Жизнь Мэг

-старшая? Да я забыла про неё уже давно, нормально всё с ней, наверно. А вот младшая.. И мать продолжила говорить по телефону о том, какая у неё хорошенькая младшая дочь. А я старшая, зачем мне её внимание. Мне было больно это слышать. Когда она договорила со знакомой, мы поругались. -почему ты мне хамишь?! - она негодовала. -я разговариваю с тобой так же, как и ты со мной! -я с тобой нормально разговариваю! Все у нас хорошо, с чего бы мне с тобой так разговаривать?! -почему ты думаешь, что все хорошо?! И ты всегда так со мной разговариваешь! -потому что у нас все хорошо, не неси ерунды, - она отмахнулась от меня, ей перестал быть интересен наш разговор. А может где то в глубине души она понимала, что ничего не хорошо. Но мне стало так больно от того, что она в упор не видит, насколько все плохо, что, когда я захлопнула дверь и пошла на кухню, слезы сами потекли из глаз. Почему мне больно? Разве мне не плевать на её мнение? Тогда почему я плачу? Я думала, что забыла это чувство обиды.. Нет, нет, я не должна плакать. Но почему тогда я не могу контролировать свои слезы? Они идут сами по себе, и это уже не остановить.. Я помыла ложку и нож, которые лежали на столе. Когда мыла нож, в моей голове появилась мысль о том, что этот нож может пройтись по моему запястью. Слезы продолжали стекать по щекам, затуманивая разум. Наверно, поэтому тогда эта идея показалась мне хорошей. Я докоснулась ножом запястья. Холодный и мокрый. Ну и ладно. Я неуверенно сделала первый порез. Он едва ранил кожу. Я сделала вдох, выдох и решила, что останавливаться на этом будет глупо. Я должна дойти до конца. Второй порез принес немного крови. Совсем чуть чуть. Но это придало мне уверененности. Следующие несколько порезов были быстрыми и глубокими. В какой то момент очередной порез принес мне слишком много боли. Я издала тихий стон боли. Упала на колени, выронив нож из руки. Я плакала, тело содрагалось в конвульсиях. Через пару минут я успокоилась, встала, опять помыла нож и положила его на место. Умылась и пошла дальше делать свои дела. А порезы скрывала толстовка, которую я не снимала целый вечер. Утром я наклеила пластырь. Мать видела, что я его клеила, но ничего не сказала. Меня не сильно волновало её мнение. Главное было не спалиться в школе перед Нэнси и Эмели. Особенно перед Нэнси.. Но в школе все было как обычно, кажется, никто и не заметил появление пластыря на моем запястье. Однако, когда я сидела в классе с Нэнси и Эмели, запястье стало чесаться. Ногтей мне не хватило, поэтому я взяла ручку и её концом, за который держат, стала чесать. Эмели, очень внимательная девушка, сразу заметила это. -покажи, что у тебя под пластырем. Я сразу застыла и уже через секунду положила ручку обратно на место. -ничего. -нет, покажи. -говорю же, там ничего нет. -я тебе не верю. Я краем глаза посмотрела на Нэнси, которая сидела в телефоне и даже не слушала наш разговор. -пойдем, выйдем в коридор, мне нужно кое куда. -сначала покажи, что под пластырем. -выйдем, покажу, - я сказала это тише, чтобы Нэнси точно это не услышала. -хорошо. Мы вышли и немного отошли от их класса. Я вздохнула, думая, что буду сейчас говорить. Эмели взглядом указала на пластырь: -показывай. Вот упертая, блин. Видимо, придеться рассказывать. -пообещай, что не расскажешь Нэнси. -обещаю. -покажи ладони, вдруг ты скрестила пальцы. Она фыркнула и, показав нескрещенные пальцы, опять сказала "обещаю". Я недоверчиво посмотрела на неё, но все же рассказала. Посмотрела на неё в ожидании реакции. -кстати, я пальцы на ноге скрестила. -если Нэнси узнает, она убьет меня. -я знаю. Я посмотрела на окно: -пойду выйду что ли. Я сделала шаг к окну, Эмели, не подумав, сразу схватила меня за запястье. -ай! - я вскрикнула и вырвала руку. -что? -запястье, - я стала потирать его, оно немного болело. -ой, прости. -забей. Давай так, я больше не буду резаться, а ты не расскажешь Нэнси об этом случае. -хорошо, но.. -но? Она ударила меня по голове. -ай, за что? -считай, что это от Нэнси. Ещё один удар. -а это от меня. И чтобы больше не думала резаться. -да хорошо, хорошо. Тут прозвенел звонок, и нам пришлось разойтись. Но на следующей перемене я снова пришла к ней. Как только она увидела меня, то сразу предложила прогуляться. Она помнила о моих порезах, поэтому осторожно, практически не докасаясь, взяла меня за запястье, на котором был наклеен пластырь с животными и повела куда то. Мне было неважно куда. Ведь этот жест был полон нежности, заботы и, возможно, скрытой любви..