Мост

      Хенрик стоял практически на краю моста, докуривая стик от электронной сигареты. Незадолго до принятого решения он решил попробовать бросить курить — эта привычка его невероятно успокаивала все эти годы. Но по итогу все это не имело значения, ведь скоро все закончится. Он был немного пьян. Именно алкоголь придал ему решимости и привел на этот мост. В наушниках он слушал депрессивную поэму, на которую случайно наткнулся в интернете полгода назад:

Стоя на берегу реки, я размышляю… нужен ли мне камень?.. нет… мне и так тяжело на сердце… оно камнем потянет меня вниз. Стоя на берегу реки, я улыбаюсь… будет ли мне не хватать всего этого?.. нет… я буду рада оставить все позади… и больше никогда не возвращаться. Стоя на берегу реки, я закрываю глаза… один прыжок — и все?.. нет… кто-то прыгнул за мной… но нам с ним никогда не стать друзьями. Стоя на берегу реки, я раздумываю… прыгну ли я снова?.. нет… Я поплыву, как пёрышко… далеко-далеко отсюда.

      На счастье Хенрика или нет, но мимо него промчалась машина, водителю которой, такому же парню, тоже не повезло сегодня, хоть и не так масштабно, как Хенрику. Всё гораздо прозаичнее — его бросила девушка. Не будем искать правых и виноватых, ведь этот вечер уже сам по себе был дерьмовым. Лил противный мелкий дождь, магнитола сломалась, пытаясь выжать из себя всё, что могла, и посему была выключена. На мосту — ни души. Конечно, какой идиот поедет в такую погоду и в такое время черти куда? И что-то вдруг заставило его резко нажать на тормоз. Какая-то одинокая, подрагивающая фигура у самого края. Всё как лучшем жанре мелодрам. Не от хорошей жизни этот некто сидит там, на краю моста. Пальцы нервно застучали по рулю, а Андерс не спускал с фигуры глаз, не понимая почему.       Хенрик услышал, что сзади него остановилась машина, но не подал вида. Он знал, что рано или поздно кто-то чересчур сердобольный остановится и спросит как у него дела. Но никто не выходил из авто и ничего не спрашивал. Хенрик хмыкнул: небось, решили посмотреть, как кто-то сводит счеты с жизнью. И хуй бы с ними. Использованный стик отправился обратно в упаковку. Даже думая о том, чтобы сброситься с моста, датчанин не хотел выкидывать что-то в воду. Не свинья все же.       А Андерс просто всё не решался. На газ? Оставить такого же неудачника, как он сам, со своими мыслями? Предоставить решение строптивице-судьбе?.. Он медлил. Чем больше он взвешивал за и против, тем меньше оставалось времени до печального финала. А человек всё стоит, стоит неподвижно. Так и подмывало выйти, только чтобы дать ему по шее и поскорее отправить к праотцам. Не выдержав напора мыслей, парень, чертыхнувшись, ударил по рулю что было сил и покинул салон. Белая полоса. Теперь они были практически на равных.       Хенрик вздохнул, услышав стук закрывающейся двери. Хотелось с ходу послать этого человека, но он продолжал спокойно стоять и смотреть на воду. Когда он понял, что к нему подошли, он сказал, твёрдо и достаточно громко:  — Не надо меня отговаривать. А если ты вышел просто сказать, чтобы я скорее прыгал, то можешь катиться нахуй.       Андерс молча остановился рядом и красноречиво глянул в эту пенящуюся водную рябь. Какое-то время было тихо.  — И что это решит? — отозвался он и глубоко вдохнул. Пахло свежестью и мокрым асфальтом. Теперь Андерс тоже был весь насквозь мокрый. А Хенрик закрыл лицо руками, поставив локти на перила, и наконец ответил:  — Все. Моя жизнь настолько пустая, что мне даже и решать нечего, понимаешь? Я просто плыву изо дня в день. Какой смысл? Мне ничего не приносит радости.  — Интересно, сколько таких же, как ты, покоятся там? Не дышат. Не болтают. Не думают. Не чувствуют. Не слышат и не видят. Они даже не осознают эту пустоту в душе и жизни в целом. Потому что у них её уже нет. Прошедшее время слишком грубо отделяет их от того, что есть, и от того, что будет. Забавный хронологический парадокс, не находишь? — Андерс хмыкнул, всё не спуская глаз с вида внизу. Голова слегка закружилась. Пальцы начали мёрзнуть от капель дождя, но они крепко сжимали холодные металлические перила.  — Много. Если рядом с населенным пунктом есть мост, то он всегда притягивает к себе самоубийц. Тем более этот такой здоровый и высокий… Ох. — Один из наушников все ещё был в ухе у парня. Хенрик даже в какой-то момент пустил слезу, но тут же ее вытер. Стало стыдно. Ещё больше, чем было.  — Да. Выглядит внушительно и потому заманчиво. — На мосту снова стало тихо. — Знаешь, когда я был ребёнком и дома намечалась драка, я прятался от неё в ванной. Вернее… набирал ванну и погружался в воду по самые уши. Вода будто становится частью тебя и в точности наоборот. Растворяешься в ней, как кристаллики соли, не теряя при этом своей структуры. Тишь и покой на полчаса, пока не остынет вода. Может, тебе хочется именно этого?.. Спрятаться под толщей воды, вдохнуть полной грудью тишины внутри тебя?       Хенрик покачал в ответ головой:  — Не знаю… Я ничего не хочу, в этом проблема. У меня нет даже лишних денег на лекарства, я до сих пор выплачиваю кредит на учебу. — Вдруг он аккуратно взял Андерса за руку. — Мне жаль, что в твоём детстве была такая хуйня.       Теперь Андерс смотрел на удивительно тёплую руку. Красивую, надо признать. Крепко сложенную, жилистую руку. И тут ощутил пульс. Вернее, даже две нити пульса, почти синхронные. Андерс прикусил губу.  — Вот именно, что была. Спасибо. Какой бы кошмар сейчас ни происходил в моей жизни, он никогда не будет хуже того дерьма. Сечёшь? Стоит только пережить этот переломный момент, и жизнь сама пойдёт как по маслу. Ибо хуже уже не будет. Только вот… Переживать это дело одному не стоит. Это практически всегда заканчивается вот тем самым, что у тебя сейчас. — Он заметил свежую дорожку от слезы у парня рядом на щеке, протянул свободную руку и с лёгкой небрежностью её смахнул, добавив: — Либо реви в голос, либо совсем не плачь.  — Это длится уже очень… очень давно. Для меня нет белой полосы, понимаешь? Нет переходного момента. В этом беда. Я очень долго надеялся, что станет лучше, работал. В один момент стало лучше. Я был счастлив. Но потом все кончилось. И счастье не вернулось… — Он немного удивлённо смотрел на Андерса, чуть дрожа и крепче сжимая руку. — Я… Я не умею реветь. Когда я был маленьким, мне родители всегда говорили заткнуться, если я плакал. И я научился плакать почти беззвучно.  — У всех так, как бы это малодушно ни звучало. Мы все подписали этот негласный договор, едва появившись на свет. Жизнь, она как дорога, полная ухабов. Либо учишься маневрировать, либо же собираешь каждый выступ и остаёшься побитой собакой. — Андерс потёр пальцем суставы пальцев собеседника. — Окей, но их же здесь нет? Или почему бы тебе не спустить их вместе с подобными мыслями в воду, привязав к ним в качестве груза свою душевную боль?  — Знаю. Но не всем даны мозги и выносливость. Так что я, пожалуй, сверну на обочину и врежусь в столб. — Хенрик вздохнул. — Ты не понял. Я… я не помню как рыдать. Не умею, вернее. Я настолько долго подавлял это, что теперь не могу рыдать. Даже когда мне хочется орать от боли сквозь слезы.  — Тот, кто заново учится ходить, не сразу же встаёт и бежит как угорелый, верно? Напомни самому себе, как это делается. Начни с малого. Ну, хочешь, я даже побуду в качестве фонограммы?       Тут Хенрик хрипло рассмеялся:  — В смысле… тоже хочешь порыдать? И меня так научить? Звучит интересно, конечно. Можно попробовать.  — Только вот есть одна маленькая просьба. — Собеседник повернулся к Хенрику. — Врежь мне. Не спрашивай, просто бей. Сдачи не будет, а будет то, что нам нужно.  — Врезать? Ну… ну нет. Прости, я вообще против насилия и бью обычно только при самозащите. Держу себя в руках до последнего. — Он потёр заледеневшие руки и спрятал их в карманы брюк. — Неужели тебя только удар способен заставить рыдать?  — Воспитанный, значит… — фыркнул Андерс. — Что ж, хорошо.       Он взял себя за палец. — Видишь ли… У меня тоже сформировался своего рода рефлекс. Дерьмовый, надо признать. Стоило мне заплакать от страха или боли, как всё прекращалось. Все прекращали квасить друг другу морды и переключались на меня. Со временем это стало способом привлечения внимания, в котором я так нуждался. Только вот нужно некоторое внешнее воздействие… — Тут в тишине раздался хруст, и почти тут же — крик. Слёзы действительно не заставили себя ждать, и рыдал Андерс вполне искренне, как будто сотни лет ни слезинки не ронял. Хенрик же остолбенел и первое время не мог заставить себя двигаться, хоть что-то из себя выдавить. Просто стоял в таком шоке пару секунд, но потом тут же бросился к парню и аккуратно взял его руку — как раз ту, на которой был вывихнут палец:  — Ты… Ты блять… Что это за хуйня? — Хенрик всё же обнял своего нового знакомого и даже смог тихонько всхлипнуть. — Знаешь, я никогда бы не подумал, что совершенно левый человек сделает что-то подобное ради меня.       Андерс вжался носом в его плечо, сквозь плач успевая проговорить:  — Просто ты достоин большего, чем это. Я хотел отвлечь тебя. На себя. — Он легонько похлопал Хенрика здоровой рукой по спине. — Такое чувство дежавю… Тоже кое-что случилось. И так повезло, что мы застали друг друга. В правильном месте, в правильное время. — Андерс тяжело дышал. — Может, уже поэтому жизнь не такой уж и отстой?..       Хенрик прижал его к себе сильнее, продолжая плакать. Но вновь издать хоть какой-то звук рыданий было тяжело.  — Может. Жизнь дополняют такие люди как ты. — Хенрик чуть отстранился и вытер пару слезинок с лица Андерса. — Так… Всё. Я везу тебя в больницу. — Парень почему-то засмотрелся на норвежца, прищурив блестящие в темноте глаза. — Ты странный. И я тоже.       Андерс прыснул, передёрнувшись: за всем этим делом он начисто забыл про дождь, и теперь его знобило.  — Вот видишь, уже плачешь. Музыка для ушей.       Хенрик огляделся: — А то. Стоим тут как два дебила, под дождём, ревём. — Он по очереди вытер лицо себе и парню рядом мокрым рукавом, а после отвёл его к машине и открыл дверь пассажирского переднего сиденья. — Да, именно. На самом деле довольно интересный способ отговорить человека от суицида…       Андерс с наслаждением опустился в кресло и ответил:  — Просто дать появиться в его жизни нужному человеку?  — Наверное. — Смутившись, Хенрик закрыл дверь и сам сел за руль, ища в Гугл-картах ближайшую больницу. — И что мы ответим, когда нас спросят, как ты палец вывихнул? Хотя вроде насчёт мелких травм на спрашивают.  — А их это ебёт? Главное, что насилия не было. Отчитывайся потом перед полицаями… За машиной потом вернёмся. Что ты там слушаешь, кстати?  — Сейчас. — Включив аудио-систему, он нашёл песню «Everything I Wanted», открыл себе путь на карте, наконец завёл мотор и тронулся с места. Хоть и было темно, он не включал лампочку в салоне.  — Ты видел клип на эту песню? Там певица со своим братом как раз едет в машине, а потом заезжает на пляж и отправляет их машину под воду.  — Знаешь, это именно то, что я хотел услышать за весь этот вечер. — Андерс тихо повторял слова певицы, задумчиво глядя в окно. Хенрик тоже начал подпевать, и даже в темноте было видно, что иногда по его лицу скользили слезинки — настолько точно текст песни передавал душевное его состояние. Он негромко подпевал, мельком посматривая на Андерса.  — Я был бы рад проснуться и увидеть тебя сегодня, наверное. — Тут он посмеялся. — Но предложение встретить вместе рассвет, думаю, тебе покажется странным.  — Не более странным, чем вся ситуация в целом. — Андерс улыбнулся в ответ на его смех. — То есть, я не могу отказаться. И не хочу.  — Правда? Кул. — Хенрик чуток прибавил скорости, так как понял, что едут они довольно медленно и что их просто расслабила песня. — Просто предложение «встретить рассвет» обычно воспринимают как приглашение к сексу.  — Что ж, неплохая альтернатива тому, что представил я. — Андерс усмехнулся. — Я подумаю.       А посредь ночи на очистившемся небе снова появились луна и звёзды.