14 Февраля

Жёлтый свет настольной лампы падал на дубовый, покрытый пятнами стол; белые, мозолистые руки, беспрерывно заполняющие документы и отчёты; большую кружку остывшего, горького кофе; и измученное лицо человека, второй месяц работающего без выходных. Чуя не был трудоголиком, нет. Он просто нещадно гробил себя работой. Сколько сейчас времени? Какой сегодня день? Когда он последний раз ел… или хотя бы спал? Без понятия. В его каморке не было ни окон, ни часов. Да и зачем? Сколько ему ещё осталось? А хрен его знает. Он просто делал, просто продолжал писать. Руку почему-то свело судорогой. Глоток мерзкой коричневой жидкости. Без толку. Хочется спать. Может… Немножко? Вздремну и продолжу работу. Надо поставить… Но додумать он не успел, мысли мешались в кашу, и сладкий сон окутал разум мафиози своими объятиями.

***

Мягко. Тепло. Уютно… Накахара разомкнул веки, и в глаза ударили яркие лучи закатного солнца. Что? Где он? Мягкая двуспальная кровать. Дом точно не мой — у меня футон. За огромным окном вся Йокогама, как на ладони. Район другой. Из моих окон разве что кладбище, свалку и школу видно. Тело мягко окутывала большая белая рубашка. Так. И одежда не моя… Запах… Это..? От неё слабо веяло фармацевтикой, мужскими духами и… металлом? Знакомый запах. Оглядев комнату голубыми глазами, приметил на прикроватной тумбочке, аккуратно сложенный листок бумаги. Красивый каллиграфический почерк.

Доброе утро, солнышко. Завтрак в холодильнике. Укутайся в пледик, не мёрзни. Подарочек лежит на кухне. Я скоро вернусь. Люблю тебя, Валентинка моя) ♥

Тяжело вздохнув Чуя откинул записку, вновь упав на кровать. Что с этим ребёнком не так? И что он вообще несёт? Чуя не удивился, ни тому где оказался, ни тому как. Тот факт, что виновник всего этого он всё объясняет. Надо позвонить Мори. Живот издал громкое урчание. Нужно всё-таки поесть. Солнце уже скрылось за высотными зданиями города, и по небу плыли фиолетовые облака. Закутавшись в лежавший у изголовья кровати плед, Накахара потопал к двери. В этой квартире он впервые, но найти кухню было довольно легко. Это была большая и уютная кухня-студия. Зевая, "рыжик" включил плиту и поставил на неё турку, открывая банку молотого кофе. В холодильнике стояло большое блюдо с фруктовым салатом и баночка шоколадного сиропа. Только один человек знал о том, что исполнитель обожал это. На секунду промелькнула улыбка, нежная, любящая, что тут же испуганно исчезла. Чувства? Бред. Поставив на круглый стол салат политый сиропом и кружку дымящегося, ароматного кофе, куда также был добавлен шоколад, Чуя искоса глянул на коробку дурацкого розового цвета с сердечками, и лежащую на ней открытку. Игнорируя вырвиглазное пятно Накахара с удовольствием завтракал. Контраст холодного салата и горячего кофе, бил по зубам, но чёрт, как же это вкусно. Надо позвонить Мори. Мысль, что возвратилась к юноше после последнего глотка. Найдя в коридоре стационарный телефон, он набрал номер босса. Несколько долгих гудков и наконец из трубки послышался серьёзный, расслабленный голос. — Слушаю. — Босс, это Накахара Чуя… — Чуя? Зачем звонишь? Что-то случилось? — … Нет, просто я… — Господи! Когда Дазай говорил что ты женился на работе, а дети твои документы, я подумал что он шутит. Так, Накахара! — Да, босс! — У меня для тебя новое дело. — Слушаю! — Отдыхай и наслаждайся отпуском. — Чем?! — Дазай любезно, чуть ли не матом меня покрыл, говоря, что я тебя эксплуатирую, так что забудь про работу и удачного праздника. — Мори-са… а... Алё, Мори-сан. Какого дьявола сейчас произошло? Что этот придурок наговорил Огаю? И о каком, сука, празднике идёт речь?! Аргх! Чуя вновь вернулся на кухню, заварив себе ещё кофе. Пиля взглядом коробку, он всё же решился взглянуть в содержимое открытки.

Этот день я хочу разделить с самым дорогим для себя человеком.

Красота его не сравнима с миллионом самых прекрасных цветов. Глаза - с самыми волшебными сапфирами. Волосы - с самым ярким огнём.

С его душой не сравнится даже бескрайнее небо. С его судьбой не сравнится самый горький роман. С его характером несравнимо самое горячее пламя.

Любовь моя так безгранична, что я не смогу выразить все чувства словами. Я так сильно люблю тебя.

Будь же моей валентинкой.

♥

На глаза навернулись горячая слеза. Сердце закололо. К горлу подступил ком. О чём думает этот придурок? Писать такое… И как мне реагировать? Это... Он правда так думает… или как обычно, просто дурачится? Почему так плохо от этих слов? Какой же я дурак. Это просто не может быть правдой. Отбросив записку Накахара вытер слёзы. Осторожно посмотрев на коробку, он с опаской придвинул её ближе. Внутри него боролись страх и любопытство. Он так боялся увидеть там очередной розыгрыш и разбить тем самым хрустальное сердце вдребезги. Но… что если это… правда. Вдруг он правда его… лю… Бред! Что за дичь! Пошёл он!Что взять с малолетки? Встав из-за стола, Накахара зло разорвал открытку, комкая в руках. Пора сваливать. Вернувшись в спальню, он раскрыл шкаф, тот оказался пустым. В тумбочке, тоже ничего. Пройдя по остальным комнатам, Чуя так же ничего не нашёл. Где в этом доме вся одежда?! И где моя? Щёлкнул замок входной двери. Послышались звонкий стук каблуков. Шорох одежды и наконец сладкий игривый голос: — Тюечкаа~ Я дома, прости что так долго, пришлось задержаться, в магазинах такааая очередь. Накахара промолчал, готовясь ударить этого наглого мальчишку, как только он войдёт в спальню. Чёрт! У меня лицо не опухшее после слёз? — Солнышко, ты где? — голос стал серьёзным и на три октавы ниже. Кажется доносился из кухни. Вот стук каблуков приблизился к спальне. Ручка накренилась и дверь распахнулась. Выражение лица Чу с ярости тут же сменилось на недоумение. Первое, что он увидел, был аккуратный, маленький букет чёрно-красных роз, перевязанных багровой лентой. — Солнце, что-то случилось? Почему ты плакал? — Что ты несёшь придурок?! Я не понимаю что происходит! Просто отдай мою одежду и я свалю. Дазай с серьёзным лицом подошёл к кровати. Карие обеспокоенные глаза заглянули в самую душу. Наконец милая улыбка озарила хмурое лицо. — Ты ведь подумал что это шутка? Ты плакал, думая что я играю с твоими чувствами? — Что ты…? — Солнышко моё — Осаму резко обнял его — прости что заставил волноваться. Ты моя самая прекрасная и очаровательная принцесса. А принцессы не должны плакать. Что я могу сделать для самого красивого лисёнка? — Т-ты с-совсем? Ты что несёшь? Карие глаза встретились с ярко-голубыми, наполненными слезами и непониманием. Тёплые руки обхватили бледное лицо. А в самые губы прошептали... — Я люблю тебя, Накахара Чуя. … Нежный поцелуй вдребезги разбивший боль и страх. Слёзы вновь потекли по щекам. Осторожно отстранившись шатен, вновь взглянул в глаза рыжика. — Я люблю тебя. Накахара закрыл лицо руками, плюхнувшись на кровать. — Какой же ты... Аргх.. Идиот, придурок! Дазай тихо засмеялся и в него прилетела подушка, из-за чего тот потеряв равновесие, упал на пол. Чуя убрал руки от лица, смотря в потолок. Что-то кольнуло его щёку и он, повернув голову, увидев совсем близко тот самый букет. Какой волшебный, не знал что такие розы существуют. Взяв в руки творение флориста "рыжик" вдохнул аромат. — Они мне напомнили тебя, и я подумал, что тебе понравится. — Типа.. спасибо — Я испугался увидев, что ты не тронул подарок. Давай вместе откроем? — Но у меня для тебя ничего нет — садясь вновь на кровати засмущался Чу. — Самый дорогой подарок для меня это твоя любовь. — Мерзость, прекрати говорить такие сладко-приторные вещи — выходя из комнаты и слегка краснея фыркнул Чуя. — За-ну-да! Зайдя на кухню Накахара поёжился, становилось прохладно. Тут же на его плечи упал тёплый плед. — Я же говорил без пледика не ходить, заболеешь. Всё сильнее смущаясь, Чу спрятал в плед покрасневшую моську и уселся на диванчике. — Открывай скорей. Чёрная ленточка медленно сползла на пол и Накахара заглянул в коробку. В ней лежали ещё три свёртка и красиво перевязанная ленточкой бутылка. В бутылке конечно же было красное полусладкое дорогое вино. Взяв в руки самый большой свёрток, он отметил, что то был тяжёлым. Снятая упаковка обнажила просто прекрасный именной кинжал с гравировкой на лезвии «Накахара Чуя», а на рукояти надпись «Самому красивому лисёнку» —Дурак — беззлобно и с улыбкой сказал Чуя, рассматривая кинжал. Дазай улыбался, по детски счастливо. Следующий свёрток был полегче. В нём оказались наручные часы с гравировкой ЧН/ОД. Тут же рыжик заметил точно такие же на запястье, подпирающего рукой улыбающееся лицо, шатена. В последнем, совсем лёгком свёртке лежал чёрный чокер из кожи. Осаму встал, и подойдя к старшему со спины, взял чокер. Отодвинув рыжие волосы, он поцеловал шею. Чуя вздрогнул и придержал волосы рукой. Чокер окольцевал шею, нежными руками застегнувшись сзади. Дазай резко подхватил своё сокровище на руки. — Ты с ума сошёл?! Куда тащишь? — К зеркалу. — Я сам могу ходить! Отпусти зараза! — Неть~ С ноги открывая дверь ванной, Осаму осторожно ставит свою ношу на ноги. Сердитый "рыжик" бросает взгляд в зеркало и краснеет. — Тюя, тебе так идёт. Смотря на своё отражение, Накахара погрустнел. — Что-то не так? Лисёнок тебе не понравилось? — Осаму ты зараза! — Зараза мягко говоря оторопела — это не честно. Ты признался мне в любви? — Эм… да. — Выматерил мне отпуск? — … — Приготовил мой самый любимый завтрак?! — Было дело. — Подарил моё любимое вино? — Ну типа… — Просто потрясающий именной кинжал!? — Возможно… — Парные, дорогие часы с гравировкой!? — Чего?.. — И наконец, невероятно красивый чокер?! — Что не так, солнце? — А я?! Я тебе что-нибудь подарил? Я просто доставил тебе проблем, и отвечаю неблагодарностью. У меня совсем ничего для тебя нет. А я ведь старше тебя на пять грёбаных лет. Секунду помолчав подросток залился звонким смехом. — Ну вот и чё ты ржёшь? — Господи Чуя, как же я люблю тебя, придурка. — Так ну всё. Отдай мне одежду. — Ты куда?! — Не я, а мы! Мы идём на свидание, так что не беси меня, и пошли. Осаму рассмеялся ещё счастливее и вновь подхватил Чую на руки.

***

Ночной город сиял огнями. Жизнь кипела. Повсюду ярко сияли витрины магазинов, разноцветные гирлянды, фонари, огни домов и неоновые вывески. Весь город был украшен к празднику. Влюблённые пары радостно смеялись, самозабвенно целовались и ворковали. В общем как выразился Чуя… — Ебать! Ща кровь из глаз пойдёт! Чё за весеннее, нахуй, обострение. Их всех Амур покусал? Просто вырви мне глаза! — Лисёнок, ты издеваешься? — В смысле? — Сегодня же четырнадцатое февраля, день всех влюблённых. — В смысле сегодня февраль?! — Я тебя больше к сверхурочке не подпущу. — Дак вот что сегодня про…. Аааа… Ебать я от жизни отстал. Сегодня уже 14.. — повисла короткая пауза и вдруг громкое — Слушай! — Мне уже страшно. — Я знаю куда мы пойдём!

***

Гигантская арка парадного входа в луна-парк сияла огнями. — Четырнадцатого февраля это место превращается в дурку для влюблённых. Вход только для парочек. Всё аттракционы переделывают в парные и изменяют в сторону романтики. На влюблённых надевают кольца, благодаря которым, они не могут отойти друг от друга больше чем на три метра, а если они соприкасаются беспрерывно, то каждые пять минут им зачисляются баллы, их можно будет обменять на билетики (билетики как валюта в некоторых парках развлечений, каждый аттракцион стоит определённое количество билетиков) В общем дурка. — Чуя, я поражён, откуда ты всё это знаешь? — Я просто очень хотел сходить сюда… Неважно! Я всё знаю! Пошли уже. Осаму тихо хихикнул в кулак. У входа улыбчивый дядечка протянул им пятьдесят билетиков и чёрные кольца с крылышками: ангельское на одном и демоническое на другом. Дазай любезно надел на тонкий безымянный палец своей половинки кольцо с демоническим крылом, и оно тут же зафиксировалось у основания. Чуя сделал тоже самое, и выгравированные крылья засверкали. — Ух ты, это ведь сделано руками эспера? — обратился Чуя к дядечке. — Сердцем, юноша, сердцем. — улыбнулся тот. — Давай быстрей Чиби, я хочу на "Американские горки" — Хорошо скумбрия — и вновь Дазай, смеясь бежал с, крепко держущим его за руку, парнем, что подарил ему своё сердце. Что может быть ценнее?

***

— Сладкая вата! Тюююююя~ купи вату. — Дайте пожалуйста две ваты, большую и маленькую со вкусом ванили. — А кому какая? — Обе тебе. — Юху! — И хватит вести себя как ребёнок я похож на педофила. — улыбнулся Накахара, забирая вату — На. Куда сейчас? Мы покатались на горках и ты нарушил все возможные правила дорожного движения на "Автодроме" — Твоя очередь выбирать, куда хочешь? — Не знаю, выбирай сам — безразлично кинул Чу. Дазай, хитрый и внимательный как Мориарти, давно заметил косой взгляд Чуи в сторону призовых ларьков. — А давай туда! Хачу игрушку! - на детский манер пропищал Осаму — Конечно — искренне радостно улыбнулся Накахара и вновь схватил свою половинку за руку. Первый ларёк из ряда — тир. Мафиози многозначительно переглянулись и одновременно, как по сигналу взяли винтовки. Зарядив, всё так же в унисон, раздробили все до единой мишени, с пафосом стукнулись кулачками и положили оружие на стол. Двойной чёрный, есть Двойной чёрный. Хозяин тира три раза перекрестился и сказал, что они могут взять что угодно, даже призы за супер игру, лишь бы они ушли. Дазай снова по-детски подпрыгнул и стал окидывать взглядом огромный ассортимент игрушек. — Хатю розовую ламу!!! Ламу, ламу, ламу! Ту что чуть ниже Чуи. — Ну и как мы её понесём? — А гравитация? — Дурачок, ты же меня не отпускаешь. — Но я ламу хотю — надул губку Осаму. — Господи, ну хватит из меня педофила делать тебе 17! Бери ламу, но прекрати быть таким по детски милым. — Чуя считает меня милым? — Бери ламу и пошли отсюда! — Лама! Взгромоздив на себя плюшевую игрушку Осаму побежал за любимым. Зоркий глаз приметил фото-кабинку, к которой тянулась приличная очередь. Так же вокруг было много красиво украшенных локаций для фото, у которых также было полно народу. Он уже хотел было попросить пойти туда, но Чуя его опередил сказав: — Можем мы кое-куда сходить? Я бы сам сходил, да кольца не пустят. Это рядом. — Ну хорошо — немного огорчился, но совсем не подал виду подросток. Они пришли к какому-то маленькому киоску на окраине парка и Накахара попросил подождать его на улице. Вскоре он вышел с коробочкой в руках. — Вот это тебе, я хочу чтобы ты запечатлел самые дорогие моменты не только в своём сердце. Осаму осторожно взял коробочку и открыв, достал новенький белый Полароид. — Вау! Чуечкааа~! Это просто потрясающе! — Давай вернёмся туда. — Куда? — Как куда? В фото-зону, на которую ты так жадно смотрел. Не ты один у нас тут внимательный. Дазай засмеялся. В фото-зоне Осаму оставил ламу лежать на скамейке в форме сердца и потащил Чую в фото-кабинку. Из приёмника медленно потянулась лента киноплёнки с улыбками, смехом и горячим поцелуем в конце. Из кабинки Дазай выпал будто пьяный. Всё же Накахара умел целоваться в десятки раз лучше ещё юного Осаму. Белых карточек в полароид становилось всё меньше. Юноши просто фотографировали прекрасные моменты смеха, любви и рукожопства. Вот фотография где Дазай сидит на спине Чуи. Вот где Чуя за это его мучает щекоткой. Здесь на рыжем лисьи ушки. А вот тут Осаму в шляпе Накахары. Поцелуй на мосту с парными замочками. Сладкая вата на макушке прохожего и просящий прощения Дазай. Яблоко в карамели поедаемое младшим. И личико в карамели облизываемое старшим. Побег с ламой на руках, от хозяина тира, они так и не поняли, что сделали не так. Потрясающий вид с колеса обозрения и самозабвенный поцелуй. Умирающая от смеха пара, выходящая из комнаты страха. Сидящий на плечах Чуи, и касающийся рукой, светящихся сводов тоннеля, Дазай. И наконец последняя, запечатлевшая в себя момент великой криворукости. А точнее Осаму сидящий в фонтане с розовым бумажным корабликом на голове. Чу помог второму подняться, корчась от смеха. — Ну хватит ржать! Я просто хотел его подтолкнуть. — Ты ж моя неуклюжая скумбрия. Решил вернуться в среду обитания? — Не смешно! Я весь вымок. — Пошли домой кулёма. Вот, возьми мой плащ. — Спасибо. Иди обниму. — Изыди! Не подходи ко мне, ты мокрый. Господибожемой!

***

Дазай сидел на унитазе, дрожа от холода. В ванну зашёл Чуя. — Ну и что ты сидишь? Снимай с себя всё скорее и под горячий душ! Заболеешь ведь. Не став дожидаться ответа он поднял юношу на ноги, срывая жилетку и небрежно бросая её на пол. Следом полетела рубашка и брюки. Мальчик остался в одних бинтах. Осторожно коснувшись бинтов на лице он посмотрел в карий глаз, будто прося разрешения. Осаму отвернулся хмуро смотря в стену. — Дальше я сам. — Нет уж. — Что? — отаропел Осаму — Я помогу тебе. Дазай немного покраснел и зло отрезал. — Нет. — Боишься показать что у тебя под бинтами? Стесняешься? Если это такая проблема то я конечно же выйду. Дазай внимательно посмотрел на него. Было страшно. Но… кто не рискует тот не пьёт шампанского. — Хорошо. Аккуратными движениями, боясь причинить боль, Накахара стянул марлю с лица. Шёпот нарушил тишину: — У тебя такие красивые глаза. Подросток промолчал, смотря в стену и не воспринимая всерьёз комплимент. — Посмотри на меня, не бойся — Дазай нехотя повернул голову — Очаровашка.. Он слегка смутился. Красивые руки спускались медленно по шее, плечам и груди, расплетая нити, сковывающие не столько тело, сколько душу юноши. Последний грязный бинт упал на пол. Взору Накахары открылось бледное тело, изполосанное шрамами, венцами ожогов, синяков и горьких ран. Дазай посмотрел на Чую. В лице читался шок. Тот отпрянул. Осаму вздрогнул, решив что это конец. Он уродлив. Таким его никогда не примут. Голубые глаза продолжали лихорадочно скользить по телу. — К-короче, иди в душ быстрей. Я подожду на кухне — он поспешно вышел за дверь. Взгляд затмила пелена слёз. Больно. Эта рана куда глубже чем все, что покрывали его тело. Он уродлив. Это конец. Но… это хотя бы… был самый лучший день в его жизни. Теперь можно с чистой совестью уйти в мир иной. Ведь так? Вытираясь после душа махровым полотенцем, Осаму понял что у него нет одежды. Так не хочется пугать этим видом свою… уже не свою принцессу. Но выйти то надо. Ладно будь что будет. Натянув висящие на сушилке боксеры он вышел из ванны. Тихо. Может… он ушёл. Так будет легче. На кухне пусто. Значит точно ушёл. На вешалке всё так же висело чёрное пальто и шляпа, а на коврике лежали лакированные туфли микро размера. Странно. Зайдя в спальню Осаму застал лежащего на кровати Накахару, в той самой рубашке. Он обернулся на звук. Вновь окинув тело напротив непонятным для Дазая взглядом сел. — Помылся? — Да… Ты… не ушёл? — А должен был? — Издеваешься? — Я сначала хотел сбежать, но понял что просто не могу себе позволить отказаться от такого.. — Эмм… что прости? Чуя как то рвано и резко вскочил и повалил младшего на кровать, нависая над ним. — Прости меня малыш, но я просто не могу устоять. Если будет неприятно, просто скажи и я остановлюсь. — Что ты несёшь? Дай мне одеться. — Ни за что! Я не дам тебя спрятать эти шрамы. Знаешь, каких усилий мне стоило не наброситься на тебя прямо в ванной? Не дав произнести младшему ни слова он впился жарким поцелуем в мягкие губки, врываясь в маленький ротик своим похотливым языком. Дазай несдержанно простонал, ухватившись за плечи. Чуя страстно вылизывал сладкий ротик, прижимая к себе хрупкое тело. Кислород заканчивался и Накахара с глубоким разочарованным вздохом отстранился. — Позволь мне зацеловать каждый твой шрам. Что? Они ему..? — Я не… не понимаю. — Ты самый красивый и очаровательный мальчик. Я хочу приласкать каждую твою ранку и синячок. Они так прекрасны. Чёрт из два.. Меня… любят? — Извращенец! — покраснел подросток. — Прости малыш, но так и есть. Хочешь чтобы я ушёл? — Нет. Ему нравится? — Позволишь расцеловать каждый сантиметр твоего тела? Боже... — Д-да — Подаришь мне свою невинность? — провёл по бедру, нежно касаясь глубокой, старой раны. Да! — Угу — Теперь я не остановлюсь — второй рукой очертил рёбра, ласково обводя пулевое между строк. Да. — Я съем тебя целиком — провёл по груди, оглаживая ранку под соском. Да! — Моя невинная малышка — прошептал на ухо, двумя руками стискивая талию. — Мх..ммм... — хрупкое тельце Осаму дрожало от возбуждения. — Тебе так нравится мои прикосновения? — Д-да. — Ммм я так люблю тебя. Каждую частичку твоего тела и души. Я хочу, чтобы ты стонал подо мной как продажная шлюшка. — Нгх~ поцелуй... — Какая прелесть, хочешь поцелуйчик? — Да. — Сделаешь как я скажу? — Хо-хорошо. — Умничка моя. Садись на кроватку. На трясущихся от возбуждения ножках Осаму прополз к изголовью кровати и сел, опираясь на стену. — Сними трусики. Почему же этот ласковый тон вкупе с откровенными словечками так возбуждает. Шатен чувствовал себя ребёнком, или сладенькой папочкиной малышкой. Господи боже! Он стыдливо стянул трусы, сводя колени. — Ну что же ты? Чтобы получить поцелуйчик нужно показать все самые красивые части этого совершенного тела. Раздвинь ножки. Эта нежная улыбка, ласковый голос — воистину дьявол воплоти. Ну уж нет! Я ему не проиграю. Ещё посмотрим кто кого. Установив неразрывный зрительный контакт Дазай раздвинул ноги используя всю свою растяжку, пальчиками приоткрывая девственную дырочку. — Так? Ах ты маленький суккуб! Решил поиграть? Ещё посмотрим кто кого. — Умничка, ты заслужил один поцелуйчик. — Только один? — жалобно проскулил мальчик — Только один. Пока.. Чуя вновь припал к этим сладким губкам, терзая их в поцелуе, яростно переходящим в борьбу за первенство. Осаму вплёл свои пальцы в рыжие пряди, углубляя поцелуй. Ему мало. Отстранившись с громким чмоком Накахара посаженным с хрипотцой голосом проговорил: — Вот ты и проиграл, показав своё истинное личико. Маленький суккуб. Юноша захихикал, смотря прямо в налитые похотью голубые глаза. — И что же ты сделаешь, папочка извращенец? В голове Чу что-то щёлкнуло. Притянув к себе худое, бледное тело он припал к элегантной шее, вызывая тихий стон. Горячие губы расцеловали каждый шрам и каждый памятный след, распаляя и без того разгорячённую кожу, новыми, алыми отметинами. Доводя до беспамятства, забирая рассудок похотливым языком, спускаясь всё ниже. По груди, меж рёбер, по талии, ниже, туда где выпирали острые тазовые косточки, тающего от этого мальчика. Зализывая длинный шрам на бедре. Закусывая чистую кожу. Зацеловывая ожоги и синяки. Всё ниже по худым ногам, добираясь до стоп и жадно вбирая сладкие пальчики в рот. Дазай откровенно стонал, извиваясь под этими прикосновениями, поцелуями и голодным взглядом, прожигающим насквозь. По венам растекался раскаленный металл. Так хотелось большего. Хотелось коснуться до, налившегося болью возбуждения, члена. Больше! Прошу! — Прошу! П-папочка! — Мой маленький. Что ты просишь? — Дай мне свой член! Войди в меня. Хочу чтоб твой член заполнил меня целиком! Вставь в мою дырку свой ахуенный член… Ааах~ Сразу два пальца резко вошли внутрь, тараня узкие стенки. Боль пронзила тонкое тело и Осаму вскрикнул. Ноги задрожали. Закушенная до боли губа расплылась в мазохистской улыбке. Глаза закатилась от дикого кайфа. Сжалившись над нетронутым похабщиной телом Чу добавил скопившийся во рту слюны смазывая сухие пальцы. Быстро трахая пальцами узкую задницу Накахара насадился глоткой на забытый миром член. Громкий стон раздирал голосовые связки юноши. Дазай схватился за рыжие космы, сильнее насаживая Чу на свой пенис, самостоятельно двигаясь дёргано на его пальцах. В глазах искрами горели сердечки и, близкая к истерической, улыбка исказила красное лицо. С громким стоном Осаму кончил, изливаясь в глотку Накахары. Пальцы покинули тело. Чу перевернул Осаму на живот, сильно ударяя по ягодице. Дазай прогнулся, подставляясь под удары и тряся развратной задницей. Старший резко вошёл на всю длину, с громким шлепком ударяясь о тело. С беззвучным воплем юноша запрокинул голову, высовывая язычок, от пронизывающих тело чувств, боли и дикого предоргазменного состояния. Чуть дав ему привыкнуть и добавив слюны Чу с силой втрахивая тело в кровать схватился за тёмные волосы, поднимая Дазая в вертикальное положение. Подхватив под бёдра худого мальчика он жёстко вколачивался, насилуя простату. Громкие стоны вперемешку с мольбами срывались с губ. — Даа! Аах~ Ещё~ да, да, да! Сюда.. Жёстче! Прошу папочка! Жёстче! Даа... Ааах~ папочкааа~ Шатен мощно кончил, заливая спермой своё тело и кровать, сжавшись вокруг члена рыжика так, что сделав ещё три толчка тот излился прямо в содрогающееся от оргазма тело. Два задыхающийся тела бессильно упали на постель, пачкая друг друга спермой и потом. Тела заволокла сладкая нега, и сделав последнее усилие Чуя прижал к себе, уже спящего напарника и укрывая их одеялом, провалился в сладкие объятия сна.