Крошка

Очередной срыв, кажется усыплять ее стало мало, она пытается поглощать все больше и больше, ложка за ложкой, ее навязчивые мысли пугают, а стремительные взлеты и падения настараживают. Мы уже второй час наюлюдаем за тем, как падает снег, монотонные действия, постоянное желание, переустаноить вещи с места на место. Недолгая улыбка, пока читала собственые глава омрачилось страшными желаниями. Сумасшедшие вопли, презренные взгляды, в голове все происходит намного ярче уже дошло до точки с тем, что она видит сцену, где ее родители удрученно смотрят на нее и презрительно выдают: - Мы тебя не так воспитывали. Эти слова эхом отдаются в голове, но каждый раз, все четче, все громче, отвратные слова, их речи, их голоса, стали мне омерзительны. Я больше не в силах наюлюдать за тем, как сильно она себя ненавидет. Порой мне кажется, что нельзя было давать ей сделать шаг, быть может, если бы она была трусливой, она бы сейчас могла остановиться? Ложка, еще ложка, разноцветные камешки падают на пол, не успевает считать, один, три, восемь.. очередная рвота, не получилось. Может еще... - видимо эти слова глубоко засели в ее голове "может еще..." потому что сейчас она стала неуправляемой, ей отвратителен собственный запах. Она сравнивает его с сырым мясом, с сырым... мясом, в то время, как я явственно ощущаю ее несравненный аромат. Аромат от которого становится так приятно, так спокойно, что уже говорить о том, что ее волосы вовсе не пахнут шампунем, они пахнут ею. Это самый замечательный запах, но ... как же ужасно видеть ее радость, ее счастье от игр в красной луже. Я никогда не видел так много, мне казалось вся комната стала пахнуть этим железистым запахом. Я сжался и пытался оттащить ее, но она не унималась, ложка, еще, рвоты не будет, больше нечему выходить. Ее желудок сводит, а ноги дрожат, ее знобит, она ощущает это чувство невесомости, пара секунд, всего пара секунд.