Вся правда нашей любви

      Дилижанс мерно ехал по мощеной дорожке куда-то за город. Страница за страницей книги, как обычно, уносила парня куда-то в совершенно другие миры, и вот, казалось бы, все тревоги и тяготы жизни отступили…       — Ты правда живешь в заколдованном замке с чудовищем?       Невыносимо! Ладно, рано или поздно придется все обозначить, так что парень с сожалением отложил книгу, глядя на своих спутников. Парень с длинными светлыми волосами — принц Королевства Роз. Тот самый спящий красавец собственной персоной. Смущенный юноша, бледный и невысокий — принц, сосланный в ссылку собственной мачехой, — Снежок. Наглый смуглый парень с фиолетовой повязкой… Он сюда затесался случайно, но если спасать, так уж всех. Причем оба принца оставлять не хотели в камере своего друга с интересным именем Эсмеральд, они, в принципе, поехали на условии, что Эсмеральд будет с ними. Даже и слова не дали вставить, что, разумеется, никто не останется в камере.       — Его зовут Адам. И да, он заколдован. Так же, как и все вы были когда-то. Я попросил бы вести себя с ним осторожно, принимая во внимание, что он хозяин дома и мой близкий друг.       — Насколько близкий? — Эсмеральд подвинулся к парню совсем близко, но тот старался быть каменной стеной, загородился книгой.       — Очень близкий.       Эсмеральд ухмыльнулся и сел обратно к остальным. Ясно, красавчик занят, прямо-таки любопытно, какие там отношения. Куда важнее другое. Зачем их спасать? Столько времени в тюрьме, больше двух месяцев, казалось, про них все забыли, не убили по какой-то причине, но и особо жить не давали. Хотя жизнью существование в камере трудно назвать.       — Меня зовут Белль. Я хочу вам кое-что предложить. Уверен, если вы все хорошенько обдумаете, мы можем сработаться и помочь друг другу.       — Да? Каким образом? Как я заметил, ты весь в своих книгах, выйди в реальный мир. Я и Снежок уже все потеряли. Это только в сказках все хорошо, здесь же... — Принц вздохнул, снизил накал драматичности в голосе: — Рей. Называйте меня Рей.       — Насколько я знаю, ты был назван в честь рассвета на латыни… — протянул Белль, припоминая прочитанное в книгах.       — Да. Но я отрекаюсь от этого глупого имени. Аврора — женское имя, меня называли «Аврор», но все равно я больше не хочу иметь ничего общего с этим. Рей.       Белль кивнул, принимая услышанное. Хорошо, если так нравится — пусть.       — Снежок, — протягивая руку, совсем тихо сказал юноша, — мое имя Француа, но все называют меня Снежок.       — Тебе нравится твое прозвище? — Белль с осторожностью пожал руку юноши, и тот расцвел, смущенно улыбаясь.        — Очень. Папа так меня всегда называл.       После этих своих слов он поник и, опустив голову, замолчал, будто вспомнил нечто плохое.       — Опять он киснет. Снежок, а ну хватит. Мы выбрались из тюрьмы — уже отлично! А если нас никто не съест, — можно сказать, жизнь удалась. — Эсмеральд начал тормошить юношу, тот с запозданием улыбнулся, стараясь никому не портить настроение своим видом.       Смуглый парень закатил глаза.       — Рей, сделай что-то, он уже и на меня не реагирует.       Блондин промолчал, он, кажется, тоже был не слишком позитивен, но все-таки взял за руку друга.       — Ну, а я Эсмеральд, прозвищ нет, из достижений: я просто шикарен настолько, что ко мне приставал архидьякон. Получил по лицу, чуть не отправился к своему начальству раньше времени, — хмыкнул смуглый парень, подмигивая Белль и указывая в сторону неба.       Белль и ему пожал руку, отметив, что из всех спасенных им именно у Эсмеральда было самое крепкое рукопожатие и очень цепкий взгляд. Он смеялся, но на самом деле внимательно оценивал ситуацию. А еще у него были какие-то странные, буквально изумрудные глаза, но очень красивые.       Оба принца были хорошенько потрепаны, худые, изможденные. Да уж, тюрьма никого не красит. В книгах говорили о красоте спящего принца, она осталась, но словно увяла: волосы «словно жидкое золото» потускнели, сам он был бледный как бумага. Снежок и вовсе словно не принц, чья красота затмила когда-то саму злую королеву, а маленький изможденный ребенок с грустными глазами, потрескавшимися губами и тихим-тихим бесцветным голосом. Он как мог старался не портить настроение своим друзьям, вот только удавалось это плохо. Эсмеральд — он выглядел более-менее живо на фоне своих товарищей по несчастью, но и у него была болезненная худоба и несколько серьезных синяков на руках. И еще одно из самых худших замечаний — у всей троицы на руках были следы от кандалов.       Белль быстро взялся за очередную книгу, чувствуя, что еще немного — и, помимо мерзкого кома в горле, ему совсем паршиво станет. Парень дал себе слово, что сначала он поможет этой троице прийти в себя. Никто не заслуживает такой жестокости. По крайней мере, о двоих он знал точно: они невинные жертвы и страдали только за то, что смели любить кого-то всем сердцем и доверяли без границ.       Спящего красавца обманул Филипп. По сути, отобрал королевство, объявив народу, что Аврор исчез, а на самом деле ночью вывез в соседнюю страну, передав каким-то людям, чтобы его закрыли в тюрьме. Снежок — собственный отец поддался словам своей новой возлюбленной и проглядел пропажу сына, а потом поверил в то, что юноша исчез на охоте. На самом деле злая королева похитила принца и отдала охотнику, тот пожалел его, отпустил, потом снежок оказался в доме семи рабочих с рудника, которых в шутку называли гномами за любовь к работе. Злая королева как-то узнала об этом и отравила Снежка, естественно, нашелся принц, спас его. Вот только…       Он избавился от Снежка, когда понял, что король под властью злой королевы и ему ничего не достанется. Отец настолько полюбил ведьму, что даже когда узнал сына — ничего не сказал и сделал вид, что ребенок ему не нужен. Да и у него уже были со злой королевой свои два сына. Так Снежок попал в ту же тюрьму.       — Я действительно не желаю вам зла. Просто я верю в то, что можно исправить все случившееся. Для этого придется сильно постараться, я обещаю, я сделаю все возможное. И вы…       — А если у нас ничего не получится? — мрачно спросил Рей. — Если уже ничего не исправить?       — Все можно исправить, — глотая противный ком в горле, сказал Белль. Он даже думать не хотел о плохом исходе.       — Не все. Скажи честно, что нас ждет? Сделаешь нас слугами? Продашь? Используешь? Что? — Рей явно был настроен скептически.       — Я никогда так ни с кем не поступлю! Я даже думать об этом не могу, это неправильно! То, как с вами поступили, — недопустимо! И у нас у всех нет права даже думать, что у нас не получится!       Дилижанс остановился. Рей вздохнул. Судя по лицу Белль, парень был неплохим, вот только идеалистом — до мозга костей! Или же талантливо играл эту роль. Как знать, он никому не верил после случившегося.       — Ты опоздал. — Дверь дилижанса резко отворилась. Кто-то с наброшенным на голову капюшоном внимательно смотрел в сторону Белль. Эсмеральд заметил деталь: рука у говорившего была похожа на львиную лапу, только с пальцами, но покрытыми шерстью, как у кого-то из кошачьих, и вишенка на торте — у говорившего были острые когти.       — Прости, долго договаривался со стражниками, — абсолютно спокойно ответил Белль.       — Я говорил: проще убить охрану. Взял бы слуг и оружие. Я ждал тебя больше часа в гостиной, — говоривший был явно рассержен.       — Никаких убийств, Адам! Со всеми можно договориться! Даже дураки понимают язык золотых монет!.. Ты хочешь познакомиться с гостями?       — Нет. Объяснишь им правила нашего дома сам. Сейчас удели время мне. Жду через десять минут в библиотеке. И учти, если опоздаешь…       — Возьми. Я купил нам новые книги. Не волнуйся, я не опоздаю, — в голосе Белль не было ни капли страха, только забота и терпение. Парень вручил хозяину дома стопку книг, и тот заворчал, нет, кажется, даже зарычал, но очень тихо, и пошел в дом.       Если оба принца наблюдали за сценкой с опаской, то Эсмеральд опять-таки внимательно оценивал ситуацию. На его лице сияла хитрая ухмылка, он явно запоминал все увиденное, чтобы потом использовать при случае.       — По поводу правил — вы не волнуйтесь, ничего сложного. Просто меры предосторожности, я, конечно, стараюсь, но он все еще очень вспыльчив. Вот, я написал вам. Эсмеральд, я и тебе сделаю экземпляр, прости, я не знал, что так выйдет.       — Не заморачивайся, я почти не умею читать. Рей или Снежок мне объяснят, — отмахнулся Эсмеральд. Оба принца взяли листы бумаги, предварительно подготовленные Белль.       — И еще. Проклятье почти снято, ну… Есть еще некоторые сложности. Половина слуг — простые люди, а остальные… — Белль заметно занервничал, отвел взгляд.       — Вы, главное, ничего не бойтесь. А если что-то не так, то зовите меня. В замке полностью безопасно, я приготовил комнаты, но опять, Эсмеральд, я не подумал…       — Да мне все равно, не в тюрьме — и отлично.       — Ты что! Вы мои гости! Я никудышный хозяин, если не смогу о вас позаботиться. Ляжешь в моей спальне, — решительно сказал Белль, выбираясь из дилижанса.       — А ты куда? К хозяину дома?       Белль нахмурился. Вот же, Эсмеральд, грубиян — мягко сказано.       — Я сам разберусь, не волнуйся. Идем, уже давно пора ужинать.

******************

      Белль за общим столом не присутствовал. Эсмеральд с возмущением смотрел на выданные ему вещи, нет, он, конечно, переоделся, но рукава дорогой рубашки закатал до локтя — манжеты на пуговицах его бесили, на идеально сервированный стол уставился как на пытку.       — Зачем столько вилок, вечно какие-то сложности, он что, унизить меня хочет тем, что мои правила этикета не на его уровне?       Рей молча принялся за еду, посматривая в сторону Снежка. Юноша явно был настроен не начинать ужин с нормальной еды, а схватиться за первое попавшееся пирожное.       — Унесите, пожалуйста, сладкое, — попросил принц прислуживающего всем дворецкого.       — Но почему? — вмешался Эсмеральд.       — Я прошу вас, унесите. Снежок, тебе не надо есть сладкое.       Юноша обиженно посмотрел в сторону спящего.       — Если ты сейчас объешься сладостями, то организм может попросту не выдержать. После той баланды тебе восстанавливаться надо нормальной едой. Потерпи, иначе хуже будет.       Снежок вздохнул, Рей, как обычно, был прав. Спящий красавец, в принципе, всегда был прав, его приходилось слушаться, он был негласным лидером в их компании. Удивительно, как такой умный принц умудрился все на свете потерять.       А вот Эсмеральд, как обычно, не слушал Рея. Поэтому незаметно утянул несколько конфет, чтобы вечером порадовать юношу перед сном. Наконец, ужин был окончен, и две горничные начали убирать посуду со стола.       Дворецкий же возвестил, что если гости желают, то он может провести их в гостевые. После стольких тяжелых дней, разумеется, все хотели просто выспаться. Сначала их провели до спальни Рея, вручив тому ключ от нее, чтобы тот распоряжался комнатой как пожелает, потом отвели Снежка. И последний — Эсмеральд — остался один, следуя за немолодым мужчиной с подсвечником в руках.       — Господин Белль доверяет вам свою личную спальню. Завтра вы будете ночевать в другой, горничные уже готовят вам отдельные покои. Вы помните правила дома?       — Ну да. В общих чертах уяснил. В десять спать, по ночам никуда не ходить, если что, звать слуг или Белль, в крыло чу… — Эсмеральд прикусил язык, дворецкий остановился с безразличным видом.       — Ничего страшного. Мы называем его так же. Он сам себя так называет. Но если не хотите ранить чувства Белль — прошу, зовите его Адам. И также, от имени всех слуг в замке, я очень вас прошу, не огорчайте Белль. Он наш свет, наша отрада и надежда.       — А чего другим этого не говорил? — хмыкнул Эсмеральд.       — Обязательно скажу. Просто они выглядели совсем уставшими, особенно юный принц.       — Понятно, — пожал плечами Эсмеральд.       Дворецкий остановился у двери, открыл ее, пропуская гостя внутрь. Эсмеральд открыл рот от удивления. На письменном столе, подоконнике, прикроватных тумбочках… Везде были книги!       — Он спит в библиотеке? Как так жить можно? — протянул Эсмеральд.       — Господин Белль очень любит читать, — поджав губы, ответил дворецкий. Наглый парень ему не нравился, но что поделать, Господин просил разместить его, — значит, так и нужно поступить.

*********

      Белль, прислонившись к чудовищу спиной, читал ему вслух Фауста. Адам, как обычно, внимал, слушая парня с таким удовольствием, будто нет на свете ничего лучше. Ласковый голос Белль всегда его успокаивал, книги, которые выбирал парень, были изумительными. После совместного ужина на терассе под звездами и вовсе чудовищу казалось, что жизнь — очень даже неплохая вещь. Только вот гости. Пропади они пропадом, жили спокойно, нет же, Белль вбил в голову, что сможет всем помочь и всех спасти.       — Давай сегодня немножко раньше ляжем спать. Я устал, — попросил Белль, гладя Адама по голове. Чудовище закатил глаза, но не от удовольствия, что его гладят по львиной гриве, а от безысходности. Все хорошее быстро заканчивается.       — А все они. Зачем только ты вмешался?..       — Адам, мы все уже много раз обсуждали. Во-первых, мы можем им помочь. Ты видел, что с ними? Рей — совсем измотан, Снежок — да он чудом выжил! На них смотреть больно, даже если бы я знал, что они бесполезны, как я мог оставить их в беде!       Чудовище заворчало. Ну вот. Опять вся забота и любовь не ему, опять Белль надо с кем-то делить! И вроде бы Белль предложил правильный выход. Его любовь смогла расколдовать замок, слуг и продлить жизнь Адаму, но вот беда: заклятие было достаточно странным, вернее, Адам не понял всех условий до конца. Мало было просто полюбить его в страшном облике зверя. Второе условие — сделать так, чтобы «Об этом узнал целый мир». И что делать? В газеты объявления давать? Глупость. Так и повелось. Адам становился человеком только на убывающую луну, несколько дней растущей, а полнолуние опять превращало его в животное. Да и грубые повадки порой проявлялись в человеческом обличии, он часто не мог справиться со своей силой. В общем, кошмар.       Белль не сдавался. Как только он узнал об ужасе, творящемся в тюрьме, тут же решил спасти принцев и выяснить у спящего красавца насчёт Малифисенты или фей, которые точно разбирались в колдовстве. Запасной план включал в себя объяснение в любви перед послами со всеми мира, когда он поможет вернуть обоим принцам свою власть.       Адам про себя называл Белль идеалистом. Белль же, как обычно, поступал по-своему, не обращая внимания на скептицизм Адама. Однажды чудовище задал вопрос Белль: «Зачем ты борешься за мой человеческий облик? Ты же любишь меня даже в зверином», на что Белль ответил, как всегда, в своем стиле: «Я хочу, чтобы тебя любили все. Чтобы твой вид не мешал видеть остальным, насколько ты хороший человек».       Вбить в голову Белль, что Адаму… плевать на остальных, не получилось. Вот и пришлось слушать и воплощать в жизнь замысел Белль.       — Ладно-ладно, делай как знаешь. Только…       — Спасибо тебе за каждую уступку. Я понимаю, как тебе не нравятся посторонние в доме, но я обещаю, я возьму все заботы на себя.       От его голоса теплого, ласкового хотелось мурлыкать как кот. Белль очень старался сгладить все неловкости и заботы Адама, облегчая его участь как только можно. Но и скверным поступкам старался не потакать, постепенно вытравливая «плохие» привычки.       — Так много работы, ты совсем уставать будешь.       — Мне помогают все в этом доме. И дворецкий, и горничные, и экономка. Я не буду перетруждаться, обещаю!       Чудовище фыркнул и уступил. Чего только не сделаешь для любимых. Белль аккуратно закрыл книгу, не забыв вложить закладку. Тут в библиотеку робко постучали.       — Да, что такое, Джордж?       — Господин Белль, там беда. Идемте, прошу вас!       Чудовище резко встал с диванчика, Белль чуть не упал на пол, потеряв точку опоры.       — Я говорил, от них будут проблемы? — рыкнул хозяин.       — Прекрати. Мало ли что случилось. И не шуми, прошу, иначе я очень обижусь. Побудь тут, я скоро вернусь, — терпеливо сказал Белль, уходя за дворецким.

**********

      Шумел Эсмеральд. Он буквально-таки чуть с кулаками не бросался на Рея, что взглядом искал чем бы убить зеленоглазого идиота.       — Да что с одной конфеты будет?       — Посмотри! Полюбуйся! Необразованный идиот! Деревенщина! — ругался Рей, но, в отличие от Эсмеральда, тихо.       Снежок, обняв колени, лежал на постели, стараясь не скулить от боли. Живот болел так, словно он съел каленое железо.       — А может, его отравили! Ты как можешь кому-то доверять после того, что с тобой сделали?       Белль, не слушая никого, быстро зашел в комнату, присаживаясь рядом с мучающимся принцем. Эсмеральд, гневно сверкнув взглядом, широкими шагами подошел ко второму хозяину замка.       — Ешь! Докажи, что не отрава, ешь, а то я в тебя это затолкаю силой! Глянь, что ты натворил!       — Эсмеральд, не надо, — срывающимся от боли голосом попросил юноша на постели.       — Ты ел конфеты? Зачем же, я ведь говорил слугам ничего подобного на стол не ставить. После той жуткой еды нужна диета, нужно постепенно…       — Ты его отравил! — рявкнул Эсмеральд, буквально силой заталкивая в удивленного Белль сладости.       — Сейчас я помогу, Снежок, у меня есть лекарства. Моя вина, не уследил, нужно было всем самому заняться, — осторожно гладя юношу по голове, сказал Белль. — Джордж, неси мою коробку с лекарствами.       Белль попросту проигнорировал грубость и то, что ему в лицо ткнули конфетами, перепачкав даже рубашку. Откровенно говоря, Белль почувствовал себя словно ему дали пощечину, но парень понимал, Эсмеральд просто волнуется.       Дворецкий принес лекарства, Эсмеральд уже заново начал свою песню про отраву, но Джордж усадил парня в кресло, крепко держа на месте, а Рей снял со стены шпагу, давая понять, что пустит ее в ход.       — Рей! Ну ты то почему веришь?       Рей молчал, внимательно наблюдая за тем, как Белль поит принца какой-то микстурой, параллельно пытаясь его успокоить.       — Подействует быстро, но впредь не надо так. Я обещаю, потерпишь неделю — ешь что вздумается, сейчас ты очень слаб. Хочешь, я тебе почитаю, чтобы ты отвлекся?       Принц слабо кивнул, все еще морщась от горького снадобья. Эсмеральд был очень зол, только чудом сдерживался, чтобы не устроить драку. Белль, схватив первую попавшуюся книгу, начал читать, не отпуская руки Снежка. Постепенно все заслушались, история про скульптора, что создал шедевр и полюбил его так сильно, что прекрасная статуя ожила, была захватывающей.       — Ой. Не болит, — тихо сказал Снежок спустя некоторое время. Эсмеральд уставился на принца с удивлением.       — Серьезно?       Снежок закивал, поправляя рукав великоватой пижамы. Белль выдохнул с облегчением. А вот Рей…       — Видишь, идиот, что может наделать одна конфетка? — убирая оружие, зло сказал спящий красавец.       — Это я виноват, — вздохнул Белль.       — Нет. Рей еще за ужином говорил, что не надо. Я смог удержаться, но когда Эсмеральд пришел, он сказал, что от одной точно ничего не будет. Это моя вина…       — Молчите вы оба! Снежок, не послушай ты этого дурака — беды бы не было. А Белль не при чем, ему спасибо надо сказать, что он дома лекарства держит и в них разбирается. А ты, — Рей вздохнул, посмотрел по сторонам, увидел платок и глубокую тарелку с водой, молча начал вытирать испачканного Белль.       — Понятия не имею, почему ты еще кому-то веришь после того, что с тобой сделали!       — Не твое дело! Прошу прощения, я останусь с ним, мало ли ночью плохо станет. Мы без слуг обойдемся, ему со мной спокойнее, — сказал Рей, присаживаясь на постель юноши.       Белль кивнул. Пусть поступают как хочется.