Мой учитель

Он пришёл в наш институт жарким майским днём, одетый в узкие джинсы и рубашку в поло, подчеркивающую рельеф его груди и ширину плеч. Я раньше не знала, что преподаватели бывают такими. Он явился на замену преподавателя Су, нашего препода по литературе. Всего несколько занятий осталось до наступления каникул. Мы представляли его совсем другим. Нет, нас предупредили, что придет молодой преподаватель, сам недавно выпустившийся из института. Но никто не сказал, что у этого препода будет внешность и мускулатура, как у греческого бога. Его тёмные небрежно зачесанные назад волосы оставляли открытым высокий умный лоб, а карие, как тёмная карамель глаза, выдавали натуру буйную и озорную. Когда он улыбнулся, все наши девочки растеклись по партам. Все, включая меня, А Саран, отличницу и скромницу. Я никогда не носила узких модных юбок и высоких шпилек, предпочитая удобную спортивную одежду. И косметикой не пользовалась, разве что гигиенической помадой в сильный зной и мороз. Заплетенные в тугую русую косу волосы вызывали зависть одноклассниц, и одновременно служили предметом насмешек. Никто не воспринимал меня всерьез. Меня не приглашали на свидание мальчишки, не строчили мне смс-ок и признаний в соцсетях. Да я и сама не стремилась к этому. Пока не увидела его, моего несравненного кумира. — Доброе утро! — бодро поздоровался он, обнажив в улыбке ровный ряд безупречно белоснежных зубов. — Меня зовут преподаватель Пак, и я весь ваш до начала каникул. Девчонки восторженно застонали, парни отделались многозначительными усмешками. И только я сидела неподвижно, боясь оторвать от Чанёля взгляд и пропустить что-то важное. — Для начала мне бы хотелось познакомиться с вами всеми, — продолжил Чанёль. — Потому занятие мы начнем с сочинения на вольную тему. С дальних рядов послышались разочарованные стоны. — А на какую именно тему, преподаватель Пак? — с придыханием спросила Даин и кокетливо накрутила на палец локон. — Удивите меня, — слишком чувственно для преподавателя, проговорил он. — Даже не так. Давайте поступим иначе: каждый из вас напишет небольшой рассказ и не подпишет листки. А я попробую угадать, кто написал. Договорились? Это немного расшевелила аудиторию. Нам выдали по листку бумаги и ручке, остальное попросили убрать со столов. Чанёль пристально наблюдал за каждым, точно хищник, притаившийся за преподавательским столом. Кажется, он сканировал нас своим взглядом, проникая в самую душу. А я наблюдала за ним. За его движениями, речью, повадками. Даже когда он встал и подошёл к окну, мечтательно уставившись вдаль, я продолжала смотреть, словно впитывая его, запоминая образ. Прошло полчаса, а на моём листе не появилось ни строчки. Спохватившись, я все же взялась за ручку и непривычно косым почерком принялась писать: Я твоя верная спутница и помощница. Ты и дня прожить не можешь, не прикоснувшись к моему телу. Ты почти мой раб и даже больше… Мои гладкие бока сводят тебя с ума, ты касаешься их длинными сильными пальцами, чуть поглаживая подушечками. Мне немного щекотно, но я не могу засмеяться. Я жду другого. Когда ты коснешься своим чувственным ртом моего заветного местечка. Проведешь по нему губами, чуть лизнешь кончиком языка. И я отзовусь на этот немой призыв. Что-то во мне щелкнет, тугая пружина раскрутится внутри, приводя в полную готовность. О, да! Только ты умеешь одним касанием завести меня с пол-оборота. Я коснусь едва заметной щетины на твоих щеках, задумчиво обведу контуры уха. А после, покорная тебе, начну дикий и буйный танец, полный страстного огня. Оставлю влажный след на твоих пальцах и губах. А ты почувствуешь мой вкус: немного терпкий и сладкий, как марочное вино. Я знаю о тебе все, даже самые заветные и запретные мысли и дикие желания. Мне ты можешь доверить все. Вместе мы вознесемся к вершине, сроднимся в едином порыве и унесемся в неведомые дали. Ты — мой верный писатель. И я — твоя преданная шариковая ручка. Свой лист я отдала одним из последних. Не знаю, что на меня вдруг нашло — наверное, оно самое, вдохновение. Чанёль перетасовал все листы, подобно колоде карт, и начал читать с верхнего. При этом выражение его лица почти не менялось. Он лишь изредка вскидывал голову и называл фамилии. Похоже, он неплохо изучил нас, прежде чем вести занятия. Потому что угадывал почти всегда. И лишь на одном рассказе выражение его лица изменилось с сосредоточенно-серьезного на удивленное и даже немного испуганное. Он по нескольку раз перечитывал каждую строчку, словно запоминая. И, наконец, улыбнулся и облегченно выдохнул. Этот лист не отправился в общую стопку. Чанёль сложил его и убрал в нагрудный карман — туда же, где он хранил свой «Паркер». Я в буквальном смысле сжалась в комок и отпустила взгляд, мучительно краснея. Удушливая волна стыда прокатилась по телу и замерла где-то в области бедер. Там было жарко и влажно. Пульс мой отчаянно бился в виски. А преподаватель Пак шел по рядам, ненадолго останавливаясь рядом с каждым учеником. Задавал уточняющие вопросы, шутил, улыбался. Ко мне он не подошёл, и я облегченно вздохнула. Лишь бы не угадал, кто это. Или, чего доброго, не принялся зачитывать вслух. Такого позора мне не выдержать. Все рассказы, авторов которых он не угадал, лежали отдельно. — Завтра я назову остальных! — объявил Чанёль. — А на сегодня свободны. На негнущихся ногах я шла к остановке, перебирая в памяти сегодняшний день. И что вдруг на меня нашло? Мне впервые захотелось выделиться из общей массы. Удивить так, что самой стало стыдно. На парах литературы не пишут таких историй. Или пишут? Задумавшись, я не сразу заметила черный тонированный «Мерс» следующий за мной вдоль тротуара. Стоило мне повернуться, как стекло плавно опустилось, являя улыбающуюся физиономию Чанёля: — Привет, Саран! Подвезти тебя до дома? Он запомнил мое имя? Испуганно оглянувшись по сторонам, я заметила идущих позади девочек-однокурсниц. У них, кажется, отвисли челюсти, как я всегда и мечтала. Поддавшись искушению, села в автомобиль, и он резво тронулся вперед, ведомое рукой опытного водителя. В салоне пахло хвоей и приключениями, которые я, кажется, нашла на свою голову. И не только на голову, но и все остальные части тела. — Ты удивила меня, Саран! — признался Чанёль и посмотрел так, что у меня сердце ухнуло в пятки. — А знаешь что?… Я вяло кивнула, не в силах оторвать взгляда от его чувственных губ. Вот бы действительно оказаться шариковой ручкой и коснуться их хоть на мгновение. — Я хочу удивить тебя в ответ, — признался он, склонившись к моему уху. — Как ты на это смотришь? Его дыхание согрело мою кожу, а взгляд опалил своей глубиной и едва сдерживаемой страстью. — Положительно, — произнесла я так отчетливо, что сама испугалась. В эту минуту я поняла, что эти каникулы пройдут незабываемо. И лето обещает быть ну о-очень горячим!