Protege

Первый день стажировки начинается с того, что Юнги, крупно опаздывая в офис, врезается в нескольких напыщенных людей в главном холле здания. Он, кое-как допивая остывший кофе, забегает в лифт и, надеясь успеть, молится высшим силам, чтобы опоздание не посчитали легкомыслием и юношеской несерьезностью. Парень быстро заправляет белую рубашку в классические брюки, укладывает взлохмаченные платиновые волосы и, коротко выдыхая, смотрит на стоящего рядом мужчину в строгом костюме-тройке. Последний, окинув наблюдателя нечитаемым взглядом, безразлично смотрит на циферблат дорогих часов и сухо улыбается. — Стажер? — из любопытства спрашивает мужчина, боковым зрением поглядывая на очень встревоженного парня. — Да, и в первый же день опаздываю, представляете? — как-то криво улыбается, неспокойно следя за сменивающейся цифрой на сенсорной панели лифта. Собеседник вопросительно вскидывает бровь, в легком недоумении наблюдая за молодым парнем. — И почему вы опаздываете? — Долгая история… — делает тон более дружелюбным, свободной рукой перебирая бумаги с подробной информацией о компании. Мин Юнги — студент последнего курса IT-факультета, сквозь кровь, пот и слезы добившийся рабочего места в одной из лидирующих сетей программирования в современном мире. Он буквально учился по пятнадцать часов в сутки, семь дней в неделю, изо всех сил стараясь попасть в эту огромную захватывающую фирму. И что теперь? Он, готовясь к сегодняшнему дню, на нервной почве сделал все необходимое, но забыл завести гребаный будильник. Да, сразу видно: человек ответственный, в любом случае возьмут на постоянную должность. Боже… Юнги настолько за себя стыдно, что хочется выть, но, стараясь держать себя в руках, он едет на указанный заранее этаж офиса. Мужчина возле него коротко хмыкает и, дожидаясь необходимой остановки, говорит спокойное напоследок: — Удачи вам. Думаю, начальство сжалится. Тем более вы и так успели произвести на него впечатление, — незнакомец иронично улыбается, встречаясь взглядом с испуганно округлившимися глазами парня. — Вы что… — речь будто специально отняло, в то время как суровый собеседник ему коротко подмигивает. — Чон Чонгук, ваш новый босс и работодатель. Приятно познакомиться. И дверь лифта плавно закрывается, унося с собой нервно сглотнувшего паренька вверх. Точно, его начальник… Чон Чонгук. Юнги представил себя в худшем что ни есть виде.

* * *

После случайного столкновения с мужчиной в лифте, парню еще не раз «посчастливилось» повстречаться с господином Чоном в других местах: на небольшом собрании, когда владелец произнес краткую, но достаточно мотивирующую речь, не сводя с проблемного стажера темных проницательных глаз. Не сказать, что Юнги легко приходилось в дальнейшем испытательном сроке: куратор их отдела в полной мере отыгрался на опоздавшем в первый же рабочий день студенте, дав тому кратчайший лимит для выполнения первого, но не менее важного заказа. Юнги справился. Несколько бессонных ночей, но дело свое выполнил, с темными кругами на глазах отдавая главному помощнику новый дизайн заказанного сайта. В подобном темпе протекает первая неделя, в конце которой его, разумеется, ждал маленький сюрприз. — Мин Юнги! — кричит с другой стороны помещения куратор, вынудив спокойно пьющего кофе паренька неслабо поперхнуться. — Босс вызывает, немедленно в его кабинет, — чеканит мужчина средних лет, непроизвольно вызывая на лицах очевидцев легкое недоумение. Какое вообще начальству дело до обыкновенных стажеров? — хотелось всем спросить, но, разумеется, никто не осмелился. Юнги аккуратно поправляет волосы (сам не понимает, зачем), взволнованно кивает главному помощнику, после чего, опуская руки в карманы брюк, вызывает скоростной стеклянный лифт. Он очень надеется, что причина, по которой его к себе вызывает сам Чон Чонгук, никак не связана с тем инцидентом неделю назад и, что хуже первого, с качеством работы, которое Юнги старается держать на высоте. Что вообще ему известно об этом частном предпринимателе? Молодой тридцатидвухлетний бизнесмен, красивый, спортивный, самая скандальная личность в прессе, поскольку часто выражается на интервью откровенно грубо и резко. Юнги мало что о нем знает, да и не интересуется особо: заранее понимает, что добиться расположения верхушки компании вряд ли выйдет — надо начинать с низов; с таких, как, например, его яростный куратор. Юнги глубоко вдыхает, прекращает неспокойно теребить пальцы, дожидается нужного этажа и, громко сглатывая, проходит мимо молоденькой секретарши. Последняя в свою очередь оповещает босса о новом визите и, мягко кивая парню, просит войти. Юнги с натяжкой улыбается, тянется пальцами к дверной ручке и с каждым новым движением вперед чувствует в ушах удары сердца все громче и громче. Почему-то вдруг тело прошивает такой страх и волнение, от которого новый стажер, закрывая за собой тяжелую дверь, застывает лицом к лицу с нахмуренным боссом. Чонгук стоит возле большого панорамного окна, смотрит вниз на город, не сразу начиная к вошедшему гостю говорить. — Как рабочая неделя? — ровно интересуется, садясь обратно за рабочий стол. Юнги в смятении поднимает на старшего глаза, подсознательно подчеркивая, как же красиво тот сейчас выглядит: черная классика ему действительно идет, парень даже засмотрелся дольше положенного. — А вам разве не известно? — ответный вопрос, от чего на лице мужчина расцветает неопределенная ухмылка. — Подойди, пожалуйста, ближе, — Чонгук взглядом указывает на место перед столом, от чего Юнги, не решаясь перечить, останавливается на указанной начальником дистанции. — Мне известен только результат, который весьма радует, — поощрительно тянет уголок губ в улыбке, пальцами расслабив плотно прилегающий к шее галстук. — Вы меня ради похвалы позвали? — скептически вздымает бровь студент. — А кто хвалит? Я констатирую очевидный факт: клиент, для которого ты оформлял сайт, очень доволен, что сказалось на достаточно щедрой финансовой благодарности. Юнги все так же непонимающе щурится, с бессознательным интересом разглядывая серьезное лицо мужчины. — По-прежнему не понимаю, зачем я здесь. Чонгук умело скрывает мимолетную усмешку и неторопливо поднимается с кожаного кресла. — Ты симпатичный, — грудным голосом начинает, контрольной фразой заставляя младшего оторопеть. Юнги обескураженно хлопает ресничками, созерцая блеклый огонек в равнодушных глазах напротив. — И? — выходит в непростительной манере хрипло. — И у тебя есть потенциал, — Чонгук опускает руки в карманы брюк, проницательно заглядывая молодому стажеру в рассеянные глаза. — Теперь вам от меня что-то нужно? — шумно сглатывает, взглядом прослеживая за подходящим в упор мужчиной. Чонгук становится непростительно близко, внимательно рассматривает красивого блондина, хмурится, после чего спокойно опирается поясницей об стол, находясь в жалком полуметре от застывшего парнишки. — Пока что мне от тебя нужна лишь старательная работа, — Юнги непроизвольно опускает глаза к дорогим часам начальника, не задерживается на них, скользит к крепким рукам, шее, точеному подбородку, сквозь смущение подмечая весьма удачные внешние параметры. — А дальше что? — их взгляды пересекаются, а Чонгук, демонстративно прикусывая нижнюю губу, наклоняется чуточку вперед. — А дальше, солнце, если будешь продолжать стараться, сделаю тебя своим протеже, — сухая улыбка и теплое касание к подбородку. — После будешь стараться только для меня, Мин Юнги. И этот момент парень запомнит намного лучше, чем хотелось бы. Потому что первая мысль, посетившая голову, была отнюдь не о ближайшем взлете карьеры, а об этом неприлично красивом обворожительном мужчине.

* * *

Подобного рода встречи больше не случались. Юнги каждый раз с волнением приходил на стажировку, пытаясь предугадать: понравился Чон Чонгуку результат работы или нет, захочет воплотить слова в реальность или же это были просто слова? Юнги не знает, но почему-то в кабине лифта все чаще смотрит на этаж начальства. Трудно спорить с тем нюансом, что его босс поистине хорош собой: высокий, темноволосый, серьезный, красиво одевается, ухоженный, так же красиво разговаривает, но еще лучше у него получается засесть в мыслях и никогда оттуда не выходить. Юнги как никто другой в этом убедился. Так протекает вся следующая неделя, за ней — вторая, парень практически свыкся, что далеко не оправдал надежды Чонгука. И почему-то последнее осознание отобразилось на его лице тенью грусти и печали, что не осталось незамеченным завистливыми молодыми сотрудниками. После того посещения кабинета босса между работниками пробежался весьма красноречивый слух о том, будто бы Юнги заработал место в компании куда более приятным способом. Парень на это лишь безразлично закатывает глаза и, стараясь игнорировать недовольные взгляды, принимается за обедом пить кофе с пирожным. Какая ему разница, что говорят другие, если он знает, какая же это паршивая ложь. Юнги упорно трудился, чтобы попасть сюда на стажировку, и теперь из-за пущей случайности на него повесили клеймо легкомысленного мальчика с пустыми амбициями. Ему не то чтобы обидно… просто внутри зарождается скользкое чувство усталости и чертовой несправедливости. Он ведь просто хочет заниматься любимым делом. С какой стати на него вешают несоответствующие ярлыки? Парень продолжает свою скромную трапезу еще минут пять, после чего быстро моет кружку, приводит внешность в порядок и тут же теряется, увидев серьезного босса у входа в помещение. Другие сотрудники молниеносно начинают улыбаться, льстить, задавать дурацкие вопросы, пока Чонгук, игнорируя присутствие остальных, подходит к оторопевшему Юнги, осторожно берет того за руку и выводит в коридор, уверенно направляясь к кабинке лифта. Младший хотел было спросить, куда такая срочность и неаккуратность, раз уж само начальство лично спустилось на этаж стажеров и бесцеремонно увело одного из них с рабочего места. Юнги отголоском сознания понимает, какой фурор подобный жест вызвал у наблюдателей, но, откровенно говоря, внутри испытывает ликование. Парень совершенно мягко сжимает руку Чонгука в ответ и, оказываясь с ним вместе в лифте, вопросительно поворачивается. — Почему вы так поступили? — негромко спрашивает, внимательно наблюдая за бесцветным выражением на лице Чона. — Хотел дать повод стажерам в последний раз посплетничать, — в привычной безэмоциональной манере отвечает, поправляя на себе лацканы синего пиджака. Юнги смотрит на мужчину с интересом, обводит крепкую фигуру липким взглядом, тихо сглатывает, промаргивается. — Почему в последний? — с ноткой волнения интересуется. — Потому что мне нужны люди, которые будут работать, а не распускать пока беспочвенные слухи, — холодно чеканит, дожидаясь прибытия на нужный этаж. Юнги невольной куклой следует за Чоном, притупленно моргая от услышанных прямолинейных слов. Что значит это чертово «пока»? Что Чонгук хотел этим сказать? Он собирается изменить настоящее положение вещей? То есть… — Ты принят на постоянную должность, поздравляю, все остальные — нет, — серьезно молвит и громко запирает за вошедшим в кабинет парнем дверь. Юнги мелко вздрагивает, встречаясь со старшим двусмысленными проницательными взглядами. — И что теперь вы от меня ждете? — В последний раз я не достаточно красноречиво выразился? — Чонгук с усмешкой подходит ближе к пареньку и невесомо касается пальцами щеки, созерцая пробивающийся наружу огорчительный страх. — То есть вы приняли меня только из-за того, что я симпатичный? — с долей грусти произносит, устало отворачиваясь лицом в сторону. Чонгук лишь мягко улыбается и более настойчиво поглаживает бархатную кожу напротив. — Я принял тебя, потому что ты отлично справляешься с работой. А вот привел я тебя в кабинет по выше озвученной причине, — он непроизвольно наступает вперед, тем самым заставляя умолкшего мальчика двигаться назад, пока тот спиной окончательно не упрется в стену. Чонгук нежно скользит рукой от подбородка к шее, потом ниже, еще ниже, Юнги прекращает дышать. — Ты очень симпатичный, знаешь ли, поэтому задаю важный вопрос: на что ты готов ради успеха? — низким тоном спрашивает, поглаживая рукой обтянутые тканью бока. Юнги ошарашенно смотрит старшему в глаза, чувствует его жаркое дыхание на коже, плавные касания, он глубоко вдыхает аромат тяжелого парфюма, почти что давится им и с отчаянием подставляет шею под первый влажный поцелуй. Трудно сказать, ради успеха все это делает, или же мужчина перед ним непрекословно подчиняет харизмой. Юнги громко вздыхает, неуверенно накрывает ладонями чужую грудь и, перемещая пальцы на воротник рубашки, осторожно расстегивает несколько пуговиц. — Вы меня, к сожалению, возбуждаете вне зависимости от статуса, поэтому плевать: я согласен, — говорит на одном дыхании, губами накрывая щеку Чона. Последний спокойно улыбается, целует мальчика в подбородок и, резко поднимая на руки, кладет стройное тело на поверхность стола. Юнги издает короткий смешок, обвивает руками смуглую шею, тянет строгого начальника на себя и совершенно теряет разум, стоило представить, как восхитительно они смотрятся со стороны. — Так, значит, теперь ты мой милый протеже? — на секунду заглядывает в поплывшие глаза и, получая в ответ робкий кивок, облизывается. — Умничка: правильный выбор, — и, черт возьми, целует; притягивает за шею паренька к себе и целует с таким вкусом и жаждой, что у последнего ноги немеют. Юнги машинально хватается за широкие плечи, комкает между пальцев пиджак от Версаче, ухмыляется, не понимая, как все обернулось в настигшее положение: успешный и влиятельный бизнесмен Чон Чонгук с желанием раскладывает обыкновенного мальчика на поверхности стола, все сильнее напирая с каждой секундой. Юнги выгибается ему навстречу, дрожит от грубых умелых касаний, небрежно пытается стащить с начальника одежду, но вместо этого получает болезненный укус в губу. — Господин Чон, что вы… — Твои вежливые обращения действуют на меня крайне невежливо, — скалится и, небрежно доставая чужую рубашку из брюк, обнажает себе вид на плоский живот. — Каким образом ты, проблемный мальчик, опоздавший в первый же день работы, засел у меня в голове? Я ведь совершенно не понимаю всех своих последующих действий, — откровенно признается Чонгук, стаскивая со своей шеи шелковый галстук. Юнги с демонстративным ликованием следит за мужчиной, мало сопротивляется, когда его руки связывают, когда насильно заставляют лечь и когда сверху возвышается красивая фигура Чона. Парень смотрит и размашисто облизывается, не имея ни тени представления, каким образом заинтересовал столь важного человека. — Может, сразу меня в топ-менеджеры раз уж я такой симпатичный, — невинно хлопает ресничками, получая по ягодицам возмутительный шлепок. Чонгук коротко улыбается, снова целует издевающегося работника, получая от последнего куда больше инициативы. — Ты невозможен, — снова усмехается и, разрешая младшему стягивать с себя плотную рубашку, тянется к ящику за тюбиком смазки. — И поэтому вы меня так хотите? — нагло вскидывает бровь, до безобразия не контролируя собственный язык. У Юнги буквально мозги плавятся от этого мужчины: такой красивый, высокий, ухоженный, умный и успешный. Как возле таких дышать спокойно? Вот и Юнги не знает. Он, черт возьми, задыхается. — Поэтому, — фыркает, еще раз целует мальчика в губы и, распределяя смазку по пальцам, невесомо поглаживает колечко сжавшихся мышц. — Я вознесу тебя настолько высоко, насколько ты заслуживаешь, но при одном условии, — Чонгук плавно вводит внутрь соблазнительного тела сразу два пальца, губами поймав чужой тяжелый выдох. — Каком…? — Юнги с вожделением смотрит на рельефный торс мужчины, пальцами поглаживая выпирающие мышцы и вздувшиеся переплеты вен на руках. Чонгук двусмысленно скалится, толкается внутрь грубее, динамичнее, фалангами касается чувственной зоны простаты, созерцая слезящиеся глубокие глаза, что так восхищенно на него смотрят. — Все время, пока ты под моим покровительством, других партнеров у тебя быть не должно. Согласен? — он одной рукой расстегивает брюки, приспускает белье и, умело раскатывая по возбужденной плоти резинку, головкой упирается в напряженную дырочку. — У меня есть время подумать? — еле успевает выговорить, как из губ слетает громкий полувскрик. Чонгук крепко хватает работника за бедра, до упора насаживает на член и, за шею притягивая к себе, перед новым толчком произносит: — Думай быстрее, милый, я жуть как не умею ждать, — улыбается и неторопливо возобновляет грубое движение, заставляя вспотевшего мальчика не только стонать и выгибаться, но и просить сильнее, резче, всего себя заполнить. Чонгук слушается. Впервые выполняет все, что так надрывисто просят. Юнги обнимает босса за шею, тянется за новым поцелуем, поясницей опрокидывает стопку лежащих бумаг, ухмыляется, обвивает конечностями чужое тело и в какой-то момент оказывается вжатым спиной в панорамные окна, откуда открывается захватывающий вид на любимый солнечный город. Его имеют настолько грязно и жестко, что перед глазами темнеет, а периодический стук секретарши в дверь кабинета лишь сильнее распаляет бурлящую кровь. Чонгук что-то рыкнул женщине в манере «Я занят, встречи отложить» и по новой прильнул губами к бархатной коже. В подобном темпе они разгромили почти полкабинета, заставили бедную секретаршу волноваться, испачкали и себя, и одежду вязкой спермой, вследствие чего Чонгуку пришлось послать охрану в торговый центр за парочкой классических нарядов. Юнги, с ликованием опрокидывая старшего на пол, садится тому на бедра и с вызовом облизывает побагровевшие губы. — Вы со всеми симпатичными стажерами так поступаете? — накрывает наконец свободными руками крепкую грудь и почти случайно ерзает задницей на паху Чона. — Только с теми, кто не знает, как выглядит их начальство в первый же день стажировки, — он плавно скользит ладонями от коленок к пояснице, указательным пальцем опускаясь в ложбинку между ягодиц. — Только не говорите, что все знали, — дугой изгибает брови, подставляя тело под приятные ласки. — Абсолютно все, — ухмылка, — ты первый понятия не имел, что говорил про опоздание с работодателем, — и короткий шлепок, от чего Юнги демонстративно закатывает глаза. — Вы не внушали вид пугающего босса, — издевка. — А какой тогда? — Чонгук слегка выпрямляется и, по новой насаживая парня на возбудившийся член, сорвано выдыхает. — Если бы я… немного… меньше волновался, — мягкий стон — и волна мурашек, — то, возможно, вы бы мне сразу понравились, — и ухмылка, выбивающая из Чонгука весь чертов воздух. — Но я ведь все равно тебе понравился, — не спрашивает — утверждает, с озорным огоньком в глазах наблюдая, как Юнги самостоятельно начинает двигаться. Последний никак не отвечает, с упоением седлает бедра самого Чон Чонгука и, затыкая его рот глубоким поцелуем, напоследок шепчет фатальное: — Я согласен. Если вы всегда будете меня так иметь, я согласен. И Чонгук никак не удерживает довольную улыбку. Ему, к огромному счастью, достался самый милый, самый сладкий и самый талантливый протеже. Чонгук подарит мальчику мировую славу.