и они были соседями (о боже мой, они были соседями)

Когда Чайльд впервые прибывает в аэропорт Ли Юэ, он не таращится на живописные горные пейзажи, не восхищается кристально-чистым голубым небом, свободным от тяжёлых облаков, которые висят над Снежной круглый год. Наоборот, он занят тем, что скидывает с себя тёплую парку и оглядывает толпу, собравшуюся около выхода аэропорта, все ждут и держат таблички с именами людей, которых пришли забрать. Честно говоря, он чувствует себя дико неуместно со своей зимней одеждой, яркими волосами и огромным потрёпанным чемоданом, на котором наклейки Тевкра с героями фильма наклеены, возможно, самым беспорядочным образом. Таща за собой чемодан — чуть не проехавшись по ногам множества людей, которые затем сверлят его несдержанными злобными взглядами, — Чайльд шарится по карманам в поисках телефона. Найдя его, он снимает блокировку, садясь на ближайшую скамейку и открывая мессенджер. Он листает чаты в поисках диалога с «Гуй Чжун» — по всей видимости, его новой соседкой, — и нажимает на фотографию профиля, чтобы лучше рассмотреть лицо. Чайльд хмурит брови и оглядывается. Быстрый осмотр показывает ему, что в зоне прибытия нет никого, кто был бы на неё похож. — Боже, — бормочет он себе под нос, быстро отправляя в чат «я здесь, где ты» и тут же жалея, что они не обговорили конкретное место встречи, потому что, ничего себе, думает он, проворно вертя головой, это место огромно. Чайльд боится, что если отойдёт ещё немного от места, где сейчас находится, то окажется в совершенно другом карманном измерении. Спустя пятнадцать минут, после двух исходящих пропущенных звонков и пролистывания всей ленты в Твиттере (Виктор делает селфи во время богослужения, Екатерина жалуется на недавнее свидание вслепую, ничего нового) Гуй Чжун всё ещё не отвечает, её изящное изображение беззаботно улыбается рядом с предыдущими сообщениями. Чайльд со стоном блокирует телефон и, запрокинув голову, смотрит в высокий потолок. Где-то справа от него верещит ребёнок, и этот звук бесконечно режет ему уши. «Может, Гуй Чжун опаздывает, — рассуждает он, — или у неё по дороге сломался телефон и…» Неожиданно перед его глазами появляется копна чёрных как смоль волос вверх тормашками. Чайльд вскрикивает, внезапно садясь от удивления, и лбом ударяется об голову незнакомца. — Ай! — Ох! — незнакомец отшатывается также быстро, как и появился, держась рукой за лоб. — Мне ужасно жаль. Я не собирался тебя пугать. Чайльд копирует его движение, сразу же приклеивая улыбку на лицо, потому что, вау, этот парень… красивый, мягко говоря. Высокие скулы, золотистые глаза, копна чёрных волос, скрученных в пучок, и соблазнительная красная подводка под глазами. О. Хах. В аэропорту вдруг становится очень, очень жарко. — Всё в порядке, — Чайльд поспешно успокаивает незнакомца, пытаясь подавить румянец, вспыхнувший на щеках. — Это я виноват, что так среагировал. — Я прошу прощения, — снова говорит житель Ли Юэ, склонив голову, и Чайльд поднимает руки, и не может подобрать слов, пытаясь принять тот факт, что, возможно, с ним… заигрывают? Через минут тридцать после его прибытия в страну? — Не только за случайное нанесение физической травмы, но ещё и за недостаточную пунктуальность. — Что? — Чайльд опускает руки. — Что ты имеешь в виду? — Я здесь, чтобы забрать тебя, — поясняет незнакомец, его лицо необычно и комично торжественно для подобной ситуации. — Меня зовут Чжун Ли. — Под «забрать меня» ты имеешь в виду пригласить меня на?.. — Нет, что это часть моих обязанностей, как твоего нового соседа. Мозг Чайльда совсем немного коротит. — Хах? Прости, но я… жду «Гуй Чжун». Должно быть, ты обознался. Чжун Ли хмурится, и мозг Чайльда мгновенно фиксирует это зрелище и тут же закрепляет его в воображаемом словаре напротив слова «мило». — Тогда, полагаю, в данном случае я и есть тот самый «Гуй Чжун», которого ты ищешь. Чайльд тянется к телефону. — Подожди, подожди, подожди, но Гуй Чжун женщина, — говорит он, показывая Чжун Ли женщину, о которой идёт речь. — А ты… — мужчина. Чертовски потрясающий, буквально «я-бы-моментально-опустошил-свой-кошелёк-ради-тебя» мужчина, но всё же. — …не очень-то похож на женщину. — Я… Телефон Чжун Ли звонит ровно в этот момент, короткая мелодия странная, но Чайльд клянётся, что слышал её прежде, но не может точно определить когда. Чжун Ли лезет в карман своего модного тренча, доставая нокиевскую раскладушку (какого хера) и подносит к уху. — Я нашёл его, — говорит он, даже не взглянув на имя на экране. — Да… нет. Нет. Он думает… пожалуйста, перестань кричать, я понятия не имею, о чём ты говоришь. А Чайльд неловко стоит там, не в состоянии понять, как человек в пальто от Burberry и лоферах от Gucci до сих пор таскает с собой устаревший кирпич, а не телефон, в наше-то время. — …Ладно, — говорит Чжун Ли почти раздраженно, прежде чем передать телефон Чайльду. — Вот. Гуй Чжун хотела бы поговорить с тобой. К настоящему моменту Чайльд начинает складывать в голове картину того, что Чжун Ли и Гуй Чжун, вероятнее всего, два разных человека, и что это странное недопонимание, похоже, возникло где-то по ходу того, как он просто искал подходящее место, где можно было остановиться в новой для него стране. — Алло? — спрашивает он в телефон. — Гуй Чжун, верно? — Агась! — щебечет Гуй Чжун, её голос немного нечёткий и прерывается помехами из-за допотопного устройства. — Извини за всю эту путаницу! Я хотела, чтобы ты познакомился с Чжун Ли без меня, но, полагаю, забыла сказать, что на самом деле я не, ну, он, ха-ха! — Эм… — говорит Чайльд, не уверенный, как ответить. — Всё хорошо. Теперь всё в порядке, да? — Думаю, да. Что ж, чудненько, — смеётся Гуй Чжун. — Я встречу вас в квартире Чжун Ли, чтобы помочь вам, ребята, обустроиться. Увидимся через час! — А? О, ладно, по… — звонок прерывается, — …ка. Чайльд смотрит на Nokia Чжун Ли, чувствуя себя немного сбитым с толку. Чжун Ли бросает на него взгляд усталой солидарности. — Надо отметить, я понятия не имею, почему она настояла на том, чтобы найти мне соседа. Я и сам мог бы это сделать, — безразлично объясняет Чжун Ли. — Так что ты для меня такой же огромный сюрприз, как и я для тебя. Чайльд фыркает от смеха. Он не может сказать, что недоволен. — Тогда это довольно приятный сюрприз. Чжун Ли растерянно моргает, и Чайльд чувствует, как его сердце слегка сжимается. Он отворачивает голову в попытке скрыть необычно навязчивый румянец. — Ничего, пойдём! — У меня нет с собой моры, — тихо говорит Чжун Ли, когда они подъезжают к его дому и пытаются заплатить таксисту за проезд. Чайльд таращит глаза, лицо искажает замешательство. — Как тогда ты добрался до аэропорта? — Водитель отпустил меня взамен на мой номер телефона, — сказал Чжун Ли, как если бы это не было самой стрёмной вещью в мире. Чайльд на это корчит лицо. — Всё в порядке, — говорит он, потянувшись за бумажником, — я заплачу. Гуй Чжун стоит перед лифтами, когда они заходят в фойе, на ней белый струящийся сарафан и открытые туфли на каблуках. Её улыбка тёплая и живая, словно солнце после полудня. Она выглядит почти неземной. Если бы Чайльд был чуть более гетеросексуальным, к этому моменту он определённо уже попытался бы пригласить её на свидание. — Эй! — она машет рукой, и Чайльд машет в ответ, успокаиваясь от её беззаботного отношения. — Добро пожаловать в смиренную обитель Чжун Ли-сяньшэна! Она указала на фойе… которое очевидно не было обителью Чжун Ли, но сойдёт. — Чжун Ли… что? — спрашивает Чайльд, местное почтительное обращение на ли юань пролетает мимо него. Тейватский может быть универсальным языком для их мира, но каждая национальность всё ещё имела свои особенности. Он делает мысленную заметку взять книгу о языке и обычаях Ли Юэ, чтобы позже освежить их в памяти. — Пожалуйста, не беспокойся об этом, — говорит ему Чжун Ли, когда они втискиваются в лифт, и прикладывает ключ-карту, чтобы попасть на пятый этаж. — Это почтительное обращение к старшему, но когда его использует Гуй Чжун, это просто способ подразнить меня. — Не моя вина, что ты всё время ходишь и разговариваешь, как старик, — замечает Гуй Чжун. Когда Чжун Ли отпирает дверь в квартиру, из-за двери разносится странный звук царапанья. И прежде чем Чайльд успевает открыть рот и спросить о нём, дверь открывается, и его тут же приветствует лицо, покрытое коричневой шерстью. — Моракс! — кричит Чжун Ли, и Чайльд мог бы потерять голову от того, как плавно его голос льётся с небольшим количеством эмоций, если бы он уже не был занят, что сплёвывал и выплёвывал кусочки меха изо рта. Чжун Ли оттаскивает большой пушистый ком от его лица, качая это — кота — за загривок с явным неодобрением во взгляде. — Мы не так обращаемся с гостями. Кот… Моракс, мяучит в ответ, дёргая хвостом из стороны в сторону. Это самое мохнатое существо, которое Чайльд видел когда-либо в своей жизни, а он был тем, кто видел небритые ноги Виктора. — Я же говорила, что нужно научить твоего пушистого сына хорошим манерам, — говорит Гуй Чжун, помогая Чайльду перенести вещи в квартиру. — Ты слишком его балуешь. Чайльд снимает с языка последнюю шерстинку, прежде чем недоверчиво повернуться к Чжун Ли. Он смотрит на мужчину, смотрит на кота, затем снова на мужчину. — Моракс? — Совершенно верно, — отвечает Чжун Ли, наклоняясь, чтобы дать Мораксу ускакать в квартиру. Чайльд наблюдает, как волосатое тело животного исчезает за углом, прежде чем снова повернуться к Чжун Ли. — Ты усыновил, возможно, самого пушистого мейн-куна в Тейвате… и решил назвать его в честь демона. Правителя ада. Чжун Ли поднимает брови. — Я не вижу в этом проблемы. Чайльд открывает рот, чтобы возразить, а потом вспоминает свирепость, с которой Моракс набросился на Чайльда, как если бы его лицо было не более, чем писклявой игрушкой из магазинчика у дома. — …Пожалуй, да. Квартира Чжун Ли… неординарная, за неимением лучшего термина. Это скорее организованный хаос, чем что-либо ещё, — каким-то макаром ей удается балансировать на тонкой грани между организованностью и неорганизованностью, между лаконичностью и полной катастрофой. Всё находится там, где и должно, — телевизор стоит вплотную к стене, стол рядом у кухонного полуострова так, чтобы можно было попасть в комнату напрямую из гостиной. Но куда бы Чайльд ни смотрел, он может обнаружить как минимум десять различных предметов в зоне видимости: кучка странных пёстрых минералов на полке, множество древних каллиграфических работ в стиле Ли Юэ, висящих на стене, изысканно украшенная декоративная перегородка в углу, чьё предназначение, кажется, заключается только в том, чтобы выглядеть красиво, нефритовые статуэтки лягушек, сидящие рядом с бамбуковым горшком для растений, который стоит рядом с мраморной вазой почти с рост Чайльда, и этот список кажется бесконечным… — Куда мне положить вещи? — спрашивает Чайльд, всё ещё осматривая комнату и играя в спонтанную игру «Где Уолли?» сам с собой, только вместо маленького полосатого человечка, он ищет что-нибудь, что действительно можно было бы использовать в повседневной жизни. — Сюда, — говорит Чжун Ли, скидывая пальто, и, вау, его талия крошечная. — В твою комнату. Чайльд следует за новым соседом в спальню, не уверенный в том, чего ему ждать. Он издает короткий вздох облегчения, когда Чжун Ли включает свет и показывает ему довольно аккуратное, пусть даже пустое пространство. — Раньше эту комнату занимала Гуй Чжун, но ей пришлось переехать на другой конец города по работе, — объясняет Чжун Ли. — Сейчас она твоя. Можешь смело обставить её так, как посчитаешь нужным. — Вы раньше жили вместе? — спрашивает Чайльд. — Но в этой квартире и без того довольно много вещей, когда ты в ней один. Чжун Ли тихо посмеивается, и этот звук мягкий и нежный. — Гуй Чжун занимала намного больше места, чем я, — она даже превратила балкон в свою мини-мастерскую для проектов промышленного дизайна. Хотя должен признать… с тех пор, как она переехала, у меня, возможно, появилась привычка покупать больше, чем мне нужно… — Ты начал копить, вот что ты начал делать! — кричит Гуй Чжун с кухни. — Мой переезд был настолько шокирующим, что тебе пришлось обратиться к материальным вещам, чтобы заполнить недавно образовавшуюся дыру в форме Гуй Чжун в своём сердце! Чжун Ли резко поворачивает голову. — Это совсем не… — Я ранена твоим отношением, Чжун Ли-сяньшэн! — хнычет Гуй Чжун, засунув голову в холодильник, пока ищет там что-нибудь. — Значит теперь ты говоришь, что я ничего для тебя не значу? После того, как я пять лет делила с тобой одну крышу? После того, как я потратила всё своё детство, пытаясь вытащить тебя из проблем, когда ты продолжал выбивать сопли из детей на нашей улице? Чайльд не может удержаться от смеха. Чжун Ли поднимает руку, чтобы потереть висок. — Я не бездумно «выбивал сопли» из них. Я только хотел защитить тебя и Хеврию от их оскорблений. Гуй Чжун высовывает голову из-за дверцы холодильника. — Ага, и этого было достаточно, чтобы к тебе прочно пристало клеймо местного головореза… маленький ребёнок из начальной школы, самостоятельно мутузивший кучу учеников средних классов, — она поворачивается к Чайльду и коротко ему подмигивает. — Так что если ты когда-нибудь попадёшь в беду, ты знаешь кого звать, ага? — Вообще-то, я и сам неплох в драках, — вставляет Чайльд. — Хотел бы я посмотреть, смогу ли сразиться в рукопашном бою с сяньшэном. Чжун Ли вздыхает. — И ты туда же. Чайльд идёт на кухню, беря ингредиенты, которые Гуй Чжун разложила на кухонном столе. — Для чего это? В глазах Гуй Чжун вспыхивает опасный блеск. — Испытание. — Испытание? Гуй Чжун закрывает холодильник. Дверца вся облеплена маленькими сувенирными магнитиками и приклеенными заметками. Она упирает руку в бедро и жестом указывает на ингредиенты: тофу, рис, несколько видов мяса и рыбы и множество овощей. Гуй Чжун усмехается. — Знаешь ты или нет, — Чайльд не знает, — Чжун Ли не в состоянии готовить. — Я выиграл кулинарные соревнования, когда мы были в старшей школе, — протестует Чжун Ли себе под нос, но Гуй Чжун всё равно это слышит. — Поправочка, — говорит она, — Чжун Ли не в состоянии готовить для себя. Чайльд фыркает. — Так вот почему ты сказала, что специально искала кого-нибудь с «адекватными навыками готовки» на flatmate.com, да? Гуй Чжун хлопает в ладоши. — Точно! Я уже видела, что ты хорошо готовишь в твоих соцсетях, так что думай об этом, как о каком-нибудь вводном инструктаже. Если ты сделаешь что-нибудь, что сможет удовлетворить придирчивые вкусы Чжун Ли, я снижу тебе стоимость аренды. — Я думал, что я здесь хозяин, — Чжун Ли подходит ближе, и Гуй Чжун затыкает ему рот ладонью. Мужчина скрещивает руки, но не делает ни единого движения, чтобы отмахнуться от Гуй Чжун. В этот же момент Чайльд закатывает глаза, игривая насмешка танцует на его губах. — Не беспокойся! Смотри, как я выбью почву из-под его ног. Чжун Ли улыбается из-под руки Гуй Чжун, его глаза мерцают в тёплом свете кухни. — Удиви меня. — Ммм! Это потрясающе! — восклицает Гуй Чжун между кусочками стир-фрая — одного из нескольких блюд Ли Юэ, которые Чайльд знал, как готовить, — прежде чем положить себе добавки. — Это даже лучше, чем блюда из местных ресторанов. — Спасибо за столь высокую оценку, — ухмыляется Чайльд, вонзая пластиковую вилку в кусок курицы. (К сожалению, трио осознало, что Чайльд физически не способен использовать палочки для еды, слишком поздно, когда стол уже был накрыт, из-за чего Чжун Ли ринулся в ближайший магазин 7-Eleven, чтобы купить упаковку из двадцати пластиковых вилок, которых, хотелось бы надеяться, хватит до тех пор, пока Чайльд не научится пользоваться неудобными столовыми приборами, или пока они не купят более экологически чистые металлические вилки.) — Каков вердикт? — Гуй Чжун поворачивается к Чжун Ли, который медленно пережёвывает кусочек шиитаке и одобрительно кивает. — Хорошо, — говорит он. Чайльд лучезарно улыбается. Гуй Чжун хлопает в ладоши. — Значит, решено! Добро пожаловать в команду! — Какую команду? — спрашивает Чайльд. Чжун Ли неловко отворачивается от стола. Гуй Чжун наклоняется вперёд. — Команда «Поможем Чжун Ли Стать Действующим Членом Общества», конечно! Моракс пользуется возможностью, чтобы поднять голову от кошачьей миски во время паузы в разговоре и согласно мяукнуть. Глубокой ночью того же дня Чайльд разогревает остатки еды в микроволновке на кухне, когда вдруг чувствует чьё-то присутствие за спиной, и тёплое дыхание касается его затылка. — Перекус? Чайльд едва не выпрыгивает из кожи. — Сукин с… твою мать! Чжун Ли отпрыгивает назад, распахивая глаза. — Прошу прощения. Я не хотел тебя пугать. Чайльд выходит из боевой стойки. Пищит микроволновка. — Прости, моя вина. Я слишком остро отреагировал. Чайльд забирает еду из микроволновки, слегка морщась, когда пальцы касаются горячего стеклянного контейнера. Чжун Ли следует за ним к обеденному столу с вопросом в глазах. Его волосы затянуты в низкий кривой хвост, а лицо мягче из-за отсутствия макияжа. На ногах у него тапочки с кошками. Совершенно другое зрелище, чем когда Чайльд увидел его впервые — высокого, несгибаемого, почти царственного. — Джетлаг, — устало отвечает Чайльд на невысказанный вопрос Чжун Ли. — Понятно. Он спрашивает в ответ: — А ты почему до сих пор не спишь? Чжун Ли медленно моргает, выглядя не до конца проснувшимся. — Я… часто просыпаюсь в случайные часы ночью, — отвечает он. Чайльд хмурится. — Это ведь не нормально. — Это нормально для меня уже несколько лет, — говорит Чжун Ли, слабо улыбаясь. — Пожалуйста, не беспокойся. Он садится за стол напротив Чайльда, словно наблюдая, как его сосед ест, но тот уже может сказать, что он просто отключился. Они (читай, Чайльд) некоторое время едят в тишине, пока часовая стрелка медленно ползёт к цифре два. Честно говоря, это было немного неловко, в основном из-за того, что Чжун Ли застыл как скала, а у Чайльда не было достаточно много тем, чтобы завязать содержательный разговор, учитывая, что он действительно знает другого лишь полдня. Моракс крадётся из-за двери спальни Чжун Ли, видимо, проснувшись от ругани Чайльда и аромата еды. Он мяукает и запрыгивает на колени Чжун Ли с грацией дельфина, несмотря на своё огромное тело. Это, кажется, выводит его владельца из полусонного состояния. — О, — он моргает. — Голоден? Моракс трётся головой о грудь Чжун Ли. Чайльд жалеет, что у него с собой нет телефона, чтобы сфотографировать их. Положив Мораксу его полуночную закуску и дождавшись, пока Чайльд доест свою, они втроём разваливаются на диване. Мягкий свет телевизора омывает их, когда Чайльд переключает каналы, а Чжун Ли проводит руками по кошачьей шерсти. Они засыпают без малейшего труда: на экране идёт «National Geographic: Ли Юэ», а кошачий храп Моракса заглушает сопение его людей, когда утренний свет льётся с вершин гор, разгоняя ночь.