тот, чья душа блеснёт в водице мутной.

      дождь. льёт, как из ведра. хлещет. ледяные капли летят к земле, стучат-стучат-стучат. попали на дорожку. на следы. оттуда — на листья, оттуда — на траву… с неба… со всех сторон. побегов уже нет, листья не шевелятся. отовсюду смотрит осень мрачным взглядом — холодом по округе, рукой-ветром окутывает округу — всё жалобно дрожит.       андрей любил такую погоду. во-первых потому, что это очень красиво. разве не прекрасно глядеть, как столь чудесное природное явление меняет собою окружающий мир? а во-вторых в дождь андрей часто любил находиться на улице. не в такой ливень, как сейчас, конечно, но сейчас другой случай.       сейчас в принципе случай сложный. хочешь понять природу и смысл мира, спросишь себя, что же тебя привлекает. и нет ли у него, у мира, этой самой высшей цели. обладаешь ли ты даром знать, что ты из себя представляешь, даже не обладая знанием своего истинного имени? и всё это пролетает за секунду в голове, пока ты задумчиво бредёшь по грунтовой дорожке… как последние три часа. и солнце садится… во всём есть какой-то смысл. он стопроцентно есть во всём. иначе в чём смысл, если его нет?       водная гладь неторопливо движется, ловя собой незначительные упавшие листочки и лепесточки. пыльца душистым ореолом окружила всю местность, а закат давал о себе знать на каждом листике, каждой травинке своим ярким, красно-оранжевым отблеском. на небе не было ни облачка, и оттого казалось, что не существовало границ между водой и небом, между легким ветерком и прохладной струей воздуха, между вечностью и мгновением.       в задумчивости князев прикрыл глаза, наклонив голову, отчего они непринуждённо утонули таких янтарно-ярких на свету волосах, а шляпа несуразно и глупо съехала набок. похоже, ему приходили в голову какие-то разные мысли и он, перебирая их, почёсывал подбородок и мечтательно улыбался. хорошо. хорошо, когда один. когда не нужен никто, чтобы отвечать за каждое своё слово, и можно уйти в себя и больше не думать об этом. никаких сил не надо.       хорошо когда нет кого-то кто отгонит ворох мыслей, потревожит их. нарушит идиллию. когда кто-то потревожит важную деталь, что только-только в приседе медленно подкралась, вот — секунда, и ты знаешь ответ на волнующий тебя вопрос, но нет — мысль сбегает в страхе только потому что кто-то отпугнул.       хотелось верить, что всё это не зря. что не зря он уехал из обжитой годами квартиры, бросив всё это «суетное», отдавшись мимолётному желанию насытиться природой. что не зря убеждал родителей в том, что может здесь обрести свободу. не зря твердил, что это — лучшее место для его профессии, в которую никто из родных никогда и не верил. не зря убеждал, что рассудок и судьба во всём разберутся сами. не зря прощался со всем тем, что было так близко и дорого.       ну и, конечно, не зря убеждал, что будет ещё время найти «свою единственную», как любила выражаться его двоюродная тётка, у которой, похоже, на этот счёт были какие-то свои планы. все ведь были полны надежд на то, что на него хоть кто-нибудь да глянет. или, на худой конец, пожалеет.       а вместо этого в конце концов получилось только одно… ну и ладно, ну и пусть. лучше уж забыть. разобраться в себе самому. чего уж. подумаешь. он же, как любили говорить родственники — граф, князь, пэр. сам себе голова. женщин в округе навалом, а он сам себе — белый кролик. одинокий. зато какой белый! граф! обожатель красоты, эстет. с прекрасной гордостью, эдакий скромник. а что уже сам андрей про себя думал — это дело десятое. главное что в их головах он такой.       но как князев ни напрягался, а не мог представить себе, что на какую-нибудь скамейку сядет девушка в солнечном ситцевом платьице и скажет, что вот, мол, погодка чудная, я б вас в кино сводила. или, например, влезет с ним в драку. ну, или что-то в этом роде. что нужно было бы сделать для отличного, запоминающегося знакомства? загадка с ответом на другой стороне, надо перевернуть. только страницу выдрали.       мир казался андрею абсолютно чужим, незнакомым, если можно так выразиться, а выражаться так разрешалось. впрочем, на это, надо полагать, в нём видели некую иронию или даже насмешку. потому что в андреевых глазах он был ничтожен. как можно было повестись, или хотя бы поговорить с ним, не скорчившись? или посмеявшись.       шут. шутовская шутка, шуткой ранит шут, смеётся, понимает, что смеются не с ним, а над ним, возвышаются, давят, топчут и сдавливают глотку, душат. шут умрёт. смеяться надо было с ним.       андрей нервно заёрзал на сиденье. либо мир в его представлении оказался слишком уж простым, либо эта девушка, севшая рядом, выглядела далеко не так простодушно, как ему показалось в начале их этого выдуманного только что свидания. в ушах у андрея вдруг зазвучал то ли противный смех, то ли отдалённый рокот прибоя, и он почувствовал, что начинает зябнуть. «раз вечер уже в скором времени станет поздним, можно в последний раз приблизиться к пруду» — подумал он и нервно сжал брюки на коленях.       на секунду его охватила предательская дрожь. он очень уж неуверенно, что не соответствовало его изначальному настроению, поплёлся ближе к берегу. либо на улице и вправду стало холоднее, либо его знобило от страха.       но когда князев подошёл ближе, то понял, что причина вовсе не в том, что на улице было прохладно. он явственно ощущал зло. некое холодное, чёрное пятно казалось одним огромным тёмным телом, мерно колыхавшимся в пространстве, рядом парило и сжимало пространство дьявольской хваткой.       шаг. второй. третий. десятый. уже ближе, прямо в притык андрей к пруду приблизился, смотрел вдаль и щурился от лёгкого ветра.