Place where I can go

Дазай улыбнулся ему, пропуская внутрь, вглубь какой-то ненормально большой для одного человека квартиры, и Чуя только удивился, что до сих пор помнит, как его зовут. У него таких Дазаев было много, и Чуя сам себя за это терпеть не мог, но себя продавать идут не от хорошей жизни. Вообще много куда не от хорошей жизни идут, Чуя об этом знал на собственном опыте, и все пережитое тянулось за ним скользким липким следом. Противным, сопливым. Чуя его ощущал почти всегда, даже когда клиенты, как Дазай сейчас, например, не смотрели на него, будто на мусор, а вежливо улыбались, будто это он им одолжение делает. Дазай вообще странный. Чуя редко видел среди своих клиентов кого-то привлекательного, и неудивительно, а Дазай был непривычно красивый. Такой, как будто, ненастоящий, из фильма какого-нибудь. И вежливый. Помог Чуе снять пальто, аккуратно убрал в шкаф, провел в гостиную и предложил вина. - Дазай, - улыбнулся Чуе Дазай, салютуя бокалом. - Чуя, - ответил Чуя, но улыбаться не рискнул. Только чуть прикрыл глаза, опуская взгляд в бордовую жидкость. - Я помню твое имя. Вино было хорошим, и, хотя Чуя в дорогом алкоголе не разбирался - наверняка далеко не дешевым. Просто по вкусу понятно, и по тому, как бутылка выглядит, а еще им обоим понятно, что Чуя здесь делает, и он никак не мог определиться: нравится ему, что Дазай тянет время, или не очень. Это было странно - человек, заплативший тебе за несколько часов секса, тратит драгоценное время на пустое молчание. Возможно, Дазаю стоит напомнить, за что он заплатил, и что эти полчаса он бы давно мог творить с Чуей все, что душе угодно. - Я прекрасно помню, за что платил, - оборвал его Дазай, когда он попытался мягко напомнить, зачем здесь. - И если захочу - заплачу больше. С этим Чуя спорить не решился. Судя по району, где Дазай живет, и по размерам квартиры - на жизнь ему вполне хватает. Чуя еще раз про себя удивился тому, что Дазай предпочитает платить шлюхам вместо того, чтобы склеить кого-нибудь поприличнее в каком-нибудь баре. Наверняка бы у него это получилось быстрее, чем листать сайты интимных услуг. С его-то внешностью. - Хорошо, - Дазай отставил в сторону пустой бокал и, поднявшись с дивана, пальцем поманил за собой. - Идем. Чуя послушно последовал за ним, оглядывая убранство квартиры. Все вещи здесь дорогие, но без аляповатой роскоши. Все просто, минимум мебели, и вся она - либо белая, либо черная. У Дазая явно был хороший вкус, и Чуя постарался меньше думать о нем, как о человеке, стараясь сосредоточиться на нем, как на клиенте. Получалось плохо, гораздо хуже, чем нужно, и это невероятно раздражало. Чуя в этом доме - никто, он не имеет права на глупые мысли. Дазай толкнул раздвижную дверь и пропустил его в спальню. Все так же, как и в остальной квартире - много пространства и немного мебели; большая, очень большая кровать, тумбочка у нее и небольшая дверь слева - видимо, вход в гардеробную. Вау. - Нравится комната? - Дазай улыбнулся и приземлился на кровать, похлопав по месту рядом с собой, приглашая. Чуя неловко присел на самый краешек, не понимая, почему ему настолько неловко. Обычно все проходит без сучка, без задоринки - потрахались и разошлись, всех все устраивает, а у Чуи в кармане круглая сумма. Дазай же его смущал, и чем - непонятно. - Да, - он кивнул и, осмелев, придвинулся чуть ближе, касаясь бедром чужого бедра. - Твой дом очень... тебе подходит. Такой же красивый. - Ты правда считаешь меня красивым, или говоришь это, потому что хочешь поскорее трахнуться и свалить? - Дазай поднял брови, и хотя выражение его лица ни капли не изменилось, даже осталась тень улыбки, но голос вмиг стал гораздо прохладнее. - Только честно. - Я правда считаю тебя красивым, - Чуя не врал. Он вообще не любил ложь, слишком часто жизнь сталкивала его с ней, и потому, если требовался честный ответ на некомфортный вопрос - Чуя уходил от него. - И я еще ни разу тебе не солгал. - Значит, все впереди, - Дазай расслабился и снова улыбнулся, закинув на кровать колено и повернувшись к Чуе лицом. - Ты не против, если я тебя поцелую? - Ты что, издеваешься, - Чуя нервно хихикнул, забывшись. - Ты можешь делать со мной все, что угодно. - Я не хочу доставлять тебе неудобства, - чужое лицо чуть скривилось, будто Дазай не понимал, что сложного в понимании его желаний. Будто он привык, что все вокруг понимают его с полуслова, делают так, как он скажет. - Не чувствуй себя шлюхой здесь. - Ты предлагаешь шлюхе не чувствовать себя шлюхой? - Чуя фыркнул, ощущая, как внутри поднимается тягучий шквал раздражения. Он не понимал, что от него хотят, что ему делать, как не понимал, зачем он здесь. - Зачем тогда вызывать, если можно склеить кого-то в баре и не париться? - Я хотел тебя, - Дазай спокойно пожал плечами, не разрывая зрительного контакта, и Чуе показалось, что по коже теплой, почти незаметной волной пронеслось возбуждение. - И это было самым легким способом получить. - Ты, блять, издеваешься, - возбуждение уступило место непонятной злости. - Зачем я вообще тебе сдался? Я же просто кусок дерьма, таких, как я - кучи. Или ты просто увидел мою фотку в рекламе порносайта и влюбился с первого взгляда? - Да, - просто сказал Дазай, и Чуя растаял. - Увидел и влюбился. - Тогда давай переспим, - Чуя пожал плечами и повел пальцами вверх по чужому бедру, ловя чуть сбившееся дыхание. - А потом ты поселишь меня здесь, сделаешь предложение и будешь носить на руках всю оставшуюся жизнь. - Ладно, - просто ответил Дазай и сжал его подбородок двумя пальцами, наклоняясь ближе и снося запахом дорого парфюма. - Я буду счастлив. А потом они целовались. У Дазая губы были горячими, чуть сухими и сводили с ума, пока сплетались языки. Чуя впервые за несколько месяцев не испытывал отвращения, пока его губы принадлежали кому-то другому, пока чужие руки собирали в кулак длинные волосы на затылке, пропуская рыжие пряди сквозь пальцы. Чуя знал, что в жизни не бывает чудес. Что через несколько часов он покинет эту квартиру, покинет Дазая, и вернется к себе, чтобы завтра снова отдаваться другим - заранее ненавистным - рукам. И все же он, в первый раз за много лет, позволил себе наслаждаться моментом. Позволил себе не думать будущим. Дазай спускается губами чуть ниже, проводя языком по шее, ключицам, за ухом, оставляя розоватые следы. Обычно Чуя запрещал оставлять на себе метки, уродовать бледную кожу, но Дазаю - можно. Можно зубами зажимать нежное местечко чуть ниже мочки, вытягивая из Чуи хриплые выдохи, можно покрывать засосами шею. Хоть всего Чую - ему уже все равно. Чуя жадно выгибается навстречу каждому прикосновению, забывая о своей обязанности фальшиво подвывать каждому движению клиента, когда стоны, действительно его стоны, сами вырываются наружу и кожу будто немного бьет током. Чуя опытный, но положительный опыт в его деле - редкость, так что он сам удивляется собственной чувствительности. Дазаю нравится. Он отрывается ненадолго от его тела, чтобы взглянуть снизу вверх и улыбнуться, а потом начинает медленно расстегивать рубашку, языком скользя по груди, по животу, задевая соски, и Чуя снова тихо стонет. О нем так давно никто не заботился. Не думал, хорошо ли ему, грубо втрахивая в жесткий матрас, не заботясь о том, кончит ли шлюха, гоняясь за собственным удовольствием. А Дазай опускается на колени и Чуя откуда-то издалека слышит, как мягко жужжит собственная ширинка, и чувствует - тоже будто издалека - как хорошо, как приятно чужие прохладные пальцы обхватывают разгоряченную плоть. Дазай снова смотрит, и Чую ведет. Он не может думать ни о чем, кроме чужих, чуть припухших губ, кроме влажного юркого языка. Он хочет, чтобы Дазай отсосал ему. Хочет смотреть, как головка исчезает во рту, как появляется снова, как тянется ниточка слюны. Дазай ведет языком от пупка к основанию - по едва заметной дорожке рыжеватых, жестких волосков - и Чую ведет снова. Чуя готов считать Дазая ангелом, как минимум - ангелом, когда тот осторожно берет глубже, пропуская в горло, аккуратно сжимая стенки. Чуе давно не делали ничего такого, а так хорошо - еще дольше, и он почти чувствует скорый оргазм, хочет увидеть, как густые белые капли будут выглядеть на разгоряченном Дазае: на алеющих губах, на чуть розовых щеках. А еще он хочет большего, хочет, чтобы Дазай взял его, и сам удивляется желаниям. Обычно он просто ждет конца, сейчас - продолжения. И поэтому он зарывается ладонью в густые каштановые завитки, мягко отстраняя Дазая от себя и помогая ему подняться. А потом откидывается на кровать, утягивая за собой, заставляя нависнуть, и целует, забирая с чужих губ собственный вкус. Почему-то это даже не мерзко. Ничего из того, что Дазай делает с ним, не кажется ему мерзким, и это непривычно-странно. - У меня в карманах, задних, презики и смазка, - шепчет Чуя и чуть приподнимает таз, чувствуя смущение за то, что лишний раз напоминает: он - шлюха. У шлюхи всегда все при себе. - Достанешь? Дазай легко выдыхает и целует его в плечо, пока руками беспорядочно шарится по ягодицам, залезая в карманы, и это - вау. На Чуе рубашка распахнута и джинсы уже спущены, ненужные, с опустевшими карманами, а Дазай все еще одет, и Чуе это кажется вселенской несправедливостью. Он тянет на себя чужую футболку, освобождая крепкое тело, а потом слепо шарится руками внизу, пытаясь нащупать собачку, пока Дазай порвано дышит, выливая на пальцы смазку. У него уже встал - Чуя чувствует через чуть влажную ткань боксеров - как чувствует то, насколько идеально его сейчас этим трахнут. Боксеры падают к коленям, и Дазай аккуратно переступает, чтобы не сковывать себе движения, а потом проводит влажными от смазки пальцами между чужих ягодиц, и Чуя снова стонет. Он любит секс. Не беспорядочных партнеров, которым есть дело лишь до собственного удовольствия, не перепихон ради бабок. Секс. Ему нравится, когда чужие пальцы аккуратно растягивают, нравится несильное жжение, нравится, когда прикосновение к простате мягкими волнами наслаждения растекается по всему телу. И ему нравится Дазай. Потому что он делает ровно так, как Чуе нужно, чтобы возбуждаться еще сильнее, чтобы толкаться навстречу каждому прикосновению, чтобы позорно просить большего, забывая о привычном притворстве. Дазай может заставить его кончить только пальцами, и это - боже, так охуенно - но не то. Этого мало. Чуе нужен он весь - внутри. Дазай входит плавно, быстро, размашисто, и он, блять, просто бог. Чуя хнычет и подается навстречу, будто со стороны слышит собственные стоны, собственные просьбы. И он, блять, просто шлюха. Впервые осознание этого не становится для него ушатом ледяной воды, неприятно пробирающим до мурашек. Он только сильнее возбуждается, сильнее впивается ногтями в чужую спину, почти до крови закусывая нижнюю губу. Кончает с этой мыслью на уме, почти на языке, чувствуя, как сперма пачкает живот и Дазая, смакуя собственное ничтожество. Дазай вбивается еще несколько раз и кончает тоже, с хриплым выдохом падая сверху, прижимая к постели. - У нас кончилось время, - он все еще тяжело дышит, косясь на циферблат наручных часов. - Могу я продлить тебя еще на часок? На денек? На годик? - Что, поселишь у себя грязную шлюху? - Чуя выгибает бровь, еще не отойдя после оргазма. - Нет, разумеется, - Дазай скатывается с него и врезается щекой в подушку. - Либо ты сейчас уходишь, продолжаешь стелиться под всяких уродов и считать последние гроши, либо остаешься у меня. Забываешь про все, что было раньше: кем ты был, как ты жил, с кем ты спал. И позволяешь мне себя любить. - Мне кажется, ты не понимаешь, как работают отношения, - Чуя разворачивается к нему лицом и они почти сталкиваются носами. - Мы пропустили стадию знакомства, период ухаживаний и перешли сразу к сексу. Это немного ненормально. - Мы оба - ненормальные, - констатирует Дазай и сдувает налипшую рыжую прядь с чужого лица. - Нам просто следует с этим жить. Чуя молчит. Если все это дерьмо - не сон, то он прекрасно знает, что выберет.