Желания и обязательства.

      Скандал разразился в башне Кои, когда решался вопрос о наборе новых студентов для обучения в Ордене Гу Су Лань. Впервые в жизни Лань Си Чень уговорил своего младшего брата поприсутствовать на подобном собрании, тот согласился с условием ,что рядом с ним будет Вэй У Сянь. Скрепя сердце, Лань Си Чень вынужден был пойти на уступки. Ещё недавно взаимоотношения Хань Гуан Дзюня и Старейшины И Лин были главной темой для обсуждения в мире заклинателей. Пусть позорное клеймо было смыто с Вэй У Сяня, но смириться с таким союзом, где оба партнёра мужчины, да ещё один из них адепт, занимающий один из самых высокопоставленных чинов в Ордене Гу Су Лань, никто не мог. Хотя пересуды по большей части закончились, но внутреннее недовольство все равно чувствовалось. Поэтому едва они вошли в залу, где проходило собрание, как Вэй У Сянь почувствовал на себе бесконечное количество неприязненных взглядов, но не только потому, что он оказался "обрезанным рукавом", но и потому, что его слава все равно осталась дурной, хотя имя было очищено.       "Кажется, молва о Старейшине И Лин будет длиться вечность, но это не важно, главное, чтобы моё положение не расстраивало Лань Чжаня",¬ - подумал Вэй У Сянь, усмехаясь внутри, а снаружи неся на лице самую благочестивую маску, на которую он был способен. На нем было дорогущее одеяние, которое ему не очень нравилось по причине своей непрактичности, однако его статус супруга Хань Гуан Цзюня обязывал его носить подобные вещи. На теле Мо Сюань Юя всё это выглядело ещё более нелепо, что сильно забавляло мужчину. Вэй У Сянь вежливо поклонился, как подобает, здороваясь с участниками мероприятия, которые в свою очередь презрительно на него смотрели или не смотрели вовсе, имитируя очень важный и интересный разговор со своими соседями. Например, глава Ордена Цзян усмехнулся, глядя ему в глаза и отвернулся. Вэй Ина разбирал смех от этих напыщенных индюков, считающих себя лучше него, хотя мало кто из них смог бы сравниться в знаниях и способностях со Старейшиной И Лин. Вэй У Сянь продолжал вести себя как положено, стараясь особо не привлекать к себе внимание окружающих. Он мельком глянул на двух своих спутников. Казалось, что оба брата вели себя как обычно. Лань Си Чень был мил и приветлив со всеми, Лань Ван Цзи вёл себя более чем сдержанно, что было в его духе, однако Вэй У Сянь заметил, что тело его супруга весьма напряжено. Конечно, он понимал, что Лань Чжань видит все эти насмешливые и непонимающие взгляды, его бесило, что кто-то пытается ущемлять его возлюбленного или насмехаться над ним, собственная репутация не очень беспокоила Хань Гуан Цзюня, чего не скажешь о его родных. Лань Чи Жень чуть не испустил дух, когда узнал о намерениях своего любимого ученика:       - Лань Ван Цзи, я бы поверил во что угодно, но ты и этот наглец и бесстыдник!? Уму непостижимо! Вэй У Сянь как минимум не достоин того, чтобы войти в Орден Гу Су Лань! На это Лань Чжань сказал, что если не будет так, как он того желает, то ему придётся отказаться от своего титула и навсегда покинуть орден Гу Су Лань вместе с Вэй У Сянем, что было для Лань Чи Женя смерти подобно. Где это видано, чтобы его самый лучший воспитанник стал бродячим псом, подбирающим объедки!? Поэтому достопочтимому дяде молодого Нефрита ничего не оставалось кроме как смириться с происходящим. Лань Си Чень очень любил своего брата и желал ему всего самого наилучшего, но подобный союз вводил его в недоумение. Однако он ничего не говорил, а лишь снисходительно качал головой.       Так, клану Лань пришлось принять союз этих двух могущественных адептов, однако во время их пребывания в Гу Су они должны были придерживаться некоторых условий. Например, спать в отдельных комнатах и никак не компрометировать себя перед окружающими. Вэй У Сянь, конечно, был недоволен всеми этими глупыми запретами, потому что не понимал, кому какое дело, с кем он делит постель, и что в этом такого ужасного, однако ради Лань Чжаня он был готов играть по правилам. В конце концов Орден Гу Су Лань никогда не был для Вэй У Сяня настоящим домом, он всегда чувствовал себя здесь паршивой овцой, его супругу также не нравилось излишнее внимание к их персонам, поэтому чаще всего они проводили свои будни вне дома, путешествуя по миру и истребляя всякую нежить.       Всё это Вэй У Сянь прокручивал в голове, глядя на возлюбленного, пока вокруг него обсуждали самые скучные вещи на свете. Он размышлял о том, что неплохо было бы сейчас отведать «Улыбки Императора» и напоить заодно Лань Чжаня, чтобы не было так уныло. Его внимание привлек повышенный голос одного главы из некоего клана, который У Сянь из-за ненадобности забыл, вот, что он говорил:       - Я не могу себе позволить отдать своих сыновей учиться в Орден, где сожительствуют «обрезанные рукава», да вдобавок один из них ещё проповедует Тёмный Путь! После такого обучения какими вернутся ко мне мои дети? Недостойными, обесчещенными псами? – сказал он с нескрываемой насмешкой, ¬- Что ж, увольте. Пускай я высказался один, однако я знаю, что многие из Вас здесь так думают.       На этом глава данного клана закончил свою речь, довольный собой. В зале повисло гробовое молчание. Вэй У Сянь подумал, что в такой тишине даже комар не смог бы пролететь незаметно, но ещё больше его волновала реакция Лань Ван Цзи, поэтому он сразу перевёл настороженный взгляд серых глаз на него. Хань Гуан Цзюнь оставался как всегда спокойным, сидел с гордой осанкой, стараясь ни на кого не смотреть. Однако У Сянь настороженно заметил, что костяшки его сжатых кулаков заметно побелели, как кожа новоиспечённого покойника. Старейшина И Лин понимал, что его вмешательство может усугубить ситуацию, однако атмосфера требовала немедленной разрядки, и он был готов хоть сейчас сморозить какую-нибудь глупость и с пеной у рта защищать честь Ордена, к которому вольно или невольно теперь принадлежал. Но не успел он и слова произнести, как Лань Чжань медленно и достойно встал, поклонился участникам собрания, как подобает благовоспитанному мужу и произнёс:       - Прошу меня простить, я вынужден ненадолго вас покинуть. – После этого он гордо развернулся и вышел.       «Ого, похоже он разозлился не на шутку»,- подумал Вэй У Сянь, однако сам решил оставаться в зале, чтобы не дать возможности этим шакалам зубоскалить о них, самого Вэй Ина их слова мало трогали. К тому же он понимал, что Лань Чжань предпочёл бы сейчас побыть один. Ситуацию спас Си Чень, никто, как он, не мог бы обворожить окружающих, в этом, несомненно, была его сильная сторона. Вкратце Цзэ У Цзюнь сказал, что несмотря на взаимоотношения его брата и Старейшины И Лин, оба они остаются достойными мужами и могущественными адептами клана, у которых многому можно научиться, к тому же все они должны помнить о недавних заслугах Вэй У Сяня перед всем миром заклинателей. В конце он добавил, что он уважает выбор своего брата и никому не позволит непочтительно отзываться о нём или его супруге, который тоже теперь член семьи. Слова Лань Си Ченя вызвали у Вэй Ина нежную, тёплую улыбку. Деверь всегда вызывал у него симпатию. Остаток заседания прошёл более-менее мирно, во всяком случае больше никто не осмеливался чернить чету Лань открыто. По окончании приёма Вэй У Сянь целенаправленно вышел первым и встал около открытого балкончика, взял из расписанной золотом вазы нежный цветок лотоса, который он так любил, и непринуждённо наслаждался его видом и запахом. Его поведение никак нельзя было назвать вызывающим и привлекающим внимание, поэтому никто не обращал на него внимания. На самом деле Вэй У Сянь внимательно следил за выходящими благородными мужами, поджидая нерадивого главу клана, оскорбившего его и его спуруга, чтобы сказать тому пару ласковых слов. К счастью, тот выходил одним из последних и вид у него был весьма смурной. Вэй У Сянь тут же положил обратно цветок лотоса в вазу, а на лицо натянул невинное выражение и милую улыбку.       - Простите, глава клана Хинь (У Сяню пришлось изрядно покапаться в памяти, чтобы вспомнить название клана), не могли бы вы уделить мне всего одну минуту своего драгоценного времени. Я бы хотел осведомиться об одной прекрасной технике, присущей именно вашему клану, - льстиво сказал У Сянь, дабы тот почувствовал себя важным и удостоил нечестивца своим «драгоценным» вниманием. Вэй Ин хорошо знал человеческую натуру, поэтому его маленькая хитрость сработала, и глава клана Хинь откашлялся и высокомерно ответил:       - Конечно, господин Вэй или точнее господин Лань. Сочту за честь поделиться познаниями с таким умелым заклинателем, как вы.       - Я безмерно Вам благодарен, не сочтёте за дерзость проследовать со мной в ту нишу, дабы никто не помешал нашей беседе? – Спросил Вэй У Сянь, показывая на тёмную нишу, скрытую в тени, с милейшей улыбкой на губах.       - Конечно, как вам угодно, - также чинно ответил глава клана Хинь и проследовал за Вэй У Сянем.       Как только они оказались недоступными чужим глазам и ушам, лицемерное выражение сползло с лица Вэй Ина и сменилось бесконечной злобой, о которой говорили сдвинутые брови и тёмная аура, нависшая над нишей. Он ловко схватил наглеца за вороты мантии, притянул к себе и на ухо прошептал:       - Если ты ещё хотя бы раз посмеешь прилюдно или в полном одиночестве оскорбить Хань Гуан Цзюня, я сверну тебе шею, а лучше попрошу Призрачного Генерала сделать это, и тогда от тебя не останется даже праха.       Его собеседник остолбенел от ужаса, и кровь отлила от его лица. Видя реакцию главы клана Хинь, Вэй У Сянь не смог сдержать усмешку, и его тёплое дыхание заставило дрогнуть его «врага». После этого Вэй Ин отстранился как ни в чём не бывало, похлопал благородного мужа по плечам, на лице появилось его обычное смешливое выражение.       - Что ж, мне было так приятно пообщаться с Вами, я желаю вашему клану благополучия и процветания, прощайте, - прощебетал У Сянь, почтительно кланяясь, после чего вышел из ниши как ни в чём не бывало, оставив главу клана Хинь ещё неопределённый промежуток времени стоять в оцепенении.