Арома-крема

Высокая тень загородила лампу, и лицо отца оказалось так близко, что Пятый ожидал поцелуя. Сложно сказать, почему, - отец не проявлял нежности никогда на памяти Пятого, - но его аккуратная борода коснулась кожи, и паникующее сознание Пятого не придумало иных вариантов. Пятый обмер, ощущая теплое дыхание у щеки, и вот горячий язык тронул его верхнюю губу, очертил ее, вызывая дрожь по всему позвоночнику, заставляя колени подогнуться. Пятый устоял на ногах, от страха, или неожиданности качнулся вперед, зажмурился и накрыл сварливо поджатые губы своими. Поцелуй длился целую секунду. Реджинальд Харгрейвз отстранил Пятого на расстояние вытянутых рук, прищурился, по привычке пытаясь удержать выпавший монокль, и сухо сказал: - Кофейная пенка? Номер Пять, ты сегодня решил нарушить все установленные правила? - Папа, прости. - Клаус будет наказан вместо тебя. Можешь быть свободен. Надеюсь, изнурительное чувство вины и несправедливости послужит хорошим уроком. Откуда отец узнал, что именно Клаус, игнорируя запрет, пронес ему пакетик молотых зерен? Узнал же. - Кофеин разрушает твое сердце и твои нервы. Делает тебя, - отец замешкался. – Торопливым. Несдержанным. Импульсивным! Когда твой мозг не подчиняется тебе, ты подчиняешься ему! - Прости, извини! - С глаз моих! Реджинальд с омерзением вытер рот и развернулся на каблуках с идеально прямой спиной. Но когда Пятый его уже видеть не мог, он вновь коснулся губ в том месте, где к ним прижимался пылкий глупый мальчишка. И сложно сказать, что он при этом почувствовал.