Несчастный

Фишер ходил в школу и приносил задания Трэвису, сказав учителям, что тот болеет. «Больной» сидел в подвале Апартаментов, готовился к экзаменам и делал домашнюю работу, только чтобы заглушить панику и мысли. Дверь на задний двор хоть и была заперта на засов и между парнем и ней была ещё одна, в комнату, но его всё равно нервировала, хоть и сомнительная, но близость улицы. Он боялся издавать звуки, греметь посудой и хлопать дверью холодильника, поэтому просто сидел за книгами на диване перед выключенным телевизором. В какой-то момент он полностью ушёл в себя и не сразу услышал стук в дверь. Передёрнув плечами, он подошёл к входной двери, но стучали не в неё… а в дверь черного входа. Трэвис глубоко вздохнул, чтобы успокоится и не паниковать раньше времени. Тихо подошёл к двери комнаты и прислушался. Ничего, кроме настойчивого и громкого стука, не было. Пока парень пытался успокоить дрожь в теле и собраться с силами, чтобы войти в комнату и спросить кто это, посетитель решил, что дома никого, и выдал громкое отчётливое «Чтоб тебя!». У Трэвиса мелко задрожали руки. Это он. Его отец. Опять нашел его и теперь будет доставлять проблемы всем жителям этого дома. Парень быстро бросился из квартиры, молясь уже не богу, а всем, кто только есть, чтобы его папа не додумался входить в здание и вызывать лифт. Доехав до четвертого этажа без проблем, он заколотил в дверь квартиры под номером 402. Дверь открыла Лиза и тут же, без вопросов, пустила гостя внутрь. — Что случилось? — взволнованно спросила она. — Отец… Он… Простите! — Всё в порядке. — Женщина погладила его по плечу, успокаивая. — Ничего не бойся. Объясни, что произошло. — Мой отец стучался в дверь с улицы, — быстро выдохнул парень. — Это точно был он? — Да. — Дорогой! Из комнаты вышел Генри, а Трэвис зажмурился, сжавшись сильнее. — Мальчик говорит, что его отец был здесь. Стучался в черный ход. Нужно поторопить полицейских, чтобы они начали что-то делать. Это немыслимо. Заставлять ребёнка так страдать… Она перевела взгляд на подростка и закусила губу. Мужчина нахмурился, тоже взглянув на него. — Трэвис, — позвал Фишер. Юноша сто раз пожалел, что пришел сюда. Его ноги подкосились, и он упал на колени, сложив по привычке ладони вместе, опустив голову. — Простите! Простите меня! Взрослые переглянулись. — Останься с ним, успокой. Я схожу осмотрюсь. Вдруг священник ещё где-то тут. Женщина кивнула и присела на корточки рядом с парнем. — Эй, всё хорошо. Не переживай так. — Она опять дотронулась до его плеча. — В этом нет твоей вины. Фелпс вскинул голову, посмотрев в глаза мачехе своего парня. Она улыбнулась ему мягкой и доброй улыбкой. Он обнял себя за плечи и отвёл взгляд. — Хочешь чего-нибудь? Может, ты голодный? — Н-нет, я… Не хочу. — Вставай, на полу неудобно сидеть. Садись на диван и выпей воды. Сал сказал, что тебе нужно много пить. — С… Спасибо. Она села рядом с ним, протянув стакан, снова погладила по плечу. — Ты сможешь рассказать подробнее, что произошло? — Д-да. Могу. Я… — Подожди, давай дождемся Генри. Пока приди в себя. Парень вздрогнул и почувствовал, что паника вновь накрывает его. — Ты боишься его? Моего мужа. Трэвис оказался сбит с толку этим вопросом. — Нет, я… Нет! — Ты можешь выражать свои реальные чувства. Я пойму, если оно так и есть. Не мудрено, с таким-то отцом… Я имею в виду, мы уже приняли тебя. Всё, что ты чувствуешь - это совершенно нормально. С этим можно работать, если ты захочешь. Есть специалисты… Но сначала нужно разобраться со всем этим законно, чтобы он не мог больше тебя достать… Давай поговорим о чем-нибудь другом? Я думаю, тебе не помешает отвлечься сейчас. Как вы начали встречаться с Салом? В квартиру ураганом влетел сначала младший Фишер, а следом зашёл старший. Парень в «маске» сразу же подошёл к дивану и спросил: — Ты как? Всё в порядке? — Да, — попытался улыбнуться Трэвис. — Извини, меня опять не было рядом. Сал сел на место поднявшейся Лизы и уткнулся лбом другу в плечо, переплетая пальцы любимого со своими. — Я видел его, — сказал Генри. — Пренеприятный тип. А ещё в церкви служит. Такого скотину да на изгнание бесов. — Ты говорил с ним? — догадалась жена. — Да… — нахмурился мужчина. — Видимо, сначала он хотел зайти через черный вход, чтобы не привлекать внимания, а потом пошел к главному, в наглую требуя его впустить, но у двери стояли те ребята из 301. Он показался им подозрительным. Дурак закатил скандал, а тут и мы подошли. Такого грубого человека нужно поискать. Заявил, что это не моё дело, как он воспитывает своего сына и я не имею права вмешиваться. Угрожал, что, если я подам на него в суд, сам же пострадаю из-за этого. Сукин сын! Он вывел меня из себя! Я ему чуть не врезал, честное слово! — Заметив взгляд подростка, он понизил тон и продолжил. — Я не сказал ему про вас. Он уверен, что Сал просто запудрил тебе мозги, настраивает против него и вообще силой заставил сбежать из дома. Ублюдок… — Дорогой. — Прости. Я действительно разозлился. Я пойду в участок и будет лучше, если ты пойдешь со мной и дашь показания. Трэвис испуганно кивнул и подорвался с дивана. — Я с вами, — вызвался Сал. Сал всё время держал Трэвиса за руку, чтобы поддержать. Пока они ехали, пока ждали своей очереди, пока его отец объяснял ситуацию. Фелпс, обычно не позволяющий такого на людях, ничего против не имел. Ему уже было всё равно, что о них подумают, кто увидит, сейчас это прикосновение было для него спасительной связью с реальностью. На этот раз в участке сидел другой человек. Полицейский заново выслушал историю мужчины, посмотрел на снимки, записи с камер и послушал записанные на диктофон Нила угрозы, даже пообещал заглянуть к друзьям парня, чтобы полюбоваться на обгоревшее крыльцо и пообщаться с ребятами. Трэвис всю дорогу нервничал и усердно дышал, чуть не словив очередную паническую атаку, когда его позвали на личный разговор. На вопрос полицейского, что с ним такое, признался, что точно не знает и только предполагает свои заболевания. А на удивление почему парень не обратится к специалисту объяснил, что все местные больницы имеют тесную дружбу с его отцом и он боится, что ему расскажут о сыне. Мужчина расспросил про глаз, про ожоги, про все доказательства, что ему предоставили. Парню хоть и было неприятно, стыдно, страшно и тревожно, но он, как мог уверенно, подтверждал всё, что было правдой. После вопроса про родителей последовал следующий: — А кем тебе приходятся эти люди, что пришли с тобой? Фелпс дёрнулся, впервые за весь разговор его голос задрожал. — Они, эм… Сал мой близкий друг… а мистер Фишер — его отец. — Близкий друг? Для следствия нужна правда, парень, а мне сдается, что тут ты мне врешь. — Он… Я не… Эм… — Слушай, — вздохнул полицейский, — я не вправе осуждать кого бы то ни было, и я этого не хочу. Меня по большому счету не волнует кто вы друг другу, но в деле это может сыграть роль. — Посмотрев ещё пару секунд на смущенного подростка, мужчина смягчился и улыбнулся. — Я не противник ЛГБТ, если что. И закону все равно на ориентацию. Трэвис глубоко вздохнул и, не смотря на собеседника, признался: — Он мой… парень. — Почему ты так боишься признаться? Боишься осуждения? — Это тоже вопрос для дела? — недовольно огрызнулся пострадавший. — Нет, это лично моё любопытство. — Всю жизнь отец вдалбливал в меня религию, преподнося нетрадиционную ориентацию, как болезнь или проклятье бесов. Он идиот, раз думает, что я и дальше буду ему подчиняться, но «выколачивание всяческой дури» из меня он за все эти годы отработал. Домой они вернулись тихие. Очередное копание в этом деле принесло им только новую порцию негодования. Трэвис молчал, погрузившись в мысли. На этот раз это были не столько мрачные раздумья, сколько волнующие парня переживания. — Пойдем вниз? — предложил Сал. — Может, останетесь на ужин? — Трэвис? — Спасибо, — кивнул Фелпс. За столом они сидели молча, думая каждый о своём. Лиза косилась на Фелпса и кусала губу, Генри посматривал на сына, крутя в руке столовый нож, подростки смотрели в тарелки, ели и вели мысленные диалоги. Трэвис спорил с собой о том, что, по сути, он не обязан следовать рефлексам, привитым ему отцом, с этим нужно что-то делать, но это требует усилий, времени и помощи со стороны. Первое, чем он займётся после школы — он сам. — Хотите чаю? — Да, хорошая идея, — одобрил Генри. — Я поставлю чайник. Лиза начала убирать со стола и оба юноши кинулись ей помогать. Быстро убрав посуду в раковину, они её тут же слаженно помыли. Как раз, когда они закончили, вскипела вода и они вернулись за стол. Чай был ароматным и вкусным, и парни расслабились от тепла и уюта. — Милый, а куда вы собираетесь поступать? — спросила вдруг Лиза. — Я всё ещё думаю, — ответил Сал. — Посмотрим, как удастся сдать экзамены и там уже буду выбирать. — А ты? — после небольшой паузы обратилась она к Трэвису. — Я… Я пока не собираюсь нигде учится. Я лишился всяких средств, когда ушел от отца. Уже какую неделю живу за ваш счёт… Я пойду работать и отдам вам долг. — Ты ничего нам не должен, мы помогаем тебе не потому что ждём чего-то взамен, — возмутилась женщина. — Нет, я хочу как-то вам отплатить… Сначала Сал, а потом и вы… Вы столько делаете для меня, — он несмело поднял взгляд. — Я правда очень благодарен. Спасибо. Младший Фишер положил руку на плечо друга и мягко погладил, как делала Лиза. Женщина заметила это и спрятала улыбку в кружке. — А куда пойдешь работать? — вступил в разговор мужчина. — Куда возьмут. — А что ты умеешь? — оценивающе оглядел его собеседник. — Я умею убираться… Могу работать продавцом или что-то вроде того. Я быстро учусь, если дать мне немного практики, я могу заниматься, чем скажут. — А раньше ты хотел куда-то поступать? Какая-то определенная сфера деятельности была в планах? — Не знаю… — Он хотел стать адвокатом, — сдал друга Сал. — Ооо, это интересная профессия. Трэвис смутился и опустил взгляд. Будто оправдываясь, он промямлил: — Мне просто было любопытно. — Ты можешь изучать предмет, пока работаешь, а потом сдать экзамены и поступить на бюджет. — Столько времени пройдет… — Учиться никогда не поздно, — весело заявила Лиза. — Я вот, например, всегда мечтала стать психологом! И уже подумываю, а не поступить ли мне в университет на заочное. Я уже начала готовится к общим экзаменам! — Ты мне не говорила об этом, — удивлённо моргнул Генри. — Теперь говорю. Я чувствовала то же, что и Трэвис, когда Ларри подрос. Думала, куда мне, в моем возрасте на кого-то учиться, уже поздно… Но, знаешь, что, мальчик? — улыбнулась Фелпсу женщина. — Жить никогда не поздно.