Такой глупый

После первого года своего путешествия по покемонам, в течение которого Гэри посылал одну из чирлидерш звонить ему домой (и даже тогда только для того, чтобы торговать покемонами и требовать новостей об Эше), никто не был более удивлен, чем сам Гэри, обнаружив, что он растет довольно преданным внуком. Оук удивился меньше. Гэри вернулся домой после лиги Джото на удивление спокойным, но он провел много времени на ранчо, разговаривая с покемонами и своим дедом, пытаясь решить, что делать с двумя сотнями покемонов, которых он поймал, но почти никогда не использовал. Его родители даже не пытались понять. Они еще меньше понимали все, что произошло с Эшем. Оук знал, что Гэри ценит время, которое дед дал ему, чтобы разобраться во всем. Потом он официально стал исследователем, и они стали не только семьей, но и коллегами. Это давало им повод для разговоров. Это привело к дружбе. Теперь, если он путешествовал, Гэри звонил домой по крайней мере раз в неделю. Часто это было просто обсуждение находок или их теорий, но иногда Гэри все-таки доказывал, что он молодой мальчик. Он рассказывал о некоторых людях, с которыми встречался, едва сдерживаясь, чтобы не рассказать о девушках, которых начал замечать, и все еще требовал новостей об Эше. Оук не возражал ни против чего из этого, но особенно против вопросов об Эше. Между искренней привязанностью к любимому активному тренеру, пониманием дружбы внука и воспоминаниями о собственном детском восхищении Оук любил говорить об Эше. Он также ценил, что кто-то другой реагирует на частые угрозы жизни Эша с той же комбинацией страха, раздражения и гордости. Любая гордость, которую Делия испытывала за достижения своего сына, сопровождалась здоровой дозой панической защиты, которая могла быть утомительной, поэтому было приятно иметь возможность обсудить его немного более рационально. Поэтому Оук был удивлен, когда Гэри упомянул, что столкнулся с Эшем таким же смущенным тоном, как и тогда, когда признался, что напугал лабораторного покемона. Он с любопытством склонил голову набок. — Что-то случилось? — А разве можно наткнуться на Эша, чтобы ничего не случилось? — спросил он. — Серьезно, дедуля, назови хоть один случай, когда кто-то из наших знакомых видел Эша на дороге, садился выпить или поесть, болтал пару часов, а потом уходил, ничего не сумев потом сказать? Оук на мгновение задумался. — Твоя правда. Но я имел в виду кое-что между тобой и Эшем лично. Он глубоко вздохнул и отвел глаза в сторону. — Честно говоря, это был беспорядок от начала до конца. Я проговорился, напортачил с покемоном, а потом сказал какую-то глупость. — Думаю, мне понадобится немного больше информации, Гэри. Он пожал плечами. — Ты знаешь, что я работаю в исследовательской группе, которая восстанавливает популяцию Шилдонов, верно? Я как раз пересчитывал их, когда наткнулся на Эша, сражающегося с этим уродом в доспехах, защищающим щит. Дела у него идут паршиво, так что я разнимаю его и возвращаю шилдону его приятелей, но потом этот мерзавец приводит целую кучу друзей. Оказывается, это охотники, пытающиеся поймать шилдонов, — объяснил он. — Судя по тому, как это звучит, я думаю, что у Эша есть история с этими парнями. Ты когда-нибудь слышали о Хантер Джей? — Они украли Пикачу, — подсказал Оук. — Он не вдавался в подробности, но я думаю, что Эш делает особое исключение из их методов ловли покемонов. — Хм. Что ж… что бы это ни было, он был готов броситься в атаку и сразиться с ними со всеми. Вот тогда я и отчитал его. Сказал, что это он виноват, что они преследуют Шилдона. И поскольку они не хотели, чтобы он в одиночку столкнулся лицом к лицу со всей командой, все согласились со мной. Так что... ты знаешь Эша, — сказал он, и Оук понял. Он уже видел этот взгляд раньше – упрямство, гнев и самобичевание, все в одном разочарованном хмуром взгляде. Это означало, что Эш собирается взвалить на свои плечи еще большую часть мира, чем обычно. — Но он был прав — охотники не собирались уходить только потому, что мы убрали Шилдона с их поля зрения. Один из них слишком устал, чтобы бежать, но я продолжал давить, и он попался. И, ну, конечно же Эш винил себя. Но когда я сказал ему, что это действительно моя вина, он, конечно, просто отмахнулся от меня, как от сумасшедшего, что я беспокоюсь об этом. Лицемер. Оук изо всех сил старался не усмехнуться. Его мальчики. — Ну, знаешь, Эш есть Эш, так что мы спасаем положение и все такое, а он ведет себя как скромный герой, словно не имеет к этому никакого отношения. А потом я иду и говорю всем, что он потрясающий, и говорю ему, что мы все еще лучшие друзья, а этот идиот просто стоит и смотрит, как ошеломленный мэджикарп. Боже, я такой придурок! — простонал он, закрывая голову руками. - Кто говорит такие вещи? "Лучшие друзья навсегда", черт побери! Оук изо всех сил старался не рассмеяться. Он сумел выдавить из себя смутное задумчивое гудение и заметил: — Эш довольно часто говорит такие вещи. — Да, но это же Эш, — воскликнул он. — Эш ведь идиот! Кроме того, ты не шутишь! Он говорит это людям, с которыми провел три минуты! От него это ничего не значит! Всего лишь сорок с чем-то лет расстояния смягчили этот удар, но Оук все еще терял желание смеяться. — Я подозреваю, что он сказал бы тебе иначе, Гэри. — Дедуля, ты упускаешь главное! — настаивал он, убирая руки от лица и держа два пальца на расстоянии менее дюйма друг от друга. — Я был так близок к тому, чтобы сказать Эшу Кетчуму, что люблю его. Так близко! После того, как не видел его целый год и провел рядом с ним не больше часа, не называя его идиотом большую часть пяти! Что со мной не так? — Не понимаю, что тебя так расстроило, — честно признался он. — Я думал, вы с Эшем считаете себя хорошими друзьями в эти дни. — Это не значит, что я хочу, чтобы он знал, что я чувствую! Он тот, кто говорит такие вещи! Я должен был быть спокойным и сказать ему, что он самый крутой неудачник, которого я знаю! Оук потер лоб, чтобы скрыть растущее веселье. Вот почему Гэри и Эш были непримиримыми соперниками более трех лет. Но в то время как Эш вырос из потребности быть лучше Гэри еще незадолго до того, как победил его в бою, Гэри все еще чувствовал потребность быть круче, чем его лучший друг. В основном, как подозревал Оук, потому, что не хотел оставаться позади. — Итак… ты больше не хочешь с ним спорить, но и не хочешь, чтобы он знал, что он тебе небезразличен? Несмотря на то, что он сам только что употребил слово "люблю", Гэри выглядел почти оскорбленным предположением, что ему не все равно, поэтому Оук перефразировал. — Ты не хочешь, чтобы он знал, что ты считаешь его своим лучшим другом? — Ты знаком с его друзьями? Даже Брок — полный псих, если увидит девчонку! — сказал он. — Я не такой, как они! — Но ты же сама сказал, что он твой лучший друг, — возразил он. — Лучшие друзья навсегда, не меньше. Ты что, врал? — Нет! Что еще хуже! — завопил он и бросился вниз, так что были видны только его колючие волосы. — Я такой идиот!.. Несколько мгновений Оук смотрел на то немногое, что мог разглядеть. — Ты не думал о том, чтобы провести с Эшем больше нескольких часов? Если не говорить об этом, то хотя бы попытаться завести что-то похожее на настоящий разговор? Он выпрямился с невозмутимым выражением лица. — Пока не доказано обратное, я считаю, что Эш способен вести полноценные разговоры только в том случае, если они напрямую связаны с покемонами, концом света или обоими. Оук очень хотел бы поспорить, но не мог. Хотя до него доходили слухи о дискуссиях по поводу еды или техники. Поэтому он сменил тему. — Гэри, ты же исследователь покемонов. То же самое можно сказать и о тебе, только ты говоришь об Эше, а не о конце света. Гэри явно хотел бы поспорить с этим, но, похоже, тоже потерпел неудачу. Поэтому он плюхнулся обратно и скрылся из виду. — Я такой жалкий! Неудивительно, что у меня нет других друзей! Спорить с этим тоже было бесполезно, поэтому Оук просто откинулся на спинку стула и рассмеялся.