Gold

      Мужчина откинулся в ванной, позволяя горячей воде окутывать его тело паром, как будто пытаясь смыть с него всю усталость и напряжение. Он лежал, погрузившись в воду почти полностью, его руки бессильно свисали по бокам, а голова покоилась на холодном бортике. Глаза были закрыты, дыхание ровное, но чуть тяжелое, словно каждое движение воздуха внутри было попыткой найти баланс.       Капли воды медленно стекали по его лицу, смешиваясь с потом и воспоминаниями, которые он не мог вычеркнуть из своей головы. Влажные пряди волос липли к вискам, а грудь поднималась и опускалась в ритме, который нарушало только слабое эхо капель, падающих с крана.       Он не двигался. Только изредка пальцы едва заметно шевелились, как будто проверяя, действительно ли он ещё здесь, в этом мире, а не в своих мыслях, которые уносили его куда-то далеко. — Он болен, Крис, ему нужны таблетки, без них он в лучшем случае доведет себя до больницы. В худшем, его прах в баночке станет красивым дополнением для коллекции его отца.       Кай посмотрел болезненно на Криса, который нервно кусал губы, избегая его взгляда. Тишина между ними была тяжелой, словно в воздухе повисло что-то невысказанное, но слишком очевидное для обоих.       Крис пытался что-то сказать, но слова застревали где-то глубоко внутри. Его руки дрожали, он сжимал их в кулаки, а потом вновь разжимал, как будто пытаясь найти хоть какую-то опору. — Его отца? Что, побрезгуешь его прах держать у себя дома? — Крис лежал с противоположной стороны ванны боясь подплыть ближе к мужчине. Кто его знает, что у того в голове. — Я бы вообще хотел обойтись без его прах. У нас брачный контракт, если Джей умрет не по своей воле, то все мое имущество начиная с кружки и заканчивая компанией переходит в собственность его семьи. Это работает в две стороны. — Кайден прикрыл глаза рукой.— Его отец знает, что Джей эмоциально нестабилен, он прекрасно понимает, что Джей в шаге от смерти и только ради своей выгоды он согласился на этот брак. Тупой мудак думал, что максиму год и он заполучит все. Но нет, Джей живой и будет жить. Даже если мне придется держать его в лежачем состоянии до конца жизни. — Он такой из-за тебя! Ты его доводишь каждый божий день, а сейчас винишь в чем-то его семью! Ты не адекватный садист! —Крис винил во всем Кайдена. Его взгляд, полный обиды и усталости, пронзал, как нож. Слова не требовались — всё читалось в этих глазах: боль, злость и глубокое разочарование. — Из-за меня? Да я спас его от его же как ты говоришь семьи. Его отец систематически убивал его. Если бы не я, не мой контроль он бы умер ещё восемь лет назад. — Мужчина сорвался на крик. Он не мог больше сдерживать эмоции. — Хочешь теплицу? Да без проблем, привезу тебе самые наилучшие сорта роз. Магазин? Тю, выбирай локацию. Хочешь игрушку? Выберай любого! Единственное условие - пей свои таблетки.       Голос Кайдена оборвался. Он пытался спасти Джейдена от саморазрушения. Пытался дать ему любовь и показать, что он дорог. Он пытался как мог, но заслепленный своим желанием обладать парнем, он и не заметил как сам разрушил его. Он превратился в того, от кого он так старался спасти Джея.       Крис подплыл ближе к Кайдену, его движение было плавным, но наполненным напряжением. Вода слегка всколыхнулась вокруг них, создавая едва слышимый плеск. Он остановился так близко, что между ними оставалось всего несколько сантиметров, и, глядя прямо в глаза Кайдена, наконец задал тот самый вопрос: — Почему ты бьешь его? — Вопрос прозвучал мягко, почти шёпотом, но в нём чувствовалась тяжесть, — У меня был тяжёлый период, а он не хотел слушать. Мне не мешало бы в тот момент усмирить свой пыл, а тебе пора бы задуматься об правильном обращении, Джей спит, а ты под рукой, могу и утопить, ммм. — Кай провел кончиками пальцев по лицу парня. Он набрал в весе. Скулы давно исчезли, а на их месте появились небольшие щёчки, которые не портило и без того милое личико. — Ты сам себя слышишь, Хозяин? Спасти через избиение? Тупее ничего не слышал. — Крис пытался найти хотя бы каплю эмоций на лице собеседника, но как всегда было сложно прочитать его эмоции. — Ты такой смелый стал. Аж хочется побить. — Уже какой есть. — Крис повернулся спиной, хотел было уплыть обратно, но внезапно мужчина прижал его к своему телу. Крис даже не сопротивлялся. Нет смысла. Он давно усвоил этот урок. — Мне это не нравится, ты можешь показать свой характер Джею и этим обидеть его, а я этого не хочу. — Я тоже не хочу. Он хороший. — Хороший? Это стокгольмский синдром в тебе говорит? Он та причина по который ты тут, не забывай. — И чего ты хочешь добиться? Я не буду ненавидеть его. Не надейся. — Та мне плевать на твои чувства, малыш, просто знай, если ты даже на секунду подумаешь, что можешь его обидеть, я закончу твою жизнь. Закончу ее мучительно, но этот урок ты усвоишь на всю жизнь.       Последовала тишина. Послышались шаги за дверю. Джей. Он проснулся. — Та не смотри ты так на ту дверь. Это не Джей. Он спит в библиотеке. Сейчас приготовят кушать, уберут после вас дом, и мы поедим и отдыхать. — Кай рисовал круги на спине парня. Как когда-то рисовал на спине Джея. Это был его ритуал. Сейчас же Джей редко принимал с ним ванную. Разве что быстрый душ. Боль в сердце отдалась болью в заднице — Моя задницаа горит, если честно. — А Джей? —Крис казалось не замечал проглаживание. Ему было все равно на угрозы мужчины. Его волновал только Джей. — Он проснется завтра утром. Он будет немного приглушен лекарствами, но он будет в порядке. — Мужчина перестал рисовать круги. Его голос стал более приглашенным и в тоже время вселял страх. — Ты главное контролируй свое поведение завтра и все будет хорошо. — Ты накажешь его? — Нет. Зачем? У него случился приступ на фоне тех положительных эмоций которые были, открытие галереи, он тебе ещё готовил студио на чердаке, вот и не выдержала нервная система, и что дальше? За что наказывать? — Он засунул фалоиметатор тебе в задницу и держал привязанным. — Молчи. Просто молчи. Голос внутри парня молил заткнуться, но Крис отказывался его слушать. — Ты питаешься выбить ему наказание? Ты определись на чей ты стороне, малыш. — Я боюсь за него. Боюсь, что ты можешь причинить тебе боль. — Я дал тебе слово, что я его не трону. Я не собираюсь нарушать его. Все, что я сделаю, это попытаюсь вернуть Джея в нормальное состояние. Следующие пару дней будут тяжёлыми, он будет отходить от лекарств и до него дойдет, что он сделал. Если в этот период ты что-то сделаешь, растроишь его или выведешь на негативные эмоции, я сделаю все, чтобы ты мучался. — Не делай ему больно, прошу. Я сделаю все, чтобы ему было хорошо. Я обещаю.

***

      Кухня встретила гнетущей тишиной и сладким запахом моющих средств. Никакого уюта или тепла, только стерильная чистота, от которой становилось не по себе, словно это место давно перестало быть живым.       Крису было тяжело на душе. Он вспоминал дом. Вспоминал маму и отчима. Их семейные вечера и тихий смех, которым они обменивались, даже когда не было причин смеяться. Вспоминал аромат мятного чая и звук дождя по крыше, казавшийся тогда таким уютным. Теперь все это казалось далеким и недостижимым, словно из другого, более светлого мира.       Ему хотелось домой. Но его дом был здесь. Холодные стены, и пустота, заполняющая каждый угол. Здесь не было тепла, не было родных голосов, но именно это место стало его реальностью. Он пытался убедить себя, что привыкнет, но сердце все равно тянуло туда, где он когда-то чувствовал себя живым.       Он привыкнет. Он обязательно привыкнет и станет сильнее. Боль и тоска постепенно отступят, уступая место ровному спокойствию. Научится находить опору внутри себя, учиться жить в новой реальности, шаг за шагом выстраивая свою крепость. В конце концов, человек ко всему привыкает — так говорил его учитель, и, возможно, он был прав.       Он смотрел на полную тарелку супа с фрикадельками, и тошнота подкрадывалась к горлу. Бульон казался ему слишком густым, а фрикадельки напоминали серые камни, которые вот-вот утянут его на дно. Крис пытался отвлечься, уговаривал себя сделать хотя бы ложку, но чувство тяжести внутри пересиливало голод. Теплый пар, поднимающийся от тарелки, словно насмехался над его слабостью. — Ты собираешься есть или покормить тебя с ложки? — Сегодня он не хотел играется в заботливого папочку. Нет. Все, что ему нужно было сейчас это покормить это тяжело вздыхающееся тело, уложить в кровать и сделать так, чтобы он дожил до утра. — Меня тошнит. — Ложь. Он просто не хотел есть без Джея и своей бутылочки. Это казалось таким неправильным спустя все это время. — Ещё одна жертва нервов. Сел на колени возле меня. — Я не хочу, не заставляй. — На колени. Сейчас же.       Крис послушал. Он всегда пытался слушать и слышать, но кто услышит его?       Кай кормил его с ложечки, как маленького ребенка. Он не хотел есть, но его интересы не имели значения. Взгляд Кая был спокойным, но настойчивым, и от этого сопротивляться было бессмысленно. — Ешь, — сказал он тихо, но твердо. — Тебе нужно.       Суп был теплым, даже приятным, но каждая ложка давалась с трудом. Он чувствовал себя слабым и беспомощным, но Кай, казалось, не замечал этого. Или просто делал вид. Его движения были размеренными, почти заботливыми, как будто это был не очередной акт принуждения, а жест чего-то большего — заботы или упрямой веры, что он справится. Он справится ради Джея.       Джей лежал на кровати с болезненным цветом лица, кожа казалась почти прозрачной, а под глазами темнели тени усталости. Дыхание было слабым, еле заметным, словно каждый вдох давался с трудом. Его руки, лежащие поверх одеяла, были холодными на вид, тонкие пальцы слегка дрожали, даже во сне.       Комната была наполнена приглушённым светом лампы, но даже он не добавлял тепла в эту картину. Всё казалось слишком тихим, будто сама жизнь в этом пространстве затаила дыхание, ожидая чего-то.       Кай сидел рядом и пытался читать книгу, он чувствовал бессилие и страх. Хотелось кричать, звать на помощь, но всё, что он мог сделать, — это оставаться рядом и надеяться, что любимый найдет силы вернуться из этого болезненного оцепенения.       Каждый тихий вдох Джея отдавался в сердце тревожным эхом. Он хотел что-то сделать, чем-то помочь, но оставалось только ждать, надеясь, что сон и это угнетающее спокойствие дадут парню немного сил.       Он хотел, чтобы Джею стало лучше. Хотел, чтобы улыбка вернулась на его бледное лицо, чтобы глаза вновь засияли тем теплым светом, который всегда вселял уверенность, что всё будет хорошо.       Крис лежал в ногах у Кайя тихо, стараясь не шуметь. Время от времени его взгляд скользил к Джейдену, словно он пытался угадать, когда тот откроет глаза и скажет что-то обычное, привычное, такое, что заставит поверить: всё действительно наладится. Внутри росло бессильное желание поделиться его болью, разделить хотя бы часть тяжести, но он знал, что это невозможно. Оставалось только ждать и надеяться.       Джей подал признаки жизни. Он начал шевелиться под теплым одеялом, слегка сдвинув плед, и тихо что-то пробормотал, но так и не проснулся. Оба парня с замиранием сердца наблюдали, как Джей еле заметно двигается, его дыхание становилось чуть глубже, а пальцы слабо сжались в кулак, будто цепляясь за что-то в своих снах. Это было мелочью, но для них— настоящей надеждой. Кайден аккуратно поправил одеяло, стараясь не разбудить, и тихо прошептал: — Всё будет хорошо. Просто отдыхай. Ему нужно было верить в эти слова, даже если они звучали лишь для него самого. — Оставь его в покое, — раздался тихий, но уверенный голос. Грэг стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его взгляд был спокойным, но твёрдым, как будто он одним лишь присутствием мог заставить ситуацию подчиниться его воле. Крис застыл. Он не знал почему мужчина пришел, плохие мысли лезли в голову. — Ему нужен покой, не твоя тревога, — продолжил Грэг, подходя ближе. — Он справится. Просто дай ему время. — Я знаю, — тихо ответил Кай, не отрывая взгляда от спящего. — Но сложно просто сидеть и ничего не делать. — Иногда это и есть лучшее, что ты можешь сделать, — с лёгкой улыбкой сказал друг и положил руку ему на плечо. — Ты уже сделал достаточно. Теперь доверься ему.       Эти слова прозвучали обнадёживающе, но всё равно оставили чувство пустоты. Кай кивнул и нехотя поднялся, бросив последний взгляд на спящего. Может, он действительно прав. Комната наполнилась звуком неуверенного дыхания и тиканьем настенных часов, которые отсчитывали время в мучительной тишине. Крису было страшно. Страшно от того, как беззащитно выглядел Джей, словно тонкая ниточка жизни вот-вот оборвется. Он огляделся, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы его успокоить, но ничего не помогало. Шторы были плотно задернуты, и тусклый свет лампы казался почти чужим. Страх становился всё сильнее, заполняя каждую клеточку его сознания.       Крис хотел встать, позвать на помощь, но ноги будто приросли к полу. Он боялся пошевелиться, боялся, что любое его действие нарушит этот хрупкий покой и что-то пойдёт не так. Единственное, что он мог сделать, — это сидеть и надеяться, что Джей проснется завтра утром. Что его глаза откроются, и он скажет хоть что-то, что прогонит эту липкую тишину.

***

      Внутри Кайдена что-то оборвалось. Он стоял у балкона, взгляд упирался в серую даль, где горизонт сливался с бесконечным дождем. Грэг что-то говорил за его спиной, но слова звучали, как далекий шум, не пробивая стену мыслей. Он думал о Джее, лежащем в той комнате, и о том, как в этот раз всё было иначе. Дай мне умереть, прошу.       Эти слова эхом звучали в его голове, разрывая сознание на части. Они были холодными, пустыми, лишенными какой-либо надежды, и в них было что-то, что пугало до глубины души. Он никогда раньше не слышал от Джея ничего подобного, даже когда всё было плохо.       Кайден сжал перила балкона так сильно, что побелели пальцы. Гнев и бессилие боролись в нём, сменяясь отчаянной потребностью что-то сделать, что-то изменить. Он не мог позволить этому случиться, не мог оставить друга в этой тьме. — Он выкарабкается, — тихо сказал он, больше себе, чем кому-то. Голос был хриплым, будто он проговорил это через силу. — Он просто обязан.       Грэг замолчал, почувствовав напряжение, и на миг в комнате снова стало тихо, за исключением звука дождя, бьющего по стеклу. Кайден отвернулся от балкона, но его движения были механическими, словно он всё ещё не мог вырваться из собственных мыслей. Грэг, заметив его состояние, сделал шаг вперёд, но остановился, не зная, что сказать. Между ними нависла тягостная тишина, которую нарушало только ровное дыхание больного в соседней комнате. — Ты же знаешь, он сильнее, чем кажется, — тихо сказал Грэг, пытаясь придать своему голосу уверенности. Кайден горько усмехнулся. — В этот раз всё не так, — ответил он хриплым, почти шепчущим голосом. — "Дай мне умереть." Это не просто слова, Грэг. Я добил его. Крис не помог. — Люди говорят всякое, когда им плохо, — возразил Грэг. — Он запутался, устал. Но это не значит, что он на самом деле этого хочет.       Кайден опустил голову, сжал переносицу пальцами, пытаясь собрать себя. Его плечи вздрогнули от тяжёлого выдоха. — Я знаю... Но как я могу помочь ему, если он сам не хочет, чтобы ему помогали?       Грэг подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ты уже помогаешь. Ты здесь. И, Кайден, этого может быть достаточно. Людям нужно время, чтобы найти силы бороться. Не отнимай у него это время.       Кайден молчал. Он хотел верить этим словам, но чувство тревоги не отпускало. В груди росла пустота, тяжёлая, липкая, тащившая его вниз вместе с отчаянием.       Грэг стоял у окна, скрестив руки на груди. Кайден ходил по комнате из угла в угол, не находя себе места. Его шаги, казалось, становились всё громче в этом гнетущем молчании, пока Грэг не выдержал. — Ты себя изведёшь, Кай, — спокойно сказал он, не поворачиваясь. — Хватит ходить кругами. — А что мне делать? — резко отозвался Кайден, останавливаясь. — Сидеть сложа руки? Смотреть, как он просто… уходит? — Нет. Но и мучить себя бессмысленно. Ты не сможешь всё решить. Не всегда можно кого-то спасти от самого себя.— ответил Грэг, оборачиваясь и смотря на друга. Кайден взглянул на него с болью в глазах. — А если могу? Если я не сделаю всё возможное, как я смогу жить дальше? Грэг вздохнул, качая головой. — Иногда «всё возможное» — это просто быть рядом. Ты думаешь, это ничего не значит? Но для Джея сейчас это может быть единственное, что его держит. — И если этого недостаточно? — Кайден бросил вызов его словам. — Ты не понимаешь, — пробормотал он. — Я люблю его. Грэг кивнул, не отрывая от него взгляда. — Именно поэтому ты делаешь всё, что можешь. Но ты тоже человек, Кай. Ты не можешь нести эту боль один.       Кайден молчал, сжимая руки в кулаки, пока напряжение в комнате не стало почти осязаемым.       И вдруг тишину разорвал слабый, едва слышный стон из соседней комнаты. Кайден мгновенно замер, взгляд метнулся к двери. — Джей… — прошептал он, а затем сорвался с места, бросившись в комнату.       Грэг остался на месте, наблюдая за ним. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.