и принялся читать праведные нотации. Мерлин абстрагировался от звука его разозленного голоса и ушел в размышления о Гвейне. Громкий, бесстыдный и весёлый. Эй, а ведь в каком-то смысле в этом было что-то львиное, не так ли? — Теперь и ты игнорируешь меня? — голос Артура вернул его в действительность и заставил тяжко вздохнуть. — Твой соулмейт — романтик, тут ничего не поделаешь, Артур, — брови принца только сильнее съехались к переносице. — Хотя ему можно только посочувствовать, когда он узнает, что связан с тобой, — жалостливо добавил Мерлин. Видимо, этот комментарий был лишним. — Я не буду платить за это, — наотрез отказался Артур и, завидя раскрывшийся рот, выставил указательный палец. — Заплатишь сам. — Ты мне столько не платишь! — О, поверь, я придумаю, чем вы двое сможете выплатить все долги. Спустя десятки отполированных рыцарских ботинок Мерлин узнал, что духовным животным Гвейна был медведь. Да уж, медведем он себя точно не представлял, потому выводы напрашивались сами собой. Зато на следующий день настроение Артура существенно улучшилось, когда Эмми принес ему трупик убитой белки. Честно? Отношения между ними были максимально странные.

***

Найти общий язык с Ланселотом было проще простого. Непонятно почему, но что-то в этом человеке вызывало мгновенное доверие. И оно было обоснованным. По своей природе Ланселот был невероятно надёжным человеком, но это не оправдывало той чуши, которая срывалась с языка Артура в самые неуместные моменты. — Думаю, мой соулмейт — маг. Ланселот застыл, отложил меч, выставленный перед собой, и медленно повернулся к принцу, который смотрел на своего сокола непрерывным взглядом. — Почему вы так думаете? — его густые брови сошлись на переносице, а тело медленно направилось в сторону дубового стола, за который он и присел напротив принца. Зубы того нервно впились в губу. Подозрения копились в уме уже долгое время, но так и не посмели получить огласку. Особенно во времена правления его отца, ищущего малейшую причину избавиться от Эмми. Когда молчание затянулось, Артур вздохнул. — Его глаза… — дух наклонил голову, как будто понял, что разговор вёлся о нём. — Соколам несвойственно иметь золотые глаза. Но есть и другие вещи. Странные вещи, — Артур помолчал, серьезно обдумывая свои следующие слова. — Иногда, когда он что-то опрокидывает… оно падает на пол не сразу. Стрелы будто облетают его стороной во время битв. Однажды разбойник попытался схватить его и обжёг себе руки. Артур встал и начать мерять длину комнаты отрывистыми шагами. — Если мой соулмейт обладает магией, то значит ли это, что Эмми тоже? — Соулмейты не могли бы существовать без магии. Несправедливо осуждать свою родственную душу за то, что она обладает ею, — Ланселот поджал губы и сложил руки на груди. — Почему это тревожит вас? У вас есть предложения, кем ваш соулмейт может быть? На последнем вопросе в его голос просочился намек на беспокойство. Может, не стоило изливать на рыцаря свои проблемы. Теперь он будет переживать, что в их ряды затесался маг. — Нет. Не знаю… Иногда Эмми напоминает мне… — Артур замолк, не осмелившись произнести это имя вслух. В любом случае, это было бы невозможно. — Что ж, если он действительно маг, то вряд ли это кто-то в Камелоте, — тряхнув головой, возразил Ланселот. — Ни один маг не посмеет сунуться сюда. Это может также объяснить, почему вы ещё не встретились, — в ответ Артур озадаченно моргнул. Эта мысль никогда не посещала его разум. — А если это все же кто-то из Камелота, крайне сомневаюсь, что он владеет магией. Кажется, Персиваль и Гвейн упоминали, что что-то похожее происходило с их животными. Уверен, это нормально. — Правда? Мне они ничего не рассказывали. Мерлин тоже. — У Мерлина есть соулмейт? — его оборвал краткий удивленный смех. Ланселот рассеянно потёр затылок. — Я и забыл об этом. Уверен, он тоже сталкивается с такими невзгодами. При всем уважении, мой лорд, никто бы не осмелился говорить об этом в вашем присутствии, учитывая, насколько магия табуирована в королевстве, — Ланселот с разочарованием цокнул языком, и Артур вздохнул. Скорее всего, так оно и было. — Позвольте потоку времени взять контроль и не зацикливайтесь на этих переживаниях, — с лёгкой ухмылкой посоветовал рыцарь. Да, верно. Этот совет казался вполне логичным. Ланселот перегнулся через стол и ободряюще похлопал его по плечу. — Спасибо, Ланселот, — Артур твердо кивнул, отплатив ему тем же жестом. Глаз Ланселота коснулся лёгкий намек на облегчение. Он встал из-за стола и вернулся к своему оружию. Принц тоже направился к выходу, но на пороге его окликнул голос рыцаря. — Если бы ваш соулмейт был магом… Как бы вы поступили? Артур проследил за его взглядом, задумчиво обращенным к Эмми. — Понятия не имею. Остаток дня сокол не приближался к нему.

***

— Тебе обязательно вести себя так отвратительно? — наморщившись, спросил Артур. Мерлин прекратил нежно целовать развалившегося на полу льва в макушку и нахмурился. — Может, мой соулмейт чувствует это. — Нет, не чувствует. — Лайонель часто облизывает меня, может, так он показывает, что мой соулмейт тоже любит ласку. Ты зол, потому что не получаешь любви, — Мерлин фыркнул и принялся обсыпать вниманием своего духа снова. — Это птица! — всплеснул руками Артур. — Что он может сделать? — Согласен. Он бесполезен. — Ещё раз назовешь моего соулмейта бесполезным — и я перережу тебе глотку, — в голосе проступила отчетливая угроза. Мерлин слабо покачал головой. Несмотря на то, что Артур часто жаловался на происки своей родственной души, никому не позволялось оскорблять ее, кроме него. — Тем более твой… — принц прищурился, глянув на Лайонеля, в поисках подходящего слова, – …глупый. Ноздри Мерлина раздулись от злости. К счастью, за него вступились другие рыцари. — Лайонель довольно умён, когда это нужно, — Леон оперся на рукоять меча, вонзившегося в рыхлую землю. В его глазах плясали веселые огоньки. — Хотя… иногда он не замечает очевидных вещей, — добавил он, обернувшись на своих товарищей. — Справедливости ради, Эмми тоже упускает некоторые детали, — задумчиво произнес Элиан, отчего Артур возмущённо вытаращил глаза. — Но мне нравится, как вы оскорбляете соулмейтов друг друга. Продолжайте. Леон толкнул его локтем, будто между ними проходил какой-то понятный только им разговор. Может, Мерлин ошибся, и они не защищали его. — Не издевайтесь над нами только потому, что Перси и Гвейн такие милые. Не всем дано так быстро встретить своего соулмейта, — запыхтел Мерлин, на что Артур согласно кивнул. От этих слов брови Персиваля и Гвейна одновременно взлетели на лоб. Недалеко от них, в траве, игриво боролись духи в виде медведя и волка. — Мы просто счастливчики, — невозмутимо подтвердил Гвейн. — Хорошо, что мы были достаточно умны, чтобы ухватиться за этот шанс, да, Перси? Представь, если бы мы по глупости никогда не знакомили своих животных. Артур закатил глаза: — Нельзя быть настолько тупым. Персиваль поморщился и прошептал себе под нос: — Конечно, нельзя, — пропустив мимо ушей хохот возлюбленного, он продолжил: — Милорд, могу я спросить? Вы бы когда-нибудь согласились показать Эмми другому духу? Мне кажется, иногда вы перегибаете с опекой. — Как и Мерлин! — добавил Гвейн, отчего Мерлин выпрямился, разинув рот. — Неправда! Как думаете, откуда у Медка этот шрам? — он вскинул руку в сторону медведя, на морде которого проходил бледный неровный след. Теперь Мерлин знал, что его спиритическим воплощением был не медведь, но Гвейн хотел убедиться. — Я все ещё зол, что ты назвал мой дух Медок, — пробормотал Персиваль. На губах Гвейна расцвела обезоруживающая улыбка. — Я лишь хотел показать мою бессмертную любовь к тебе. Элиан быстро пресёк нарастающую ругань, как делал всегда, когда парочка заводила избитую тему. — Суть в том, что вы должны рискнуть! — настойчиво сказал он и невозмутимо ударил Персиваля в плечо, пройдя мимо него. — Никогда не знаешь, кем окажется твой соулмейт. — Я узнаю его, — с запалом возразил Мерлин. — Я узнаю этого болвана где угодно. Затем его взгляд снова пал на духовных животных Гвейна и Персиваля. — Ему лучше уйти, пока они не подошли слишком близко, — лев заревел и упёрся лапами в землю, когда его хозяин попытался отпихнуть его от себя. — Истеричка. — А вы, сир? — наблюдая за этой картиной, Леон обречённо вздохнул. — Эмми — это уникальное сочетание раздражения и очарования. Я сразу узнаю его, — с гордостью ответил Артур. Откуда-то с деревьев прозвучал согласный щебет. — Да неужели? — еле слышно пробормотал Гвейн. Леон едва удостоил его взглядом, и с губ его снова сорвался вздох. — Конечно, — сухо согласился рыцарь и провел рукой по лицу. — Давайте отдохнем. Я первый займу вахту, — он на секунду замолк и задрал голову, наблюдая за кружащим по кругу Эмми. — С ним все хорошо? — С тех пор, как мы узнали о яйце дракона, он не находит себе места, — Артур тоже посмотрел в небо и нахмурился. — Я не могу перестать думать о… — его голос затих. Элиан с интересом склонил голову, но не успел вопрос покинуть его уста, в разговор тихо вмешался Леон. — О том, что ваш соулмейт был поблизости, когда Великий Дракон освободился? Артур пожал плечами и ничего не ответил. Мерлин виновато отвел глаза. Он изо всех сил надеялся, что родственная душа принца не потеряла свою семью во время нападения Килгарры… или даже тяжело пострадала. Ранить соулмейта Артура казалось так же ужасно, как самого Артура. Немыслимое, кошмарное, вселяющее ужас деяние, которое преследовало бы его до конца дней.  — Давайте найдем яйцо, пока это не раздавило его. Мерлин рассеянно кивнул на слова Артура, надеясь, что Эмми и человек, которого он олицетворял, простят его за грядущие проступки… Что его собственный соулмейт не будет разочарован, увидев… Мерлина. Повелителя драконов. Мага. Воплощение того, что Камелот и королевство в целом так презирали. По большей части он и являлся причиной, почему Артур ненавидел все это. После встречи с Эйтузой его мнение поменялось. — У него хорошее настроение, — заметил Мерлин, однако меж его бровей залегла небольшая складка. Эмми порхал от одного рыцаря к другому в попытке поиграть с кем-нибудь из них. Вскоре Гвейн сдался и начал гоняться за птицей, игнорируя крики Артура перестать издеваться над его любимцем. Леон несильно похлопал его по плечу и, сияя, ответил: — Наверное, потому что яйца больше нет! Мерлин склонил голову набок… Эмми действительно понимал, что яйцо исчезло? Казалось, дух, наоборот, понимал, что Эйтуза вылупилась и теперь была на свободе. Хотя, возможно, соулмейт Артура радовался по совершенно другой причине. Невозможно было сказать наверняка. — Как ты себя чувствуешь, Мерлин? — спросил Леон, закинув руку ему на плечо. — Да! Не хочешь случайно побегать за Гвейном? — оживился Элиан, во взгляде которого читалась подозрительная хитринка. — Я не ребенок, — закатив глаза, возразил Мерлин. — Конечно, нет, — Персиваль хмыкнул, подбросил пару бревен в потрескивающий огонь и оглянулся на Артура, который пытался отогнать Гвейна от птицы. — Как там Лайонель? Мерлин пожал плечами. Зверь, скорее всего, отправился на охоту, так как в этой местности водилось полно оленей. Когда Эмми улетит на прогулку, его место займут Медок и Эхо (Персиваль дал своему волку это имя, так как тому очень нравилось выть), потому Мерлин вряд ли увидит своего льва в ближайшее время. Только после возвращения в Камелот. — Думаю, нормально. А что? Персиваль вздохнул, явно рассчитывая не на этот ответ. — Ничего, — сказал Леон, присаживаясь рядом с другими рыцарями. Тепло костра согревало замерзшую кожу. — Просто мы все очень любим Лайонеля. — Да, — согласился Элиан, — я питаю к нему весьма… преданные чувства. А ты, Гвейн? — Гвейн наконец поддался угрозам принца и присоединился к их компании. — Что ты думаешь о Лайонеле? Рыцарь хохотнул и потянулся за флягой. — Думаю, что он та ещё заноза в заднице, — сделав пару глотков воды, он ухмыльнулся и подмигнул Мерлину. — Но лев он хороший. Справедливый, несмотря на свои бзики. — Это очень углублённый анализ для льва, — немного озадаченно ответил Мерлин. В ту же секунду рядом с ним плюхнулся Артур, вырвал у Гвейна флягу с водой и швырнул ее куда-то в кусты. — Я думаю, что он раздражает, — процедил принц. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным.

***

Артур скучал по Мерлину. Больше, чем его гордость когда-либо позволит признать. Но, несмотря на круглосуточные патрули, тщательные поиски и бесконечные ночи, проведенные за изучением карт… Ничего. Только клочок порванной рубахи и… — Эмми? — позвал Артур, оборвав собственные роящиеся мысли. Птица лихорадочно металась по комнате и громко хлопала крыльями. — Эй, тише, — принц осторожно подошёл ближе, успокаивающе выставив перед собой ладонь. Глаза сокола распахнулись, а потом резко сузились. — Что такое? Артур с трудом пытался не дать панике просочиться в свой голос. Что это значило? Его родственная душа в опасности? Гаюс. Ноги стремительно преодолевали лестничные пролёты, пропуская за раз несколько ступенек. Ошалело трепыхающийся Эмми остался в комнате. Пришлось на пару минут остановиться и привести себя в порядок, прежде чем пойти в башню. Покои Гаюса выглядели как обычно: ржавые кастрюльки с булькающими внутри разноцветными зельями, развешанные под потолком пахучие травы и мерцающий в углу камин. Однако закрытая дверь в комнату Мерлина будто насмехалась над ним. Пустая и тихая. Лайонель лежал у огня, печально опустив голову и не обратив на него никакого внимания. Хотелось умереть прямо на месте. — Эмми, — Артуру удалось выдавить только это, когда в зале появился Гаюс, изнуренный и растерянный от внезапного визита. Лекарю не требовалось дополнительных объяснений. Он кивнул, схватил сумку с предметами первой необходимости и исчез в коридоре. Лев поднял на него безразличный взгляд. — Я ищу его, — тихо заверил Артур. — И найду. Ради тебя, — последнее предложение было брошено поспешно, будто не предполагалось изначально. Потому что связь между родственными душами была необычайно редка, и неважно, кто и кому принадлежал. Ведь правильно? Да. Уже после спасения Мерлина Артур столкнулся с реальностью происходящего. — Кажется, я понял, почему ты вел себя так странно, — вздохнул принц, присев перед Эмми. Всего несколько часов назад птица пыталась отклевать ему руку, затем исчезла по своим делам и вернулась с горсткой ягод в качестве прощального подарка. Только они оказались отравлены, поэтому даже его соулмейт был предателем. — Ты ведь все понимаешь? Мой дух игнорирует тебя? — спросил он и сокрушенно уронил лицо в ладони. — Я не хотел, чтобы так получилось! Но тебя не было рядом! Услышав горькое обвинение в голосе принца, сокол ощетинился. — Я даже не уверен, что это любовь, — пробормотал Артур, но это была наглая ложь. Он был уверен на все сто процентов. Это не та любовь, которую он ощущал к Гвен спустя долгие годы. Не та, что он по-семейному испытывал к Моргане, отцу и приближенному кругу рыцарей. Эта любовь была оглушительная, всепоглощающая, действующая на нервы и мучительно невзаимная. — Я даже не понимал, что это, пока он не пропал, — беспомощно добавил Артур. Эмми продолжал буравить его напряжённым взглядом. — Я хочу найти тебя. Правда хочу. Но… он важен мне. Он преданный, добрый и… Я не специально! Я думал, что он погиб! — в голос проникла зарождающаяся истерика. Сокол снова цапнул его за палец. Артур зашипел и с удивлением обнаружил на коже каплю алой крови. Глаза в шоке таращились на царапину. Никогда прежде Эмми не делал ему больно всерьез. Теперь же он кричал и топорщил крылья в попытке напугать его. — Это ни к чему, — успокаивающе заверил его Артур. Эмми не хотел иметь с ним ничего общего. Неужели дух Артура тоже вел себя столь агрессивно, стоило кому-то завоевать сердце его родственной души? — Так нечестно. Ты тоже влюблялся, и не раз, — с упрёком напомнил ему Артур, но Эмми снова попытался его клюнуть. — Ладно. Его чувства вспыхнули ненамеренно. Мерлин был… Мерлином, и Артур начал задумываться, что даже если слуга не был его родственной душой, он был куда предпочтительнее того человека, которому принадлежала эта угрюмая птица. Не то чтобы Мерлин был поприятнее, но у него хотя бы имелась веская причина. У любого испортилось бы настроение, потеряйся он в лесу. — Извини, что сорвался на тебе. Артур нахмурился, когда Мерлин молча вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Может, его мучила зависть? Но зависть не была свойственна Мерлину. Особенно из-за того, кто подавал Артуру еду. — Он сам не свой с тех пор, как вернулся, — пояснил король. Гвиневра только кивнула и бросила взгляд на дверь, прежде чем перевести его на Эмми, который царапал когтями обеденный стол. — Что с ним? — поинтересовалась она, кивнув на сокола. — О, ну, он такой последнюю пару дней, — пробормотал Артур. — Видимо, мой соулмейт хочет выколоть мне глаза. Его лицо исказилось в неприятной гримасе. Гвен внезапно выпрямилась и, не произнеся ни слова предупреждения, схватила его запястье и поднесла к себе. — Это сделал Эмми? — недоверчиво спросила она, с ужасом уставившись на царапину. Артур кивнул. — Он ранил тебя? Намеренно? — и снова кивок. — Мне нужно поговорить с Гаюсом. — Всё не так плохо! — прокричал король, но служанка уже выскочила за дверь. — Увидишь Мерлина — отправь ко мне! Что? А какое отношение Мерлин имел ко всему этому? Взгляд снова вернулся на сокола. — Соберись уже.

***

Казалось, Мерлин и Эмми нашли общий язык на раннее нераскрытую тему. Одно дело — не замечать явной антипатии своего слуги к одному определенному рыцарю. Но Эмми? Как можно было игнорировать то, что даже его сокол не переваривал Мордреда? — Это очень темпераментная птица, Мерлин, — вздохнул Артур, когда он прямо указал на этот факт. — Временами даже я ему не нравлюсь. Что ж, по крайней мере это чувство Мерлин мог полностью понять и разделить. Интересно, знал ли Эмми, какой урон было суждено нанести Мордреду? Он не отходил от него ни на шаг, будто приклеенный клеем, каждый раз, когда мальчишка был где-то поблизости. За что Мерлин был безмерно благодарен, так как ему приходилось бегать по полю боя и надеяться, нет, молиться, чтобы все обошлось. Эмми ведь защитит Артура? Он должен. Должен, должен, должен… Рев Лайонеля заглушил лязганье десятков мечей. Разум вернулся к развернувшимся событиям. Лев бежал далеко впереди и разгонял жаждущих крови врагов, давая Мерлину более четкую точку обзора над сражающимися под ним воинами. Число соперников в разы превосходило их, но магия Мерлина была сильнее, чем тысячи мечей, поднятые во имя Морганы. Он подумывал спуститься в гущу событий в образе безумного старика, но сейчас прикрытие будет только бесполезно. Лайонель ни за что не бросит его, и все, кто знает, как выглядит его спиритическое животное, моментально сложат кусочки головоломки. Пробил час истины. Всё или ничего. Было непривычно применять магию так открыто. Она текла в его жилах, густая и теплая, как сладкий мед. Мышцы болезненно ныли, как если бы тело провело несколько дней без движения в одной позе. Как если бы крылья расправились, будучи много лет перевязанные. Как если бы новорожденный ребенок сделал первый глоток воздуха. Опьяняюще, страшно и идеально. И эффективно. Целая армия была отброшена в сторону силой мощнейшей энергии. Некоторые валились на землю, а другие перелетали через валяющиеся тела. Артур застыл, занеся меч в воздух, и повернулся. Их взгляды пересеклись. Кожа похолодела от ужаса. С губ сорвался долгий дрожащий вздох. Грудь свело от укола волнения. Враги падали под оглушающий рев Лайонеля. Глаза Артура распахнулись от шока, но минутой спустя вернулись в прежнюю форму. Теперь в них было что-то твердое, непроницаемое, то, отчего хотелось отвести взгляд. Где-то свысока Эмми… Стоп. Что происходит? Забыв про Артура, Мерлин, с изумлением и приоткрыв рот, наблюдал, как по небу носились разряды молнии, некогда имеющие очертания птицы. Мерцающие линии были едва видны за клубами плотных туч, которые и появились в результате этого перевоплощения. Раскатистые удары грома сотрясали землю и сносили новые волны противников, что пытались пробить защиту Камелота. Значит, соулмейт Артура тоже был магом. И это хорошо, потому что Мерлину понадобится любая помощь. Он спустился со скалы и собирался найти короля (надеясь остаться живым), когда из клубьев черного дыма восстала расплывчатая фигура. На поцарапаных доспехах блеснуло отражение развевающегося флага Камелота. Меч лязгнул о стенки металлических ножен. Лицо не проявляло ни крохи эмоций… — Артур! — во всю глотку закричал Мерлин, но король не поднял оружие. Он смотрел на Мордреда с лёгким удивлением и бесконечным доверием… Мерлин не успеет. Мордред занёс свой меч, готовясь нанести последний решающий удар. Но в следующий момент ему навстречу бросился Эмми. Грудь Мерлина пронзила острая пульсирующая боль. Он ахнул и, как в замедленной съёмке, осмотрелся по сторонам, чтобы понять, кто на него напал. Но Морганы нигде не было. Ни стрел, ни воинов, ни какого-либо оружия. Только разливающаяся до кончиков пальцев невыносимая агония. Он не знал, кто или что ранило его, однако дыхание перехватило, а колени подкосились. Артур. Эмми удалось спасти его? А где Мордред? — …что это очевидно. Что? — ...жив? Не пойму. В какой-то момент весь мир поглотила непроглядная тьма, и теперь все его существование было заполнено ею. Тьма и приглушённые голоса, которые то появлялись, то вновь пропадали где-то под толщей воды. — … всё это время! И магия… Из пересохшего рта вырвался мучительный стон. Голоса заглохли. Где-то в этой занавесе из темноты и глухой боли его щеки коснулась рука. Очень теплая, мягкая и… Мысли оборвались, и Мерлин поддался навстречу желанной ласки. — Ты меня слышишь? Мерлин почувствовал приступ раздражения. Хотелось спать, но голос Артура… Артур. Секунду. Артур. Маг подскочил и ахнул, когда в голове пронеслись фрагменты случившегося. Мордред. Артур. Камланн. Он заморгал и мгновенно пожалел об этом решении, когда свет резанул чувствительную сетчатку. Боже, как же было больно. С губ слетел жалобный всхлип, и затем за спиной послышался точно такой же, но более тихий, крик боли.  — Боже, что ты делаешь? — снова послышался голос Артура. Мерлин лихорадочно замотал головой в попытке найти его. Где же он? Где? О, вот он. Совсем рядом. Придерживал его за плечи и не давал упасть. Леон и Гвейн заваривали ему какой-то странно пахнущий чай. Гаюс и Персиваль о чем-то негромко переговаривались в стороне. — Эмми? — прошептал Мерлин, нахмурившись. Потрепаная птица лежала рядом с ним, покрытая засохшей кровью. Но кому принадлежала эта кровь, он не знал. Что поражало больше всего, так это то, что Лайонель свернулся вокруг него и не сводил настороженный взгляд. — Они не ругаются, — не веря в увиденное, прошептал Мерлин. Хватка на его плече чуть усилилась. — Они — нет, а вот мы сейчас будем. — Артур, — предупреждающим тоном произнесла Гвиневра. Мерлин дернулся от неожиданности. Когда она подошла? — Он чуть не умер! — В смысле, чуть не умер? — Мерлин осмотрелся. Поле битвы сменилось лесной чащей. Как они попали сюда? — Я не понимаю. С тобой все нормально? Что с Мордредом? Он попытался отстраниться от Артура, чтобы осмотреть его на наличие травм. Ни крови, ни синяков. Он был целым и невредимым. — Эмми остановил меч Мордреда, из-за чего был немного ранен, — проинформировала его Гвиневра, бережно опустив мокрую тряпку на его лоб. — Гаюс сказал, что ты почувствовал это. Не знаю, что бы произошло, если бы Эмми умер, — она неопределенно замолчала и закусила губу, взглянув на птицу. — Но… Я не… Он… — Мерлин заморгал и растерянно огляделся по сторонам, пока взгляд не зацепился за лежавших в объятиях друг друга Лайонеля и Эмми. — Я? — наконец пришло осознание. Рядом с ним плюхнулся Гвейн и выпалил все то, что копилось у него на душе долгое время: — Это грёбаный мерлин. Не сокол, а мерлин. Почему до тебя так долго доходило? Он тоже выглядел нормально, не считая грязи на лице и небольшого пореза на лбу. — Но... — начал было Мерлин, но на глаза попался дремавший лев. — Ладно, теперь мне все понятно. По какой-то причине эти новости не вызывали тот восторг, который ожидался изначально. Возможно, это было связано с буравящим его череп взглядом Артура. — Привет, — голос прозвучал до невозможности тихо. Губы попытались изобразить неловкую улыбку. — Эм… Видел Эмми и Лайонеля? — спросил Мерлин, указав рукой на животных. — Сюрприз! — Ты знал! — Нет! — глаза Мерлина ошарашенно распахнулись. — Конечно нет. Бывало, пару раз возникали догадки, но только из-за того, что сказал Килгарра. Вся эта чушь насчёт «две стороны одной монеты». Может, в глубине души я и надеялся… — Две стороны одной монеты? — непонимающе спросил Артур. — Существует… пророчество, — неуверенно начал Мерлин и попытался выпрямиться, но стреляющая боль в груди вынудила поморщиться. — Сколько у нас времени? Челюсть короля заметно сжалась. Ярость в его глазах вспыхнула ещё ярче. — Бесконечно. И Мерлин все объяснил. Начиная с самого его появления в Камелоте и заканчивая Морганой, отобравшей его магию. Артур молча слушал его рассказ и внимал каждому слову, как и все остальные, кто отбросил свои дела в угоду его приключениям. Когда около часа спустя Мерлин закончил, наступило ужасно неловкое молчание. — Дай-ка я кое-что проясню, — наконец произнес Гвейн, когда стало очевидно, что никто не горел желанием прерывать затянувшуюся паузу. — Дракон прямо сказал тебе, что ты — вторая половина Артура, а ты лишь вскользь задумался, что, возможно, вы соулмейты? Мерлин нахмурился: — Ты прослушал ту часть, где я сказал, что владею магией и убил кучу людей? — Я всегда знал, что что-то с тобой неладно, приятель. Не знал, правда, что ты идиот… Для меня это открытие. Сложно было обижаться, когда Гвейн улыбался так нежно. Леон покачал головой, не отводя взгляд от все ещё лежавших вместе Лайонеля и Эмми. Душу согрело осознание того, что ещё один рыцарь не ненавидел его. — Артур? — Мерлин наконец заставил себя посмотреть на короля, что сидел рядом и буравил костер немигающим взглядом. — Ты врал мне, — выдавил тот, разогнувшись из полусогнутого положения. — Я думал, что знаю тебя, — эти слова были пробормочены, скорее, самому себе, чем кому-то конкретному. Чувство глубоко пустившей корни вины вернулось. Мерлин опустил глаза на ладони и кивнул. — Я все тот же человек. — Маг, — резко поправил его Артур, чьи уголки губ слабо дернулись в намеке на злость. — Откуда мне знать, что ты не врешь? Что ты такой же хороший, каким пытаешься казаться? Что… Не успело очередное обвинение покинуть его рот, как голубые глаза метнулись к Эмми. Мерлин проследовал за его взглядом, не зная, что сказать. Все, что можно было объяснить, он объяснил. Если Артур не верил ему… Что ж, несколько часов назад Мерлин почти лишился жизни ради него. Это казалось достаточно твердым доказательством. — Прости, — тихо произнес маг. Артур протянул руку, и птица, похрамывая, вылезла из объятий Лайонеля и подлетела к нему. Золотые глаза моргнули, а маленький клюв привычным жестом щипнул его за палец. — Послушай, Артур… — Нет, — со вздохом прервал его король. — Прекрати. Это я должен извиниться. Мне… жаль. Я знаю тебя. Предельно хорошо, — он кивнул на птицу. — И знаю тебя как человека. Просто это все неожиданно, — под конец голос прозвучал непривычно тихо, пока и совсем не замолк. — Я думал, что ты мертв, и… Если бы я узнал, что мы соулмейты сразу после твоей смерти, я был бы не в себе от злости. — Да… Я тоже, — смущённо улыбнувшись, признался Мерлин и посмотрел на Лайонеля. — Кстати, беру все свои слова об Эмми обратно. Он замечательный. Глаза Артура вспыхнули тем привычным игривым блеском. — Нет, думаю, ты был прав. Твои описания достаточно проницательны. Наверное, в этом тебе помогла магия, — Мерлин возмущённо нахмурился, но король продолжил: — И это показало, насколько я был слеп. Лайонель, без сомнений, прекрасен. Не стоило сомневаться в твоих словах. Он великолепен, не находишь? — Ну начинается, — понуро пробормотал Леон, но Мерлин проигнорировал пессимистично настроенного рыцаря в угоду поискам негативных сторон в Лайонеле. Что было трудно, так как он не чаял души в своем льве. И это натолкнуло его на одну мысль. — Просто чтобы быть уверенным… Ты не злишься на меня? — Мерлин полностью сел и подвинулся ближе к Артуру. — Я… обрабатываю новую информацию, — медленно произнес король, чей взгляд мимолётно опустился на губы напротив. — Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, я готов перешагнуть через отрицательные эмоции, чтобы поспособствовать укреплению соулмейтовской связи, — с умным видом добавил он. Мерлин с удовольствием бы подразнил его на тему «соулмейтовской связи» и что, черт побери, это вообще такое, но решил просто поцеловать своего короля. От понимания, что все эти годы он провел рядом со своей родственной душой, щекотало кончики пальцев. Но невозможность коснуться его губ своими разбивало сердце на мелкие осколки. Особенно когда эти губы манили и не давали думать ни о чем другом. С объективной точки зрения, конечно. — Постой, — к большому сожалению, Артур вскоре отстранился, но тем не менее его ладонь легла на щеку Мерлина, и большой палец ласково огладил его челюсть. — В кого, черт возьми, ты постоянно влюблялся? Глаза Мерлина распахнулись от неожиданности. — Я… Эм… А ты влюбился в Гвен. — Да, не спорю, но это было три разных человека или один? — брови Артура сошлись на переносице. — Я знаю его? — Какая разница? — спросил Мерлин. Слушающий их перепалку Гвейн расхохотался, помогая другим рыцарям строить импровизированный лагерь в паре метров от них. По тому, как отвисла челюсть Артура, было видно, что в его голове щёлкнула догадка. — Ты разве не говорил, что проверял Гвейна на совместимость? — выдохнул король, отчего Мерлин поморщился. — Боже. Гвейн? Серьезно? Лайонель слишком изысканный, чтобы быть им. Не могу в это поверить. Неверящий тон был прерван безразличным пожатием плечами. — Отстань от меня. Будешь целовать меня или расспрашивать о людях, в которых я был влюблен вечность назад? Артур прижал руку к области груди, в которой билось сердце, в притворном (или настоящем… Иногда его было сложно понять) жесте обиды. — О людях? Значит, их было трое. И ты не замечал, как Эмми игнорировал меня каждый раз, когда ты переключался на кого-то другого? Ты хоть понимаешь, какой стресс это вызывало у меня? Секунду. Все ты понимаешь, ведь ты был там! — Мерлин в ответ лишь выдавил слабую улыбку. — Не могу поверить, что мне придется провести с тобой всю жизнь. Ты не предупреждал меня об этом, — последняя жалоба была направлена в сторону Эмми, сопровождаемая гневным взглядом. — Закончил? — У меня ещё есть несколько замечаний по поводу того, что ты приносил мне дохлых крыс на собрания. — Ты мне больше нравишься в образе льва, — Мерлин соврал и быстро прильнул к приоткрывшимся губам, пытаясь заглушить ещё одно возмущение. У него получилось.