Будка поцелуев

— Мы с твоей мамой всегда прощали друг друга. Тебе повезло, что у тебя есть в этом мире один действительно настоящий и верный друг, сделай все, чтобы разобраться с ним, как всё наладить. — Сказала мне Эмили напоследок, затем поцеловала меня в лоб и ушла. Должна признать, что следующая пара недель были одинокими. Адриан куда-то уехал и перестал посещать занятия. Его успеваемость настолько сильно упала, что его даже могли не выпустить с выпускного класса. Я чувствовала вину и большую долю ответственности за это. А хуже всего то, что Феликс совершенно игнорировал меня. Сбрасывал звонки всякий раз, когда я ему звонила. По-крайней мере, папа на меня не злился, и даже проплатил уроки вождения. Я судорожно вспоминаю свою поездку на школьном автобусе и представляю те взгляды голодных ботаников… А однажды, пока я была на уроке вождения и увидела мальчика, катающегося на самокате, до меня дошло: — Черт, правило номер 7! Неважно, как сильно ты злишься на лучшего друга, ты должен его простить, если он принес тебе мороженое. Я стояла возле шкафчика Феликса, пока тот складывал школьные принадлежности и не замечал ничего вокруг. Обратив внимание на какое-то движение, он обернулся в мою сторону и начал разглядывать. Я смотрела на него с надеждой и виноватой миной, пока Агрест поочередно смотрел то на меня, то на шоколадное лакомство в руках. Его любимое, между прочим. И в голове сразу всплыли воспоминания о том, как зародилось это правило. У фонтана, в который мы бросали монетки, я не глядя выхватила из ладони Фела монету и бросила, задорно смеясь. Друг обиделся на меня, ведь, как выяснилось, ему не хватит теперь на мороженое. В качестве прощения я купила ему холодную сладость сама. — Прости меня. — жалобно прошептала я, протягивая мороженое. Феликс с каменным лицом взял его из моих рук, не поднимая взгляд на меня и стал разглядывать его уже в своей руке. Наконец, посмотрев на меня, он едва заметно поднял вверх уголки губ, из-за чего у меня появилась надежда, однако… Поспешно возвращая хладнокровный вид, намного холоднее, чем тающее в руках мороженое, он стремительно стал отдаляться от меня, на ходу выбрасывая его в мусорку. Эта картина очень больно порезала меня по сердцу. Остаток дня я провела словно в тумане. А тем временем… Пока меня не было дома, отец мыл машину. В наш двор зашёл пропавший Адриан. — Здравствуйте, мистер Дюпен. — Адриан! — с осуждением воскликнул отец, бросая дела и опираясь локтем на машину, — Где ты был?! — Я был в отъезде. Я уже еду домой. — смущенно поговорил Адриан. — Хорошо. Маринетт нет дома. — Вообще-то… Я хотел поговорить с вами. Папа, недоуменно подняв брови, кивнул. — Я хотел извиниться. За всё. Я не должен был это допустить. Виноват только я, не Маринетт. Но я не жалею о том, что случилось. И о том, что чувствую к вашей дочери. — Адриан, — тяжело выдохнул Том, глядя на него, — Не могу сказать, что я это одобряю. Не могу. Но. — задумавшись, протянул он, — это выбор Маринетт. И только она знает, что для неё лучше всего. — Понимаю вас.

***

Следующим днём был выходной. И я, разбитая и подавленная, сидела в игровом центре возле нашего танцевального аппарата, попивая из трубочки молочный коктейль. Это место хоть немного помогало успокоиться, предаться воспоминаниям и тоске по ним. Неожиданно я заметила, как вошёл Феликс. Внутри все сжалось от боли. Я наблюдала за каждым его движением. Он тоже сразу меня заметил и понуро направился к автомату, чтобы заплатить за танец. Украдкой я следила, как он засовывает монетки в автомат. Через несколько секунд на экране высветилось «Один игрок». Я сжала в зубах трубочку от напряжения, в уголках глаз стали собираться слёзы. Но через мгновение шокированно услышала, как Феликс принялся кидать ещё горсть монеток, чтобы экран показал «Два игрока». Боже правый… Мы встретились глазами. На месте обиды в глазах друга проскользнули нотки сожаления. Он качнул головой в сторону автомата, а дважды повторять мне не пришлось. Словно ошпаренная, я бросила сумку и недопитый стакан на столик, и пулей подбежала к Агресту младшему. Встав каждый на свое место, мы не смотрели друг на друга. Пока не начали танцевать, постепенно вспоминая любимые движения, все моменты, проведённые друг с другом. На выпаде во время танца Феликс взял меня за талию и опустил к земле, и лёд тронулся. Площадку озарил наш смех. Через мгновение со стороны можно было наблюдать отчаянные и крепкие объятия помирившихся друзей под детскую танцевальную мелодию. И теперь я снова была не одна в этом огромном и жестоком мире. К хорошему привыкаешь быстро. Уже через пару дней все вернулось на круги своя. Я ощутила, как груз чувства вины отпускает меня. Мы гуляли по набережной и я делилась своей давно назревающей идеей. — Что думаешь насчёт совместной вечеринки по поводу дня рождения? Я предлагаю костюмированную! — Ну конечно! Ты же знаешь, что переодевания — моя тема. — и на этой ноте мы вновь начали смеяться. Близился выпускной Адриана, а для меня же, обычный бал, посвящённый окончанию учебного года, на который я могла пойти с Адрианом, не будь такой трусливой и глупой. Эти мысли неприятно холодили внутри и нещадно портили настроение.

***

Отец пёк пирог. Я, провозившись у зеркала около четырех часов, спускалась с лестницы в нежно-розовом платье, привлекая его внимание стуком каблуков. Папа замер как вкопанный, любуясь мной под игривыми лучами солнца, падающими из окна. Затем подошёл ко мне поближе. — Доченька, ты прекрасна, — отец стиснул меня в объятиях и не сдержал слез, из-за чего и я тоже не смогла, переживая за макияж, — повеселись сегодня, моя букашечка. На выпускной мы пришли втроём. Я и Лила держали Феликса по обеим сторонам рук и восхищенно оглядывали зал, который встретил нас шумом толпы, ярким светом и зажигательной обстановкой. — Да ладно! — воскликнула Лила, заметив постеры с Джаггедом Стоуном, на что я лишь согласно промычала. Это означало, что сегодня он будет выступать у нас. Наши отношения немного наладились и я уже не считала Лилу плохой, однако осторожность в отношениях с ней всё-таки сохраняла. Вокруг были развешаны постеры с интересными фотографиями за весь учебный год. Я даже нашла себя танцующей в купальнике и смущенно фыркнула. Я танцевала и старалась отпихнуть неприятные мысли из головы. — Привет ученикам школы Франсуа Дюпон! А особо горячий привет для наших выпускников! Самое время зайти в нашу волшебную комнату воспоминаний! — под бурные овации мы стали заходить в другой зал и любоваться фотографиями. Почти на каждой второй был Адриан, из-за чего грустные мысли снова посетили мою голову и испортили настроение окончательно. Я скучаю по нему. Наше внимание привлек шум толпы. — А что там такое? — спросила я у Феликса. — Не знаю. — пожал плечами друг и повел нас туда. И каково же было мое удивление, когда в центре зала стояла наша будка поцелуев. Шок, гордость и восторг — вот, что я ощутила в этот момент. Выйдя в центр, под всеобщие хлопки, мы поклонились толпе. — Ребяяят! — радостно пропела я. — Это невероятно круто! — ответил Феликс. Всматриваясь в лица школьников, я встречала одобрение и восторг. И сама поддавалась этому чувству, ощущая себя частью чего-то важного и целого. Будто бы мы — центр мира, первооткрыватели и просто творцы чего-то изумительного. И честно, в этот момент я не думала ни об Адриане, ни о Феликсе. Я ощущала бесконечное счастье. Ровно до того момента, пока не увидела его. Адриан медленно, с букетом алых роз, вышел со сцены, привлекая всеобщее внимание и заставляя замолкать всех присутствующих. Его неотрывный взгляд на меня. Мой — потерянный. Настороженный — Феликса. Что делать? Бежать?..