the last wish

У него была всего одна мечта. Одно желание. Его последнее желание…

— Мин Юнги, пообещай мне, что мы все-таки съездим посмотреть на северное сияние, — одним из холодных зимних вечеров двое парней находили тепло в объятиях друг у друга. — Чимин-и, ты же знаешь, как я не люблю холод, — светловолосый слегка сморщил нос, — вот даже сегодня, на улице всего -5, а я уже на грани того, чтобы запихнуть в чемодан свои вещи, тебя и рвануть куда-нибудь в Африку, где всегда тепло. — Ты как старикан, — парень с волосами цвета смолы попытался вырваться из цепких объятий, но крепкие руки вернули его на место, — ну, Мин Юнги, сколько раз можно говорить, хватит меня прижимать, — Пак уже в который раз умостился на груди своего мужчины. — Ты же знаешь, что я люблю это делать и никогда не перестану, до последнего вздоха буду тебя держать крепко-крепко, — Юнги оставил мимолетный поцелуй на виске парня, — до последнего вздоха… Представь только, мне 92 года, тебе всего 89. Ты еще в самом расцвете сил, заглядываешься на нашего соседа, а я ревную, как и всегда, — Мин снова чмокнул Чимина в висок, — рядом с нами бегает белоснежный пудель, ну слишком уж я люблю этих лапочек. — Ты неисправим, — Пак начал заливисто смеяться, на что у Юнги, как на автомате, расцвела такая же лучезарная улыбка. — Почему же? То есть ты не собираешься любить меня до старости? — Мин надул губы и нахмурил брови. — Юнги, ты же знаешь… И в этой, и в следующей жизни. Всегда. Я буду любить только тебя, — Чимин слегка приподнялся, чтобы иметь возможность дотянуться до лица парня и клюнул того сначала в нос, а потом в губы. Как только Пак попытался отстраниться Юнги вцепился мертвой хваткой в его затылок и притянул к себе. Сладко и тягуче переминая губы, одну за другой. Они оба пропадали. Растворялись друг в друге. — Юнги, пообещай, что покажешь мне северное сияние, — Чимин отстранился первым. — Обещаю, Чимин-и, обещаю, — Мин утянул Пака в еще один поцелуй. На этот раз более страстный и настойчивый. Чимин не может сказать, в какой момент он оказался придавленным к шелковым простыням. Точно не ответит вам, когда его успели раздеть. И оставить полностью открытым для этого мира. Юнги с упоением смотрел на нагое тело, которое целиком и полностью принадлежало только ему. Он был охотником, который в этот раз поймал в силки не обычного кролика, а жар-птицу. — Мин Юнги, сегодня разве не моя очередь быть сверху? Мужчина медленными поползновениями приблизился к уху младшего и шептал: — Чимин-и, ты можешь быть сверху, только если оседлаешь меня, — Мин провел языком по уху Пака, а затем немного подул на него, отчего парень покрылся мурашками и задрожал, — вот видишь, котенок, чувствуешь, какую власть я имею над твоим телом? — Юнги усмехнулся и продолжил свои манипуляции. Мин прошелся губами по ребрам Пака, то слегка покусывая, то следом зализывая место укуса. Тело Чимина соответственно отвечало на подобные ласки, подрагивая и извиваясь под настойчивыми махинациями. Юнги знал, что парень всегда подготавливается к таким вечерам, поэтому много времени на это тратить не нужно будет. Они вместе уже десять лет. Они знают друг о друге все. Начиная предпочтениями в сексе, заканчивая первой школьной любовью. Их отношения — это то, что строится на доверии. Влюбленность давно прошла, осталась лишь любовь и страсть, которые срывают крышу жестче, чем любой наркотик. Поэтому сейчас податливое тело Чимина все сильнее содрогается от каждого нового толчка. Юнги никогда не щадит его. Оставляет синяки на бедрах, от крепкой хватки. Покрывает все тело укусами и засосами, будто говорит «Только мой. Сейчас и навсегда. Никому не позволю забрать. Мой» Стоны. Такие желанные, сладостные. До хрипотцы в голосе. Их секс был не звериным, абсолютно. Просто иногда Юнги срывался на бешенный темп, словно пытаясь выбить из Чимина остаток здравого смысла. А иногда Чимин выгибался как дикая, неприрученная, кошка, а после оставлял ярко-красные полосы на спине Мина. Каждый их секс, был будто первым, они никогда не делали друг другу больно. И Чимин, и Юнги знали, когда нужно остановиться, чтобы было хорошо. Размеренный и спокойный темп постепенно сменился хаотичными движениями и хищными инстинктами, когда один хочет второго только для себя. Со сладостным «я люблю тебя» тело Чимина задрожало от первого оргазма, но Юнги знал, что останавливаться нельзя… Так его мальчику будет еще лучше, поэтому Мин продолжал размашистыми движениями входить в тело парня, доводя их обоих до исступления. Каждый их секс — соитие двух душ. Будто они оба ходят по оголенному проводу. Разморенные после горячего душа, где определенно был второй заход, только в этот раз от волшебных прикосновений умирал Юнги. Он таял, словно снежинка, которая упала на теплую руку. Рассыпался на десятки тысяч молекул от каждого поцелуя за ухом, от томного шепота Чимина, который обещал быть рядом до последнего удара сердца.

1 month later

SLANDER — Love Is Gone ft. Dylan Matthew

У Пака на протяжении недели какой-то странный кашель, и если первое время все можно было свалить на обычную простуду, то сейчас, когда на ладони появились капли крови, опускать эту ситуацию нельзя. — Юнги, любимый, я завтра запишусь к врачу, не переживай ты так, — парень пытался заглушить беспокойства Мина. — Да как не переживать, Чимин? Попроси у меня о чем-нибудь другом, — мужчина лишь крепче прижал к себе такое хрупкое тело. — Ты меня уже хоронишь, господин Мин, не терпится избавиться от меня? — Пак обиженно надул губы. — Что за бред ты несешь? — Юнги окольцевал талию Чимина и оставил нежный поцелуй на кончике носа, — я знаю, что мне так просто от тебя не избавиться, — ухмылка на лице Мина была слишком очевидна, а за ней последовал легкий удар кулачком в плечо. — Ты просто невозможный, и почему я полюбил такого остолопа? — Пак продолжал то ударять Мина, то несильно щипать. Между ними завязалась борьба, посерьезнее чем в боевиках с Сильвестром Сталлоне. В ход пошли подушки, которые перьями разлетелись по всей комнате. Звонкий смех заполнил помещение. Они словно два ребенка, которым для счастья нужно лишь видеть улыбки друг друга и радость в глазах напротив. Но даже детские забавы не в состоянии перебить эти переживания, уже пустившие корни где-то под коркой трезвого сознания. От этого не скрыться. Как бы не старались перекричать вопящее от боли сердце — ничего не выйдет.

На следующий день

— Доктор Ким, что вы имеете в виду? — глаза Чимина были на мокром месте, пока Юнги пытался подробнее узнать насколько ситуация катастрофична. Пак категорически отказался идти в кабинет за результатами без Мина, потому что дурное предчувствие не покидало его с самого утра. И не зря… — Мне очень жаль, господин Мин, у вашего молодого человека злокачественная опухоль, — медработник в успокаивающем жесте похлопал Юнги по плечу. Последние струны надежды на лучшее обрывались с гулким, характерным звуком, заставляя Юнги в который раз разочаровываться во всем хорошем, что удерживало его на светлой стороне. — Злокачественная опухоль? Это ведь лечится? — Чимин дрожащим голосом попытался узнать свою судьбу. — Кхм, — доктор замялся, — ваша ситуация немного другая. Рак начал развиваться в легких, но метастазы распространились и на близлежащие органы, — даже человеку, который видит смерть каждый день, тяжело говорить, насколько же плачевная судьба у Пака, — хирургическим путем мы уже не сможем избавиться от опухоли, нам остается попробовать только химио- и лучевую терапии. Но повторюсь еще раз, нет никаких гарантий, что это сработает. Доктор, который живет со смертью на протяжении многих лет чувствовал несправедливость. Перед ним молодой парень, совсем еще мальчишка. У него сын такого же возраста. У мальчишки наверняка есть мечты и цели. Перед ним была вечность, которая вмиг сокращается до месяца. Больше всего на свете доктор хочет, чтобы лечение помогло Чимину, но меньше всего верит в то, что это правда сработает. Тихие всхлипы пациента постепенно заполнили кабинет. «Юнги, у тебя нет права плакать, ты должен бороться за него. Вырви его из лап этой чумы» — Мин продолжал успокаивать внутри себя подростка, который из-за этого проклятия уже потерял родного человека, потерял свою маму. Она ушла тоже слишком быстро. Почти мимолетно испарилась из бледных пальцев, которые все это время держали ее руку. Маму у Юнги забрали весной. Сейчас же у него пытаются похитить Чимина. Юнги всем сердцем ненавидит весну. — Хорошо, доктор, скажите, когда лучше начать проходить все необходимые процедуры? — мужчина прокашлялся, приобнял дрожащего Чимина и пытался быть сильным. — Как можно скорее, пока есть хоть минимальная возможность остановить развитие болезни, — медработник говорил почти шепотом, чтобы ни в коем случае не усугубить ситуацию. — Хорошо, мы поедем домой, соберем нужные вещи и завтра утром вернемся в больницу, — Юнги помог подняться Чимину, открыл ему дверь и, поддерживая за талию, медленными шагами направился по коридору. Всю дорогу домой никто из них не произнес и слова. Они оба слишком напуганы. Лишь переступив порог квартиры Чимин все-таки пробормотал единственную фразу, которая была главной подножкой для железобетонного самообладания Мина. — Юнги, а умирать больно? На этом моменте любые стены разрушаться. Все, что они строили на протяжении десяти лет за считанные часы осыпалось. Дворец, который снаружи казался непроходимой крепостью, на деле был всего лишь песочным замком. — Чимин-а, прошу тебя, — Юнги стер мокрые дорожки с лица Пака, — я не сдамся просто так, и ты не сдавайся, молю. Только не сейчас, луна моя, я ведь еще не успел показать тебе северное сияние, — Мин сцеловывал соленые слезы со щек парня, — я обещал, что ты доживешь до 89 лет, а я буду тем самым стариком, — у Мина сперло дыхание, а в груди нещадно щемило. — Я буду тем самым стариком, который будет портить тебе настроение и выгуливать нашего пуделя, где-нибудь на севере. Ради тебя, я готов даже в самый ужасный холод нырять в ледяные сугробы. Только прошу, борись за себя, борись за нас, — мужчина прижал к себе всхлипывающее тело и крепко-крепко стиснул его, до хруста в спине. — Хорошо, Юнги, только обещай купить мне этого пуделя. Я уже не представляю свою жизнь без него, — Чимин сам подставлял свое лицо под нежные поцелуи.

*****

Как сказал доктор, с каждой процедурой опухоль должна уменьшаться, но, видимо, случай с Чимином другой… Темные волосы цвета смолы из-за лекарства осыпались на подушку, доводя парня до истерики. Щеки, которые когда-то были розовыми и пухлыми стали похожими на впадины, в которых хранилась безысходность. — То есть вы хотите сказать, что болезнь только прогрессирует, и мы вряд ли сможем вытащить его? — Юнги явно не хотел верить в происходящее, поэтому защитной реакцией был смех. — Я понимаю вас, господин Мин, но шанса нет, — доктор просто не мог сказать подобное, — если у вас есть что-нибудь, что вы хотели сделать вместе, то сейчас пора, у него осталось немного времени, — медработник отвел взгляд, — простите, что не могу ничем помочь, — Ким слишком явно избегал зрительного контакта. — Он хотел посмотреть на северное сияние, — Юнги сжал кулаки, — хотел увидеть бразильский карнавал и понаблюдать цветение сакуры, — на шее Мина вздулись вены, — он — любовь всей моей никчемной жизни, он — моя последняя надежда и мой кислород, — по щекам мужчины скатилась одна единственная слеза. — Спасибо вам доктор, вы хотя бы попытались, но у меня будет к вам еще одна просьба… Юнги добивают. Каждый раз снова и снова. Ему даже дышать больно и мерзко. От одного осознания, что белая простынь совсем скоро заберет самого важного человека в его жизни хочется вскрыться. Одно дело, когда смерть забирает кого-то в мгновение ока. Но совсем другое — ждать, пока старуха с косой не вырвет из твоих рук самое драгоценное.

*****

— Юнги, что сказал доктор? У нас получается? Мы побеждаем? — парнишка на этих белых больничных простынях выглядел слишком неуместно. Не он должен быть здесь. Чимин слишком светлый человек, он не может быть запятнан таким образом. — Да, душа моя, мы побеждаем, — Мин присел на край койки, взял маленькую и уже такую костлявую ладонь в свою руку, и оставил теплый поцелуй на ее тыльной стороне. — Значит, мы все-таки купим этого пуделя? И ты искупаешься в сугробе? — Пак попытался растянуть свои шершавые губы в счастливой улыбке, но вышла лишь болезненная гримаса. — Конечно, искупаюсь, я ведь обещал тебе, — Юнги продолжал покрывать руку Чимина поцелуями, — сейчас мне нужно ненадолго уехать, у меня есть для тебя сюрприз. Будешь скучать по мне? — мужчина чмокнул Пака в лоб. — Не бросай меня, не уходи, мне немного нехорошо, — парень попытался удержать Мина рядом, но тот уперся и уверил, что вернется совсем скоро. Юнги в последний раз поцеловал Пака, так трепетно, как никогда. Дождался пока младший уснет и ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Завтра 9 марта, а значит, лучшим подарком для Юнги будет счастье его Чимина. — Алло, я хочу арендовать на завтра мобильный планетарий, — Мин нашел в интернете номер компании, в которой предлагают необходимые ему услуги. Медлить совсем нельзя. Юнги должен исполнить мечту Чимина и показать ему это чертово северное сияние. — Мы не сможем поехать на север, поэтому я привезу север сюда, — весь вечер Юнги проведет в подготовке, а когда вернется в палату, то обнаружит какую-то новую капельницу. Как оказалось, пока Мин был занят организацией Паку стало хуже и ему пришлось ввести новую дозу лекарства, чтобы облегчить боль. «Я не должен был оставлять тебя, ты ведь говорил, что тебе больно», — Юнги никогда не простит себе этого. Утро девятого марта встретило их ласковым солнцем и теплым весенним ветерком. Чимин даже попросил приоткрыть окно, чтобы подышать свежим воздухом. — Юнги, мне ведь не стало легче, не так ли? — Пак еще вчера догадался, когда все его кости словно топором рубили. — Прости, что испортил твой день рождения, лучше бы ты оставил меня, — парень стал тихо всхлипывать. — Пак Чимин, ты с дуба рухнул? Одно твое существование — лучший подарок для меня, а то, что ты на протяжении десяти лет любишь такого, как я, — просто бесценно, — Мин продолжал целовать щеки своего парня и убирать с них эти соленые слезы, — сегодня у меня есть для тебя сюрприз, поэтому мне нужно на час отлучиться, чтобы все подготовить. — Хорошо, — Пак слегка приподнялся на локтях, — Юнги, я люблю тебя, с днем рождения, жизнь моя, — прошептал он вслед удаляющемуся мужчине. — Я тоже тебя люблю, душа моя, — Мин улыбнулся и послал Чимину воздушный поцелуй, а затем торопливыми шагами покинул палату. Странное чувство не покидало мужчину на протяжении всей подготовки, будто невидимая нить, что связывала две души вот-вот оборвется. Только когда Юнги поднялся на этаж, где находится палата Чимина, в удивительно приподнятом настроении, то весь мир вмиг свалился на его плечи. Из палаты номер семь с опущенной головой вышел доктор Ким — лечащий врач Чимина. — Госпожа Хвон, запишите, время смерти — 12:34. Оборвалось все, что удерживало Юнги на ногах так долго. Бороться дальше нет ни смысла, ни желания. То светлое, что удерживало мужчину на краю пропасти вмиг испарилось. Он больше не сможет ощутить прикосновение теплых рук на своих. Не сможет вновь почувствовать трепет, который вызывали сладкие поцелуи. Никогда не увидит блестящие глаза, наполненные любовью, согревающей ледяное сердце. Этот яркий смех, который звучал подобно ангельской песне и патокой разливался по всему телу, заставляя Юнги чувствовать себя как дома. Забрали его дом, его Вселенную. Он никогда не сможет испытать хотя бы малую долю этих чувств снова. Его свет, его кислород, Его. Забрали. Юнги и был Чимином. Дышал им, благодаря ему, жил, мечтал. В один миг все это забрали. Смысла нет. Их разрушили, сломали. Чимин был смыслом, без которого все теперь не имеет значения. «Прости меня, Чимин-и, я не успел исполнить твое последнее желание. Прошу, прости меня, всего один час… Я не успел сделать тебя счастливым. Ты был здесь совсем один… Как я мог тебя оставить? Мы обещали друг другу бесконечность, но подарили лишь десять лет. Обещаю, что в следующей жизни, когда мы встретимся вновь, первое, что я сделаю — это покажу тебе северное сияние…»

09.03.2021г. 12:34 — погасла моя Луна.