По течению и вне его

Бельфегор безумно смеется половину дня, а вторую столь же безумно шепчет, и у Расиэля впечатление такое, будто брат помешался на какой-то своей «прелести»; только вот прелести никакой нет. В физическом мире, конечно. Старший близнец фыркает, старший близнец подпихивает младшему еду и уходит — больше не возвращается. Бельфегор остается один. В подвале. Бельфегор остается один, кажется абсолютно всем, в то время как младший принц, прикрываясь челкой, широко-широко раскрытыми глазами смотрит на девочку в противоположном углу помещения — прикованную такими же цепями, как он; в белом платье и с кожей цвета кофейной пенки. Со странным именем Тсунаеши и летящим смехом. Принцесса — очевидно. Брат приходит и уходит — Бельфегор его игнорирует. Тсунаеши поглядывает на Расиэля искоса и вовлекает младшего Каваллини в разговор — о солнце, звездах, о войне и запахе крови. О том, что там, за стенами подвала, целыми яркими полянами распускаются цветы. Вздыхает — и Бельфегор понимает, что нравится его принцессе. Бельфегор понимает. Бельфегор бессмысленно шепчет, не поднимая глаз ни на одного входящего человека. Он ест очень мало — и львиная доля порций каждый раз оказывается в противоположном углу комнаты. Однажды служанка принесла две порции — и поставила один поднос там, где обычно находили половину еды младшего принца. Больше эта служанка не приходила. Тсунаеши звонкая, светлая, — ее платье, несмотря на грязь подземелий, не покрывается пылью, возле ее щек после еды никогда не остается мерзких крошек, ее руки всегда чисты, а ногти ухоженны — маленький еще Бельфегор смотрит на нее, находясь на расстоянии двух метров, и улыбается так галантно, как умеет. Знает, что лучше него в этом, конечно же, опять брат. Ну ничего. Брат никогда не обращал внимания на Тсунаеши, а она лишь одаривала его косыми взглядами. Бельфегор делал вывод: в этот раз брат ошибался. Он не видел сокровища под самым своим носом. Тсунаеши снимает оковы. С себя, со своих тонких рук. С таких же тонких — принца. За стенами замка холода, в их подвале это ощущается остро, но Бельфегору удается достать для Тсунаеши цветы. Астры. Тсунаеши звонко смеется — и с нежной улыбкой на губах, искренним и радостным участием передает Бельфегору маленький нож, похожий на метательный. Говорит: — Если Его Высочество окропит его своей кровью и позволит окропить своей верной подданной, — она кланяется мягко, опускает голову, и Принц смотрит, не отворачивая взгляд, — то в следующей жизни мы снова встретимся с Его Высочеством. Бельфегор растягивает губы в улыбке — и не чувствует, как его голову покидают последние здравые мысли. И принимает из миниатюрных рук метательный нож. Взвешивает в руке. — Если Его Высочество позволит: это стилет, — говорит Тсуна с очаровательной улыбкой. Смотрит в лицо Бельфегору, улыбается пухлыми, мягкими, должно быть, губами. Подушечкой указательного пальца проводит по лезвию оружия в руках младшего принца. Смотрит на его тонкое-тонкое, белоснежное запястье. Вновь поднимает взгляд. — Его Высочество исполнит роль первопроходца? Бельфегор выпрямляет гордо спину и подбородок вздергивает: естественно, он же мужчина. Тсунаеши показывает, что разрезать нужно вдоль руки. Бельфегор перестает шептать и навсегда засыпает в круге принесенных на днях служанкой астр. Засыпает с неведомой улыбкой на губах, с видом доверчивым и мирным. Расиэль рвет и мечет, замечая в первую очередь, что цепи с его младшего брата были сняты. В тот день вместе с Бельфегором повешены десятки слуг, имевших доступ к закрытой части замка — той, где в сухом подвале содержался младший брат будущего короля. А еще — маленькая девочка в изорванном, изгвазданном белом платье, замерзшая, с исцарапанной побледневшей кожей, ранее имевшей мягкий цвет кофейной пенки. Юная Тсунаеши. Также найденная в круге из ярких-ярких астр. Безмятежная. Счастливая.