Правила Облачных Глубин

Ван Чуань, Ли Цзининь и Цай Синь сидели в трактире за сосудом вина и блюдом острых свиных рёбрышек. Пили, разговаривали — серьёзно, как положено взрослым мужчинам пятнадцати лет от роду. И повод был серьёзный: осенью все трое отправлялись на учёбу в Облачные Глубины, резиденцию ордена Гусу Лань. Для наследников небольших кланов это была честь. С тех пор, как отцы получили заветные приглашения, юноши считали дни до отбытия в Гусу и на остальных приятелей поглядывали со значением, словно им уже удалось прикоснуться к мудрости ланьских учителей. — Говорят, сам Ханьгуан-цзюнь будет учить музыкальным техникам Гусу Лань, — сообщил Цай Синь. Ли Цзининь фыркнул, брызнув на стол свиным жиром. — Ты что, это же их секретные техники. Если ты не из клана Лань, даже не думай. — Есть секретные, а есть не очень. Я знаю, мне дядя говорил. — А я ещё слышал, учитель Лань Цижэнь беседует с каждым учеником, который приходит в Облачные Глубины, и некоторых сразу отправляет обратно, — добавил Ван Чуань. — Тебя точно отправит, — заявил Ли Цзининь, налив себе остатки вина. — А я слышал, что Старейшина Илина… На него сразу зашикали с двух сторон. — … слышал, что Старейшина Илина тоже поселился в Облачных Глубинах, — ничуть не смутившись, закончил он в полный голос. — И тоже учит… разному. — Да кто ему учить позволит! — Ну ты и горазд врать! — Да не вру я! — Да он же тёмный заклинатель, кто его вообще в Облачные Глубины пустит! — А вот, кстати, я слышал… — начал было Ван Чуань, но замолчал, потому что дверь трактира отворилась, и на пороге возникли двое заклинателей. Белоснежные одежды с облаками, словно сияющие лунным светом, тонкие ленты на лбах — любой с первого взгляда узнал бы адептов ордена Гусу Лань, притом из главной семьи. Лица у них были юными, но это могло ввести в заблуждение лишь невежд, ничего не знающих о заклинателях: те из них, кто обладал огромными духовными силами, и в сотню лет сохраняли юный облик. Лани обменялись парой слов с хозяином трактира и уселись за стол у стены. Мечи положили рядом. Ван Чуань так и впился в них взглядом: что это были за мечи! Наверняка каждый носил имя, овеянное славой. И не спросишь ведь. Юноши приумолкли, поглядывая на заклинателей. Казалось чудом, что те — такие возвышенные, похожие на небожителей — вдруг оказались рядом с ними в обычном трактире. Или знаком судьбы? Ясно было одно: упустить такой шанс мог только последний лопух. — Вот спроси у них, — прошептал Ван Чуань, толкая Ли Цзининя локтем. — Про Старейшину Илина. — Сам спрашивай! — А про музыку? — Заткнитесь оба, — прошептал Цай Синь. — Вас за глупые вопросы выгонят раньше, чем начнётся учёба. Надо произвести на них хорошее впечатление. Сказать что-нибудь такое, чтобы запомнили. Вдруг они знакомы с Лань Цижэнем и замолвят за нас словечко. — А что мы им скажем? Синь-Синь, придумай, ты же у нас самый умный. Цай Синь задумчиво потёр подбородок. — Ну… они же здесь не просто так, да? Выглядят усталыми. Наверное, прилетели на ночную охоту или по делам. Можно спросить, что привело уважаемых заклинателей в наши края. Предложить помощь. — Чем мы им поможем-то? — Ничем, но надо предложить. И вместе с этим представиться и сказать, что мы будем учиться в Облачных Глубинах. Тогда, может, они нас вспомнят, когда увидят. Остальные закивали — план был хорош. После переглядываний и толчков локтями Ли Цзининь поднялся и чинно прошёл к столу, за которым сидели Лани. — Ли Цзининь из Аньчжоу приветствует уважаемых заклинателей. Те поклонились в ответ — так изящно, что, пожалуй, за год не выучишься. Ван Чуань вспомнил, как отмахивался от матушкиных наставлений, считая, что для заклинателя главное меч, и впервые подумал, что, возможно, был не прав. — Это мои друзья, — говорил тем временем Ли Цзининь, — Ван Чуань и Цай Синь. Мы набрались смелости поинтересоваться, не нужна ли братьям-заклинателям какая-либо помощь. Всё, что в наших силах, готовы немедленно предоставить. — Нам не нужна помощь, — ответил тот, что сидел подальше, с лицом спокойным и добрым. — Но благодарим за заботу. — Позволят ли братья-заклинатели угостить их вином? — ещё учтивее спросил Ли Цзининь. Цай Синь испуганно глянул на него. — Грядущей осенью мы с друзьями приедем на учёбу в Облачные Глубины, и хотели бы лучше узнать… эм… — дальше текст был не продуман. — Лучше узнать, как нам… — Алкоголь запрещён, — перебил его второй заклинатель, выглядящий более строго. Ли Цзининь смешался. — Э-э, хорошо, тогда мы можем побеседовать за ужином. — Он кивнул на пустой стол, на котором стояли лишь чайник и две чашки. — Мы с радостью… — Разговаривать за едой запрещено. Строгий заклинатель оглядел юношей так, словно они уже были его учениками — и нерадивыми притом. — У входа в Облачные Глубины, — негромко начал он, но каждое слово было веским, точно камень, — возвышается стена, на которой высечены четыре тысячи правил. Все их вам придётся выучить наизусть и соблюдать неукоснительно. Лишь тот, кто сумеет это сделать, станет достойным мужем. Запрещено сплетничать. Запрещено громко смеяться. Запрещено чрезмерно есть, чрезмерно разговаривать, чрезмерно радоваться. Запрещено употреблять алкоголь. — Заклинатель выразительно глянул на стол, уставленный пустыми блюдами и сосудами из-под вина. — Четыре тысячи правил. И вы надеетесь учиться в Облачных Глубинах? Хм. Ван Чуань подавил желание встать так, чтобы заслонить собой стол. Ну что им стоило хотя бы убрать под лавку пустые сосуды? А если эти двое ещё и слышали, как они спорят про Старейшину Илина… Ли Цзининь и Цай Синь неловко топтались на месте. — Мы… обязательно будем соблюдать все правила. — Да! — с жаром закивал Ли Цзининь. — Мы ведь ещё не начали учиться. Взгляд ланьского заклинателя стал ещё суровее. — Если вы собираетесь начать вести себя подобающе лишь с началом учёбы, то и закончите с её завершением? Зачем же учителю Ланю тратить на вас время? Ван Чуань тайком пнул Ли Цзининя в голень. — Мы начнём прямо сейчас, — заверил он. — Благодарим братьев-заклинателей за науку. Надеемся вновь встретиться с вами в Облачных Глубинах и… — «и что вы не расскажете учителю Лань Цижэню о нашем недостойном поведении» добавить было нельзя, но очень хотелось. — И позвольте откланяться и пожелать вам приятного вечера. Он пихнул друзей к дверям, но те и сами поняли: чем быстрее они сбегут, тем меньше недостатков заметят в них ланьские заклинатели. Какой гуй их вообще занёс в этот трактир! … наверное, ругаться в Облачных Глубинах тоже запрещалось… — Надеюсь, они нас не запомнили, — озвучил его мысли Ли Цзининь. — Надо же было так влипнуть! — Как думаете, удастся достать список этих правил? — озабоченно спросил Цай Синь. — Надо постараться выучить! Представьте, приедем мы в Облачные Глубины и сразу покажем, что всё знаем! Учитель Лань наверняка похвалит. — Да что это за правила?! Разговаривать нельзя, есть нельзя, пить нельзя! И так всю жизнь? Кого они там растят, святых отшельников? — никак не успокаивался Ли Цзининь. — А сами эти Лани какие, видел? Не люди, а каменные статуи. Одним чаем сыты. Нет уж, я таким становиться не хочу! Отучусь, чтобы отец остался доволен, и шиш им, а не правила. Ван Чуань тихонько вздохнул. Он правда хотел стать достойным мужем, чтобы матушка и отец могли им гордиться, но четыре тысячи правил… Может быть, боги смилуются и пошлют ему накануне отъезда какую-нибудь болезнь? Не очень опасную. И на следующий год тоже… Когда за юношами захлопнулась дверь, Лань Сычжуй скорбно закрыл лицо ладонью. — Цзинъи, зачем?!.. — А чтоб не расслаблялись, — невозмутимо ответил Лань Цзинъи, взмахом руки подзывая трактирщика с блюдом цыплячьих ножек. Бедняга весь извёлся, не смея прерывать разговор уважаемых заклинателей с юными господами, а ножки тем временем остывали. — В Облачных Глубинах они собрались учиться, ха! Мы с учителем Вэем ещё и посвящение им устроим. Зарекутся про него в трактирах орать так, что с улицы слышно. Лань Сычжуй тоже не любил, когда про учителя Вэя болтали всякое. Но если представить, какое «посвящение» они с Лань Цзинъи могут организовать… Ладно, решил он, ожидание худшего станет достаточным уроком за болтливость для этих юношей. А когда они приедут в Облачные Глубины, можно будет и объяснить, что даже достойные заклинатели иногда шутят… не очень достойно. Он покосился на чрезвычайно довольного собой Лань Цзинъи и вздохнул. Можно, наверное, и не объяснять. Сами увидят.