Предназначение демона

      Спустя пару мгновений в комнату влетел Люцифер, его взгляд пылал. Одним движением он поднял меня с пола и внимательно осмотрел.       — Все хорошо. Отпусти. — От этой порывистой заботы хотелось плакать, но обида по прежнему не позволяла сдаться, проявить эмоции.       Демон медленно разжал пальцы, не отводя горящего злобой взора от прожженного платья. Я молчала, не находя в себе сил уйти и не решаясь остаться, он раскрыл крупные крылья и отвернулся.       — Поговорим? — низкий голос звучал подавленно.       — Есть о чем?       Люцифер решительно обернулся и сделал шаг ко мне.       — Да. Есть.       Я поспешно шагнула назад.       — Только не здесь. — Его комната располагала к разговорам совсем другого рода.       Мне нельзя было позволить себе расплакаться, сдаться, простить. Не здесь, где мы так жарко целовались, так больно ссорились, так сладко мирились. Не там, где была установлена связь, где были сказаны слова, оказавшиеся пустым звуком для него. Не там.       Он рассеянно кивнул, опуская руки, моя боль вновь туманила его мысли, не позволяя сосредоточиться. Смятение рвало на части душу, отказываясь подчиняться оковам разума и втекало в королевское сознание горьким привкусом разочарования.       — Хорошо. Где?       — В пустом зале через десять минут.       Сначала взор наследника был непонимающим, но потом, поймав в моей голове образ помещения, о котором шла речь, он насмешливо изогнул бровь.       — Место моих тренировок? Серьезно? Ты хоть знаешь, где оно?       — Тебя долго не было, Люцифер.       Я развернулась и вышла из королевских покоев, спиной ощущая темную, словно венозная кровь злость демона.       Дорога в свою комнату казалась неимоверно длинной, но вот, наконец закончилась. Одежда полетела на пол, в попытке избавиться от воспоминаний вечера, руки дрожали, мысли путались. Шепча, по обыкновению, проклятия на испанском, я нашла в шкафу джинсы и длинную черную кофту с рукавами. Перед тем, как переодеться забралась в душ, в надежде, что вода поможет снять напряжение, но меня не покидало навязчивое ощущение близости Люцифера. Демон неотрывно следил за мной; в королевской груди уже начала разгораться похоть, потому я постаралась скорее вымыться и переодеться.       Дверь в зал тренировок была открыта. Внутри обнаружился наследник, внимательно рассматривающий художества на стенах.       — Меня и правда долго не было. — Он вытянул руку, не поворачивая головы, и массивные створки с грохотом закрылись, спровоцировав лёгкий холодок страха, соскользнувший по позвоночнику. — Теперь открыть ее невозможно. Тебя никто не спасет.       — Мне нужно бояться?       Наследник резко обернулся, в алых глазах пылал неприятный огонь.       — Да, нужно. Я чуть не убил тебя! — звук раздраженного голоса эхом отражался от стен, стократно повторяясь и усиливаясь.       — Дважды. Это твое оправдание?       — Оправдание? Считаешь я стану оправдываться?!       — О чем тогда говорить? — мне хотелось уйти, но эти мысли вызвали у алоглазого лишь издевательский смешок.       — Тебе не покинуть меня. Слышишь? Никогда.       — Как и тебе. Наконец-то.       Люцифер устало закрыл глаза, потёр пальцами переносицу.       — Слушай…       — Не стану я тебя слушать! — слезы потекли по щекам, захлестывая обидой, словно волной. — Я хотела выслушать тогда! Но ты молчал, бросил меня и растворился в воздухе, когда был так нужен!       Наследник пристально смотрел на меня, старательно сдерживая закипающее раздражение.       — Мне было больно. Невыносимо больно и страшно. Я никак не справлялась с эмоциями. Даже из комнаты своей выйти не могла! Понимаешь? Повсюду меня окружали приспешники твоего отца, который полон ненависти, злости и желает только одного — чтобы меня не было! Но Твое Высочество предпочло избавить себя от изнурительной обязанности — поддерживать мечущееся в горячке предназначение.       — Думаешь, испытывай ты мои страсти в довесок к своим, стало бы легче?       — Какой благородный! Он ведь отправился спасать мир, пока тупая, слабая птичка не знала чем себя занять!       — Нет.       — А куда ты делся?!       — Я получил четкий приказ и был вынужден подчиниться своему королю, хотя прекрасно понимал, для чего он это делает.       Смятение, вперемешку с непониманием заполнили голову, путая мысли.       — Значит Сатана…       — Разделил нас, чтобы ослабить связь. Просто не дать мне обрести контроль над яростью.       — И ты покорно подчинился?       — У меня не было выбора, птичка. Он — мой повелитель и отец. К тому же, в тот раз, когда я наконец ощутил тебя… Ближе некуда. Наконец позволил себе… — демон порывисто отвернулся, сжимая кулаки, мою голову разрывало его раскаяние, граничащее с отчаянием. — Я тебя покалечил, птичка. Чуть не убил. Не могу потерять ещё и предназначенную. Не хочу терять.       — О в это я верю! Ты испугался, бесёнок!       Люцифер угрожающе расправил крылья, удерживая рвущийся наружу гнев.       — Испугался все объяснить? Поговорить со мной? Именно так и поступают остальные, нормальные пары! Ты обещал, что мы будем обсуждать любые решения! Обещал…       Я стала собирать его энергию, выращивая шар. Горящий прозрачный взгляд внимательно следил за моими действиями. Когда сгусток получился огромный, я попыталась бросить его, но ничего не вышло, он просто повис в воздухе. Наследник протянул руку и поманил энергию к себе. Шар медленно поплыл к нему, коснулся кончиков пальцев, повернулся в воздухе, он был полностью во власти демона.       — Вот значит какова твоя сила, птичка. Все в тебе мне подконтрольно… Кроме разума. — Короткий, раздраженный смешок вырвался из королевской груди.       — Я могу их создать, но не направить. Почему?       — Это моя тьма. Она подчиняет твою силу, увеличивая ее.       Принц резко дёрнул рукой, направляя сгусток в стену, тот метнулся и разбился о черный камень, высекая узор. Мы оба замерли, разглядывая его: на стене словно цвели мертвые розы, увивая резные, кованые перила того самого балкона, где совсем недавно я говорила с Властителем.       — Умный ход — забрать тебя именно туда. — Голос демона стал металлическим. — Я не мог отследить твою энергию, от этого злился, мысленно метался по всему аду. Конечно, лучшего места, чтобы спрятать от меня предназначенную, нет.       — Где оно находится?       — Балкон прилегает к королевским покоям и выходит в сад моей матери. Там блокируется любая энергия. Никто не знает о гостях, в крыле Сатаны.       — Личные апартаменты Властителя?       — Да.       — С розами, которые его любят. — Грудь сдавило, при воспоминании о дрожащих пальцах, с облегчением прикасающихся к цветам.       — Странная шутка королевы, прощальный подарок: чтобы, когда ее не станет и любить Сатану будет больше некому, это делали розы. Вместо нее.       — Как же ему больно.       Люцифер порывисто рванулся в мою сторону, его крылья раскрылись, меня окатило бордовыми волнами царственной злости.       — Невыносимо больно! Все это время! — наследник оглушительно кричал. От раскатов его низкого голоса с потолка сыпалась пыль. — Этой муки не унять, не забыть, не пережить! И я не хочу такой судьбы! Не хочу. Почему ты жалеешь его, но отказываешься понимать меня?!       Горячее, шумное дыхание вырывалось из могучей груди рыком. Густая, темная мощь демона заполнила зал, словно в попытке утопить меня в этой тягучей, бордовой лаве царственной горечи.       — Судьба короля предназначена тебе с рождения, ты сам желал ее, со слепой всепоглощающей страстью! Слияние сил неизбежно, либо ты покажешь мне свою ярость, либо я познаю ее случайно, как в ту ночь, но предотвратить это невозможно. Нам некуда бежать друг от друга.       — Адмирону удалось.       — Ты знал?       — Конечно.       — И как? Он счастлив?       — Он жив. А мой отец умер века назад. Сатана живёт только прошлым, миром где была мать.       — Ты хочешь участи Адмирона? Знать, что она есть, но не с ним, не в его руках засыпает.       Энергия Люцифера всколыхнулась, умножая гнев. Сжатый кулак с размаху влетел в черный камень стены, высекая искры. Демон с силой схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть в пылающие ревностью глаза.       — Я хочу чтобы жила ты.       — Как? Без тебя? Его боль почти физически мучила меня, но остановиться было выше моих сил. Обида лилась из покореженной стороной души, причиняя все большие страдания нам обоим. Теперь я была монстром под стать ему, полным муки и злости, страсти и ненависти, это лишало разума, не позволяя задуматься о последствиях произносимых слов.       — Что ж, найдется не мало демонов, желающих занять твое место. — Мой показательно безразличный голос неприятно царапал слух.       — Не посмеешь. — Угрожающе прорычал предназначенный, выдавливая слова через плотно сомкнутые зубы, черты царственного лица стали жесткими, злыми, грубыми.       — Считаешь? — не сдавалась я, издевательски ухмыляясь.       — Ты моя.       — Отказ от своих прав, был тобой продемонстрирован весьма четко, а значит мне пора пережить это и идти дальше.       Люцифер отбросил меня от себя и отвернулся. Его крылья раскрылись во всю ширину, затем сложились снова, в сжатых кулаках появилось пламя.       — Нет такого демона, что посмеет поднять взгляд на предназначенную принца.       — А ангела? — сознание выдало поджатые губы расстроенного Дино.       Когда наследник обернулся, я невольно сделала пару шагов назад, встретившись с диким огнем его ярости.       — Своих прав, говоришь? Что ж я реализую свои права.       Одним рывком он прижал меня к шершавой кладке каменной стены, от удара по неровной поверхности расползлись мелкие трещины, но ожидаемой боли в спине не последовало, только злость, смешиваясь с жарким, безудержным гневом наследника, хлынула бурным потоком черной, густой тьмы, разбавляя его бордовую лаву, заполняющую комнату. Алый взор вспыхнул ярче, цепкие пальцы сомкнулись на моих плечах. Я ощутила каждой клеткой, что теряю контроль над страстями.       Наши ауры смешались, подпитывая друг друга. Мне больше не нужно было осознанно собирать его силу, она втекала в грудь и мгновенно преобразовывалась, словно была моей собственной. Черная мгла с резким запахом фернета, сплеталась с бордовой злостью, остро пахнущей гарью, образуя причудливые узоры, растекающиеся в воздухе комнаты крупными, удушливыми волнами.       Я порывисто сжала в кулаке царственное сердце и, едва его крепкая хватка ослабла, мгновенно взмыла в воздух, расправив смольные крылья так широко, как только могла. Постепенно справившись со слабеющим от недостатка опыта влиянием, Люцифер рванулся за мной. Алый взор полыхал азартом погони, вперемешку с каким-то садистским удовольствием от моего сопротивления.       Птичка умерла, наследник.       Только горячие пальцы коснулись руки, как резкий вираж унес меня вертикально вниз, разрывая дистанцию. Адский принц завис в воздухе, крупные крылья едва двигались, могучая грудь высоко вздымалась, королевскую голову наполнял дикий восторг предвкушения предстоящей погони.       Массивная дверь с грохотом открылась, мрак телепорта развеялся, и мы оказались в ночном небе над парящими скалами. Внезапно обретенное пространство наполняло душу жаждой свободы и сопротивления. Взгляд устремился к высокому иссиня-черному куполу, усеянному сотнями светящихся точек; лёгкие наполнил холодный ночной воздух.       Беги, птичка. Беги!       Я рванулась с места, всем телом ощущая его желание преследования. Мысли спутались уступая место страстям, позволяя пылающему потоку контролировать сознание, управлять полетом, ощущать погоню каждой клеткой напряжённого тела.       Попробуй поймай, демон.       Бордовая волна окатила горячим потоком плечи, возвещая о приближении наследника. Крылья сложились, теряя высоту, и вновь расправились, закладывая крутой, спиральный вираж. Летающий остров, размытый от скорости, обжёг болью соприкосновения плечо, за поворотом новая вспышка царственной мощи врезалась в грудь, снижая скорость полета. Я рванула вверх, ощущая как моя собственная тьма смешивается с его магмой, меняющей цвет на пурпурный.       Одним рывком, демон настиг меня, раскрывая бордовый купол прямо над моей головой, но крутой винтовой разворот вниз, вновь позволил избавиться от преследования. Силы утекали из немеющих мышц, словно песок сквозь пальцы, я отчаянно пыталась использовать царственную энергию, но это совсем не помогало.       Одной мощи недостаточно, птичка. Нужны тренировки.       Впереди показался небольшой остров, быстрая мысль о возможности за ним спрятаться вспыхнула и тут же покинула голову под напором воли, в попытке не позволить наследнику предугадать маневр. Но, едва острый камень перекрыл мне площадь обзора, огненная лава царственной мощи окатила плечи, стекла по спине и стянулась тугим узлом в животе.       Еl Demonio! (дьявол. исп.)       — Sí, cariño, soy yo. (да, милая, это я. исп.) — Над головой прозвучал издевательский, бархатный смех алоглазого.       Я подняла полный раздражения взгляд и невольно замерла в восхищении — прямо на скале надо мной стоял Люцифер: бордовые широко расправленные крылья чуть подрагивали от возбуждения, ощущения превосходства, дикий, пурпурный взгляд горел нескрываемым удовольствием, густая, горячая мощь, расползающаяся по острову, медленно стекая с обрыва, наполнилась запахом сладких ягод.       Демон легко спрыгнул с уступа, в одно мгновение оказавшись вплотную.       — Как же меня заводит твое сопротивление, птичка, — низко прорычал алоглазый, обжигая жарким дыханием мои открытые губы.       Я попыталась уклониться от поцелуя, но он не позволил отдернуть голову. Горячая ладонь обожгла прикосновением щеку: алоглазый с нажимом провел большим пальцем по моим губам, не отводя от них полыхающего взгляда. Свободной рукой адский принц напористо огладил плечо, спустился по напряженной спине и с наслаждением сжал крепкий рельеф ягодиц, вынуждая теснее примкнуть к его каменному от возбуждения телу. Жгучая неуёмная похоть, словно волна накрыла царственные мысли, подобно огненной лаве стекая в мою взбудораженную голову.       Жар страстных, грубых поцелуев, натиск властных ласк вновь отключили сознание, заполняя тело сладкими спазмами желания. Я мгновенно поддалась ему, нетерпеливо, словно кошка, прогнула спину в попытках теснее прижаться к твердому телу предназначенного. С каждым новым касанием, с губ срывались короткие прерывистые вздохи, растворяющиеся в безудержно глубоких, горячих поцелуях.       Мои губы, соскользнули по могучей шее, к высоко вздымающимся ключицам, с неуемным наслаждением ощущая почти болезненные импульсы, пронизывающие его мышцы, усиливающие жадное желание немедленного обладания. Горячие пальцы наследника, с напором потянули ворот кофты, разрывая без видимого усилия прочную ткань. Холод воздуха быстро сменился огнем его рук, страстью все увеличивающих нажим ласк, нетерпеливой дрожью ожидания продолжения.       Мрак телепорта рассеялся тихим шорохом холодного шелка, застилающего королевское ложе. Сильные руки уверенно высвободили меня из одежды, предоставляя оголенную кожу горячим губам. Нестерпимая похоть заставляля прогибать спину, захлебываясь биением собственного сердца. Я с усилием потянула в стороны крахмальный ворот черной рубашки, с наслаждением вслушиваясь в треск расползающейся ткани, шорох падающей на пол одежды, чтобы через секунду сжать коленями жаркое от страсти, каменное от напряжения, обнаженное тело наследника.       Опытные губы медленно спустились по шее, чуть замерли на ключице и снова продолжили чувствительно обжигать кожу нетерпеливыми поцелуями. Выгибая спину дугой, я подставляла тело под стремительный поток полыхающих ласк. Уверенные пальцы наследника чуть замерли на животе и со следующим судорожным вздохом скользнули ниже, провоцируя жаркую волну, поднимающуюся по телу чуть трепетной дрожью.       — Соскучилась, бестия? Скажи, — прошептал он, не отводя пылающего взгляда.       Я закусила губу, поднимая бедра навстречу властным, уверенным, откровенным ласкам. Люцифер провел кончиком языка по нижней губе, выдавая нетерпение, бордовые крылья дрогнули раскрываясь, горячие волны его пурпурной похоти сплетались в воздухе с черными узорами моей кипящей удовольствием энергии.       Нет. Не заставишь, демон.       Его движения вмиг увеличили напор, стали резче, быстрее, глубже. Сдержать стоны совсем не получалось. Я вцепилась в рельефные плечи до боли в пальцах, опрокидывая голову назад. Напряжение начало сворачиваться тугим узлом в животе, заставляя дыхание окончательно сбиться.       Я жду. Произнеси это.       Не-е-ет.       Чувственные губы адского принца коснулись плеча, проложили дорожку мелких ожогов по шее, поднялись к скулам и, наконец он замер, лаская дыханием за пару миллиметров до поцелуя.       Сдавайся, птичка, иначе все кончится не начавшись.       Опытные пальцы ослабили натиск, медленно отстраняясь. Из моей груди вырвался судорожный вздох. Немеющее от напряжения тело, подалось за ним, в попытке прервать отступление.       — Да! Да! Скучала, безумно…       Крепкие, царственные ладони соскользнули по спине, вжимаясь в бедра, заставляя восхищённо замереть в ожидании яростного огня его властного обладания.       Я знаю.       Алый взор вспыхнул удовольствием завоеванного подчинения. Мои чуть дрожащие от напряжения руки, спустились от ключиц по груди и демон мгновенно перехватил их, забрасывая за голову, вынуждая этим ещё сильнее изогнуться навстречу плещущемуся в темных глазах пурпурными сполохами желанию.       Не в силах справиться со страстями, я резко подалась вперёд, ощущая, как тугой огонь его чресел наполняет меня безудержным удовольствием, разливая по телу сладкую судорогу напряжения.       — Люцифер!       Острые звуки, едва сорвавшись с губ, взорвали королевское сознание яростным подтверждением безоговорочного подчинения воле, прихотям, страстям демона. Моя собственная голова кипела наслаждением алоглазого, неуемным желанием, требующим немедленного удовлетворения. Движения демона стали резкими, почти грубыми, но мне невыносимо хотелось усиления его напора до онемения в мышцах, до сладких, нескончаемых судорог.       — Дьяволица. — Прорычал наследник, едва отрываясь от моих губ, лишь накаляя низким звучанием хриплого голоса, нарастающее удовольствие.       Потеряв контроль над собственным телом, я извивалась в крепких руках, желая лишь продолжения почти нестерпимых, острых, грубых ласк, приближающих неукротимую бурю, захлестывающего, словно цунами, экстаза.       С каждым новым жёстким порывистым движением, полным горячего подтверждения безграничного обладания, демон выдыхал в мои открытые губы только одну фразу.       — Я скучал. О Шепфа, как я скучал.       Наконец напряжение все усиливающегося удовольствия наполнило до краев. Мои стоны становились все громче, его движения все быстрее, пока судорога дикого экстаза не изогнула позвоночник, расправляя крылья, сводя мышцы, лишая разума, заставляя утонуть в нестерпимо острых ощущениях.       Люцифер припал к моим губам, прерывая вздохи поцелуями, по его каменному телу струился спазм, то стихая, то вновь накатывая.       Предназначенный владел мной до самого рассвета, делая перерывы только чтобы дать отдышаться, и снова заставляя захлебнуться собственными стонами и порывистыми, грубыми движениями его напряжённого тела, приближающими новый экстаз.       Как только пробуждение утра стало ощутимо в воздухе, алоглазый снизил напор, горячие губы стали нежными, и, последний раз испив безудержного удовольствия до дна, демон медленно отстранился.       Я с тихим вздохом повернулась на бок, наблюдая, как Люцифер подходит к барной стойке и наливает в широкий, прозрачный стакан глифт. Взгляд скользил по его красивому обнажённому телу, расслабленно расправленным крыльям, смольным волнам волос.       — Если продолжишь так смотреть, я вернусь в постель. — Низкий, чуть хриплый голос вывел меня из состояния лёгкого транса.       Подавив взволнованный вздох, я отвела нескромный взгляд в попытке справиться со страстями, вновь приобретающими неконтролируемый характер. Сладкая дрожь прокатилась по позвоночнику, чуть расправляя крылья, заставляя прогнуть напряженную спину.       — Брось, птичка. Ты едва дышишь.       Пурпурная энергия, мягкими волнами расходившаяся от высокой, полностью обнаженной фигуры демона, начала меняться на янтарную, растворяясь в нагретом воздухе комнаты. Темные, перцовые крылья расслабленно расправились, укрывая рельефные, могучие плечи наследника, шумный звук глубокого дыхания стал мерным, последовательно стихая. Повинуясь его спокойствию, заполняющему голову, властно вытесняющему страсти из напряженного тела, похоть схлынула, меняя антрацитовую мглу моей кипящей ауры на темно-серые потоки умиротворения.       Адский наследник одним глотком допил свой глифт и развернулся ко мне.       — Учись подчинять свои страсти, птичка, иначе мы перестанем покидать ложе.       Я зарылась в одеяло, укрываясь от нескромного, издевательского алого взгляда. Люцифер сел на край кровати и коснулся кончиками пальцев моих волос.       — Поговорить все же придется.       Мне совсем не хотелось обсуждать проблемы сейчас. Не хотелось злиться, мучиться, не хотелось прощать его. Снова.       — Послушай меня. — Наследник потянул мой подбородок на себя, чтобы поймать взгляд. — Я идиот, птичка.       На дне рубинового взора плескалась боль раскаяния, растекаясь теплом по моим венам. Как же мне все это время не хватало его. Тоска струилась, наполняя комнату запахом фернета. Чувственные губы демона тронула меланхоличная усмешка.       — Ты обрела свой запах. Думаю, мне будет легко привыкнуть.       Густая, почти ощутимая мгла, потекла от моей фигуры в пространство, разбавляя его янтарное сияние. Обвинения застревали в горле, так и не покидая губ, в глазах стояли слезы, не проливаясь, лишь туманя взор. Люцифер аккуратно притянул меня за плечи и крепко обнял, положив подбородок на макушку.       Знаю, предназначенная, знаю.       Эмоции заменили слова, повествуя о том, что случилось с нами обоими во время этой долгой, болезненной разлуки. Наследник постепенно отпускал поток воспоминаний, позволяя мне увидеть причины, поступки, последствия.       Перед мысленным взором пронесся образ Сатаны, наставительно возвещающий кипящему негодованием сыну свою непрекословную волю, затем горячие губы Люцифера коснулись холодного лба спящей предназначенной, в попытке выразить боль предстоящего расставания. Непоколебимая уверенность в том, что так правильно, что бедной птичке не стоит чувствовать ещё и его кипящие страсти, когда она впервые откроет глаза, ощутив себя демоном, заполняла широкую грудь наследника, покидавшего комнату той единственной, которую так хотелось защитить любой, даже самой дорогой ценой.       Образы спутались, словно смазались, заменяясь на мои собственные, повествующие о долгой, мучительной дороге осознания своей сути, способах и попытках обуздать страсти, методах и приемах контроля эмоций.       Снова алая магма безудержной злости, сменила черные потоки тоски и разочарования. Прозрачный, сияющий стакан полетел в стену и разбился, рассыпаясь брызгами мелких осколков. Полуодетая девушка с темными волосами, сброшенная с колен наследника одним быстрым, порывистым движением, боязливо пятилась к двери, страшась отпустить взглядом полыхающего болью и раздражением монстра, сидящего на широком кожаном диване в центре комнаты.       И вот уверенная, остро пахнущая похотью дьяволица вошла в темное пространство плохо освещённого бара. Смольные крылья с ярко-алой каймой, чуть дрожали от переполнявших ее душу страстей и потому словно покрывались огненными сполохами по самому краю при каждом шаге. Темные волосы, крупными волнами падали на плечи и струились по прямой, напряженной, узкой спине. Едва сдержав порывистый вздох, наследник соскользнул полыхающим взглядом по хрупкой фигурке, с раздражением ощущая, как по венам растекается чистый огонь желания. Она была хороша, такая слабая, мягкая, податливая внешность резко контрастировала с дерзким, спесивым, отважным нравом, который всегда выводил его из себя за долю секунды. И хотя алому взору нередко представали демонессы, значительно превосходящие ее в красоте, но все же эта была особенной. Светящаяся, тонкая, словно прозрачная, бледная кожа резко контрастировала с янтарным блеском ее яркого, пронзительного и такого убийственно безразличного взгляда. Длинные пальцы рассеянно очерчивали край вискарного стакана, выдавая скучающее пренебрежение ко всему происходящему. К нему.       Это бесило. Лишало рассудка, заставляя расправить крылья в нетерпении. Но он ждал, не выдавал своей кипящей заинтересованности, позволяя ей сделать то, зачем пришла — позлить себя. Она всегда выводила его, всем своим существом: когда, захлебываясь страхом, отказывалась опустить надменный взгляд, когда переполняемая неприязнью продолжала самозабвенно целовать дьяволенка из школы, когда отважно бросилась защищать никому неинтересного ангела, от него, самого Люцифера, которому боялись перечить даже самые заносчивые и сильные бессмертные. Алоглазый демон удовлетворенно ухмыльнулся изучающе рассматривая эту новую и вместе с тем, такую знакомую бестию. Широкую грудь адского принца разрывало гулкое, быстрое биение сердца от понимания того, кто она и кем является для него.       Бархатная тьма вновь расползлась в объединенном сознании, скрывая образы, оставляя только чувства: кипящую оранжевую боль и гнетущую антрацитовую тоску.       — В тот вечер в баре, когда ты нашла меня, я подумал, что все кончено. — Его взгляд горел неровными сполохами разных оттенков.       — Мне было очень больно, Люцифер.       — Знаю… — демон хотел добавить что-то, но медлил, а потом все же решился, — Мне тоже…       Я примирительно коснулась его руки.       — Кто старое помянет… — Алоглазый с облегчением засмеялся.       — Ладно, хватит общения. Спи. — Он поднялся и направился в душ.       — Только не ледяной водой! — прокричала я и тут же сжалась от обжигающего ощущения. — Да что б тебя.

***

      Расслабленно потянувшись, я открыла глаза, забытое чувство счастья заполняло израненную душу. Предназначенный снова рядом, чего желать.       На столе стоял холодный кофе, на плоской тарелке, клубника, шоколад пара бутербродов. Давно ушел.       Позавтракав и приведя себя в относительный порядок, я надела бордовую рубашку из внушительного шкафа и с опаской вышла в коридор, оказавшийся пустым.       Все на своих местах, птичка. Ты в одной моей рубашке.       Встряхнув головой, я выгнала наглого демона из сознания и прошмыгнула в свою комнату. На столе лежала записка:       «Надеюсь, все хорошо. Сегодня целый день на уроках, дай знать как вернёшься. Волнуюсь. Мими.»