пустяки

Сенку никогда не ставил себя выше друзей, жителей деревни, да всего населения. Он не задумывается о себе, а все его мысли — о спасении человечества. Он мучается кошмарами, возлагает на себя большую ответственность, делает больше, чем может. Он просто не может иначе. — Отоспаться бы, Сенку-чан, — Ген потягивается, наконец отрываясь от своего дела. Сенку даже не дрогнул, продолжая стоять в задумчивости над чертежами их будущего корабля для мореплавания, — ты совсем замучаешь себя. Даже Рюсуй-сан уже отошёл ко сну. — Пустяки. Да и я не могу спать. Мне нужно закончить с этим. Не распространяй свою лень на меня, — Ишигами замер, обдумывая свои слова, и зажмурился, склонив голову, — прости, я не это имел ввиду. — Всё нормально, — Ген улыбнулся, скрывая небольшую обиду. Он юркнул к учёному, резко вырастая в кольце его рук, тем самым закрывая стол и чертежи, — но тебе стоит извиниться. Знаешь как? Учёный не сдержался, закатив глаза, и потянулся к губам юноши, но тот резко отвернул голову, из-за чего Сенку клюнул его куда-то под ухо. — Что? — он фыркает, пытаясь уловить его губы. Асагири смеётся, мотая головой. — Нет-нет, дружочек Сенку. Тебе надо пойти в кровать. И хотя бы полежать там. А в идеальном случае отоспаться на протяжении более шести часов, — менталист наконец коснулся губ возлюбленного, тут же отрываясь, — без тебя в кровати так холодно. Ишигами подташнивает от этих милостей, но он не может не улыбаться, когда понимает, что Ген сам едва сдерживается, как бы не скривить лицо. Эти наигранные нежности — их общая шутка, со стороны совершенно так не выглядящая. Но это хорошо мотивирует и даже укрепляет отношения. В итоге они доходят до кровати, где Сенку, наконец, хоть и немного, но спит. Ген едва не светится от счастья, видя утром совершенно спокойного и даже немного воспрявшего духом учёного. Асагири забегает в лабораторию, что даётся с небольшим трудом на качающемся по волнам кораблю. Он бегло оглядывает ситуацию, замечая лежащего на полу учёного. Рядом, как всегда, никого и не оказалось. Кажется, он даже без сознания. Ген подходит, замечая на полу странную лужу с белым порошком. Она медленно проедает половицы, из-за чего Асагири, паникуя, быстро ищет взглядом, чем бы стереть жидкость, успевшую перейти на руку учёного. Он хватает первую попавшуюся тряпку, стирая странный порошок. Руки жжёт, перед глазами пелена от слёз. Его любимый без сознания с прожжённой от вещества рукой. Он догадывается, что вода здесь не поможет и может быть опасна, и быстро пытается сообразить и вспомнить, чем обрабатывают химические ожоги. На секунду он задумывается о масле, когда неожиданно для себя слышит голос Сенку. — Возьми… чистое полотенце. Несколько, — он закашливается, успев надышаться парами раствора. Ген встаёт, ища в шкафчиках чистые полотенца. Тут же подбегает с кучей ранее белоснежных, но теперь покрытых этим странным порошком и его раствором. Сенку медлит в силу появившейся слабости, а после, стерев с них и пола остатки, тянет руки к тазу с чистой холодной водой. Хватает и запястья Гена, который, видя воду, тут же замирает. — Сенку, но… Ишигами не слушает, резко опуская их ладони в таз. Ген замирает, не чувствуя такой острой боли, и наконец отмирает обратно, смывая остатки и оглядывая не сильно проявившееся ожоги. В случае Сенку всё было намного хуже. — Ты хотел взять масло, да? — бормочет учёный, перевязывая руки менталиста. Тот поджимает губы, пожав плечами, — это дезинформация. Не смей обрабатывать ожоги таким способом. Любые. Разве что, только после, но не сразу. — В интернете писали, что так намного эффективнее. — Неа, — Сенку садится рядом с ним, прижимаясь спиной к стене, — как ты узнал, что здесь что-то произошло? — Я был рядом, когда услышал здесь шум, — он пожал плечами, аккуратно взяв учёного за руку. Тот смотрит на их перебинтованные ладони, не сдержав глупой улыбки, — ты так и не научился себя беречь, Сенку-чан. — Это пустяки, — он мотает головой, отводя взгляд. В очередной раз. Ничего не меняется. До появления Стэнли на их базе совсем немного времени. Пара дней у них точно есть, но к тому времени уже всё готово: медузы заряжены, все распределены по местам. Ничего не должно произойти. Казалось бы, они всё просчитали. Оставалось надеяться, что в этот раз неудачи Сенку обойдут их стороной. Но, кажется, у судьбы совершенно другие планы. Сенку большую часть времени отсиживался в лаборатории, не особо слыша то, что происходит снаружи. — Замри, — слышит он сзади знакомый голос с хрипотцой. Он спиной чувствует, что находится под прицелом. Бегло оглянув лабораторию, Сенку совершенно не радуется тому, что негашёную известь он запрятал очень даже далеко, да и под рукой оставались только слабые соединения, мешать которые не было времени, — в этот раз я убью тебя. И никакие мешки тебя не закроют. И друзья уж тем более не помогут. — Где Ген? — пробормотал юноша, аккуратно поворачиваясь и поднимая руки. Снайдер задумался, чуть прищурившись, но продолжал держать палец на курке, — где он? — Радуйся, что он не увидит твоей смерти, — снайпер сжимает губы в тонкую полоску. Кажется, что-то его задело в этой фразе. Он ведь сам здесь по такой же причине — спасти любимого. Он не думает о нём, как о будущем человечества. Сенку видит в глазах Стэнли ярость от ревности, боль от разлуки и наконец подступающий триумф от воссоединения, — никто бы не вынес такого, я думаю. Оно к лучшему. Первыми нужно сломить самых сильных. Сенку усмехается, снова прокручивая в голове свой глупый план. Но он не может иначе. Он резко берёт одну из колбочек, висящих на поясе, и уже собирается поразить содержимым противника, но раздаётся резкий хлопок, больно бьющий по ушам, а после перед глазами Сенку всё наливается кровью. Он отшатывается к столу, роняя колбу с самым обычным песком, и упирается ладонью в деревянную поверхность, пока другой нервно сжимает место где-то в районе живота. Смотрит на окровавленные пальцы и не может сдержать болезненного стона. Когда он смотрит на Стэнли, ему становится ещё больнее. Потому что за его спиной яростной фигурой стоит Ген, отчаянно замахнувшийся битой на первого воина Америки. Это похоже на немую сцену из старых фильмов: лишь звук удара и падающего тела, а после перед ним маячит он, аккуратно сажая на пол и расстёгивая халат в районе живота. Кровь продолжает течь, пока Ген то открывает, то закрывает рот, словно маленькая брошенная на берег рыбка. Сенку улыбается столь глупому сравнению. Изо рта течёт что-то очень тёплое и с привкусом металла. За кровью течёт и слюна, а глаза, медленно потухающие, лениво следят за метающимся перед ним Геном. Он с трудом отрывает свой рукав, прижимая тряпку к ране. Сенку чувствует глубоко внутри пулю, которая с каждым движением походит всё глубже, раздирая нежные стенки тканей и сосудов. — Снова ты не бережёшь себя, ну чего не потянул время? — Асагири срывается на всхлипы, сильнее надавливая на рану. Сенку сам прижимает ладони к ране и понимает: не пуля приносит ему такую боль. Больно смотреть на напуганный взгляд с пеленой слёз, больно чувствовать дрожь менталиста, больно от того, что это Сенку и виноват. Заставил привязаться, а теперь приносит только боль. — Это пустяк, Ген, — Сенку закашливается, горько усмехнувшись, — ты только… выживи ради будущего. Дай выжить Хрому. Сохрани жизнь остальным, м? — Ну что за нелогичные вещи ты несёшь? — шипит Ген, аккуратно убирая ткань от раны. Он подмечает пинцет на столе и решает самостоятельно разобраться с проблемой, — мы разберёмся. Главное держись и смотри только на меня. Ишигами не может отвести глаз. Не хочет, но они сами поднимаются вверх, пока веки наоборот опускаются. Ген хлопает по щекам со всей силы, снова приводя в чувства. Это больно. Чертовски больно. Пинцет неприятно ощущается внутри. Слишком холодно. — Давай же, — Ген плачет, утирает глаза окровавленной рукой и продолжает, пока наконец не вытягивает пулю, покрытую кровью и кусочками тканей. Он снова прижимает тряпку к ране, из которой только сильнее хлыщет кровь, и аккуратно укладывает Сенку на пол, следя за его состоянием. — Пустяк, — словно в бреду повторяет одно и то же Сенку. Это всё так немощно, не важно. Нужно только дать им выжить. Найти способ сбежать. Способ появляется сам собой, когда их накрывает знакомая вспышка зелёного света и обращает в камень. И на этот раз Сенку не считает время.