"Люди" родом из ниоткуда.

Интересно, интересно не иметь того, что хочешь, Смотреть, как играют с травою Ленивые, сонные косы. (Пикник — Интересно) Pov Безымянная       Интересные вещи порой случаются: то ты спишь и видишь странные обрывки снов, каких-то войн, интриг и заговоров; а когда просыпаешься, то долгое время не можешь понять, где ты и почему так темно и тесно. Именно так случилось со мной, медленно открыв сначала один глаз, а затем второй, я не поняла, где нахожусь, почему тут настолько темно, что вообще ничего не видно? А протянув руку вперёд, я дотронулась до чего-то холодного и твёрдого. Отчего первыми моими предположениями было то, что я попросту умерла и попала в свой персональный ад, из которого нет выхода. Потому что сомневаюсь, что в раю было бы так холодно и темно. Да и потом, что вообще такое этот рай и ад и где эти места находятся? И самое главное кто я сама? Или сам? Я вообще, какого пола? Быстро ощупав себя и обнаружив пару деталей, которыми обладает только слабый пол, я предположила, что всё-таки принадлежу к женскому роду. Уже хоть что-то. Жаль ничего другого о себе не помню. Словно ничего и не было до этой темноты. А хотя нет, вру. Было. Какой-то яркий свет. Причём настолько яркий, что даже вспоминая об этом я ощущала его тепло и поддержку. Будто бы я сама жила в нём и использовала его энергию, для… подзарядки что ли? Хм… интересное слово. Надо будет запомнить. Только вот это слово не даст мне определения того, где я и кто такая. Внезапно, под ногой почувствовалось что-то мягкое и плохо пахнущее. По крайней мере я не в невесомости и тут есть земля, на которой можно сидеть. Или что-то подобное. Тогда может стоит попробовать встать? Однако сделав усилие подняться, я внезапно больно стукнулась головой, о небесный свод, отчего он сдвинулся, открывая вид на безоблачное звездное небо. Так значит это не подземный мир. Что ж, уже хорошо? Однако откуда тут эти непроходимые холодные стены? Мои размышления прервал очередной резкий запах. Только исходил он уже не из места где я находилась, а от живого, бородатого существа, одетого в какие-то лохмотья. — Вот-те здрасте? — удивлённо то ли вопросило, то ли возразило это «нечто». — Мадмазель, это вообще-то моя помойка. Не будете ли вы так любезны, поискать себе другую? А то я спать собираюсь.       Походу оно обратилось именно ко мне и нужно что-то отвечать. Но что? И как это делается? У меня вообще такое впечатление, что я ни с кем до этого не общалась. Ладно, нужно же с чего-то начинать, верно. Набравшись смелости, я всё-таки нашла, что ему ответить: — Из-вини-те, по-жалуй-ста. Я не зна-ла, что тут кто-то жи-вёт, — не спеша проговорила я.       Отчего существа сняло головной убор, почесало косматую голову, а после надело шапку обратно. — Да ладно, чего уж там, — начал извиняться он. — Я не в обиде. Просто ко мне редко кто в гости ходит, вот я и удивился. Ладно. Помочь вылезти?       Я кивнула, существо протянуло сильную, но грязную и косматую руку и одним движением вытащило меня из недр этого странного места, где пахло также, как и от него. Даже помог стряхнуть с меня остатки того, что ко мне прилипло, пока я была в этом странном месте. После чего спросил: — Меня Петровичем тут все называют, а тебя как звать? Я призадумалась и поняла, что не помню даже такой простой вещи, как собственное имя. Поэтому и пожала плечами. Отчего Петрович, снова почесал в затылке и протянул: — Дела-а… Память значит отшибло? — я кивнула. — И что, вообще ничего не помнишь? — Я пожала плечами. — Сочувствую, — честно ответил Петрович, печально вздыхая. — А я наоборот, много чего из своей жизни забыть не могу. Вот и живу, словно с камнем на душе.       Внезапно перед глазами у меня промчалась буквально вся его жизнь: о том, что он родился в хорошей семье, но потом через какое-то время отец их оставил и он рос с матерью и бабушкой, потом окончил школу с золотой медалью, а после институт с красным дипломом, затем открыл свой бизнес и дела быстро пошли в гору, он женился, завел детей и всё у него было хорошо. Потом бизнес стал приносить убытки, партнёры стали подводить, Петрович обанкротился, из-за чего жена ушла вместе с детьми. А он сам покатился по наклонной: сначала начал пить, затем перестал бриться и стирать одежду, потом остался без квартиры, так и оказался на помойке. И даже более того: я видела его смерть предположительную. Причём долгую и мучительную от цероза печени, через полгода, с момента нашей с ним первой встречи. И главное никого рядом не было в тот момент, чтобы хоть чем-то ему помочь. Видения пропали сразу после того, как Петрович потряс меня за плечо. — Эй, ты чего? Плохо тебе? — поинтересовался он.       На что я просто обняла его, не обращая внимания, на его стойкое амбре и шепнула на ухо: — Начни жить сначала. Живи, пока всё не наладится, в социальном приюте. Найди работу и поговори с женой. Самое главное — бросай пить. Иначе всё может плохо кончится.       На что Петрович замер в оцепенении и молча кивнув, помог мне вылезти из мусорного бака, как он сам назвал это место. А после выкинул туда же бутылку, которую где-то нашёл и пошёл по дороге в сторону ночлежки для таких, как он сам. Не знаю, что это сейчас было, и как он меня послушался, но такое впечатление, что я могу менять жизнь любого живого существа в лучшую сторону. И ситуация с Петровичем — это доказывает. И что главное, мне это не кажется странным. Словно я так уже много раз делала. Только не здесь, а в другом месте. Это же, где я сейчас оказалась, было каким-то шумным, с большими каменными домами и толпами существ похожих на Петровича, только более опрятно одетыми.       Теперь же важно понять как меня звать и где я оказалась. И главное, что мне теперь делать дальше? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Поэтому я снова отряхнула своё, некогда белое платье от мусора и каких-то перьев и решила начать изучать местность.       Но стоило мне сделать пару шагов, как со стороны спины пронзила резкая боль, меня скрючило, и я быстро села на ближайшую скамью, в надежде, что станет лучше. Но стало только хуже. Боль усилилась, и я снова провалилась в бескрайнюю пустоту.