Магия Лисички Мэй

Клан синоби. Раннее утро

       Солнце плавно и элегантно поднимается, чтобы занять своё законное место на небосводе. Тихий ветер кружил в танце опавшие листья на земле, а в небе, где было больше свободного места, гонял белоснежные облака. Такое добродушное начало дня предвещало только солнечный, но слегка ветреный последний день осени.       Но не у всех утро началось с теплой постели. Бесшумные шажки молодой кицунэ нагло вторгались в утреннее спокойствие, роняя на землю маленькие соленые капли. Мэй подняла голову и осмотрелась. Тут была только она. Наедине с лесом, её верным проводником, а в далеком будущем, может быть, местом проживания с другими лисицами-оборотнями, если они всё ещё есть в живых. Кицунэ грустно вздохнула своим маленьким носиком, ища глазами теплое местечко для размышлений. Взгляд метнулся влево, а после вправо. Заплаканные глаза зацепились за такое одинокое, нужное сейчас место под ёлкой, что так любезно укрыла молодую лисичку от ветра. Мэй легла, свернувшись калачиком, уткнувшись мокрым носом в свой пушистый хвост. Наконец найдя успокоение, девушка-оборотень прикрыла глаза и начала прокручивать в лисьей голове вечернюю ситуацию:       Бразды правление мягко переходят к вечеру. На небе уже начинают появляться первые звёзды. Синоби только закончили свою тренировку с Такао, предварительно решив пойти к тому после окончания боя. Одна из лучших девушек-ниндзя — Азуми взяла особое участие в этом, постоянно занимая место около Кадзу. Который к большому сожалению для неё даже не смотрел в её сторону. — Думаю, что на сегодня хватит. — затягивая повязки на руках, сказал Глава клана. — Сатоши, позови Чонгана, пусть травы возьмёт и сразу направляется ко мне в дом.        Мастер грима почтительно кивнул и мгновенно исчез в ночной тишине.        В тоже время гейша спускалась с небольшой возвышенности, на которой встречалась с Сино-Одори. Не смотря на все проблемы, «девушки» смогли сдружиться, что позволило клану синоби укрепить товарищеские отношение с лесными духами и ёкаями, а Мэй свободно общаться с новой подругой. Молодая лисица осваивала превращение, училась доверять лесу и следовать инстинктам. Правда, иногда, они подводили её, даже сейчас ловкость и интуиция исчезли в пучине усталости, из-за чего Мэй постоянно спотыкалась. Девушка — оборотень остановилась, устремила свой взгляд на тренировочную площадку синоби. Она улыбается, когда взгляд находит Кадзу.       В её голове пролетают все прикосновения, поцелуи, давая сердцу шанс согреться. «Он холодный, неприступный, но такой родной и теплый, когда остаёмся вдвоём. Я понимаю, что ему трудно… Ведь ниндзя учат не привязываться, не показывать эмоции, а я полное их проявление.» — подумала Мэй, но её мысли прервались, а пойманная взглядом фигура вызывала только раздражение и ревность «Азуми. Снова крутится возле него. Но какое я право имею так думать? Ведь Кадзу не принадлежит мне, он всё ещё ниндзя, а самое главное Не Мой…»  — задумавшись, продолжая путь к дому дедушки Чонгана.        Мэй не знала сколько она шла, но как только уже заметила горящий свет в домике своего «домовладельца», значительно ускорилась. Девушка — оборотень плавно и тихо, как полагая гейше, уже была почти у порога, но женский вскрик прервал её. — Кадзу! Да как ты вообще смеешь? Ты понимаешь, что она наглая лисица, которая просто приворожила тебя?! — довольно громко сказала Азуми, активно жестикулируя. — Не смей повышать на меня голос. — спокойно сказал молодой ниндзя и холодно глянул на приятельницу. — Не тебе за меня решать. Я ни в кого не влюбился. Мэй… Не важно, не твоё дело. Иди к Такао или Сатоши. — Да как ты не понимаешь, что я тебя люблю! Только ты мне нужен! — вскрикнула Азуми, а стоявшая позади Мэй прикрыла рот ладонью. Молодая воительница резко подалась вперед, накрывая своими губами губы Кадзу. Парень пребывал в лёгком шоке и из-за него не отодвигал Азуми.        За всем наблюдала заплаканная Мэй, что так и стояла позади «парочки». Лисица шморгнула носом, отступая назад. Но не заметила ветку позади себя. Хруст. Кадзу словно очнулся, он резко оттолкнул наглую девушку и обернулся. — Ещё раз увижу около дома Мэй или своего… За себя не ручаюсь. — выплюнул лучший ниндзя в клане и быстрым шагом направился к своей хижине.        Лисичка — оборотень пустилась в бега, а перед глазами всё ещё мелькал поцелуй ею любимого Кадзу с с другой…        По грустной мордочке спустилась слеза. Сон не желал помогать кицунэ успокоиться, а разум стал твердить о невиновности молодого синоби. «Может он не хотел этого поцелуя? Если подумать, то его голос после него так и оставался холодным, отрешенным. Но со мной… Он не такой. После того побега из тоннеля, Кадзу не позволял общение в таком тоне между нами. Может я зря вспылила? Дедушка Чонган мог волноваться, а Кадзу… Он волновался? Понял ли, что за всем наблюдала я?» — поток мыслей обрушивался на лисицу, запутывался снова и снова.        Мэй открыла свои яркие жёлтые глаза, устремив взгляд в сторону хруста листьев. Лисица недоверчиво фыркнула и юркнула под ветви, всё ещё наблюдая за человеком, что нагло вторгся в её покой. «Пахнет… Это же лекарственные травы! Неужели дедушка Чонган?» — взволновано подумала кицунэ и выглянула незаметно из убежища. Но её взору предстал совсем не он. Незнакомец принял боевую готовность, достав нож и встав в стойку, после чего напал. Мэй зарычала и вовремя увернулась от заостренного предмета. Лисица прошмыгнула под ногами незнакомого бойца, укусив того за ногу, но в этот момент сама стала уязвимой. Именно в это мгновение ниндзя-аноним глубоко резанул переднюю лапку кицунэ. — У-у-у! — лиса заскулила и принялась бежать на утек, успев неосознанно создать довольно четкую иллюзию птицы, в качестве защиты. Это позволило ей сбежать с места боя, оставляя за собой кровавый след. Из-за страха молодая гейша не могла перевоплотиться в человеческую плоть.        Жемчужная лиса радовалась тому, что укусила нападавшего довольно сильно. Но глубокая резаная рана не позволяла прочувствовать полный спектр положительных эмоций, ведь кровотечение усиливалось с каждый шагом по холодной земле. Мэй осмотрелась и узнала тропинку, по которой убегала вчера со слезами на глазах.        Лисица облизнула рану и сплюнула алую жидкость. Слюна помогла ненадолго уменьшить количество льющейся крови. Кицунэ вильнула хвостом, когда заметила дом дедушки Чонгана. Сил идти уже практически не осталось, но лисица — оборотень пыталась ступать твердо, сохраняя равновесие. Перед глазами темнело, а дыхание учащалось. Последние шаги давались Мэй тяжело и уже перед хижиной она не выдержала, упав на холодную землю. — Тявк! — издав жалобный звук, лисья голова упала на здоровую лапу, а глаза закрылись. Сознание полностью покинуло девушку — оборотня.

***

— Ей уже намного лучше, но из-за того, что она долго находилась в теле лисы, она ослабла. Рана глубокая. Восстановление будет тяжелым. — тихо проговорил дедушка Чонган, наблюдая за просыпающейся Мэй. — Она очнулась.        Девушка медленно стала открывать глаза. На улице была уже темная ночь, что позволила ей спокойно открыть свои очи. Ведь лёгкий свет от огня не приносил сильного дискомфорта. Лисица- оборотень осмотрелась и приподняла голову: «Я в своём теле!». Девушка не смогла долго держать голову на весу, поэтому вскоре она снова соприкоснулась с мягкой подушкой. Гейша аккуратно пошевелила рукой и зашипела от приступа острой боли. — Не делай резких движений, неведьма.        Мэй затаила дыхание, боясь обернуться. Его голос был таким родным, твердым, но нотки волнения все же пробивались сквозь «стену» холода и безразличия. Девушка медленно повернула голову в сторону звуков. — Где дедушка Чонган? Я слышала его голос. — ослабленным голосом промолвила пострадавшая, позволяя оценит внешний вид своего собеседника. Кадзу, как и обычно, был одет в черное кимоно, волосы были собраны, но смятая одежда, неаккуратный хвост и усталое лицо молодого синоби давали понять, что тот не спал приблизительно двое суток. В головушке Мэй стали появляться разные мысли: «Он волновался? Не спал из-за меня или ещё что-то случилось? Я побеспокоила его.» — Он вышел, — быстро ответил Кадзу, садясь около девушки. В его руках была небольшая кружка теплого отвара. — Выпей, только аккуратно.        Ниндзя поднёс напиток к сухим губам, намекая исполнить его просьбу. Девушка оперлась на здоровую руку и приняла столь нежный и заботливый жест. Взгляд Кадзу начал изучать пострадавшую, он медленно прошёлся по её гладкому, но уставшему лицу, после спустился на ровную шею, плавно переходя на раненную руку. — Почему ты убежала, пушистая? — молодой воин аккуратно положил свою руку на нежную и здоровую ладонь жемчужной лисы, поглаживая. — Я… — протянула Мэй, но после ответила, — я видела тебя с Азуми.        Гробовая тишина повисла, её нарушало только легкое потрескивание костра. Кадзу напрягся. Он знал, что кто-то наблюдал за ними в тот вечер, но самые ужасные догадки подтвердились именно сейчас. Она видела, как его целовала Азуми. Синоби шумно выдохнул и легонько сжал ладонь Мэй. Девушка взглянула на него, пытаясь увидеть правду в его глазах. «Сейчас, я кроме боли не вижу ничего. Волнение, досада, боязнь навредить, нежность, забота… Но где же ответ? Неужели…», — но мысли девушки — оборотня прервались. Легкое прикосновение губ взбудоражило кровь, заставило сердце биться в ускоренном темпе и закрыть глаза. Чувства вспыхнули с новой силой. Майко зацепилась здоровой рукой за шею возлюбленного. Кадзу придвинулся ближе, полностью овладевая её губами и сердцем. Мэй первая прервала поцелуй из-за нехватки воздуха. — Мне всё равно на неё. Моя душа, — прошептал Кадзу прямо в губы молодой лисицы, — и моё сердце принадлежат тебе. — это позволило молодому воину снова примкнуть к устам возлюбленной, аккуратно прижимая её тело к себе так, чтобы не доставить боли. — Угр, — неожиданно для обоих инстинкт лисицы взял верх, позволив выразить свои эмоции через легкое мурчание. Оба удивленно посмотрели друг на друга, а после по дому разнёсся добрый тихий смех молодой пары. — Моя пушистая…