jealousy

      Страшно просыпаться от мучительного сна, особенно в котором тебя убили. Или это было не во сне?       В районе груди, примерно в области сердца было легкое чувство покалывания, словно что-то изнутри пощипывало, это было не очень приятно. Этот зуд, граничащий с болью, мешал сосредоточиться на собственных мыслях, а еще эти барабаны…       Темно, темно и холодно, что это за место? Поверхность есть, её можно ощутить, но вот стены и потолок, а может это вообще не помещение. Может это был сквер или зеленая поляна, или городской стадион. Но ничего не разглядеть. Видно ровным счетом ни черта!       Эта устрашающая пустота нагнетает, сердце неистово стучит, а еще этот назойливый дискомфорт в груди, который не унять ни поглаживаниями пальцами, ни ударами в грудь. И тут Он вспоминает…       — Доктор…       Яркая вспышка света озарила место, где находился Мастер, Он даже ощутил легкое разочарование, что это пространство одинаково и во тьме, и при свете — пустое, нет абсолютно ничего. Резкое появление света на мгновение ослепило, но темнота не вернулась, можно было разглядеть все вокруг, если бы оно, конечно, было. Мастер стоял посреди бескрайнего поля, не было ни растений, ни зданий, ни низменностей, ни возвышений, ни людей. Только лишь белая бесконечность, ведущая в никуда.       Мастер не имел ни малейшего понятия об этом месте, здесь Он был впервые и никогда не слышал об этом, даже слов не мог подобрать, чтобы назвать эту обитель. Может быть Ничто или Пустошь, а может у этого пространства есть особое величественное название.       В самой дальней точке, которую мог распознать человеческий глаз, завиднелось темное очертание, медленно приближающееся к Мастеру. Он двинулся к этому видению навстречу, но так же неспешно, как и тот силуэт. Неизвестно сколько времени прошло, здесь оно не подвластно даже Повелителю времени, а они все продолжали идти навстречу друг другу.       Мастер двигался, вальяжно переваливаясь с ноги на ногу, Он уже привычным шагом шел в такт этим треклятым барабанам, мысль о приближающейся фигуре затмила думы о неприятном жжении.       Пред Ним предстала высокая женская фигура в благородном синем одеянии, закрывающем все тело, кроме лица и шеи, ее темные вьющиеся волосы ниспадали по плечам, обрамляя тонкий изгиб талии. Её лицо казалось Мастеру очень знакомым, но Он все не мог понять, где же Он ее видел…       — Что-то ты больше не весел… И улыбка не та, и взгляд не тот, отчего же, Мастер?       — Что это за место? Какой-то из краев Вселенной? Меня даже здесь знают? Хотя Меня это не удивляет. Кто ты такая?       Женщина равнодушно выслушала самодовольную тираду Мастера, прежде, чем задала всего один вопрос.       — Ты давно понял, кто я, разве нет?       Привычная легкая улыбка сошла с лица Мастера, сменяясь на более суровое выражение лица.        — Ты? Это твое обличие? Мне казалось, у тебя вовсе нет формы.       Женщина в синем в молчаливом соглашении на секунду прикрыла веки, а затем устремила взор прямо на Мастера, ожидая его вопросы.       — Ну, и скажи Мне на милость, что Я здесь забыл? Мне предстоит провести остатки Моей бесконечной жизни в этой обители? — Мастер фривольно обошел даму вокруг, рассматривая бескрайние просторы, — и зачем ты явилась Мне? Ты решила скрасить Мой досуг? Так у Меня он теперь вечный.       — Я пришла поговорить. Зачем ты измывался над Доктором?       — Я? Я заботился о нем, провел с ним целый год бок о бок, Я не видел, чтобы он был несчастлив.       — Он был как собака на привязи.       — Ты на чьей стороне?       — Я непредвзята, я здесь, чтобы ты вернулся, сейчас, он тебя ждет.       Женщина оставалась безэмоциональна, она ровным тоном говорила Мастеру вещи, от которых у него душа вздымалась, но он этого не покажет. А ей и не надо, она сама все знает.       — Не ждет, у него есть с кем путешествовать, разговаривать, извечные спутницы, которые готовы отдать ему свое сердце, тело, душу и прочие составляющие их тщетной жизни, а он этим эгоистично пользуется, играется, а как надоест — меняет на новую. Он слепо не видит ничьих чувств, в то время как его разум способен осилить абсолютно каждый процесс во Вселенной.       — Так зачем же ты его мучал?       — Потому что он это заслужил! Ясно? Все думают, что Доктор хороший, всем помогает, но это не так. Никто, кроме меня, этого не видит. Он использует людей в своих целях, совершенно не задумываясь об их отношении. Он выбирает себе спутниц, чтобы не так одиноко было прыгать из одного года в год, ведь он один…как и Я.       — А ты разве…       — Это разные вещи, у нас разные цели, — Мастер перебил женщину, — ты Меня вздумала нравоучениями упрекать?       — Ни в коем случае, Мастер. Что ты чувствовал? Расскажи.       Повелитель рассмеялся, но это был, скорее, смех сквозь слезы, когда еще за столь длинную жизнь будет возможность высказать то, что раздербанивает душу в клочья.       — Это глупо, об этом и говорить нечего, — Мастер грустно посмотрел в черные глаза женщины, которая стояла, непоколебимо ожидая ответа, — Я не знаю, как это назвать. Мне невыносима сама мысль о том, что с ним кто-то есть. Он смеется, шутит, говорит, ходит с другими. Причем они все постоянно сменяют друг друга, потому что человеческий организм не стойкий, он изнашивается. Они все умирают, а он нет. Он не может смотреть, как они гибнут, но при этом каждый раз ищет и привязывает к себе новых людей. Это тяжело описать, такое чувство жжения внутри груди, такое ощущение, что твое нутро опаляет кислота, каждая твоя клетка одна за другой отщепляется и медленно умирает. Ты бежишь и не смотришь под ноги, срываешься, делаешь все, чтобы тебя заметили, вплоть до уничтожения всего живого. Все это неважно, цель одна — привлечь внимание. Успокоившись, осознаешь, что все твои мысли, эмоции и поступки в тот момент ничем не обоснованы, тебе никто ничего не должен, это все только в твоей голове, никто даже не догадывается, что именно ты пережил внутри себя. Но самое страшное — это то, что ты ничего не можешь с этим сделать, ты не можешь унять это чувство. Тебе приходится ходить с этим и смотреть, ходить и терпеть, зная, что где-то там происходит именно это. Хочется заявить о себе, прервать их дискуссию и крикнуть: «Вот он Я, идеально подходящий по всем параметрам!». Но только… нужен ли Я?       — Ты бы хотел вернуться, понимая, что придется провести долгие годы, возможно, тысячелетия, запертым внутри синей будки, но с Доктором.       — Что ты такое говоришь?! Я никогда не буду пленником, это мне не свойственно. Я предпочту маяться здесь, в пустоте, чем находиться там с ним и с этими.       — Уверен ли ты в этом?       Мастер по своему обыкновению скривил лицо в саркастичной ухмылке, которая после секунды раздумий сменилась на грустную и тяжелую истому.       На выдохе Он произнес: «Нет».       — Ну, так, регенерируй.       Свет исчез так же резко, как и появился, Мастер ощутил, как он падает куда-то в пустоту и еще в полете теряет сознание. Он в беспамятстве летит сквозь длинный коридор той же тьмы и холода… Пока не открывает глаза.       Он лежит на том же месте в объятиях Доктора, у того по щекам стекают слезы, он крепко прижимает тело Мастера к себе и неистово кричит, но сил не осталось даже на крик, поэтому это немой вопль, но Мастер его слышит. Слышит внутри своей головы. И только его. Барабанов больше нет.       Доктор открыл глаза, чтобы в последний раз взглянуть на Мастера и проститься с ним.       На Доктора смотрел улыбающийся Мастер, словно между ними не было никаких распрей, словно все это было не взаправду.       Доктор прошептал осипшим голосом:       — Мастер…

***