Помни — я всегда с тобой

Он никогда не думал, что её улыбка привлечёт внимание.

Вопреки ожиданиям, всё случилось иначе.

Они знакомы достаточно давно, чтобы изучить привычки друг друга. Несмотря на то, что Фара была феей разума, она знала Сола и без применения силы могла предугадать его действия, а иногда — пылкие или резкие слова. Он злился смешно и чересчур наигранно, веселил её и поддавался специально, ведь улыбка на лице появлялась вмиг. Часы сменялись сутками, сутки — неделями, но дружба, возникшая в раннем возрасте, никуда не исчезла. Споры, разногласия, конфликты — всё прошло за этот период, но самые теплые чувства жили глубоко в душе и никогда, даже в самые тяжёлые моменты, не покидали воспоминания. Незначительные жесты стали чем-то особенным, личным и в то же время интимным. Никто из них: ни Фара, ни Сол — не придавал этому значения. С одной стороны теплота, исходившая от директора корпуса специалистов, а с другой — лёгкий холод. Они дополняли друг друга, но не могли это признать. Или не хотели? Вокруг многие начали замечать нестандартные отношения между Даулинг и Сильвой: они ходят рядом рука об руку, то с неприкрытым возмущением отчитывают друг друга за малейший шаг в сторону опасности. Несомненно, Сол беспокоился за Фару — этого не отнять. Они, можно сказать, выросли вместе и стали настоящей командой за долгие годы дружбы. Однако одно он простить не смог и по сей день припоминал ни с чем не граничащую выходку. Когда его задел Сожженный, время шло на минуты, а после — и секунды. Держась за её руки и разместив голову на коленях, он смотрел в глаза и умолял приказывал никуда не ходить. Её руки, холодные и родные, зарылись в волосы и аккуратно поддерживали, чтобы боль была менее заметной. Сквозь пелену, застелившую глаза, Сол видел, чувствовал, как Фара перенимала на себя часть той боль, что была уготована для него, слабого и ничтожного в тот момент. Он не хотел, чтобы она и Скай застали его в таком состоянии. Только не самые близкие люди. Вечерами комната пустовала, а душа была предоставлена потокам ветра, ворошившим и без того растрёпанные волосы. С новым часом черная паутина, подобно бактерии, разъедающей кожу, разрасталась сильнее. Всё началось с рук, которые впоследствии приобрели фиолетовый окрас, и сейчас растянулось на шею, подстраиваясь под каждый изгиб. Фара хотела помочь, он это видел, да и сама она повторяла не раз, но отпустить её — значит, подвергнуть опасности. Никогда себе не позволит. Любое её ранение и даже маленький ожог заставляло сердце сжаться и совершить кульбит. Понурое, нахмуренное лицо вызывало беспокойство, а брошенное отрешённо «всё в порядке, Сол» никогда не приводило в восторг, наоборот, злило до дрожи, особенно когда он был убежден в обратном.

Один взгляд, и внутри вспыхнул огонь.

Сол любил рассматривать её глаза, глубокие, устремлённые точно на него во время разговора. Ему нравилось, когда они играли с оттенком, изменялись на ледянной, стоило магии вылиться наружу. Когда она не могла контролировать, всё выглядело иначе, но сейчас силы стали настоящей армией в умелых руках, которая приходила по одному лишь зову. Как и он. Один взгляд, и глупая улыбка появлялась на лице из-за предательского тепла, зародившегося в недрах души. Сол помнил каждый момент, проведенный с ней, будь то свет или тьма. Фара никогда не отталкивала, всегда старалась помочь и защитить, даже, казалось бы, от доброжелателей. На его руках сияли пятна крови и не одно: Соженные, враги, лучший друг — все оставили своё клеймо, и оно нанесло немалый урон как внутренним силам, так и физическим. После убийства, того самого, в злосчастный день у Астер Делла, пальцы почти не шевелились. Стоило сжать ладони, как перед глазами мелькали образы Андреаса, их драки у подножия горы и крики, летящие друг другу наперекор. Сол пытался докричаться до них, сказать, что в городе остались люди, но все усилия оказались тщетны.

Это его ошибка. Он не успел.

После того дня Фара долго не выходила, закрылась в себе и стала холоднее. Она отмахнулась от всего, пока не поняла, что Розалинда не остановится сама. Сол был не помощник, слишком сильно его поглотили раздирающие изнутри чувства: горечь, ненависть и злость на самого себя. Настойки, о эти чёртовы настойки, глаза не могли их видеть. Всё проходило мимо, время не пожалело ничего и никого. Однако Соженные не исчезли до самого конца. Парочка спокойно могла объявиться перед территорией школы, что намного усложняло жизнь. Розалинда не жалела никого, а своих учеников — в первую очередь. Уже не следующий день Сола поставили лицом к лицу с Соженным, и выхода не осталось — пришлось драться не на жизнь, а на смерть. Именно тогда Фара поймала его взгляд и проникла в самую душу, именно тогда он почувствовал то тепло, что сопровождало его вот уже шестнадцать лет.

Одно прикосновение, и он пропал.

Стоило ей коснуться его, даже случайно, как мир вокруг собирался только на одном человеке. Она — Фара Даулинг — занимала мысли, душу, сердце — всё, но Сол никогда об этом не говорил. Запирать столь глубокие и сильные чувства было невыносимым занятием, но он делал, скрипя зубами и выжигая надежду. Однако стоило ей вновь коснуться его, как жизнь, запертая в теплом сердце, расцветала вновь, дарила привычный комфорт и уют. — Фара, — еле слышно произнес он, прежде чем упасть. Она поймала его уверенно и без какой-либо заминки. Несмотря на это, руки тряслись, дыхание сбилось, а глаза загорелись. Фара, его Фара, пыталась удержать боль, пропустить её через себя, чтобы болезнь отступила, пыталась помочь любым способом. Она убеждала его, что выход есть, в то время как Сол, опустив голову, смотрел на свои ботинки и отрицательно качал головой. Он не видел выхода, не видел ничего, кроме света, который исходил от неё. И вновь прикосновение. Она кончиками пальцев задела подбородок, призывая перевести взгляд. Кожа казалась мягкой и даже не холодной, как это ощущалось обычно. Поддавшись внезапному порыву, Сол прильнул к теплой руке, накрыв поверх своей, холодной, безжизненной. Фара, к большому удивлению, не отстранилась, даже наоборот, подошла ближе и обхватила лицо уже обеими руками. Тепло. Теперь он его точно чувствовал. Её тепло. — Сол, у тебя всё получится, только прошу, не сдавайся, — голос был мягкий, медовый — не такой, как обычно. Он понимал, ей управляет страх, ровным счётом, как и им. Каждый справлялся с ним по-разному: кто-то принимал, и наступало смирение, а кто-то пытался бороться. Медленно вздохнув, Сол прикрыл глаза и слабо кивнул, только так он мог успокоить тревогу и свою, и её. В большей степени, конечно же, её.

Одно слово, и контроль потерян.

Они любили спорить. Пусть это было не столь частым явлением, но они иногда позволяли себе поставить под сомнение чужое мнение и сойтись в неравном бою. Фара никогда не проигрывала, ведь стоило ей сказать хоть слово с прищуренными глазами, слегка сжатыми губами и наклоненной головой — Сол замолкал. Все мысли разом покидали голову, а перед глазами стоял один образ — её. Она, с теплой улыбкой на лице и сиянием в глазах, радовалась любой победе, даже маленькой и незначительной, что Сильва не мог себе позволить разрушить всё. Он смеялся, улыбался в ответ и говорил давно заученную, но такую теплую фразу: — Что ж, снова твоя взяла. Как-то раз Фара раскусила его, тогда было не до улыбок, ведь она серьёзно обиделась. И на что только? Сол всегда помогал и желал ей лишь добра, однако позиция с другой стороны оказалась не менее понятной. — Зачем, Сол? Я думала, мы можем поговорить обо всём. Неужели ты не понимаешь, что, не высказывая свою точку зрения, ты убиваешь возможность рассмотреть все варианты. Даже я ошибаюсь, и ты это знаешь, — она сделала паузу, но, заметив, как её хотят переубедить, вмиг продолжила. — Мы знакомы столько лет. Доверься мне. «Доверься мне». Он не забыл её слова с того самого дня, а каждый спор наполнялся новыми красками и затягивался на добрые часы. Иногда создавалось ощущение, что они могли говорить вечность обо всём и в то же время ни о чём.

Один поцелуй, которого никогда не было.

Сол мечтал об одном: быть рядом с Фарой — больше ему ничего не требовалось. Того тепла, что исходило, на первый взгляд, от ледяной феи, хватало сполна для спокойной, размеренной жизни. Он чувствовал себя намного лучше в её присутствии, словно всю боль, грусть забирали. Может, так и было? Раньше он никогда об этом не задумывался, но после ранения пришлось. Считая последние минуты, Сол лежал на лавочке в оранжерее Харви. Ужаснее, по его мнению, чувства он ещё не испытывал. Тёмные нити, покрывшие руки, до боли сжимали кожу, зараза заполняла всё и даже замбак больше не помогал. Надежда угасала, её рядом не было, а он желал одного — почувствовать тепло таких родных знакомых губ. Только Фары рядом не было, лишь мельтешаший Бен, который порядком поднадоел за последний час. Бред. Он бредит, шепча в новом припадке её имя, сладкое и незамысловатое. Харви не знает, что делать, замбак совсем перестал действовать. Всё бесполезно. Но, к всеобщему удивлению, зараза отступает, а Солу становится намного лучше, не то что в последние часы. — Ей ни слова об этом, — хмурится он, аккуратно приподнимаясь с места. Бен быстро кивает и не перестает пристально наблюдать за другом, сомневается в его состоянии. Однако остановить не может, когда тот, взбалмошный и возмущенный, бежит навстречу Фаре. Он видит её почти сразу, стоит лишь выйти из школы и завернуть за угол. Статный силуэт, принёсший душе необъяснимое тепло, кажется напряжённым, возможно, спешащим, но в то же время настолько долгожданным, что Сол не может сдержать порыв и идёт вперёд. Он до сих пор ощущает боль от шагов, но уже не настолько ярко выраженную. Прогресс точно был. Подошла к нему она одна, видимо, девушки вместе со Скаем отправились в школу, пусть это и играло на руку Сильве, ой как играло. — Какого чёрта ты делаешь? Я, кажется, говорил тебе не ходить за ним. Если бы ты погибла, совсем из ума выжила? — возмущение сошло на нет, когда он почувствовал лёгкое, почти невесомое объятие. Её руки дрожали, но плечи в противовес постепенно расслабились. Сол не долго думал и опустил свою голову на её, осторожно касаясь тяжёлыми руками талии, придерживая её. Она устала, скорее всего, потратила много энергии, отчего чуть ли не валилась с ног, прерывисто дышала. В тишине было комфортно, вся атмосфера располагала. Она ничего не говорила, а он не мог нарушить спокойствие и тепло, которое исходило от каждой клетки, теперь и его. Покачиваясь из стороны в сторону, Сол коснулся губами её лба, что заставило Фару дёрнуться. Ничего больше позволить себе он не смог, но и этого приятного терпкого аромата ему хватило, чтобы заполнить душу вновь. — Я только помогла, всё сделал Скай и девочки. Они молодцы, Сол, как мы в их возрасте, — он почувствовал, как губы растянулись в улыбке, даже не видя её лица, спрятанного где-то в изгибе шеи. — Такие же неугомонные? — усмехнувшись, спросил он, заглядывая в глаза. — Такие же неугомонные.

Один поцелуй, что был во сне.

В тот день он спит беспокойно. Каждый раз Фара оставляет его: исчезает, испаряется или же просто уходит. Каждый раз неизвестная боль задевает сердце, словно стрелы Амура, но в обратном направлении. Руки и ноги немеют, из-за чего приходится подниматься с кровати и, прогоняя сон, ходить из стороны в сторону. Возможно, это лишь уловка, чтобы не спать, ведь те сны ему противны, они наводят новые сомнения и занимают голову, что всегда мешало специалистам. Фара. Фара. Фара. Всё, что он видел, была лишь она одна — никого другого. Она являлась днём, а после — ночью, только эти сны не дарили тепла, наводя тот самый холод, который видели все, кроме него. — С тобой всё хорошо? — Бен всегда волновался за него, поэтому утаить бессонную ночь не удалось. — Да, — коротко бросил Сол и покинул оранжерею. А что он ещё мог сказать? «Мне совсем нехорошо, потому что каждую ночь я вижу нашу Фару и мечтаю её поцеловать», — прекрасное начало, чтобы остальные поняли, что он невменяем. К счастью, Бен с расспросами приставал только первые пять минут, наматывая круги возле Сильвы и хмурясь. Но стоило Солу прикрикнуть, как всё в один миг пресеклось и улетело в самый тёмный и дальний ящик. Оставалось лишь надеяться, что следующая ночь будет другой и что на этот раз он проспит дольше часа. Действительно, два — не так уж и плохо, по сравнению с прошлым днём. Кроме кошмаров, ему уже ничего толком не снилось. Всевозможные уходы Фары пугали, ведь он не мог представить себе и дня без её образа, голоса, идей — всё это вызывало улыбку и тепло, опалившее тело. В этот раз Сол просто так сдаваться не хотел и даже не думал отступать. — Подожди, — крикнул он, и, о, чудо, сработало. Фара оглянулась и мягко улыбнулась, словно прощалась с ним. В последний момент он успел удержать её за руку и оставить смазанный поцелуй на щеке, а после — исчезла. Несмотря на это, ночь не казалась настолько тяжелой, и утром первым делом он поспешил к ней. Но его схватили, заламывая руки и чуть ли не забрасывая в машину армии Солярии. — И, припадая к губам, хочу сказать: ты нужна мне любая, — шепчет он с неуталимым желанием, чтобы с ней всё было в порядке, чтобы она осталась жива. Заключение оказалось недолгим, пусть и испытывающим как морально, так и физически. Новые синяки так и не хотели сходить, украшая смуглую кожу фиолетово-синими пятнами, от прикосновения к которым всё тело пронзала ужасная боль. Он не говорил не слова и, сжимая челюсть, терпел любое унижение и Розалинды, и Андреаса. Ему не хватало её улыбки, которая, скорее всего, больше никогда не заиграет на этом свете. Все твердили: «Фара уехала в горы. Фаре там, наверное, хорошо. Бросила школу и живёт себе спокойно». Сильва был готов ударить каждого, кто заикался о ней в таком ключе. Фара сделала многое для школы, невозможное, а они при первой же возможности поддержали новую директрису. Мерзость. Он узнал случайно, что её больше нет: подслушал разговор и сразу же помчался к указанному, пусть и случайно, месту. Там росли цветы, красивые и нежно белые, почти везде, кроме одного места. Он сел рядом не смея отвести взгляд. Слишком долго он ждал этой встречи, объятий, улыбки, тепла. И что получил? Лишь три заветных слова он не успел сказать. Такие важные для него и не менее значимые для неё. Лишь три, чёрт возьми, слова. Сильва сидел перед могилой часами чуть ли не каждый день. Ему было плевать, если бы хоть кто-то увидел, он всё рано не планировал уходить. Пусть применяют силу, всё пройдёт, за исключением ран, оставленных на сердце. — Ты нужна мне, Фара, — тяжёлый вздох слетел с губ, глаза медленно прикрылись. За спиной послышались шаги, и он был готов в тот же момент вытащить меч и приставить его к горлу. Однако на плечо легла знакомая рука, которую он тут же обхватил, чтобы удостовериться в том, что это не очередной сон. Мир перевернулся с ног на голову, стоило глазам сверкнуть, а уголкам губ приподняться в лёгкой улыбке. — Ты, — только и может произнести Сол, притягивая к себе теплую и такую родную, его Фару.