благо.

кихён всегда ненавидел мажоров и просто богатых людей. он считал, что никто не заслужил богатства кроме него. и он всю жизнь из кожи вон лез, чтобы какими-то своими талантами попытаться улучшить своё материальное положение. сначала шесть лет учёбы в университете, потом тщетный поиск работы, затем идея о том, чтобы стать известным певцом, которая тоже разбилась вдребезги — для всех компаний, куда он пытался проходить прослушивание, он был недостаточно хорош. вероятно, ки попросту не мог трезво оценить свои возможности и безрассудно поднимал себе планку до небес, из-за чего очень сильно расстраивался и негодовал. он неделями лежал дома: не ел, не пил, иногда не спал даже. ему просто хотелось разбогатеть. у него в голове уже давно не было ни идей, куда приткнуться, ни мотивации притыкаться куда-либо. он совершал променад поперёк улицы и не видел ни красного сигнала светофора, ни летящего на него майбаха. он даже рёва машины не слышал и опомнился лишь в тот момент, когда водитель набросился на него и начал кричать. "ТЫ ОБАЛДЕЛ ЧТО ЛИ??? ТЫ ЧТО ТУТ РАСХАЖИВАЕШЬ?!??! ДАЛЬТОНИК?!? ЦВЕТА РАЗЛИЧАТЬ НЕ УМЕЕШЬ??!?!" — и многие другие ругательства летели в лицо кихёна, но ему было не до этого. и не из-за настигшей его апатии, а от вида незнакомца. прилизанные волосы, открытый лоб, пирсинг брови, тёмные омуты глаз, одежда, струящаяся по шикарному молодому телу — всё так и манило, отключало разум и толкало на совершенно бездумные поступки. — стой, я хочу искупить свою вину, став твоим рабом. — чего несёшь, придурок? ты думаешь после такого ты вообще будешь достоин ко мне приближаться? на подсознательном уровне ю, конечно, понимал, что поступает откровенно глупо и несёт полнейшую чушь. но вид этого человека сбивал не только дыхание, но и речь с мыслительным процессом. — пожалуйста, я тебя прошу. подчини меня себе. сделаю всё, что скажешь. буду работать не покладая рук на тебя. умоляю, это мой последний шанс получить денег. — рабам не платят. — хорошо, не плати. буду твоей содержанкой, выполняющей все твои прихоти. пожалуйста. мужчина призадумался. его далеко не впервые о чём-то умоляли. но сейчас произошло как в том меме. "вы не понимаете, это другое" — сказал бы чангюн, если бы кто-то из его знакомых спросил, почему он так поступил. — алчность тебя доконает. надеюсь, ты это понимаешь. садись. — произносит им, растягивая слова с грозной интонацией.

***

прошло всего несколько дней работы на чангюна, а кихён уже готов был в любой момент взорваться от ненависти. и непонятно, была ли это ненависть к избалованному и изнеженному господину, от которых ю воротило всю жизнь или к самому себе за то, что в свободное время он дрочит на его священный надменный образ. да-да, именно образ. потому что и им был не так прост. он ненавидит кихёна за то, что он ничего в этой жизни не может сделать так, как надо гюну и обожает за то, как старший старается ему угодить. они любили и ненавидели. а значит любили, сгорая. и однажды чангюну надоело тлеть как спичка от недовольного взгляда из-под чёлки, и он, схватив челюсть кихёна прошипел ему прямо в лицо: — если ты тут только из-за моих денег, жалкая скотина, то вали на все четыре стороны. я больше так не могу, ясно тебе? я хочу трахаться с тобой. и я хочу услышать хоть раз от тебя, что ты меня любишь или хочешь. и желательно, чтоб это было правдой. ки ухмыльнулся и, приблизившись к лицу младшего, едва слышно процедил: — так и знал, что ты первый сломаешься. но да, я тебя обожаю. хочу тебя невероятно. и, наверно, люблю. но я смогу сказать об этом только после нашего первого раза.