Comatose

Вновь сумрачная комната. Ночная прохлада с примесью дождевой вибрации по оконному стеклу. Тиканье часов. Спящий дрожит, сон неспокойный. Тело дёргается, словно от падения или полета в стратосфере, в нулевой гравитации. Где он ждет. Адреналин набирает обороты. Сердце громко бьётся где-то под защитой крепких рёбер. Сэро бы хотел остаться в этой сладостной вечности сна с ним, парнем с расплавленными звёздами в глазах вместо радужки. К сожалению, утром вновь взойдет солнце, вырвав Ханту из цепей сонного паралича, хотя он мечтал больше никогда не открывать своих тёмный, словно ночь, глаз и не встречать холодные бледно-голубо-жёлтые рассветы. Свою любовь он всегда оставлял во снах, поэтому желал впасть в коматозное состояние, чтобы, наконец, быть рядом с парнем, плавленым солнцем, оставляющим обжигающие искры на бледном теле при касаниях. Сновидение заканчивалось всегда одинаково: золотое созвездие с насмешливо-нежным взглядом тянется к Ханте, вовлекая того в соприкосновение ладонями, но вместо разливающийся теплоты, он ощущает электрический разряд, равноценный вакууму, болезненно пробуждаясь от мира звёзд, мира, в котором малыми осколками раздроблен его соулмейт. Словно по расписанию, парень, с бездонными чёрными дырами вместо глаз, встает перед рассветом платиновой звезды, направляясь за излюбленным соевым молоком, чтобы немного успокоить нервы и окончательно выскользнуть из оков сна, разглядывая пробуждение Солнца. Включить свет — значит побеспокоить Киришиму, поэтому Ханта предпочитает зажечь свечу, заворожённо наблюдая за потёкшим воском, капли которого застывают в причудливых узорах, словно стараясь подражать серебряному инею на оконном стекле. Скоро прозвенит будильник…

***

Сэро 20 лет. Обычно родственные души встречают в 16. Конечно, бывали разные случаи, но Ханта терялся каждый раз, когда ожидал свою половинку, наблюдая за парочками. Годы тянулись для него мучительно медленно, а сны становились всё дольше. Горько-сладкое послевкусие от грёз отчётливее ощущалось в груди, уходя прямо в сердце, распускаясь там, словно дикие янтарные цветы, пустившие корни в лёгкие, вынуждая Сэро лихорадочно хватать воздух ртом. Золотистое созвездие из снов казалось Ханте солнечным божеством. Мягкие утончённые черты лица, прямой осторожный носик, миндалевидные с лимонно-медовым оттенком глаза, вместо зрачков тысячи искрящихся смолисто-чёрных звёзд… Сэро влюбился в каждую чёрту этого недосягаемого парня. Видел ли он Ханту в таком же свете или, быть может, он не столь привлекательный? Сэро слегка дёрнулся, глубже погружаясь в тёмные воды своего разума. Что может привлечь парня, плавленое Солнце, в нём? Невзрачные черные волосы до плеч, обычно убранные в хвост молочно-сгущённой резинкой; омут бездонных глаз, где расплывшийся зрачок растворился в сумрачной радужке, непроглядной, словно таинственный космос, украшенный сотнями звёзд и одинокой нежной луной с мягким обволакивающим серебристым свечением; может быть, подтянутые тонкие бледные руки, обычно скрытые под большой вязанной кофтой на скандинавский мотив или однотонной льняной рубахой; возможно, и широкая согревающая улыбка, беспрестанно ютящаяся на расслабленном лице… Из витаний в облаках Ханта вышел благодаря тёплой руке соседа, именуемого Эйджиро Киришимой. — Ты чего завис где-то вне нашего пространства? — обеспокоенно спросил крашенный под рубин парень. — Эй, Киришима… Как выглядел твой соулмейт во снах? — рассеянно спросило дитя ночи, стараясь вернуть своему взгляду фокус. Красноволосый удивлённо хлопнул ресницами и задумался. — … Расслабленно. Знаешь, словно в комфортной атмосфере вокруг. Такой… Ну, как безоблачный ранний рассвет. Вроде прохладный, но чем дольше наблюдаешь, тем теплее. А потом я его встретил, и оказался он не столь приятным на характер в отличие от внешности. — Эйджиро прыснул со смеха в кулак. — Что-то я сегодня излишне сентиментальный. Кхм-кхм. В общем, по-разному. Иногда я видел его и не с эстетической стороны. Ханта вновь погрузился в омут мыслей, забыв о чае.

***

Сегодня очередь готовить завтрак досталась любителю уютных свитеров и соевого молока, а значит, еда будет полезной и сбалансированной. Поэтому после пробуждения, Сэро спешит на кухню, наспех выпивая излюбленный напиток. День обещает быть интересным. Вчера Киришима своим упрямством практически вынудил соулмейта согласиться на свидание, которое намечалось в маленькой кафешке, где работал Ханта в свободное от учебы время. Он не возражал, к тому же хотелось увидеть Бакуго вживую, а не на смазанных фотографиях, наспех сделанных его улыбчивым другом. В потёмках кухни, освещаемой лишь восковой свечой с ароматом бергамота, парень закончил приготовление завтрака, собрал перекус в университет для Эйджиро (Сэро было не сложно, а его другу приятно) и, лениво прищурив глаза, отправился на смену в заведение, насквозь пропитанное запахами разнообразного кофе, чая и какао с корицей. Снаружи было морозно и свежо, Ханта медленно шёл, наслаждаясь прогулкой по ещё не проснувшемуся городу в первом отблеске золотого свечения. Клубящийся пар циклично вырывался из горла. Проскочила мимолетная мысль о том, что на дворе уже поздняя осень… В кафе было пусто. Походу, в субботу люди решили, что нужно бы как следует отоспаться, а не шастать по одиноким улицам промерзшего центра. Сэро сонно разглядывал парящую в воздухе пыль, горящую платиной в проникающем через окна холодном свете, втягивал носом эфирное благовоние корицы, меда и мускатного ореха с примесью карамели. Ближе к 10 часам идиллия сошла на нет, всё чаще и чаще раздавался звон маленьких колокольчиков над дверью. Ханта с лёгким трепетом ожидал прихода друга ближе к вечеру. Звучная трель нарушила тишину, пробуждая от сладостного сна, и Сэро, помедлив, неохотно приподнялся из-за стойки. «Соевая» улыбка, как однажды её нарёк Киришима, растеклась по бледному лицу. В кофейню зашли вечно жизнерадостный парень с самой ослепительной усмешкой на губах, излучая ранее невиданную нежность, и его спутник с блондинисто-пепельными торчащими из-под шапки волосами и выразительными алыми глазами, метавшими огненные искры. Вместе они, казалось, дополняли и уравновешивали друг друга. Ханта подавил сентиментально-умилённый смешок. — Хей, Сэро, мне как обычно, а вот этому буке, — Кацуки действительно насупился, как только пересек границу улицы и кафе, ловя на себе изучающе-одобрительный взгляд лакричных глаз, — что-нибудь для настроения и бодрости. Думаю, мокко с тёмным шоколадом будет в самый раз, да, Бакуго? — парень с льняными волосами лишь фыркнул. Кофейня вновь погрузилась в уютную атмосферу с приходом парочки. Ханта не мог сдержать тёплой улыбки, наблюдая шуточные перепалки, переплетённые со своеобразной нежностью. Это выглядело так гармонично и правильно, что он больше не сомневался в их особенной связи. Неторопливо занявшись приготовлением напитка, темноволосый краем глаза наблюдал за обладателем солнечной улыбки, отмечая про себя изменения в поведении друга, в его мимике и жестах. Они стали мягкими, более личными. Киришима буквально тянулся к нахмуренному пареньку, а тот, кажется, находил касания весьма комфортными и не возражал открыто, хотя в изобилии сдвигал брови к переносице, фыркая по-лисьи, и, очевидно, желая отмахнуться от наглеющих рук. Это лишь раззадорило Киришиму. Непроизвольный смешок сорвался с губ обладателя растворившихся звёзд в глазах. Посиделки за горячим ароматным стаканчиком кофе в компании безмятежного бариста, прекрасно владеющего техникой приготовления самого вкусного кофе, что пробовал Кацуки, стали явлением обыденным и относительно частым. Ребятам было весело вместе, каждый свыкся с особенностями друг друга. Одним словом — благодать и идиллия…

***

Сэро порядком заскучал, дожидаясь ребят. Смена была спокойной, народу, зашедшего за согревающими вкусными напитками, на удивление, было немного. Тихий мягкий гул в зале успокаивал и клонил в сон, постепенно убаюкивая исследователя звёзд в людях. Ханта незаметно для себя склонил голову на руки, борясь с желанием прикрыть глаза, но мало-помалу сдавал позиции, позволяя векам налиться свинцом и блаженно сомкнуться, погружая парня в дрёму. Перед затуманенным взором предстало солнечное божество с озорными искрами в глазах. Звёздные брызги на теле — родинки, складывались в причудливые узоры, ярко вспыхивая и зазывая Ханту к себе, моля об невесомых касаниях, вызывающих лёгкую щекотку и трепет в груди. И первооткрыватель этих золотистых капель поддался, медленно приближаясь к недосягаемому идеалу. Солнце ласково ухмылялось, заманивая «Икара» в свои плетёные сети, словно желая растопить воск и обуглить пушистые невидимые перья, погубив парня в ледяных водах. Он был совершенно не против, заранее зная исход, и, несмотря на горькую правду, твёрдой походкой уверенно шёл на погибель, мечтая на мгновение прикоснуться к звезде с платиново-золотым отблеском, крупицы которого отражались и мерцали в тёмных бездонных глазах. Божество с ореолом в прядках волос терпеливо дожидалось верного мечтателя, безмятежно протягивая руки, стараясь ухватиться за Сэро, делая шаг в его сторону. Ханта отчаянно подался вперёд, нервно переплетая с ним пальцы. «Здесь и сейчас!», — в его голове, и он не боится смерти. Из глаз брызнули лёгкие капли. Его мечта на ощупь тёплая и родная. ...Так близко, но так далеко. «Я не хочу просыпаться», — проносится в голове парня, когда его золотая звезда льнёт ближе, кладя руку на грудь, выжигая на ней, словно на коре дерева, силуэт сердца. …Сэро просыпается от лёгкого толчка в плечо. — Хей, бро, может, пора прекращать засыпать прямо на работе? Нам с Бакуго как обычно, — Киришима бодро улыбается с небольшим оскалом. Видимо, перенял этот едва уловимый жест от Кацуки. Когда парни успели так привыкнуть друг к другу? Ханта, потирая глаза, направился готовить заказ, зевая и расфокусировано глядя перед собой. Его любовь вновь осталась во сне. За спиной раздается звон колокольчиков и непривычно бархатный голос, гармонирующий с мелодией колокольчиков. — Доброе утро. Не могли бы посоветовать что-нибудь на ваш вкус? Исследователь звёзд смятенно оборачивается, встречаясь взглядом с божеством, и тихо ахает, млея. Парень напротив цепенеет, широко распахивая глаза. Изящные черты лица, светлые волосы, горящие в лучах солнца, глаза пастельно-медового оттенка, россыпь искр и блеск сверхновых, фарфоровая кожа, излучающая мягкое сияние и дарящая надежду, обжигающая и искренняя улыбка на тонких губах. Наяву ли это видение? Ханта забывает, как дышать, боясь спугнуть парня. Лёгкие горят, кровь кипит, вокруг шеи словно затянулось созвездие колючей проволоки. В горле неприятно саднит. Денки ощущает ломоту в рёбрах, болезненно не хватает воздуха, в голове словно бьют током искры, электрические разряды пробивают все тело. Все вокруг затянуто лёгкой дымкой. Кажется, давление упало в ноль, притяжение к Земле испарилось, и он слегка пошатывается от антигравитации. Киришима и Бакуго удивленно наблюдают за сценой, понимая, что ближайшие минут 15 кофе они не дождутся. Сэро широко улыбается, поражённый статическим током и магнетизмом своей звезды. — Я думаю, вам придется по вкусу лавандовый раф. — Каминари кивает куда-то в пустоту, после чего тянется к бесконечному космосу, незаметно поглотившему рассудок, и невесомо касается ладони бариста. Ханта переплетает с ним пальцы, блаженно прикрывая глаза… Парни растворяются во взгляде друг друга, выискивая созвездия и туманности. На фоне слышно тихое причитание Кацуки по поводу долгого обслуживания. Но это где-то вдалеке… Ханта теряет гравитацию, когда их губы соприкасаются. Лёгкие парней заполняются стратосферой. Оба задыхаются, отчаянно сжимая сплетённые пальцы.