Что же там было?

POV  Клод       Я–Клод Де Эльджео Обелия, являюсь сыном наложницы, мои волосы, напоминающие золото, глаза словно топазы. Они говорят о том, что я–будущий наследник, который в будущем будет править народом, Обелийской Империей, а также заниматься политическими делами.       С самого детства у меня был и до сих пор есть холодный, серьезный характер. Он появился, из-за частых насмешек и издевательств, потому что моя мать, наложница.  Но есть тот, при котором я могу показать свою добрую чёрту характера.       Это мой брат, Анастасиус. Он младше меня на два года. Он такой милый, что при виде него у всех появилась добрая улыбка. У него, тоже такая внешность, как и у меня. Иногда, когда он врёт, его носик начинает мило подёргиваться, это заставляет меня умиляться. А щёчки, они такие мягкие, что хочется постоянно к ним прикасаться.       Но в последнее время, я начал замечать за собой, что  начал слишком долго, задерживать на нём свой взгляд, смотря на его талию, шею... Это заставляло меня сильно смутиться. А когда он трогает меня за щёку, его маленькие и нежные ручки, я старался не показывать своё смущение.       С такими чувствами, прошло несколько лет.       Сейчас мне 20, а Анастасиусу, только недавно исполнилось 18. Много событий произошли за это время. Меня короновали, моя матушка была отравлена, а мать Анастасиуса была казнена, её обвинили в убийстве моей матери. Мы с братом, постепенно росли, так же как и мои чувства к нему.

Но в один из дней, всё изменилось.

      Сегодня, ко мне должен был зайти Анастасиус, мы должны были пойти в сад, устроить там чаепитие. Но у меня было странное предчувствие, как будто сегодня должно было что-то случиться, как оказалось моё предчувствие меня не подвело.       Как и планировалось, ко мне зашёл брат: —Клод, мы идём?– Вопросительно на меня взглянув, спросил младший. —Да, идём.– Отложив перо с бумагой, ответил я.       Всё шло достаточно обычно, мы выпили чай, а потом брат предложил прогуляться, на его предложение я согласился. Мы проходились по саду, который был наполнен разнообразными цветами, а мы с братом, их очень любим.       Помню, когда мы были малы, то, часто любили здесь поиграть. Каких цветов там только не было! Садовники постарались на славу. Цветы, деревья. От обыкновенных дубов и гвоздик до таких растений, названий, которых толком никто и не знал…       Впрочем, меня эти растения привлекали своей нежностью, изяществом и одновременно силой, яркостью. А при любовании цветком знать его название совсем не обязательно. Анастасиуса же привлекало, то,  как они благоухали! Этот аромат заполнял всё пространство на несколько метров вокруг куста и от этого сладкого запаха кружилась голова.       Но меня от моих мыслей отвлёк брат. Он позвал меня, а после остановился, смотря на меня так, как будто он хочет сказать что-то, но не может. —Ты, что-то хотел сказать или спросить?– С вопросительной интонацией, спросил я.   —Да…, хотел– С паузой, ответил младший, а после замолчал, будто боялся чего-то. —Хей, всё в порядке, не пере…– Начал было говорить я, как он меня быстро перебил и сказал, то, от чего моё сердце готово было остановиться. —Ты, мне нравишься!– Воскликнул он, а после чего замолк и покраснел, отведя смущённый взгляд в сторону. Не зная, что ответить, я  начал подходить к нему. Конец POV       Внезапно, Клод сделал порывистый шаг навстречу, обнимая младшего и притягивая к себе, и в тот же момент его губы накрыли его. Хмель висок, которые скорее всего выпил старший, перед тем как пойти в сад, разгорячил Анастасиусу кровь, и страстное желание захлестнуло его.        Одной рукой Клод обхватил затылок своего младшего брата, не давая ему отстраниться, пока его язык нежно скользил по его губам. Анастасиусу казалось, что он тает как мёд. Ноги перестали повиноваться ему, но старший брат удержал его от падения, и наконец  Анастасиус открылся поцелую.       Закончив этот полной бешеной страсти и нежности поцелуй, Клод обнял своего младшего брата, а после прошептал ему на ухо: —Как же долго, я хотел услышать эту фразу, Анастасиус. Ты, тоже мне очень сильно нравишься...– Сказав это, он обнял того ещё сильнее,  при этом думая:  — Я никому его не отдам, он только мой.