Луизиана, милый дом

— И как это, нахрен, читается? — издевательски хмыкнул Джиджи, уставившись на табличку, перед которой притормозил Роули. — Частная территория Бьюи… Боа… Буа… Он издал несколько блевотных звуков, один другого хуже. Парни заржали. — Нет, погодите, я сам, — дождавшись, когда смех стихнет, продолжил стендап Джи. — Вдруг меня тут повяжут, кого мне хватать за штаны: простите, простите меня, мистер Б-ээу… — он резко перегнулся через дверь понтиака и изобразил рвоту. Парни снова зашлись гоготом. — Я не знал, что это ваши владения, мистер Бээ-элк… — Косички Джиджи свесились вниз, бусины стукнули о металл. Кривляние вышло таким убедительным, что Шанго поймал себя на побуждении придержать их, чтобы Джиджи не заблевал. — Я не смог прочитать, что здесь земля Б-уоолк… Шутка была тупой, но артистичность Джи заставила Шанго улыбнуться. Джи старался для него — он знал. Поймав его улыбку, Джи тут же свернул представление и сел ровно. Шанго затянулся; задержал дыхание и передал ему косяк, а сам отвалился к спинке. Джи принял, задев его пальцы своими и коротко взглянув из-под густых ресниц. — Не, а если серьезно? — Бовильер, — проржавшись, сказал Чак. Он переехал из Шривпорта недавно. — «С» не читается. Так они тут всем затирают. Шанго вытянул руки по сторонам спинки, закинул голову и медленной струей выдохнул дым вверх. Небо нависало прямо над ними огромной черной подушкой, готовой придушить, звезды можно было потрогать рукой. Они моргали, множились, проступали сквозь бархат, дразнили близостью. Воздух не остыл с вечера, было тепло и мертво — ни дуновения ветра, даже кукуруза не шептала с той стороны дороги. — Бувилье, — сказал Шанго. — «Р» тоже не произносится. И ударение на последний слог, добавлял Саймон каждый раз, когда кого-нибудь поправлял. — Охренеть, — качнул косичками Джи. — Я учился с ними в колледже. — С ними? Парни смолкли. Чак затянулся, дождавшись своей очереди, — кончик почти докуренной самокрутки вспыхнул в темноте. Роули моргнул фарами и вылез из машины, чтобы освободить проезд. Дэш снова утнулся в телефон. Горизонт дотлевал остатками заката, на его фоне некрасиво растопырил ветки старый облезлый дуб посреди поля. — C Линнетт — девчонкой Бувилье — и Саймоном. Шанго лениво повернул голову в сторону Джи. Тот был весь внимание, смотрел, прищурившись, и кусал губу. Но молчал, не спрашивал — выдержанный мальчик. — Они что, близнецы? — наконец произнес он. Даже не сказал «были». — Ага, — кивнул Шанго. — Двойняшки. Роули вернулся за руль, «Каталина» дернула на съезде с шоссе и покатила по укатанной колее вверх по холму. Минут через пять они уже парковались у старых конюшен. Здесь были слышны музыка и голоса. Развешанные по ветвям и краям крыш гирлянды слабо проглядывали сквозь листву. Чак и Дэш выпрыгнули из машины первыми, подхватили упаковки с пивом, пакеты из «Томас чикен» и сразу пошли к общей поляне, откуда вскоре раздался приветственный ор. Роули замешкался, присел у колеса, что-то разглядывая, вечно озабоченный состоянием «детки» гораздо больше ее владельца. Шанго с Джиджи не стали его ждать. — Вау, — выдохнул Джиджи, когда они подошли ближе. — Здесь же целый лагерь. А точно не приедут копы? — Это Марди Гра, мальчик-с-севера. Кто вызовет копов на Марди Гра в Акадиане? — рассмеялся Шанго, закинув ему руку на плечо. — Мы же просто ищем курицу. Ее выпускают, а потом ловят. За ней можно гоняться где хочешь, по чьей угодно земле, никто слова не скажет. Это такая традиция, традиции на Юге — святое. Вы не видели курицу? — крикнул он, заглушая музыку и смех. — Она должна быть где-то здесь. Мы ищем курицу! С поляны отозвались многоголосым улюлюканьем и свистом. — У нас есть кое-что получше! Давайте к нам! — Неужели чеснок и перец? Девчонки выскочили из-за деревьев, обступили слишком близко, почти облепили их с Джи тандем, за ними с ленивым интересом подтянулись и парни. — Знакомься, Джи, — сказал Шанго, представляя их всех по очереди. — Ла Тойя, Ашанти, Мюриэл, Триша, здоровяк — Зандер, Крис, Дерил, Де Марко, Мо, вон та крошка — Ривер… Он толкал своим телом тело Джи от одного к другому, и оно поддавалось легко, удобно, будто было частью самого Шанго, его сиамским продолжением. Джи не спускал его руку со своего плеча, придерживал за запястье, и Шанго тоже ее не убирал. Джи было приятно касаться — в душном воздухе его кожа была гладкой, шелковой и как будто даже холодила предплечье. — Какой клевый! — состроила глазки Джеки и с упреком бросила Шанго: — И ты его целый месяц от нас прятал! — Берег вам на праздник. Ашанти схватила Джи за свободную руку и потащила за собой. Шанго нехотя отдал его на растерзание — шевельнув кистью, стряхнул с запястья прохладные пальцы и немного выдвинул Джи вперед. — Эй, там, сделайте громче! — крикнула Ашанти парням у колонки, и они выкрутили звук на максимум. Шанго поморщился. — Ты танцуешь? За грохотом битов он не расслышал, что ответил Джиджи, но отказаться у того не было ни единого шанса — сзади уже пристроилась Ла Тойя. Вдвоем с Ашанти они вытащили свою жертву в центр арены — так почему-то повелось называть вытоптанное место посреди площадки — и принялись отплясывать. Выгоревшие и рассохшиеся доски конюшен, бесцветные и мертвые днем, сейчас были подсвечены яркими огнями гирлянд. Со стен и скатов крыш свисали блестящие нити бус, оставшиеся без стекол рамы длинных, почти в пол, окон кто-то увил дешевыми лентами, а к воротам главного сарая сверху была прибита лупоглазая шерстяная морда, то ли сшитая из овчины, то ли отрезанная от плюшевой игрушки, — с настоящими ветвистыми рогами. — Нравится? Еле слышный в оглушающем шуме вопрос был похож на галлюцинацию, на долю секунды Шанго показалось, что вслух прозвучал его внутренний голос. Он обернулся. От резкого движения стоявшая за его плечом Ривер вздрогнула и застыла с каким-то беззащитным испугом в глазах. Это было трогательно. Хотя, наверно, и раздражало тоже — чаще всего Шанго видел Ривер сидящей или бродящей где-то поблизости от всех, но в одиночестве. Но ни разу не было и такого, чтобы кто-то даже походя ее обидел. Да и стала бы она проводить в их обществе время, будь ей тут плохо? Они не были подростками, обреченными на общение друг с другом замкнутой школьной системой. Поверх привычного платья-балахона, как у амишей, шею и грудь Ривер обматывало кислотно-розовое боа, мало ей подходящее, — наверно, кто-то из девочек решил придать ее наряду праздничной яркости. Он опять окинул взглядом украшения, пробежался по стенам и деревьям и сразу понял, о чем она спрашивает. С правой стороны длинной конюшни осталось полуразрушенное крыльцо с фонарем — оно вело в отдельное помещение: может, комнату для отдыха конюших или раздевалку. Колпак спускался совсем низко, входящим наверняка приходилось нагибаться, чтоб его не задеть. Сейчас фонарь был включен, и под ним, залитые густым желтым светом, стояли цветы в больших пластиковых ведрах. Ирисы. — Говорят, она их любила, — подтвердила его воспоминание Ривер. — И я тоже посадила у себя на заднем дворе. — Очень красивые, — мягко сказал Шанго. — Правда? — она вскинула ресницы и мгновенно потупилась, уткнулась взглядом в землю. — Да. Ты хорошая девочка, Ривер. — Правда? — еще тише, одними губами повторила она, больше не поднимая глаз. Шанго кивнул, зная, что она «услышит» и так. — Я гуляла по старой ферме, у самых болот увидела их и решила, что они мне нужны. Раз ферма все равно заброшена, значит, они ничьи, да? — Шанго подтвердил кивком. — Это хорошо. Я и взяла, прямо с луковицами. У меня с собой не было лопаты, и я… — Ривер подняла кисти ладонями вверх и растопырила пальцы — то ли показала Шанго, чем копала, то ли сама удивилась, что делала это именно так. — Некоторые не прижились, засохли, некоторые не расцвели, а другие… вот. Это не в память о ней. Просто… — Ривер окончательно умолкла и облизала губы. — Я понимаю, — избавил он ее от мучительного подбора слов. — Правда? — в третий раз произнесла она — уже в пустоту, в сторону. — Линнетт не хотела бы, чтобы… — Подумав, Шанго отказался сначала от «ты», потом от «мы» и в итоге сказал иначе: — Кто-то грустил в этот день. Мы все должны жить дальше. Он не врал. Сомнительно, чтобы Линн хотела чего бы то ни было в отношении других — ей было плевать. Она вряд ли вспоминала о ком-либо из присутствующих, когда их не было в ее поле зрения. А о существовании Ривер не могла даже подозревать. — Тебе надо развеяться. Сходи потанцуй, — предложил он. Ривер в испуге уставилась на него. — Я? — прошептала она совсем беззвучно, и Шанго предпочел не услышать. Он отошел за пивом — и когда вернулся, Ривер неуверенно и скованно, но ритмично двигалась у края арены. К тому времени Ашанти и Ла Тойя фейерверком своего азарта зажгли почти всех девчонок, а те умудрились втянуть за собой на площадку Громилу Зандера, Чака и подошедшего Роули. С полной бутылкой в руках тот смотрелся особенно нелепо. Де Марко и уговаривать не пришлось, он всегда был охотником подрыгаться. Шанго не танцевал сам — но обожал смотреть, как это делают другие, и не собирался отказывать себе в удовольствии сейчас. На фоне эпилептически мигающих ламп движения тел тоже выглядели дергаными. В кучке плотно жмущихся друг к другу людей взгляд фокусировался на Джиджи сам — сложнее, наоборот, было бы отвести глаза. Ла Тойя теперь оказалась перед Джи. Повернувшись к нему спиной, она виляла и трясла бедрами в бешеном темпе, терлась об него задницей, то прогибаясь в пояснице — ладонями в коленки, то снова выпрямляясь — лопатками к его груди, крутила головой и мазала по лицу копной нейлоново-блестящих волос. Ашанти тоже не отступала — извивалась сзади, крепко держась за плечи Джи. Двигалась она медленнее и более томно, при этом прижималась теснее. Красный топ от движений сполз, над краем ослепительно-белого на фоне смуглой кожи пуш-апа торчал темный крупный сосок. Рядом вздохнул Мо, последний бойфренд Ла Тойи. Шанго усмехнулся — наблюдал Мо явно не за ней, а за Ашанти. Ширинка и одна штанина у него выразительно топорщились, рот кривился, но глаза смотрели зло, с прищуром, а ноздри дрожали. — Это Марди Гра, Мо, — напомнил ему Шанго, склонившись ближе. — Сегодня всем всё можно. И им. И тебе. Не отказывай себе ни в чем. Утешь, вон, например, Ривер. Она расстроена. Мо следил за Ашанти с Джи и Ла Тойей с таким напряжением, что не сразу осознал сказанное — только спустя несколько секунд повернулся и удивленно выгнул бровь: — Кого? Шанго качнул донышком бутылки в нужную сторону, но Мо не повернулся. — Я знаю, кто такая Ривер, — раздраженно сказал он. Шанго поднял ладонь, запоздало вспомнив, что Мо с трудом учился и до сих пор бесится, когда его «принимают за идиота». — Эта лягушка даже смотреть в мою сторону не станет. Высокомерная белая сука. Она нас всех презирает. — Неправда. Это Ривер, а не Линнетт. Она другая. Не высокомерная, — пожал плечами Шанго. — Она грустная. И одинокая. Но воля твоя. — Не знаю одиноких, которые сами не хотели бы ими быть, — пробурчал Мо и дернул плечом. — Но если ты скажешь… Шанго рассмеялся от того, как легко и точно простые умы обычно формулируют истины. — Забудь. Я просто предложил, Мо, — сказал он. — Я не настаивал. За спиной посигналили. На двух пикапах прикатили из Триксвилла Джейн и Барри с друзьями. Шанго отсалютовал им пивом. — Мы! Ищем! Курицу! — хрипло, с байкерским надрывом заорал Барри, и плотный круг танцоров рассыпался, приветствуя вновь прибывших. Сразу за их компанией в просвете деревьев маячил Дэш. Шанго почти вслепую пожал несколько рук, похлопал парней по плечам, чмокнул девчонок в щечки и, обменявшись положенными приветствиями со всеми, быстро подошел к нему. — Ну? Дэш развел руками и покачал головой. — Вообще ничего? — Никаких упоминаний за последние пятнадцать лет. Не может же ему оказаться тридцать пять. — Ему и тридцать — не может. Значит, университет не Пенсильванский. Что насчет Нью-Йорка? — Вместо ответа Дэш выразительно посмотрел. — Мичиган? Висконсин? — И Миннесота тоже. — И второе «джи» после Джайлза, которое может оказаться чем угодно… — Я тоже учел. Вот если бы у нас была карточка соцстрахования, тогда другое дело. Шанго в свою очередь закатил глаза. — Ладно. Что с сабреддитом и крайм-форумами? — Ничего. Там все тихо. За этим я более-менее слежу. — Более или менее? — Более. Активистов уже давно не появлялось. Обсуждают по кругу одно и то же завсегдатаи, если и забегают новички — почитают, уходят. Пустышки по мелочи мы время от времени кидаем, уровень скуки оптимальный — прикольная, но глухая история одной ногой в архиве. — Он мог сидеть там давно. Мог выжидать и никак себя не обозначать, быть тем самым забежавшим. — Мог, — без выражения подтвердил Дэш и заткнулся. Шанго подождал, но ничего не последовало. — С другой стороны… — начал он сам, поощряя Дэша взглядом. — Ты уверен, что не ошибаешься и он точно проблема? Ну, приврал чувак про универ, слепил дубль фейсбука под сетевое общение — а может, и не дубль даже, просто не желает тащить туда реал — имеет право, ну, селфится он в инсте без чек-инов, не светится штрафами и приводами. Дальше что? Может, он от чего-то бежит, может, его кто-то ищет. Может, ему просто надоело морозить задницу зимой, и он переехал в солнечный пояс. Нам что за дело? Про других мы знали гораздо больше — что это меняло? — Ничего. А разве я говорил, что что-то меняется? — Тогда о чем ты сейчас думаешь? Шанго прислушался к себе. — О том, что Саймону это все не понравится. Дэш набрал воздуха и даже открыл рот, чтобы возразить, но хорошо подумал и промолчал. — Сам скажи, что с Джиджи не так, — предложил ему Шанго. — Ты же тоже это видишь. Дэш глотнул пива и пошмыгал носом. — Ну… У него редкая фамилия. — Айзек? — хмыкнул Шанго. — Он не Айзек. То ли Айтек, то ли Айтеке, то ли Итаке — короче, я хрен пойму, как ее произносить — и чего только он на наших Вильеров гнал. Прикол в том, что с такой фамилией никто не ищется. Вообще. Больше таких нет. И его нет. Это странно. — Он из коренных? Высокие, выступающие скулы и узкое смуглое лицо могли говорить и об индейской крови. — Да кто его знает, — пожал плечами Дэш и бросил короткий скучающий взгляд куда-то за арену. Шанго проследил и рассмеялся: под обломанным кипарисом Роули сосался с Триш. — Окей, все. Иди развлекайся. Он поискал глазами Джиджи, чтобы оценить его экстерьер со стороны, — и не нашел среди разбредшихся по поляне людей. Как не увидел и Ла Тойю. Зато обнаружил не слишком довольную Ашанти рядом с Мо. Ривер поправляла свои цветы в ведрах. Только сейчас Шанго заметил, что и внутри комнаты на подоконнике за треснувшим стеклом тоже стоят ирисы. Фонарь над крыльцом качался из стороны в сторону. Шанго усмехнулся и направился к Роули, пока тот не слинял куда-нибудь трахаться, но был достаточно пьян такой перспективой, чтобы вернуть ему ключи от машины.