Ярмарка

      Под лезвием меча проплывали нарядные улицы, запруженные не менее нарядными прохожими, лотки с разнообразной снедью и поделками, празднично украшенные подмостки для выступлений уличных артистов. Доносился гул голосов и умопомрачительные запахи свежеприготовленной еды. Толпа текла ручьями, сливаясь в большие потоки и заворачиваясь водоворотами вокруг точек притяжения – мест, где давали еды и зрелищ. Время от времени кто-то поднимал голову, уловив скользнувшую по лицу тень, щурился и восхищенно кивал вслед удаляющемуся заклинателю.       Лань Сичэнь спрыгнул с меча на небольшой площади перед храмом, чуть в стороне от главных улиц, где вовсю шумела ярмарка. Было уже позднее утро, приближался час лошади. Чтобы успеть вовремя, ему пришлось вылетать затемно, и оставалось только порадоваться привычке к ранним подъемам.       Он немного прошелся по площади, разминая уставшие от однообразного положения и постоянного напряжения ноги и спину, а потом присел на скамейку под раскидистым деревом. Здесь они договорились встретиться с Не Минцзюэ, чтобы вдоволь насладиться общением и ярмаркой. Тот не слишком любил праздные толпы, но знал, что Лань Сичэнь нехарактерно для адепта Гусу Лань получает от них истинное удовольствие. Только ворчал что-то про запретный плод. Но что поделать, Лань Сичэнь и правда не слишком часто окунался в привычную для простых смертных и адептов других орденов праздную суету.       Больше десяти лет назад, впервые выйдя во внешний мир, он был поражен разнообразием и изобилием, которые обрушились на него. И вопреки волнениям старших родственников, сопровождавших его, моментально освоился в этой круговерти и стал с нетерпением ждать следующей возможности. Каждый такой выход был как праздник. А потом он вырос достаточно, чтобы его отпускали во внешний мир одного, и начал пользоваться любой возможностью улизнуть из дома. Ему нравились спокойствие, красота и умиротворение Облачных Глубин, но бурлящую зрелищами, звуками и вкусами жизнь он тоже полюбил. И людей, отличных от адептов Гусу Лань. Пусть и, вопреки стереотипам, его братья по ордену вовсе не были все одинаково скучными и сухими. Особенно, когда выбирались за стены резиденции ордена.       Как бы строги не были правила жизни в Облачных Глубинах, большинство тех, что касались быта и распорядка, были обязательными к исполнению только на территории резиденции. За ее пределами адепты были вольны сами определять свой рацион и распорядок дня, полагаясь лишь на собственное благоразумие и заботу о чести ордена.       Лань Сичэнь никогда бы не переступил черту, за которой начинается вред телу и душе, и тем более не опозорил бы свой клан и орден, а в остальном справедливо полагал, что некоторые вольности не столь ужасны даже дома, когда никто не видит, если не задевают других людей. Наверное, узнай об этом старшие, они были бы им очень недовольны. К счастью, они этого не знали и даже не подозревали.       Вскоре на залитую солнцем площадь упала темная тень. Спрыгнув на камни, Не Минцзюэ со звоном загнал саблю в ножны и потянулся.       – Давно ждешь? – поинтересовался он, когда они закончили с приветствиями.       – Всего ничего, – Лань Сичэнь покачал головой, чуть щурясь на яркий свет. Он отметил более хмурый, чем обычно, вид лучшего друга.– Все в порядке?       – Да, возникли некоторые проблемы, но все уже решилось. Надеюсь, – уклончиво ответил Не Минцзюэ. Лань Сичэнь не стал потакать любопытству и выспрашивать подробности или предлагать помощь. У каждого ордена были свои секреты. А у главы ордена их было гораздо больше. Не в пример больше, чем у прохлаждающегося наследника.       – Тогда поспешим развеять заботы, – не выдавая своего нетерпения, Лань Сичэнь увлек его в толпу. Не Минцзюэ шагал рядом бесшумно, но каким-то неуловимым образом толпа его чувствовала и расступалась. Возвышаясь над ней на добрую голову, он, казалось, внушал прохожим трепет. Хотя на праздничных улицах то и дело мелькали заклинатели в разноцветных одеждах, все равно их компания выделялась больше всех. Лань Сичэнь и сам ловил множественные взгляды и шепотки – как всегда восхищенные.       – Толпа бездельников, – неодобрительно проворчал Не Минцзюэ, когда они вышли на особо людную центральную улицу. Лань Сичэнь издал тихий смешок, прикрыв рот рукавом. Не Минцзюэ бросил на него возмущенный взгляд, и он рассмеялся уже в голос:       – Ты бы предпочел, чтобы они все занялись тренировками?       – Или другим полезным делом, – Не Минцзюэ взглянул исподлобья и неожиданно добавил: – Тогда было бы не так обидно, что все ерундой страдают, а ты вечно занят.       Лань Сичэнь улыбнулся уже спокойней и участливо коснулся его локтя. Он не нашел подходящих слов одобрения. Не Минцзюэ стал главой Цинхэ Не год назад и весь этот год выглядел измотанным и еще более хмурым, чем обычно. И неожиданно – совсем взрослым, хотя ему только-только исполнилось девятнадцать. А их дружеские встречи стали совсем редки.       – Тогда тем более нужно не сетовать на судьбу, а успеть насладиться праздником в полной мере. Давай оставим заботы и отдохнем как следует.       Не Минцзюэ наконец улыбнулся, пусть и все еще кривовато и словно сдерживаясь, и уверенно шагнул навстречу толпе.       В этот самый момент над бурлящим человеческим потоком прокатился вопль:       – Дагэ!       Не Минцзюэ вздрогнул и обернулся всем телом, оглядывая толпу. Лань Сичэнь тоже завертел головой и первым заметил, что к ним кто-то проталкивается, размахивая зажатым в поднятой руке сложенным веером, – только его и было видно над головами.       – Ты! – в голосе Не Минцзюэ причудливо сплелись гнев, возмущение и какое-то усталое разочарование. – Что здесь забыл?       – Дагэ, так нечестно! – Не Хуайсан протолкался к ним и тут же был пойман за шкирку и вынесен из толпы ближе к стенам домов. – Ты сказал, что у тебя нет времени меня выгуливать, а сам сбежал развлекаться! – возмущенно тараторил он, отряхивая немного небрежно подвязанный выходной чаошен. Лань Сичэнь отметил довольно затейливую, но ненавязчивую вышивку и дорогую ткань.       – Вот именно! У меня нет времени тебя выгуливать. Я хотел спокойно встретиться с другом. Нянчить тебя нам совершенно не хочется, – выговаривал Не Минцзюэ, нависнув над Не Хуайсаном. Тот обмахивался веером, продолжая пылать возмущением:       – А не надо меня нянчить, я что, ребенок? Нечестно не брать меня на ярмарку, особенно если Сичэнь-гэгэ тоже здесь.       – Очень ты ему нужен! За прошлый год, наверное, надоел хуже горькой редьки, – фыркнул Не Минцзюэ и продолжил допрос: – С кем ты прилетел?       – Не скажу, – Не Хуайсан захлопнул веер.       – Я узнаю и всыплю ему так, что мало не покажется!       – Поэтому и не скажу, – Не Хуайсан кивнул и повесил веер на пояс. – Так можно я с вами пойду?       – Еще чего! Поворачивай обратно! – велел Не Минцзюэ. Не Хуайсан не слишком искренне изумился:       – На своих двоих?       – К вечеру доберешься. Может быть, заодно и ума по дороге насобираешь, – продолжал негодовать Не Минцзюэ, а Не Хуайсан только фыркнул:       – Ум тебе что – грибы?       – Когда в голове пусто, то и грибы могут пригодиться, – отрезал Не Минцзюэ, ни на миг не смутившись. – Или иди сам гуляй, наверняка какие-то твои пустоголовые приятели тоже здесь.       – Ну дагэ! – заканючил Не Хуайсан. – Я не буду вам мешать, честно-честно. Не хочу домой, а самому гулять не так интересно. Сичэнь-гэгэ не будет против. Не будешь же? – он обернулся и пристально уставился на него. Лань Сичэню не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Не только из вежливости – общество Не Хуайсана и правда его не напрягало.       – Будет, – возразил Не Минцзюэ. – Не пользуйся его добротой.       Они продолжили препираться. Наблюдавший за этой суетой Лань Сичэнь понял, что сам уже давно дрогнул бы под прицелом этих больших умоляющих глаз, Не Минцзюэ же проявлял невероятную стойкость. Но в конце концов и он не выдержал, вздохнул и потер лоб.       – Ладно, только, чтобы ничего не клянчил, – строго сказал он. Не Хуайсан вспыхнул ликованием и повис у него на шее, рассыпаясь в благодарностях и заверениях, что будет самым послушным на этой ярмарке. Судя по вымученной гримасе на лице Не Минцзюэ, тот ни на миг не верил.       Лань Сичэнь с трудом сдерживался, чтобы не расплыться в неуместной улыбке. Эти двое постоянно громко выясняли отношения, ссорились и тут же мирились так же бурно. Иногда ему казалось, что и ему самому не хватает хотя бы толики этой кипучей энергии в отношениях в собственной семье. Хотя, несмотря на кажущуюся холодность, все ее члены были очень привязаны друг к другу.       Наконец они продолжили прогулку. Глаза разбегались от пестроты выставленных товаров, нарядов артистов и праздничных платьев знатных девушек. Нос щекотали заманчивые запахи. Они брели по улице, неспешно беседуя. Не Хуайсан примерно шел в полушаге рядом, не мешая разговору. Но длилась эта идиллия недолго.       – Дагэ, я хочу лепешку!       Не Минцзюэ яростно глянул на него сверху вниз.       – Я сказал, не клянчить.       – Ну пожалуйста! – заканючил Не Хуайсан, вцепившись в братский рукав. Смотрел он так, словно в последний раз ел три дня назад.       – У тебя разве денег с собой нет? Иди и купи.       – Есть, но приятней, когда кто-то тебе купит, – таким голосом, словно объяснял очевидные вещи, ответил Не Хуайсан и продолжил: – Ну тебе жалко, что ли?       Лань Сичэнь уже был готов сам отправиться за лепешками – и для Не Хуайсана, и самому после раннего завтрака уже хотелось перекусить, но он не смел вмешиваться в семейное дело.       От полной капитуляции Не Минцзюэ спас практически упавший на них с неба адепт в сером.       – Глава Не, – извиняющимся тоном поприветствовал он, отрывисто кланяясь, – вы срочно нужны в… – он бросил быстрый и острый взгляд на Лань Сичэня, – там же, где и утром.       Не Минцзюэ выдохнул сквозь зубы. Глубокие вертикальные складки между бровями, которые уже было разгладились, снова вернулись на место.       – Без вас совсем никак, – адепт проявлял немалую смелость под тяжелым взглядом своего главы.       – Ладно, сейчас. Подожди немного.       Адепт почтительно кивнул и отошел на несколько шагов, старательно заинтересовавшись яркой розвесью шелковых платков на ближайшем лотке.       – Сичэнь… – начал Не Минцзюэ виноватым голосом. Лань Сичэнь поспешил коснуться его плеча и уверенно прервать:       – Все в порядке. Я понимаю.       – Надеюсь, это ненадолго. Прости, ты настроился на приятный день, – он с сожалением покачал головой. – Погуляешь здесь пока сам или подождешь в Нечистой Юдоли? Хотя если это все затянется…       – Все в порядке, я подожду, – Лань Сичэнь постарался скрыть разочарованный вздох. Но гулять в одиночестве он не любил. Он вообще не слишком любил оставаться один.       – Я могу!       Они оба вздрогнули. Про Не Хуайсана они успели забыть.       – Я могу погулять с тобой, Сичэнь-гэгэ, я все тут знаю, – быстро заговорил тот, едва не подпрыгивая от нетерпения. Не Минцзюэ был непреклонен:       – Ты так точно летишь с нами домой.       – Но почему? – Не Хуайсан едва не взвыл от обиды. – Если ты должен заниматься делами, это что, повод бросать гостей скучать?       Не Минцзюэ промолчал, поняв, что крыть нечем. Лань Сичэнь воспрянул духом. Компанию Не Хуайсана он находил вполне приятной, к тому же тот так хотел остаться на ярмарке.       – Я вовсе не против. Не волнуйся, Минцзюэ-сюн, разбирайся с делами и прилетай. А мы пока найдем, чем заняться.       – Ты не знаешь, на что соглашаешься, – проворчал Не Минцзюэ. – Это не твой брат, который будет послушно за тобой ходить. Этого вообще надо на поводке водить.       – Я согласен на поводок! – тут же заверил Не Хуайсан, поняв, что желаемое почти что у него в руках. – Можешь привязать меня к себе, Сичэнь-гэгэ. Вон хоть на свою ленту.       Над пятачком земли, на котором стояли они трое, повисла гнетущая тишина. Увидев обращенные на себя взгляды – один потрясенный, второй не обещающий ничего хорошего, Не Хуайсан отступил на шаг назад, выставив перед собой руки.       – Я что-то не то…       – Да тебя за такое…       – Все в порядке, – поспешил вмешаться Лань Сичэнь. – Прости, Хуайсан, но ленту члена клана Лань нельзя трогать никому.       – А, вот как? Прости, я честно не знал! Прости, – Не Хуайсан с искренним раскаянием отвесил ему глубокий поклон.       – Не бери в голову.       – Вот видишь, я еще не улетел, а он уже творит не пойми что, – гнул свое Не Минцзюэ.       – Все будет хорошо, – Лань Сичэнь твердо посмотрел ему в глаза. – Можешь хотя бы за это не переживать.       – Ладно, но ты сам виноват, я предупреждал, – обреченно выдохнул Не Минцзюэ и повернулся к брату.       – Слушайся Сичэня, не отходи от него ни на шаг. И не вздумай выпрашивать подарки!       Не Хуайсан, улыбаясь от уха до уха, кивал в такт каждому напутствию. Вот только создавалось впечатление, что те вылетят у него из памяти очень скоро. Если вообще там оседали. Не Минцзюэ махнул рукой на это безнадежное дело и отвернулся от него.       – Не делай ему слишком много поблажек. Я знаю, как он может действовать на людей. И ничего ему не покупай, у него есть деньги, а если уже спустил все за два дня, то пусть слюну глотает и учится думать наперед, – он понизил голос и добавил явно нехотя и с неприкрытым волнением: – И умоляю, следи, чтобы он не напился.       – Н-напился? – переспросил Лань Сичэнь. Это был редкий случай в его жизни, когда он потерял дар речи. Он стремительно оглянулся – Не Хуайсан смотрел невинными глазами, и даже мысли не могло возникнуть, что этот милый ребенок…       Не Минцзюэ кивнул, скосив на брата тяжелый взгляд.       – Кто-то слишком рано повзрослел. Распробовал алкоголь и даже начал засматриваться на служанок.       Не Хуайсан фыркнул, задирая нос:       – Они сами на меня засматривались.       Не Минцзюэ демонстративно не обратил на него внимания, продолжая свой рассказ:       – Пришлось убрать их и приставить к нему пару крепких парней.       – Они тоже ничего так, – встрял Не Хуайсан. Не Минцзюэ одарил его потемневшим взглядом.       – И на трепку без конца нарывается.       Не Хуайсан фыркнул еще громче и скрестил руки на груди.       – Ты только пугаешь, а на самом деле никогда меня не тронешь, – вскинув голову, он уставился явно выжидающе.       – Проверим? – в голосе Не Минцзюэ прорезались стальные нотки. Не Хуайсан разом как будто сдулся, бросил взгляд исподлобья и буркнул:       – Не проверим.       Не Минцзюэ ничего не сказал, только побуравил его еще пару мгновений многообещающим взглядом. Поймав нетерпеливый жест взволнованного адепта, он с лязгом выдернул саблю из ножен, и вскоре две темные точки скрылись в небе.       – Прекрасно! – Не Хуайсан убрал руку, которую прижимал козырьком ко лбу, стремясь убедиться, что строгий братский надзор ему больше не грозит.       Какое-то время они стояли молча, ощущая небольшую неловкость, пока Лань Сичэнь не нарушил тишину:       – Ну как, ты готов к новому году обучения?       Не Хуайсан в ответ только скривился, высунув язык, весьма красноречиво выразив все, что думает об Облачных Глубинах и необходимости вскоре ехать туда во второй раз.       – Давай-ка не будем омрачать такой чудесный день мыслями о неизбежном, – строго заявил он и тут же просиял: – И повеселимся без занудства! – он схватил Лань Сичэня за рукав и потащил в самую гущу толпы. Тот даже не успел ничего сказать.       В толпе Не Хуайсан быстро огляделся, потянул хищно раздувшимися ноздрями воздух и уверенно метнулся к одному из лотков. Лань Сичэнь не успел опомниться и броситься за ним, помня об обещании не отходить ни на шаг, как тот уже вернулся, довольно улыбаясь.       – Попробуй вот это, – он протянул завернутую в промасленную бумагу горячую лепешку, от которой пахло мясом и специями. Рот тут же наполнился слюной. – Не бойся, это вкусно. И здесь нет ваших зануд, чтобы отругать тебя за то, что ешь не постный рис, – заверил Не Хуайсан, откусив почти половину одним махом.       Лань Сичэнь покачал головой. Дело было вовсе не в этом. Правила не запрещали адепту Гусу Лань питаться чем угодно вне дома. Просто он всегда чувствовал себя немного неловко, когда приходилось есть прямо на улице. Но никого вокруг это не смущало – все наслаждались тем же, в большинстве своем не особо заботясь о культуре принятия пищи. Какой-то с виду весьма приличный господин даже утирался украдкой рукавом! Так что вряд ли кого-то смутил бы вид жующего на ходу благородного заклинателя.       Сдавшись, он аккуратно откусил с краю. В рот брызнул сок, растекаясь пряностью и идеально сочетаясь с почти пресным тестом. Начинка из мелко нарубленных овощей и мяса была очень нежной, в меру острой, и в меру сладкой, тесто почти невесомым – все это просто-таки таяло на языке.       – Я же говорил – это ужасно вкусно, – Не Хуайсан жадно наблюдал за его реакцией, уже заталкивая в рот остатки своей лепешки. – Пойдем-пойдем, нам столько всего нужно еще увидеть и попробовать!       Лань Сичэню не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Не Хуайсан уверенно водил его по ярмарке, ловко лавируя между толпой и прилавками с соблазнительными запахами, умудряясь по широкой дуге обходить уличных музыкантов. Некоторые играли недурно, но от исполнения большинства чуткий слух члена клана Лань испытывал настоящие муки.       Пока Лань Сичэнь рассматривал ассортимент странных масок, изображающих темных тварей, от которых дети приходили в восторг, Не Хуайсан метнулся к другому прилавку и примчался обратно, держа в каждой руке по шпажке с нанизанными на них засахаренными ягодами.       – Ты просто обязан попробовать!       – Я еще с этим не справился, – он кивнул на лепешку, которую все еще не доел. Он не мог пересилить себя и есть прямо во время разговора или откусывать большие куски.       – Это ты зря, тут столько всего нужно надкусить, раз уж ты здесь! – Не Хуайсан покачал головой и разгрыз зубами одну из ягод. Послышался хруст и следом довольное мычание. Лань Сичэнь поскорее доел лепешку и тоже попробовал предложенное лакомство. Крупные ягоды были в прочной тонкой и прозрачной корке из расплавленного сахара. Она треснула под зубами, давая впиться в мякоть. Язык защекотали кислинка неопознанной ягоды и сладкие вспышки от мелких сахарных осколков.       – Нравится? – довольно переспросил Не Хуайсан, хотя наверняка по лицу Лань Сичэня и так все было видно.       – Что это?       – Привозные ягоды, – он обрисовал рукой в воздухе что-то неопределенное, – растут такими гроздями.       Лань Сичэнь кивнул, вспомнив, что видел ягоды в гроздьях в книгах и, кажется, однажды на столах самых почетных гостей на Совете кланов в Ланьлине. Пробовать же не доводилось.       – Это то, что по дороге отвалилось и назад не прилепишь, – Не Хуайсан покачал в воздухе палочкой. Там осталась всего пара штук.       Лань Сичэнь снова кивнул, наслаждаясь вкусом. И только уже под конец, когда начал бездумно посасывать пустую палочку, он понял, что даже в таком случае это должно быть недешевое угощение, но Не Хуайсан уже умчался дальше и на ходу активно махал ему, зазывая присоединиться. Он метался от лотка к лотку, покупая для них все новые лакомства и щедро подбрасывая монет артистам.       От вкусов различной еды едва не плавился язык. Было так удивительно, что каждое блюдо оказывалось настолько аппетитным. И привычные традиционные, распространенные везде, и какие-то местные деликатесы, и что-то экзотическое. Но Лань Сичэнь допускал, что все дело могло быть в обычно аскетичном рационе Облачных Глубин, после которого любая новая еда казалась взрывом вкусов. Все же для непривычного желудка, даже если это желудок заклинателя, всего этого оказалось уже слишком, и Лань Сичэнь незаметно проглотил пару пилюль из предусмотрительно прихваченной в дорогу коробочки.       – Ты не думай, что я проглот, – заметил Не Хуайсан между жареным пирожком с морепродуктами и вторым – с капустно-мясной начинкой. – Это я расту.       Лань Сичэнь лишь слегка улыбнулся, но, видимо, его вид был слишком уж говорящим.       – Я на два цуня вырос между прочим! – Не Хуайсан встал у него на пути и чиркнул ладонью по макушке. Та все равно приходилась Лань Сичэню по подбородок.       – Правда? – он едва сдержал улыбку, чуть приподняв бровь. Не Хуайсан не растерялся:       – Да ты сам вымахал!       Лань Сичэнь кивнул, признавая очевидное. За лето он почти догнал дядю. Возможно, скоро перерастет.       Заинтересовавшись музыкой с другого конца улицы, он уже собирался предложить пройтись туда, как над толпой прокатился звук бьющейся посуды и гневные крики:       – Хулиганье проклятое!       – Носятся тут босяки, камни в товар кидают!       В следующий миг из-под ткани одной из палаток выскочило что-то мелкое и очень чумазое и лохматое, за ним еще одно, и еще. Они проскочили между ними и помчались дальше. Лань Сичэнь только и успел отшатнуться. А Не Хуайсан, которому, кажется, досталось в бок, закричал им вслед что-то такое, чему его в Облачных Глубинах точно не учили, и метнул в удаляющиеся спины пустую палочку от ягод. Кажется, попал, судя по тому, как заругались в ответ. Большинства слов Лань Сичэнь не знал, а конструкции, в которые они увязывались со знакомыми, были какими-то и вовсе несуразными.       – Вот уроды! – негодующе выплюнул Не Хуайсан, поворачиваясь обратно. – Пойдем отсюда. Эта шпана постоянно хулиганит. Ладно бы что-то остроумное делали, а не просто ломали красивые вещи.       Они поспешили прочь, пройдя мимо развороченного прилавка – под подошвами прохожих похрустывали осколки того, что было вполне неплохими вазами. Действительно было жаль.       Вскоре эта мимолетная грусть развеялась от музыки и ярких красок. Не Хуайсан успокоился так же мгновенно, как и вспыхнул. Легко шагая рядом, он без конца вертел головой по сторонам и улыбался.       – Мне с тобой повезло, – признался он. – Все девушки смотрят только в нашу сторону.       Теперь и Лань Сичэнь это заметил. Но он с детства привык, что где бы ни находился, на него всегда направлены восхищенные взгляды. Когда-то это смущало, потом стало восприниматься как нечто неизбежное.       – Это потому, что ты такой красивый, – зачем-то уточнил Не Хуайсан. – Заодно и мне перепадет.       Лань Сичэнь немного смутился от этих слов, но напомнил себе, что для большинства юношей его возраста это очень важно. Он читал, пусть сам и избежал подобных страстей.       – Ты тоже хорошенький, – заметил он, немного стушевавшись от необходимости произносить такие слова. – И на тебя тоже смотрят.       – Вот именно – хорошенький, – Не Хуайсан насупился. – И смотрят как на милое дитя.       Лань Сичэню хватило такта промолчать, но Не Хуайсан все-таки выглядел младше своих лет. Да и стоило ли ему так печься о женском внимании, не достигнув еще даже четырнадцати?       Чтобы поскорее соскочить с неудобной темы, Лань Сичэнь заинтересованно обернулся на ближайший лоток. К сожалению, здесь были только горшки с солеными овощами, но стоящая за прилавком торговка в широкой шляпе шустро вцепилась в потенциального покупателя:       – Не проходите мимо, господин бессмертный заклинатель, такого вы больше нигде не найдете!       – Разве? – вежливо усомнился Лань Сичэнь. Горшки были обычные, да и подобной снеди вокруг было полно. Он оглянулся – Не Хуайсана рядом не оказалось. Он вздрогнул и уже готов был сорваться с места на поиски, как тот внезапно протиснулся у него под рукой, с интересом уставившись на предложенный товар.       – Конечно, – с полной уверенностью кивнула торговка, сдвигая шляпу назад и открывая молодое и довольно милое лицо. – Это по секретному рецепту основателя нашего монастыря. Соленья с духами.       – С духами? – у Лань Сичэня возникло острое чувство, что его дурачат. Нет, на ярмарке попадались лотки, торгующие талисманами и мелкими артефактами – большей частью абсолютно бесполезными, но все они обещали защиту от духов, а не их самих!       Не Хуайсан тоже оглядывал ассортимент весьма скептически, явно желая перейти к чему-то более интересному, но Лань Сичэнь все же решил выяснить, в чем тут дело.       – Все верно, в горшок подсаживается мелкий дух. Его пребывание в горшке придает овощам особый оттенок вкуса, – девушка чуть прищурилась и причмокнула губами, словно вспомнив нечто изысканное. Лань Сичэнь опешил:       – Вы сажаете в горшки злобных духов?!       – Никакой злобы! – возмутилась торговка, махнув в сторону стеллажей с горшками широким белым рукавом. – Это абсолютно безобидные духи. И они живут в горшках по собственному желанию и согласию. Можете сами у них спросить, раз вы заклинатель. А у меня есть бумага от здешнего ордена.       От ее слов и взгляда веяло такой уверенностью, что Лань Сичэнь не решился спорить. Со вздохом он повернулся к Не Хуайсану:       – Хочешь попробовать огурец с призраком? – поинтересовался он, внимательно следя за реакцией. Ему показалось, что Не Хуайсан все же заколебался, но потом фыркнул и дернул плечом, поспешив прочь от прилавка.       – Ну уж нет! Мало того, что меня заставляют гонять этих мелких духов, так еще и есть их в свой выходной? Увольте!       Догоняя его, Лань Сичэнь заметил те самые фрукты гроздьями и купил одну. Не Хуайсан счел это угощение более привлекательным, чем огурец с призраком, и какое-то время довольно молчал, пока они отрывали ягоды от кисти и наслаждались кисловатым вкусом, осторожно сплевывая косточки в ладонь.       – Интересно, если их посадить, получится вырастить дерево? – вдруг заинтересовался Не Хуайсан, катая в пальцах последнюю ягоду. Та мягко пружинила, переливаясь на солнце налитыми боками.       – Это лоза. И растет там, где тепло, – Лань Сичэнь сам удивился, что это знание всплыло в голове, хотя до этого момента был готов поклясться, что без понятия, как это все растет и где. – Может, на юге и выросло бы.       – Вот как? – Не Хуайсан подбросил ягоду высоко в воздух и поймал ртом, зажав между зубами. Те сжались, сминая мякоть и брызгая соком. – Ты такой умный, Сичэнь-гэгэ!       – Я просто много читаю.       – Я тоже, – заметил Не Хуайсан и ничуть не смутился ироничному взгляду. – Вот не надо сейчас про то, что я читаю всякую ерунду. Она хоть в голове у меня оседает. А знания, они – фьюить! – он повел рукой в воздухе, словно что-то выбросил. Не успел Лань Сичэнь сказать что-то по этому поводу, как он уже снова завертел головой, радостно встрепенулся и потащил его в сторону свободной от лотков широкой вытоптанной площадки.       – О, смотри! Я в такое в Юньмэне играл!       Лань Сичэнь удивился этому заявлению:       – Что же ты там делал?       – Дагэ взял с собой, когда в Пристань Лотоса летал. Правда, там было скучно, все мои ровесники на охоту улетели, одна мелюзга осталась. Но кольца они знатно метали.       На довольно просторной площадке дети, да и взрослые тоже бросали металлические кольца на расставленные прямо на земле странные предметы. Кажется, то, на что ты смог набросить кольцо, можно было забрать себе в качестве трофея.       Шумная группка детей определенно намеревалась истратить все выданные родителями деньги в попытке выиграть что-то из представленного, но то ли разделительная линия была слишком далеко, то ли кольца с секретом.       Не Хуайсан какое-то время наблюдал за происходящим, а вскоре его глаза зажглись охотничьим азартом.       Вооружившись кольцом, он обвел представленную добычу внимательным взглядом. Остальные два он сунул подержать Лань Сичэню. Тот оценил вес и понял, что это хитрое приспособление никогда не полетит туда, куда его направили. Так и случилось – под разочарованный выдох зрителей кольцо шлепнулось в пыль.       Не Хуайсан взял второе кольцо, взвесил, нахмурился и вдруг как-то совсем незнакомо ухмыльнулся. Второй раз он целился внимательней.       Дети столпились вокруг и выжидающе замерли.       – Смотрите, сейчас я его! – Не Хуайсан прищурился, а потом ловко метнул кольцо точно на шею какому-то странному набивному зверю. – Вот так!       Зрители возликовали. Не Хуайсан хмыкнул, взял третье кольцо и поймал им какую-то непонятную конструкцию, похожую на скелет то ли дракона, то ли рогатой рыбы.       – А это вам, – щедро объявил он. Дети засуетились вокруг, передавая скелет из рук в руки.       – Гэгэ, да ты силен! Помоги нам еще!       – Да запросто! – Не Хуайсан оглянулся. – Хочешь тоже попробовать? Это весело!       Лань Сичэнь покачал головой. Негоже заклинателю соревноваться в играх для смертных, пусть их учредитель и обманывает публику. Даже очень слабому заклинателю, вроде Не Хуайсана, который все равно будет более метким, чем обычный прохожий.       – Нет-нет! – хозяин развлечения поспешно замахал рукавами. – Господа бессмертные заклинатели, вы же меня в два счета разорите!       Посмеиваясь, Не Хуайсан подобрал свой трофей и, помахав разочарованно галдящим вслед детям, присоединился к Лань Сичэню.       – Гляди какой! – он с гордостью протянул ему набивное чудовище, сшитое из разных кусочков ткани.       – Это что за… – слову «уродец» не место в лексиконе благородного юноши, но иначе это странное существо, похожее на ушастого толстого медведя с торчащими из пасти длинными клыками и алыми бусинами вместо глаз, назвать язык не поворачивался.       – Это саблезубый медведь-оборотень, – со знанием дела заявил Не Хуайсан. – У нас на севере водятся.       – Но они как-то не так выглядят, – заметил Лань Сичэнь. Такого медведя они с Не Минцзюэ одолели пару лет назад вдвоем и притащили в Нечистую Юдоль показать младшим адептам. С тех пор шкура твари вместе с головой валялась на полу в спальне у главы Не. Лань Сичэня передергивало от ее вида каждый раз. Его лучший друг – образованный и высококультурный человек, и тут вдруг такая архаика…       – Это же игрушка для детей, – Не Хуайсан пожал плечами. – Конечно, она будет милая.       – Милая? – переспросил Лань Сичэнь. Не Хуайсан безапелляционно повторил:       – Милашка же! Ладно, пойдем возьмем что-то посущественней и пообедаем.       Лань Сичэнь с большим удовольствием зашел бы в какое-то уютное заведение наконец культурно выпить чаю. С Не Минцзюэ они бы так и сделали, но у Не Хуайсана, кажется, были планы питаться исключительно уличной едой. С мисками супа из уличного котла они устроились на скамейке под раскидистым деревом. Медведя Не Хуайсан посадил рядом, заявив, что это доблестно добытый им трофей, пусть все смотрят. Медведь и правда привлекал внимание, но Лань Сичэнь смирился с этим обстоятельством, полностью отдавшись долгожданному отдыху, пусть и для сильного заклинателя говорить об усталости после нескольких часов прогулок по ярмарке было нелепостью.       Ветки дерева давали тень от слепящего, пусть и не слишком уже греющего солнца. Еда была горячей и вкусной, хоть суп и жирноват, как многое в здешней кухне, а из-за ограды чайного дома по соседству доносились звуки музыки – довольно искусно исполняемой.       Не Хуайсан наконец перестал болтать, то ли отвлекшись на еду и уважая правило не говорить за обедом, то ли мясные рулетики, вылавливаемые из супа, его интересовали больше, чем светская беседа. О чем-то задумавшись, он изучал взглядом свои вытянутые ноги, а потом постучал носками сапог друг о друга и, слегка покраснев и отведя взгляд, поинтересовался:       – Сичэнь-гэгэ, ты часто думаешь о девушках?       Лань Сичэнь смог донести до рта зацепленный палочками кусочек свинины не уронив обратно в суп, несмотря на охватившее его смущение. Воспользовавшись занятым ртом, он успел немного прийти в себя, усиленно жуя. Он не был уверен, стоит ли об этом говорить. И лучше бы Не Хуайсану обратиться к собственному брату или другим старшим родственникам. Но вероятно, это не слишком хорошая идея. Он не помнил, чтобы Не Минцзюэ и правда интересовали девушки больше самой констатации факта того, что они ему в принципе нравятся. И той поведанной как-то под покровом ночи тайны, что он однажды уже целовался, и это было мокро и странно, и больше он такой ерундой заниматься не намерен. Это было лет пять назад. На Лань Сичэня тот разговор произвел такое впечатление, что он не смог уснуть до утра и поклялся хранить эту тайну до гроба. Хотя все равно Не Минцзюэ не назвал имени той девушки, а на утро, кажется, уже и не помнил своих откровений, зато признался, что перед ними на спор выпил полкувшина рисового самогона.       Но раз уж Не Хуайсан решил обратиться к ему со столь деликатным вопросом, Лань Сичэнь должен чувствовать себя польщенным его доверием. Наверное.       – Нет, не часто, – тут он не покривил душой. Не Хуайсан даже подскочил, развернувшись к нему и удивленно распахнув глаза.       – Но как?! Они же повсюду!       – Напомню, что в Облачных Глубинах раздельное обучение и проживание для неженатых, – он улыбнулся. Не Хуайсан задумался, потом презабавно скривился. Кажется, в прошлом году он этого даже не заметил.       – Наверное, это хорошая идея, – осторожно проговорил он, снова призадумавшись, а потом мотнул головой. – Хотя нет, не очень.       Кажется, он только что осознал, что ему придется провести без женского общества весь следующий год обучения, и это знание на какое-то время погрузило его в глубокие размышления.       К своему стыду, Лань Сичэнь даже немного этому обрадовался. Он смог выдохнуть и немного отдохнуть от бесконечной болтовни и беготни от прилавка к прилавку. Кажется, он начал понимать, о чем его предупреждал Не Минцзюэ. А если даже такого могучего заклинателя это выматывало, то и ему не зазорно.       Покончив с супом и еще немного посидев в тишине, они снова отправились гулять по ярмарке, на время закончив с едой и уделяя все внимание выступлениям артистов.       Послушав немного пару девушек-близнецов, весьма приятно наигрывающих на эрху и пипе, Лань Сичэнь все же обратил внимание на лоток со сладостями.       – О, для Лань Чжаня? – Не Хуайсан наконец встрепенулся и проводил взглядом кулек, пока тот не исчез в рукаве. – Ему они понравились, когда он с тобой прилетал в прошлый раз, – пояснил он в ответ на удивленный его проницательностью взгляд. – Хоть он и делал вид, что ему это все не интересно, – Не Хуайсан покачал головой и тихонько засмеялся себе под нос.       – Он всегда такой, – Лань Сичэнь почувствовал, как губы трогает улыбка, полная нежности. Не Хуайсан энергично закивал.       – Хорошо, что у него есть ты, иначе он бы так и сидел букой, пока не вознесется на Небеса. Хотя тогда он даже спросил меня, какие из них самые вкусные. Вот знаешь, когда с таким лицом спрашивают, так и хочется сказать, что вон те, которые с острым перцем, – Не Хуайсан хихикнул в рукав. – Но я сказал правду! – заверил он поспешно, явно уловив тень укоризны на лице Лань Сичэня. – Самые вкусные – вот эти, лимонные, и мы сейчас их и возьмем. Подержи, – он сунул ему в руки нелепого медведя и развернулся к прилавку, выуживая монеты из порядком отощавшего кошелька.       Лань Сичэню казалось, что поверх всего сладости уже не влезут, но со своей порцией Не Хуайсан расправился так же молниеносно и с новыми силами отправился исследовать ярмарку. Казалось, обед придал ему новых сил, и Лань Сичэню теперь приходилось постоянно мотать головой по сторонам, не только выхватывая все новые зрелища, но и пытаясь уследить за ним. Не Хуайсан постоянно выпадал из поля зрения и так же неожиданно появлялся снова. Глаза у него блестели все ярче, а смех стал громче и заразительней.       Дурацкого медведя теперь везде носил Лань Сичэнь. Он сам не понимал, как так вышло. Казалось, что люди стали коситься на него вдвое чаще. Пришлось вспомнить, что он наследник благородного клана и нести свою ношу с достоинством, будто так и нужно.       После очередного исчезновения Не Хуайсан нашелся перед одним из прилавков, внимательно разглядывая содержимое. Лань Сичэнь успел неспешно подойти и даже немного перевести дыхание. Лоток сверкал на солнце россыпью украшений. Тут были и серьги, и кольца, и шпильки, и разнообразные подвески. Не Хуайсан скользил вдоль этого изобилия задумчивым взглядом, прикусив палец.       – Тебе что-то нравится?       – Да, вот это, – он поднял с прилавка одну из подвесок. Простая, но изящная работа – две бусины, казалось, совершенно случайно выбранные из шкатулки и привязанные на плетеный шнурок, тем не менее идеально сочетались друг с другом. – Я свою потерял недавно.       – У молодого господина отличный вкус, – любезно заметил торговец. Лань Сичэнь был с ним согласен.       – Хочешь ее?       – Да, конечно! – Не Хуайсан просиял, а потом разом сник. – Но нет… У меня нет столько.       – Я могу… – Лань Сичэнь уже сунул руку в рукав, но его ладонь перехватили цепкие горячие пальцы.       – Нет, – Не Хуайсан решительно сжал его руку, вынимая из рукава. – Дагэ сказал мне ничего у тебя не выпрашивать.       – Ты же меня все время угощал, потратил все свои деньги, – Лань Сичэнь мягко освободился. Чужие прикосновения не причиняли ему тех же неудобств, на которые жаловался Ванцзи, но все же и он не был привычен к такому.       – Даже если бы и нет, мне бы все равно не хватило, – Не Хуайсан с сожалением покачал головой, убрав руки за спину.       – Ты не выпрашивал, я сам захотел, – заметил Лань Сичэнь. Ему хотелось как-то отблагодарить его за все. Ведь Не Хуайсан очень ревностно отнесся к обязанностям хозяина и проводника, стремясь познакомить его со всем самым интересным и вкусным. – Имею право.       – Дагэ и тебе запретил, – напомнил Не Хуайсан, то и дело бросая короткие взгляды на вожделенную подвеску.       – Он мне друг, а не старший брат, так что я его даже не ослушаюсь, – Лань Сичэнь усмехнулся и покачал головой. Под счастливым взглядом Не Хуайсана он снова полез в рукав за кошельком и отсчитал за подвеску запрошенную сумму. Не Хуайсан отвесил ему поспешный благодарный поклон и ловко повязал ремешок на ручку веера. Бусины и правда дивно гармонировали с инкрустацией. Этот веер казался слишком дорогим и вычурным для тринадцатилетнего мальчишки, но Лань Сичэнь должен был в который раз признать, что у него отменный вкус.       Вид у Не Хуйсана стал совсем уже диковато счастливым. Он то и дело стрелял глазами по сторонам, однажды даже помахав девушкам, улыбающимся с увитого цветочными гирляндами балкона. Девушки были очаровательны, но слишком уж легко одеты для пусть солнечного, но прохладного дня.       В следующий раз Лань Сичэнь потерял его, когда засмотрелся на выступление уличного фокусника, ряженого под заклинателя. За заклинателя его могли принять разве что расслабленные смертные. Все фокусы были построены исключительно на ловкости рук и хитрых приспособлениях, но именно это и было невероятным. Лань Сичэнь искренне восхищался изобретательностью и скоростью отточенных движений, но сделал себе заметку постараться незаметно побеседовать с фальшивым заклинателем о некоторых знаках, вышитых на его накидке. Большинство из них выглядели мудрено, но были просто рисунками, а вот с некоторыми ночью возле кладбищ лучше не ходить. Бутафорский меч не поможет от всех тех, кого эти знаки могут заинтересовать.       Когда Лань Сичэнь наконец отвлекся, то заметил, что Не Хуайсан снова куда-то пропал.       Он отправился его искать и обнаружил перед прилавком с книгами. Не Хуайсан сосредоточено рассматривал содержимое, а торговец что-то едва слышно рассказывал. Подойдя ближе, Лань Сичэнь понял, что это за книги и пожалел, что тоже не взял с собой веер. Едва сдержав порыв закрыть мгновенно вспыхнувшее лицо рукавом, он тихо позвал:       – Хуайсан?       Тот вздрогнул и резко развернулся. Блестящие глаза и покрасневшие щеки выдавали его интерес с головой.       – Я-я-я… просто задумался, вот, – он быстро пошел прочь от прилавка под понимающим взглядом торговца. Лань Сичэнь догнал его в несколько шагов. Деликатно кашлянув и прикрыв низ лица рукавом, он участливо заметил, старательно глядя в другую сторону:       – Есть специальные медитации для избавления от смущающих мыслей.       Не Хуайсан фыркнул.       – Или простой естественный способ, – он повернул голову, вызывающе глядя из-под челки. Лань Сичэнь едва не сбился с шага, но поспешил взять себя в руки. К некоторой… непосредственности Не Хуайсана он уже привык, но это превысило все допустимые пределы! И все же вместо того, чтобы возмутиться, Лань Сичэнь постарался как можно спокойней возразить:       – Этот… способ… ведет к ненужной трате энергии ян.       – Да, дагэ тоже мне об этом все уши изъездил, – проворчал Не Хуайсан без смущения в голосе, но взгляд отвел. Лань Сичэнь набрал в легкие побольше воздуха и все же сказал то, что должен был:       – Не стоит торопить события. Сейчас лучше уделять больше времени и сил совершенствованию. Когда ты повзрослеешь, то обязательно встретишь ту, с кем захочется делать это вместе, и это будет взрослое и осознанное чувство, а не сиюминутный порыв, – он пытался говорить правильные слова, но под скептическим взглядом вдруг почувствовал себя так, словно это он тут младенец, несущий милый вздор. – Да и внимание противоположного пола не столь важно, как может казаться, – он поспешил закончить свою явно не дающую нужного эффекта речь. Да и с чего ему вообще пришло в голову наставлять в подобном вопросе чужого младшего брата? Немыслимо. Стыд какой!       Не Хуайсан смотрел на него очень странным взглядом. В какой-то миг его губы сжались и искривились.       – Тебе легко говорить – ты красивый, – слегка зло заметил он. И добавил, покачав головой: – Просто до умопомрачения.       – И вовсе это не так…       Не Хуайсан бросил на него быстрый и еще более странный взгляд, потом вскинул голову и выдал:       – Не кокетничай!       – Но я не…       – Ты – да, – припечатал он, складывая руки на груди. – И прекрасно это знаешь.       Лань Сичэнь окончательно растерялся, не зная, что ответить. Его впервые обвинили в таком… Или не обвинили? А если он и правда такой? Привык к всеобщему обожанию и начал им наслаждаться? Нет, он бы заметил…       Стоп, а где опять Хуайсан?!       От панических мыслей его отвлек уже слышанный ранее звон бьющейся посуды и крик. Те самые беспризорники обрушили на знакомый прилавок с соленьями град мелких камней. А потом бросились врассыпную. Самый старший и отчаянный напоследок метнулся к стеллажу и с силой пнул его. Полки с горшками повалились на землю. Брызнули во все стороны черепки. В посетителей ярмарки полетели ошметки соленых овощей и, к ужасу Лань Сичэня – освободившиеся мелкие духи. Заметавшись над головами испуганной толпы, они вдруг свернулись в плотный жгут и стремительно унеслись в соседний ряд палаток.       До Лань Сичэня быстро дошло, что там находилось – несчастный лже-заклинатель в расшитой знаками призыва накидке. Он бросился туда, стараясь не расталкивать гомонящих смертных слишком уж непочтительно.       Раздался еще один крик. К сожалению, знакомый.       Лань Сичэнь побежал быстрее, уже не глядя, кого толкает, стремясь убрать со своего пути, только бормоча извинения и надеясь, что набивной медведь смягчает урон. Наконец, он просто подпрыгнул, перемахнул через передние ряды зевак и приземлился, взметнув вокруг себя одежды и пыль, на пустое пространство перед местом, где выступал фокусник, сейчас схоронившийся в расписном сундуке с реквизитом, судя по торчащему из-под крышки краю накидки.       Не Хуайсан стоял, покачиваясь, с сияющим талисманом в руке. Под его ногами в кривоватой печати, начерченной прямо в пыли, кажется, носком сапога, извивался клубок духов.       Он поднял бледное лицо с распахнутыми в ужасе глазами и заговорил быстро и сбивчиво:       – Я сам не понял, как так вышло! Видно, от страха вспомнил, чему учили... Сверху!       Лань Сичэнь, не глядя, выбросил вверх сгусток ци. Крутанувшись на месте, выхватил Шоюэ и разрубил длинную зловещую тень надвое. Еще несколько духов, пылающих злобой, набросились на него с разных сторон, но и их он без труда сразил, развеяв в черную пыль. Над толпой пронеслись облегченные стоны и одобрительные выкрики.       – Скорее, я их не удержу! – дрогнувшим от напряжения голосом крикнул Не Хуайсан, плененные им духи уже почти прорвали хлипкий заслон.       Лань Сичэнь сорвал Лебин с пояса и поднес к губам. Полилась сложная мелодия, сперва быстрая и стремительная, силясь перебороть ярость растревоженных духов, потом – постепенно затихающая и успокаивающая. Клубок уже не вертелся, а слился в один почти гладкий матово сияющий шар.       Лань Сичэнь чуть перевел дыхание, не отрывая Лебин от губ. Не Хуайсан боком подобрался к нему, снял с пояса мешочек для ловли духов и распустил горловину. Повинуясь звукам сяо, шар подплыл ближе и каплей втянулся в мешочек. Дрожащими пальцами Не Хуайсан затянул тесемки.       – Ну сдуреть, – протянул он на длинном выдохе, а потом принялся нервно хихикать.       Лань Сичэнь спрятал мешочек в рукав и схватил Не Хуайсана за плечи, внимательно оглядывая. Но кажется, кроме душевного потрясения, никакого вреда он не получил, только мелко дрожал.       – Ты испугался?       – Ну, это было внезапно, – Не Хуайсан еще раз хихикнул и повел плечами. – Это от перенапряжения. Я никогда столько за раз не пытался подчинить.       Напоследок заглянув ему в лицо – бледный взмокший лоб и расширенные зрачки, – Лань Сичэнь резко повернулся к подоспевшей девушке в белом, шляпа сейчас болталась у нее за плечами, а густые черные волосы свободно трепал ветер. Но прежде, чем он успел что-то сказать, она гневно набросилась на него:       – Отдайте немедленно! – она тянулась к его правой руке. Лань Сичэнь опустил взгляд. Медведь был все еще зажат у него под мышкой. Как он умудрился не потерять его в схватке?!       – Медведя? – на всякий случай уточнил он, уже собираясь протянуть ношу и избавиться от нее, как Не Хуайсан рядом издал негодующий вскрик и вцепился в несчастное животное обеими руками.       – Да на кой гуй мне ваш идиотский медведь? Верните духов!       – Каких духов? – Лань Сичэнь вообще перестал что-либо понимать.       – Которых вы себе в рукав припрятали. Да-да, именно в этот! Это мои духи, у них не закончился срок службы, и сидеть в вашем мешке они согласия не давали, – она обличающе указала на правый рукав Лань Сичэня. Не Хуайсан рядом присвистнул с явным восхищением. Лань Сичэнь сперва опешил от такого резкого нападения, а потом совершенно недостойно и неожиданно для себя вспылил:       – Вы говорили, что ваши духи безобидны! А они вон что учудили!       – Наши безобидны! – с непоколебимой уверенностью отрезала девушка. – А те, которых вы порубили, господин бессмертный заклинатель – те не наши.       – И откуда же они тогда взялись? – не отступал Лань Сичэнь. Девушка только фыркнула, сдув с лица прядку растрепавшихся на бегу волос.       – Знамо откуда – конкуренты проклятые подсунули! На наши соленья с духами всегда спрос большой, им и завидно. Говорят, мы им торговлю портим. Нанимают шелупонь беспринципную из бродячих малолеток, чтоб нам втихаря какое бедствие в горшок подсадить. А спрос большой, ассортимент тоже – горшков много, а я одна, когда за всеми уследить?       Лань Сичэнь снова растерялся. Он ничего не понимал в торговле. Девушка, почувствовав слабину, протянула руку ладонью вверх.       – Верните духов, молодые господа. У вас их много, а я пока наловлю – разорюсь.       – Давай вернем, – Не Хуайсан подергал за рукав со злополучными духами и, понизив голос, добавил: – Будет плохо, если молодая госпожа разорится.       Лань Сичэнь обреченно вздохнул и выудил мешочек. Девушка легко его поймала, взвесила в руке, словно проверяя, все ли на месте, потом удовлетворенно кивнула и молча направилась обратно к разрушенному прилавку, бережно поглаживая свою ношу. На полдороге она вдруг бросила в толпу быстрый взгляд.       – А вам, висельники малолетние, год удачи не видать, – многозначительно проговорила она. Толпа дрогнула и зашевелилась, словно кто-то пытался быстро удрать от летящего в спины проклятья. Почти сразу же послышался звук падения и болезненный вскрик.       Еще несколько мгновений – и все стихло. Замершая, жадно уставившись на новое представление, толпа зашевелилась и принялась ручейками растекаться по ярмарке. О случившемся напоминал только кривой рисунок в пыли. Лань Сичэнь смахнул его, послав с расстояния порыв воздуха, и повернулся вправо.       – Хуайсан, ты в поря… – но рядом было пусто. – Хуайсан!       – Что ты хотел?       Лань Сичэнь резко обернулся, едва не шлепнув его рукавом. Его же мгновенье назад здесь не было!       Не Хуайсан стоял рядом, все так же возбужденно сверкая глазами после прожитой схватки.       – Нет, ничего. Мне показалось, что ты исчез. Глупость какая, – Лань Сичэнь устало сжал переносицу пальцами. – Не уходи больше. Пожалуйста, – самообладание дало сбой и в голос прорвались умоляющие нотки.       – Но что со мной может случиться? – Не Хуайсан удивленно моргнул. – Я здесь уже не в первый раз один гуляю. Даже с духами этими как-то справился.       – Да. Но на этот раз я за тебя отвечаю.       Тот фыркнул:       – Я не ребенок, чтобы меня за руку водить.       – Я тебя очень прошу, – повторил Лань Сичэнь, стараясь, чтобы это не звучало умоляюще. Не Хуайсан пожал плечами.       – Ну раз ты просишь… – он вздохнул, словно какие-то его планы нарушились, но тут же снова заулыбался. – Пойдем, нам еще много всего нужно увидеть, а время уже к закату, – добавил он с сожалением и ринулся в праздничную круговерть, словно вознамерившись за оставшийся час наверстать все, что не успел. Лань Сичэнь был уверен, что они успели приобщиться хорошо если к трети предлагаемых ярмаркой развлечений.       Не Хуайсан становился все более взбудораженным, а потом его словно неожиданно переключили, как заводную игрушку. Он стал вялым и то и дело зевал и тер глаза. Лань Сичэнь поднял вверх обеспокоенный взгляд. Небо из золотисто-алого становилось нежно-лиловым, а ближе к горизонту – глубокого синего оттенка. На прилавках начали загораться фонарики.       Похоже, дела потребовали от Не Минцзюэ больше времени, чем он планировал, и уже не было смысла его ждать. Придется возвращаться самим. И поскорее – Не Хуайсан уже едва тащился, сонно моргая, но все еще время от времени заинтересованно подаваясь к каким-то прилавкам или артистам.       Когда стемнеет, начнутся фейерверки, и Лань Сичэнь очень хотел дождаться их. В прошлом году они с Не Минцзюэ устроились на холме за рекой с едой и питьем – у кого вино, у кого фруктовый сок, и оттуда все было прекрасно видно даже в двойном количестве, – в почти спокойной воде отражались россыпи огней. Весь год Лань Сичэнь предвкушал повторение, но на этот раз ему нужно было поскорее доставить Не Хуайсана домой. Конечно, в толпе время от времени мелькали серые одежды адептов Цинхэ Не, но он бы и не подумал перепоручить его им. Не Минцзюэ ему доверил самое ценное, Лань Сичэнь бы не снял с себя ответственность ради развлечения. Да и смотреть фейерверки в одиночестве совсем не весело.       – Давай-ка возвращаться, – со вздохом предложил он.       – Зачем это? Еще рано! – запротестовал Не Хуайсан.       – Мы уже столько всего обошли и увидели, а ты явно устал.       – И ничего я не устал, – заявил Не Хуайсан и некстати зевнул. Тут же попытался скрыть зевок, прижав ко рту рукав, и подавился воздухом. Откашлявшись и смахнув выступившие слезы, он упрямо повторил: – Рано еще! Фейерверки скоро начнутся. И вообще, ты разве не хотел пригласить на свидание молодую госпожу? – заговорщически поинтересовался он, прищурившись. – Дагэ тут нет, смеяться над тобой никто не будет, а я никому не скажу.       – Что?! – Лань Сичэнь опешил и вовсе перестал себя контролировать, сорвавшись на такое невежливое восклицание. – Какую молодую госпожу? – он надеялся, что Не Хуайсан не имел в виду какую-то из тех полуодетых девушек с балкона.       – Молодую госпожу с духами, – терпеливо уточнил Не Хуайсан. – Ты явно ее заинтересовал.       – Мне показалось, она хотела разбить пару горшков о мою голову, – возразил Лань Сичэнь. Этот разговор порядком его смущал. Как и добрая половина всех сегодняшних разговоров. Что нашло на Не Хуайсана? Он за короткое время, проведенное дома, успел растерять все приличные манеры, привитые в Облачных Глубинах? Или это тот самый «переходный возраст», о котором часто писали в книгах, как о чем-то ужасном?       – Ну вот, говорю же – ты ей понравился, – с полной уверенностью в своих словах заявил Не Хуайсан. Лань Сичэнь устало потер лоб.       – Нет, ты уже точно устал и заговариваешься.       – Ничего я не за-заговариваюсь, – Не Хуайсан икнул, ойкнул и снова попытался зажать себе рот, но это сделало только хуже. Испугавшись, что его сейчас стошнит, Лань Сичэнь вытащил его с улицы и подвел к кусту у обочины. Но Не Хуайсан удержал все съеденное и только надсадно прокашлялся. Теперь он и на ногах стоял нетвердо, привалившись к Лань Сичэню боком и тяжело дыша. Тот, повинуясь порыву, успокаивающе погладил его по спине. Вот до чего доводит неумеренность в гастрономических удовольствиях! Но не читать же сейчас наставления. Да и кто он такой Не Хуайсану, чтобы это делать?       – Ты и на ногах уже не держишься, – с вымученной улыбкой отметил он. Не Хуайсан встрепенулся, оттолкнул его весьма неожиданно и отпрыгнул.       – Еще как держусь! Я еще ого-ого! Сейчас голова перестанет кружиться, и мы пойдем найдем все-таки с кем сходить на свидание, – решительно заявил он, хоть и выглядел при этой браваде совсем неважно с растрепавшейся прической, раскрасневшимся лицом и лихорадочно блестящими глазами. – А то придумал тут – только стемнело и домой, как будто мы какие-то дети!       – Хуайсан, что в тебя все… – начал Лань Сичэнь обеспокоенно, но вдруг захлопнул рот, осененный страшной догадкой. Он с ужасом понял, что не выполнил обещание. Не Хуайсан умудрился выпить и, кажется, немало. Стали понятны его отлучки и нарастающее возбуждение. И даже эти неуместно смелые разговоры.       Как же он сразу не понял?! Но он сам никогда не пробовал алкоголь, да и не видел так близко никого пьяного.       – И ничего в меня не вселилось, – буркнул Не Хуайсан, как-то внезапно растеряв весь пыл и пошатнувшись. Лань Сичэнь поспешил его поддержать, а потом оглянулся по сторонам, как будто кто-то мог прийти ему на помощь и подсказать, что делать в этой ситуации. К такому жизнь его не готовила!       Он быстро увлек Не Хуайсана прочь от оживленных улиц за угол, внезапно очутившись на той самой площади перед храмом, где встречал сегодняшнее утро. Скамейка под деревом была пуста. Обрадовавшись, он поспешил туда, почти уронив Не Хуайсана, тот уже и сидеть ровно не мог, отчаянно пытаясь не уснуть. Лань Сичэнь сел рядом и перевел дух.       Странно, ведь вроде бы вот только что было утро, когда он сидел здесь же и ждал друга, не подозревая, что случится потом. С другой стороны даже немного не верилось, что это было сегодняшнее утро. Казалось, день был бесконечно долгим, а то и вовсе он не заметил, как прошла парочка. Такое ощущение всегда возникало после насыщенных событиями дней, таких непохожих на размеренное течение жизни в Облачных Глубинах.       Окончательно стемнело. Не Хуайсан затих и, кажется, совсем уснул, привалившись боком к Лань Сичэню и уронив голову ему на плечо. От такой близости с другим человеком было немного непривычно и даже слегка неуютно. Лань Сичэнь снова поднял глаза к небу, где зажигались первые звезды. Кажется, про них и правда забыли. Но до Нечистой Юдоли недалеко, да и Не Хуайсан вырос не так сильно, как хвастался.       – Полетели обратно, – он осторожно потряс его за плечо. – Давай-ка я возьму тебя к себе на меч.       Не Хуайсан встрепенулся, бросил на него прищуренный захмелевший взгляд и заплетающимся языком сообщил:       – А мы с тобой не в тех отношениях, чтобы ты меня на меч брал!       Лань Сичэнь вздохнул, давя в себе тоску и панику.       – Ты точно не сможешь сам лететь на сабле, даже если взял ее с собой.       Не Хуайсан насупился и снова уткнулся ему в плечо, пряча лицо в складках ткани.       – Не хочу на сабле. Вообще ее видеть не хочу. Я так ее ненавижу, ты знаешь? – заговорил он быстро и с такой болью в голосе, что Лань Сичэнь замер, не в силах перебить его. – После нее я становлюсь как будто это и не я вовсе. Дагэ мне все время пихает эту проклятую саблю, а потом ругает, что я не так себя веду. А я не могу! После этих гуевых тренировок в меня и правда будто что-то вселяется. Не хочу так. Зачем? – он еще долго что-то бубнил невнятно, но очень горестно, а потом задышал тихо и размеренно.       Лань Сичэнь не мог пошевелиться. Эта странная полупьяная исповедь пригвоздила его к скамейке непомерной тяжестью. Не Минцзюэ никогда не жаловался ни на какие проблемы с саблей и даже не упоминал о такой возможности. Конечно, у каждого крупного клана были свои секретные техники обращения с оружием, но от этих слов просто липкий холодок по спине бежал. Впрочем, Не Хуайсан наверняка все утрирует – с его-то впечатлительностью, фантазией и нелюбовью к физическим упражнениям.       На главных улицах все еще шумела толпа и слышались смех и музыка, а ближе к окраинам гас свет. Лань Сичэнь тяжело вздохнул и наконец сбросил с себя оцепенение.       – Даже если ты и считаешь меня недостойным катать тебя на мече, другого выхода у нас нет. Твой брат наверняка очень занят, – он осторожно встал и, не давая Не Хуайсану завалиться на скамейку, придержал его одной рукой. Второй вынул Шоюэ из ножен и положил на воздух. Потом поднял Не Хуайсана на руки. Тот что-то пробубнил и снова задышал ровно, теснее прижав к груди нелепого медведя-оборотня.       Поначалу меч поднимался неровно, привыкая к изменившемуся весу, и один раз их ощутимо тряхнуло. Не Хуайсан не проснулся, только пробормотал что-то, очень похожее на: «На этой девчонке не написано, что она твоя невеста». Лань Сичэнь предпочел считать, что плохо расслышал.       Город с огнями и толпой остался внизу. Наверху было еще довольно светло, а за силуэтами далеких гор пламенел закат. Небо с другой стороны казалось искупанным в разлитой туши.       Когда они преодолели половину пути, на горизонте возникла черная точка. Стремительно приближаясь, она превратилась в заклинателя в развевающихся одеждах. Заметив их, тот прибавил скорости и вскоре они поравнялись в воздухе.       Не Минцзюэ окинул открывшееся ему зрелище хмурым взглядом.       – Кто бы сомневался, что его наглости хватит и на это!       Выглядел он предельно уставшим и озабоченным.       – Слишком много впечатлений, – с улыбкой ответил Лань Сичэнь, надеясь, что вышло искренне. – Я не хотел его будить.       Очень не хотелось, чтобы Не Минцзюэ заметил неладное. Не только потому, что он и так уже сгорал от стыда за преданное доверие. Еще меньше ему хотелось, чтобы Не Хуайсану влетело. Но Не Минцзюэ, казалось, был мыслями где-то далеко.       – Прости, я правда не думал, что это затянется так надолго, – с сожалением в голосе проговорил он. – Этот балбес совсем тебя измотал?       – Нет, мы приятно провели время, – ответ прозвучал абсолютно искренне. Не Минцзюэ вздохнул, все еще глядя недоверчиво из-под нахмуренных бровей, потом еще раз вздохнул и вытянул руки.       – Ладно, давай его сюда.       – О, не стоит, мне не сложно, – поспешил заверить Лань Сичэнь, сперва на волне вбитых на уровне инстинктов правил вежливости, а потом – поняв, что действительно не хотел бы тревожить спящего. К тому же, если тот проснется и что-то скажет, чем выдаст свое состояние… Захотелось отлететь подальше.       – И все же давай его сюда, – Не Минцзюэ подлетел ближе.       – Ты устал больше меня, – Лань Сичэнь крепче вцепился в свою нетрезвую ношу. – Я-то весь день слонялся без дела, – добавил он, почти не ощутив вины за лукавство. Беготню и мимолетную схватку с духами вряд ли можно засчитать за сильный труд, хоть и вымотало это все его знатно.       Не Минцзюэ уставился на него крайне удивленно. Даже складки между бровями и на лбу разгладились, вмиг сделав его тем, кем он и был – девятнадцатилетним юношей.       – Сичэнь… – он дернул уголком рта и покачал головой. – Твоя вежливость порою… – он не удержался и усмехнулся. Лань Сичэнь почувствовал, как вспыхнули щеки. Да уж, что он сейчас творит – не отдает Не Минцзюэ его собственного брата! Это уж точно будет подозрительно.       Почти забыв как дышать, он передал спящего Не Хуайсана в руки брата. К счастью, тот не проснулся, только чуть пошевелился, устраиваясь поудобней, словно этот способ доставки себя домой был ему привычен, и снова засопел, прижимая к груди медведя и веер с новой подвеской. Сердце Лань Сичэня замерло, но Не Минцзюэ не заметил новую безделушку.       Они повернули к Нечистой Юдоли. Чуть отстав, Лань Сичэнь размял руки. Он даже устать не успел, да и ощущения тепла и тяжести в руках оказались неожиданно такими… приятными? Он улыбнулся сам себе. Сколько еще открытий о простой человеческой близости он совершает явно сильно позже своих сверстников, выросших за пределами Облачных Глубин?       В памяти всплыл один из многочисленных коротких и неловких разговоров этого дня.       – Минцзюэ-сюн… – слова сорвались с языка раньше, чем он успел задуматься и прикусить его.       – А? – тот обернулся. Лань Сичэнь вздохнул и отвел взгляд, а потом все же решил принять свою судьбу стойко, как полагается благородному мужу. Он поднял голову и подлетел, поравнявшись с саблей.       – Я когда-нибудь кокетничаю?       – Что?! – кажется, только многолетняя выучка не дала сабле вильнуть.       – Такое бывает?       – Да откуда ты… – Не Минцзюэ потрясенно моргнул, а потом его глаза сузились и недобрый взгляд перетек вниз на сладко посапывающего Не Хуайсана. – Вот уронить бы его сейчас пару раз.       – Нет-нет, – поспешил возразить Лань Сичэнь, – я же ничего про него…       Не Минцзюэ громко фыркнул:       – А у кого еще хватило бы ума такое тебе сказать? Нет, сейчас уроню. Только спустимся пониже, а то жалко. Возможно, его при рождении уже роняли.       – Он что, родился в воздухе? – теперь уже Лань Сичэню пришлось приложить усилия, чтобы меч не сбился с ровного полета. Не Минцзюэ пожал плечами.       – Да откуда знать? Ему уже около года было, когда отец его привез. Вместе с его матерью, – тут его голос стал слегка недовольным. Наверняка, когда отец объявил, что берет в семью вторую женщину, да еще и уже с ребенком, это не слишком понравилось ни законной жене, ни единственному сыну. – Я сперва решил, что это предательство, – вдруг признался Не Минцзюэ. – Полфлигеля разнес. Влетело за это так, что неделю ни лечь, ни сесть не мог. А потом как увидел этого, – он чуть качнул руками, – и все. Он от няньки сбежал, ко мне в комнату забрался, в штанину вцепился, глаза вытаращил и давай улыбаться. Будто я его не могу одной левой напополам перерубить.       – Он сразу понял, кто тут его брат и не даст его в обиду, – Лань Сичэнь почувствовал, как от этой яркой картины на губы сама собой просится улыбка. Не Минцзюэ же возмутился:       – Много ты ума вкладываешь в эту дурную голову! Он со всеми такой. Считает, что все вокруг его любят. Не знаю, что с этим делать, – Не Минцзюэ покачал головой, на лицо снова нашла тень тяжелых мыслей. – Огребет ведь из-за этого однажды – как пить дать огребет.       – У него есть мы.       – Мы?       Лань Сичэнь виновато потупился и развел рукавами. Не Минцзюэ только кивнул:       – Спасибо.       За спиной раздался далекий грохот. Они разом обернулись – над городом, казавшимся с высоты и расстояния почти игрушечным, распускались огненные цветы. Из-за большой отдаленности грохот звучал совершенно невпопад и независимо от вспышек.       Кажется, Лань Сичэнь вздохнул слишком уж громко, потому что Не Минцзюэ вдруг предложил:       – Прилетим и устроим фейерверк в Нечистой Юдоли.       – О, не стоит, – запротестовал Лань Сичэнь. Не Минцзюэ упрямо качнул головой.       – Я перед тобой виноват. Бросил одного, да еще и повесил на шею младшего брата. Обещал вернуться скоро, а тебе пришлось его выгуливать до ночи.       – Мне вовсе не в тягость, – повторил Лань Сичэнь, но Не Минцзюэ был непреклонен:       – К тому же я глава ордена. Могу устроить фейерверк в любое время, кто мне помешает?       – Думаю, никто не решится, – сдавшись, ответил Лань Сичэнь, даже не пытаясь сделать так, чтобы это не звучало дружеским подтруниваем.       – То-то же! К тому же, – Не Минцзюэ вдруг явно смутился, – я тоже хочу праздника. Будут нам еда, питье и фейерверки. Если ты не слишком устал, и тебе не пора баиньки, как всем порядочным Ланям, – на тонкие губы наконец вернулась улыбка.       – Ни в одном глазу, – поспешил заверить Лань Сичэнь. Он был не против продолжить веселье. И на волне радостных мыслей прибавил скорости мечу.       До Нечистой Юдоли они неслись уже наперегонки, смеясь в голос и перебрасываясь шутками.       Не Хуайсан спал как младенец всю дорогу домой.       ***       Утром Лань Сичэнь завтракал на веранде гостевых покоев в одиночестве: Не Минцзюэ наскоро извинился и снова умчался по делам. Вокруг все дышало спокойствием и умиротворением. Даже не похоже было, что где-то здесь есть проблемы. Или же они возникли вне стен резиденции.       Лань Сичэнь не собирался думать об этом.       Утро текло неспешно и полусонно – они разошлись спать уже ближе к рассвету, вдоволь наговорившись.       Скрипнули доски ступеней.       Лань Сичэнь поднял голову от созерцания маленькой изящной вазы, украшающей стол – очень необычная вещица для этого места.       – О, Хуайсан, доброе утро!       По виду Не Хуайсана, впрочем, нельзя было сказать, что утро это доброе: лицо приобрело серый и даже зеленоватый оттенок, и в целом он весь выглядел каким-то помятым. С трудом Лань Сичэнь сохранил вежливо-спокойное выражение лица, изнутри раздираемый сочувствием, желанием высказаться по поводу неумеренности в потакании своим порокам, и каким-то совершенно неуместным весельем.       Вчера вечером они приземлились прямо перед комнатами Не Хуайсана, где Не Минцзюэ сдал его, все так же мирно посапывающего, на руки одному из «пары крепких парней». Лань Сичэню показалось, что на лице того при взгляде на второго молодого господина появилась тень понимания, и он бросил быстрый взгляд на Главу, но тут же его лицо снова стало бесстрастным. Лань Сичэнь выдохнул с облегчением.       Не Хуайсан кивнул, а потом низко поклонился.       – Спасибо! – голос звучал хрипло и надтреснуто. – Спасибо, что не выдал меня.       Лань Сичэнь ненадолго прижал рукав ко рту, а когда Не Хуайсан наконец выпрямился и принял приглашение сесть за стол, так же спокойно ответил:       – Я сделал это не ради тебя. Твой брат и так слишком занят всяческими заботами, чтобы заставить его переживать еще и из-за этого.       Не Хуайсан повесил голову и повторил:       – Спасибо, – он так и застыл, рассматривая свои руки на коленях и время от времени кидая жадный взгляд на кувшин с холодной водой, кончик языка то и дело проскальзывал по пересохшим губам. Лань Сичэнь молча пододвинул к нему кувшин и одну из пиал. Не Хуайсан вцепился в них, как утопающий в плавучее бревно, и долго и жадно пил пиалу за пиалой.       – Пусть на этот раз тебе удалось избежать справедливого наказания за свое поведение, на будущее, я надеюсь, ты усвоил этот урок, – проговорил Лань Сичэнь и со вздохом добавил: – Думаю, твоего утреннего самочувствия достаточно для первого раза.       Не Хуайсан оторвался от пиалы и простонал:       – Я больше никогда не буду пить!       – Очень на это надеюсь, – Лань Сичэнь кивнул.       – Ладно, раз опять я тут за хозяина, – Не Хуайсан повертел пиалу в пальцах, – я готов продолжить тебя развлекать. Ты же еще не улетаешь? – он наконец взглянул ему в глаза с надеждой. Лань Сичэнь пожал плечами. Спешить ему пока было некуда. И он надеялся все же провести еще немного времени с другом, когда его срочные дела будут решены.       – Вернемся в город?       Не Хуайсан вздрогнул.       – Нет, как насчет прогулки по окрестностям? Или тихих занятий живописью?       Лань Сичэнь был готов предложить ему просто вернуться в постель, а самому почитать в тишине, но все же стоило дать в полной мере прочувствовать последствия вчерашнего.       – Прогулка по окрестностям будет весьма кстати.       Не Хуайсан вздохнул, но вспомнив, что за язык его никто не тянул, поднялся.       – Я пойду переоденусь. И саблю возьму, – добавил он совсем обреченно. Видимо проснувшаяся совесть заставляла его весь день вести себя примерно.       – Буду ждать, – серьезно кивнул Лань Сичэнь, и только когда Не Хуайсан скрылся за углом павильона позволил себе тихо рассмеяться.       Что ж, он постарается сделать так, чтобы вечером не ограничиваться неопределенными замечаниями, а подробно описать Не Минцзюэ, чем он занимался с его братом весь день.