Чужая судьба

      Кино хватает одного пристального взгляда на внучку, чтобы нахмурить седые брови и в бессилии поджать сухие губы.       Кино знает, верит, что Судьба каждого предрешена с того момента, как в тело вселяется душа. Происходит это в тот момент, когда у эмбриона формируется сердце и комок бесформенной плоти приобретает более человеческие очертания.       Судьба клана решилась в ту ночь, когда у Кейко было видение, что в своем чреве она носит Хао.       Кейко было уже тридцать. Непокорная дочь никогда не отличалась покладистым характером. Кино сама была виновата — слишком много требовала от девочки, слишком много надежд возлагала на нее. В шестнадцать Кейко сбежала с каким-то парнем и вернулась через пару месяцев, объявив о беременности. По ночам дочка плакала в подушку, лила горькие слезы по мужчине, которого искренне считала своей судьбой. В своем горе она не замечала ни дня, ни ночи, забывала, что нужно есть и пить, что нужно выходить на улицу и дышать свежим воздухом. Итог был предсказуемым — ребенка она потеряла.       А еще и веру в будущее. Подростки вообще переживают все очень остро и считают, что любая проблема — катастрофа, после неудач уже не будет взлета, уже не будет ничего.       Йомей вовремя нашел для Кейко дело, нашел нужные, правильные слова, чтобы дочка не сгорела в собственных мыслях. Кейко, наконец, занялась шаманизмом. Для нее открылся целый новый мир, от которого раньше она бежала и о котором слышать ничего не хотела. Кино боялась даже предположить, когда закончится этот энтузиазм, и Кейко переключит свое внимание на что-то другое.       Так и случилось, когда она встретила Микихису. По счастью, тот тоже был шаманом, но как назло принадлежал побочной ветви клана. Встретились они случайно и только взглянув друг на друга решили, что это их Судьба.       Микихиса был сильным и талантливым юношей, увлекающимся и честным. Он знал, что, не порвав связи со своими родными, он не сможет быть вместе с возлюбленной, и Микихиса принес эту жертву.       Они поженились, и все, вроде, было хорошо, пока Кейко вновь не смогла выносить ребенка.       Дочка решила, что духи прокляли ее за то, что своего первого нерожденного ребенка она не ценила и не любила, как стоило бы. Дальнейшие годы она проводила в медитациях, замаливая грехи бурной юности и вот, наконец, духи простили и наградили ее долгожданным ребенком.       Хао.       Шутка ли, злая ирония судьбы. Вопрос о том, чтобы прервать и эту беременность был отринут самой Кейко в самой грубой форме. — Нет! И думать забудьте об этом! — кричала она. — Это мое испытание, и если я не выдержу его, то у меня больше никогда не будет детей!       Пришлось смириться. Принять. А куда деваться? Дочь — единственная. Только она может дать клану продолжение. И если она считает, что это единственный путь, может, стоит прислушаться?       Кейко и самой не нравилась перспектива становиться матерью тирана. Своим существованием он осквернил ее, как будто бы надругался. Кейко была противна мысль, что в ее теле живет такое существо.       А потом, как гром среди ясного неба — в этот мир Хао придет не один. Кейко носит его близнеца. Своего ребенка, того, кого так долго ждала. — Надо понять, кто из них Хао, — не терпящим возражения голосом сказала ей Кино. — Если мы поймем это сейчас, то, когда они родятся, ошибки не будет.       Кейко согласилась.       Кейко решила, что еще раз пойдет против судьбы, еще раз попытается ее обмануть. Но духи не терпят, когда пытаются перекроить их замысел. Хао родился, уверенный в том, что когда-нибудь брат вернет ему украденную силу.       А родилась она — Йо. Девчонка с талантом к целительству. Это не то, что хотели видеть в клане. Это вовсе не то, что можно было противопоставить Хао.       Йо должна была прожить свою жизнь, как мужчина. Клану нужен был наследник, клан должен был сохранить свое положение в годы Турнира. Если враги Асакур узнают, что клан настолько ослаб, последует удар, а потом еще, и еще один. Йо — должна была стать гарантом, что клан до сих пор жив, до сих пор силен и все еще может сражаться.       Потом бы Йо родила. Не наказанная духами, для Йо это было бы легко. Ее сын смог бы возглавить клан в будущем, и Йо уже было бы не нужно притворяться.       В мыслях, в планах это звучало хорошо, идеально. Вот только никто не учел человеческого фактора. Души. Они потеряли Йо в тот момент, когда она узнала правду. Кино поняла безнадежность всех чаяний, но даже тогда промолчала. А теперь…       Теперь Судьба наказывает их за это. В очередной раз плюет в лицо и смеется над их глупостью.       Кино смотрит на Йо и ей хватает одного только взгляда, чтобы понять, что внучка целиком и полностью покорена силой брата. Что он все-таки забрал свое самым гнусным, самым мерзким из всех способов.       Кино не озвучивает своих наблюдений, а Йо втягивает голову в плечи и по спине ее проходит дрожь, когда она понимает значение этого взгляда бабушки. — Я не пойду против него, — озвучивает она то, что и так очевидно, но так страшно услышать вслух.       Кино вздыхает. Что уже поделать? Остается снова принять этот странный выверт судьбы, может, именно этого хотели духи, когда в наказание наградили клан не наследником, а девчонкой, которой никогда нельзя было заявлять об этом миру.       Самое разумное, самое правильное из всего, что они могут — отпустить. Больше не вмешиваться в жизнь Йо и позволить ей жить так, как она того хочет.       Вот только Йо не может. Не знает, как. Есть две Йо: Йо — наследник клана Асакура, подающий большие надежды шаман, но неуверенный в себе, боящийся правды, не знающий, как жить в этом мире; и Йо — женщина, свободная от всех земных оков, вырвавшаяся из плена лжи, но сосуществующая только относительно Хао. Без него эта Йо погибнет, не проживет.       Глядя на нее сейчас, было страшно осознавать последствия свих ошибок. Было страшно думать, что своими амбициями, своими страхами они сделали с собственным ребенком — это.       И самое страшное было то, что уже ничего нельзя было изменить.       Она принадлежала Хао.