Твоя улыбка — свет в моей душе

Предновогодняя пора в школе Цанцюн была весёлой, красочной и настолько бешеной, что мало отличалась от привычных картин мегаполиса двадцать первого века. Все вокруг носились в попытке одновременно доделать все оставшиеся дела, найти подарки, украсить школу и ещё много всего остального. Шэнь Цинцю среди этого хаоса ощущал себя непоколебимой скалой в штормовом море. Ему не нужно было выбирать подарки, украшением Цинцзин занимались ученики. Проблемы документации и дополнительных занятий, что свалились на всех пиковых лордов в конце года, быстро решались Ло Бинхэ, Мин Фанем и Нин Инъин. За несколько дней до нового года Цинцзин и вовсе почти опустел. Всё же Шэнь Юань был современным человеком, а значит не мог допустить, чтобы у него отняли законные две недели праздников, поэтому объявил об этих праздниках ученикам. Будучи пиком учёных, Цинцзин могла похвастаться рекордным количеством знати среди учеников. И те, конечно же, не горели желанием оставаться в школе, а не в родовом поместье, когда получили на это прямое разрешение. Так что Шэнь Цинцю сидел в бамбуковом доме, пил чай и созерцал кружащиеся за окном снежинки. — Шицзунь, — Ло Бинхэ постарался прошмыгнуть в дверь как можно скорее, захлопывая её за собой и стряхивая с чёрных кудрей небольшой сугроб снега. Шэнь Цинцю в очередной раз пожалел, что шапки в этом мире не в ходу. — Этот ученик взял на себя смелость самостоятельно подготовить все необходимые материалы, раз уж шисюн Мин отсутствует. Вы можете приступить, как только пожелаете. Шэнь Цинцю медленно и грациозно отпил ещё глоток чая, пока мысли его метались в панических попытках вспомнить, что же он такого поручал Мин Фаню. В голову ничего не приходило. Пауза затянулась настолько, что молчать дальше стало бы просто неприличным, и Шэнь Цинцю сдался. — Бинхэ, этот учитель не помнит, чтобы давал твоему шисюну какие-то поручения перед его отъездом, поэтому не может сейчас понять, о чём ты. Будь добр прояснить. Ло Бинхэ сделал неуверенный шаг вперёд, опустив взгляд куда-то в пол, и Шэнь Цинцю ощутил себя полным злодеем за то, что умудрился расстроить этого щеночка. Но прежде, чем он нашёл слова, способные разрядить обстановку, Ло Бинхэ вновь поклонился и заговорил. — Этот ученик просит прощения, ему стоило сначала спросить Шицзуня к какому времени всё подготовить. Этот ученик был слишком самоуверен. Шэнь Цинцю выслушал его и покачал головой. — Я не злюсь, Бинхэ. Но действительно не припоминаю никаких запланированных дел. — Но ведь… Именно за два дня до нового года вы обычно заготавливаете традиционные фейерверки. Шэнь Цинцю постарался напрячь память и вспомнил, что в новелле и правда упоминалось празднование нового года, где Ло Бинхэ трепетно целовался с Нин Инъин под светом фейерверков, запускаемых на каждом пике. Но нигде не упоминалось, что Шэнь Цинцю тоже должен был их готовить! Почему нельзя было просто купить фейерверки, пусть даже на заказ? Зачем обязательно нужно было делать каждый фейерверк самому? — Спасибо, Бинхэ, этот учитель ценит твоё участие, но прежде мне необходимо закончить некоторые дела, — Шэнь Цинцю поднялся, мимоходом потрепав Бинхэ по пушистой макушке, хотя руку для этого поднять пришлось уже очень высоко. — Этот ученик может чем-то помочь Шицзуню? — конечно же спросил Бинхэ. — Нет, лучше отдохни. Накинув тёплый плащ поверх верхних одежд, Шэнь Цинцю вышел на улицу и постарался не бежать. Как вообще делать фейерверки? Да он сожжет весь пик в своих неумелых попытках! Разве хоть один человек двадцать первого века умеет вручную делать хреновы фейерверки? Ладно, наверное некоторые и умеют. Но точно не он! "Система" — без особых надежд позвал он. [Хосту что-то нужно?] "А в тебя случайно не закачан самоучитель по созданию фейерверков в условиях древнего Китая для чайников?" [Данная функция не предусмотрена. Справляйтесь самостоятельно, хост] — Ну да, кто бы сомневался, — пробурчал себе под нос Шэнь Цинцю, толкая дверь в библиотеку пика Цинцзин. Теперь оставалось только найти хоть что-то, что может помочь с его проблемой. — Шицзунь, — услышал он, словно сквозь толщу воды и оторвался от очередной книги. На столике перед ним ароматным паром исходил свежий чай и несколько видов закусок, а рядом мялся Ло Бинхэ. Тот опустил руку, которой видимо собирался потрясти его за плечо, и поклонился. — Прошу простить этого ученика, вы очень долго не отвечали. Шэнь Цинцю лишь кивнул, всё ещё не до конца вынырнув из прочитанных текстов. Те были интересными, но совершенно бесполезными! — А что ты…, — начал он, но не знал как продолжить,чтобы не прозвучать грубо. К счастью, Ло Бинхэ понял и сам. — Этот ученик заметил, что время обеда давно прошло, но Шицзунь не вернулся в бамбуковый дом и не позвал за этим учеником в библиотеку. Поэтому этот ученик предположил, что Шицзунь слишком зачитался, чтобы вспомнить про обед. И, как видит, оказался прав. Только сейчас до Шэнь Цинцю дошло, как он выглядит. Вокруг него, восседающего на подушке в не слишком то подобающей позе, высились горы из книг, занимая и стол и пол, смешиваясь с листами его собственных записей и грозя опрокинуть тушь. На левой руке виднелся неаккуратный чёрный мазок, а волосы точно были встрёпаны, от его же нервных пальцев, дёргающих за пряди в задумчивости. Поняв это, Шэнь Цинцю тут же попытался поправить дело хоть как-то, но понял, что суетится совсем не подобающе горному лорду Цинцзин. Бинхэ, присевший напротив, сделал вид, что его очень интересует вид из окна, оставив ему шанс сохранить лицо. Драгоценное дитя. — Спасибо за чай, Бинхэ, этот учитель и правда слишком увлёкся, — поблагодарил он, когда закончил приводить себя в порядок и взял в руки чашку. Ло Бинхэ в ответ улыбнулся, но взгляд его был острым, отчего мурашки пошли по коже. Он что-то сделал не так? — Шицзунь, этот ученик не мог не заметить предмет ваших исследований, — ох, чёрт, ну конечно, — и позволит себе дерзкий вопрос. Шицзунь, вы забыли, как делать фейерверки? "Я не только забыл, я ещё и не знал", — брать в руки веер посреди чаепития было бы слишком странно, так что пришлось довольствоваться попыткой прикрыть лицо чашечкой. Очень маленькой чашечкой. Иногда Шэнь Цинцю скучал по своей огромной кружке из современного мира, за которой мог спрятать не только лицо, но и огнём горящие уши. Очевидно, он покраснел. "С днём унижений", — безрадостно пронеслось в голове. [Внести событие в календарь?] — услужливо отозвалась Система. "Уйди". — Бинхэ очень наблюдателен, — "даже слишком". — Как всем известно, у этого мастера небольшие проблемы с памятью после отклонения Ци. И фейерверки, кажется, полностью попали в очередной из таких "провалов". Бинхэ помолчал, нервно теребя подол формы. — Если Шицзунь позволит, то этот ученик мог бы… немного напомнить процесс. Ло Бинхэ смотрел на Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю смотрел на Ло Бинхэ. Горы книг, в которых было целых ничего полезной информации, ехидно высились вокруг. Система в кои-то веке молчала. — Этот мастер принимает твоё предложение. Прошлый новый год в школе Цанцюн Шэнь Цинцю пропустил, находясь в медитации в пещерах Линси. И сейчас, стоя с Ло Бинхэ в какой-то из многочисленных хозяйственных построек перед столом с, кажется, полсотней разных баночек, бамбуковыми трубками, промасленными шнурами, бумагой для талисманов и ещё Система знает чем, он жалел, что не сделал так и в этом году. Ло Бинхэ, очевидно заметив его замешательство, вышел вперёд и взял в руки одну из бамбуковых трубок. — Бамбуковая трубка это основа фейерверка. Именно в неё необходимо в верных пропорциях засыпать порох, чтобы фейерверк полетел, смесь солей, чтобы был нужного цвета и талисман, заряженный духовными силами, чтобы огни в воздухе приняли форму нужного рисунка. Захотелось достать тетрадь и начать записывать, потому что, как бы Бинхэ ни старался сгладить это впечатление, но происходящее всё больше напоминало урок. Ощущение ещё больше усилилось, когда Бинхэ принялся объяснять, как подготовить трубки к заполнению, прикреплять шнур, чем и как закрывать отверстия в основаниях. Шэнь Цинцю понимающе кивал, панически кричал в глубине собственного сознания, пробовал, косячил и мягко исправлялся Ло Бинхэ. Уже к концу этого этапа захотелось в ужасе сбежать, хотя несомненно было интересно, но требовалось держать лицо. — Подготовленные трубки осторожно заполняются порохом, — инструктировал Бинхэ. В ход пошли баночки, пока что — самая крупная из них. Ло Бинхэ выверенным движением зачерпнул порох ложкой и засыпал в трубку, умудрившись ничего не просыпать. — Попробуйте. Шэнь Цинцю решительно зачерпнул полную ложку с горкой и был немедленно прерван. — Нет-нет, если вы добавите столько пороха, то всё взорвётся ещё на земле, и никакого фейерверка не получится. Попробуйте немного меньше. Шэнь Цинцю попытался ещё трижды, но каждый раз Бинхэ качал головой. — Бинхэ, этот мастер не совсем понимает, — на самом деле этот мастер бы решил, что над ним и вовсе издеваются, если бы его белый лотос вообще был способен на такое. — Этот ученик… Я… Шицзунь, позвольте показать. Шэнь Цинцю напрягся, когда на его руку, всё ещё держащую ложку, опустилась рука Бинхэ, обхватывая и управляя, но тут же расслабился, позволив ему. Ло Бинхэ почти прижался к его спине, дыхание колыхало волосы у виска, а жар тела ощущался даже сквозь столько слоёв ткани. Руки Бинхэ были нежными, но твёрдыми, когда он направил Шэнь Цинцю зачерпнуть порох. — Вот так, поняли? — горячо выдохнул Бинхэ в самое ухо. Отчего-то пришлось побороться с румянцем, грозящим выступить на щеках. Неужели и правда жарко? — Почти, — ответил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ как всегда прочёл между строк, поэтому с пару десятков трубок они так и наполнили совместно. Затем Ло Бинхэ отпустил его — и Шэнь Цинцю поёжился от мгновенно подступившего холода — и со стороны наблюдал за тем, как заполняются ещё несколько десятков. — Следующим этапом обычно идёт талисман, на котором рисуют нужный узор и напитывают духовной энергией, но я предлагаю сначала сделать простые фейерверки. — Разумно, — согласился Шэнь Цинцю, зарабатывая яркую улыбку Бинхэ. — Традиционно фейерверки пика Цинцзин имеют цвет цин, — продолжил лекцию Ло Бинхэ, выбирая из общей кучи баночек три и открывая их. — Для его изготовления требуется очень внимательно следить за пропорциями в смеси солей. Основу составляет соль бария, дающая зелёный цвет. В неё добавляют немного солей меди, для синего оттенка и чуть больше солей магния, чтобы высветлить получившийся цвет. Головная боль неудержимым цунами накрывала Шэнь Цинцю, пока перед глазами проносились школьные уроки химии и его отвратительные знания по ней. А думал, что в жизни не пригодится, теперь же даже не мог понять, может ли такое соединение существовать в природе, или же это очередное допущение сянься-мира. "Интересно, а вот это всё мир сам достроил или же Самолёт это где-то в черновиках прописывал?" — Попробуете сами смешать? — прервал его военные флэшбеки Бинхэ. — Давай всё же ещё несколько раз покажешь. Шэнь Цинцю был уверен, что даже используй он сверхточные весы — у него не вышло бы так хорошо соблюсти пропорции, как это получалось у Бинхэ. Тот послушно показал ещё несколько раз, а получившимся количеством смеси удалось набить почти половину из "не талисманных" фейерверков. — Не волнуйтесь, Шицзунь, этот ученик вмешается, если увидит, что что-то не так, — подбодрил его Бинхэ. Видимо, что-то всё же выдало его панику. — Ты так хорошо в этом разбираешься, — постарался немного отвлечься он, чтобы избежать очередного позора, когда руки могли дрогнуть от нервов. — Наверное, большой опыт? Ло Бинхэ молчал так долго, что Шэнь Цинцю пришлось перевести на него взгляд. — На самом деле, в этом году этот ученик изготавливал фейерверк впервые. Шэнь Цинцю захотелось ударить самого себя. Ну конечно. До попадания на Цинцзин у Бинхэ и его матушки не было денег даже на покупку фейерверка, не то что на изготовление. А после — Мин Фань делал всё, чтобы Бинхэ попадал в общий зал, куда выставляли всё необходимое перед новым годом, когда все материалы уже заканчивались. Нин Инъин, добрая душа, делилась с ним своими фейерверками, но это всё равно было не то. Отношение товарищей к Ло Бинхэ изменилось только после нападения на школу и нескольких отповедей от самого Шэнь Цинцю, так что получается, что нынешний новый год и правда первый, в который у Бинхэ вообще появилась такая возможность. "Воистину главный герой". — Тогда Бинхэ без сомнения очень талантлив во всём, за что берётся. — Этот ученик благодарит Шицзуня за столь высокую оценку, но… Нет, слишком много, меньше, — Шэнь Цинцю стряхнул немного соли магния, и Бинхэ одобрительно кивнул. Когда с простыми фейерверками — которых вышло полсотни штук, и потратилось в десять раз больше нервных клеток — было покончено, Бинхэ придвинул к ним талисманы. — Один лист разрезается на шесть частей, чтобы рисунок влез в трубку. Традиционно каждый пик запускает двенадцать фейерверков с символикой, двенадцатью кругами в очерёдности иерархии пиков. Цинцзин каждый круг стреляет вторым. Традиционная символика пика — бамбук с облетающими листьями. Попробуйте нарисовать, Шицзунь, — Бинхэ передал ему один из маленьких листов, которые он нарезал во время своей речи. К счастью, в рисовании Шэнь Цинцю не нужно было помогать, так что через пару минут все двенадцать рисунков были готовы. — Теперь напитайте их духовной силой и осторожно поместите палочками в трубку. Когда и с этими фейерверками было покончено, Шэнь Цинцю засыпал остаток смешанной соли в ещё одну трубку и только затем задался вопросом, которым стоило задаться с самого начала. — Бинхэ, а ты уверен, что мы действительно смогли смешать цвет цин? Ло Бинхэ, как раз убирающий всё по местам, задумался. — Скорее да, чем нет, Шицзунь. Но если вы хотите проверить, то мы можем сейчас пойти и запустить тот фейерверк, что у вас в руках. Как раз почти стемнело. В Шэнь Цинцю поднял голову тот самый азарт, который заставил прочитать "Путь гордого бессмертного демона" до самого конца. — Как ты верно заметил — почти стемнело. Чтобы не потревожить отдых учеников, нам придётся отойти от пика подальше. Так что, предлагаю сделать ещё фейерверков, чтобы этот поход не был напрасным. Теперь, когда свободу творчества ничто не ограничивало, а в случае ошибки никто бы не стал насмехаться — Шэнь Цинцю смог почувствовать настоящее удовольствие от процесса. Ло Бинхэ, пару раз неуверенно возразив, тоже присоединился и делал свои фейерверки. Изредка интересуясь у него в какой баночке соль, что даст нужный цвет, Шэнь Цинцю спустил с поводка своё воображение. К тому времени, как они вылетели с пика в сторону небольшого озера, со всех сторон окруженного горами, в мешочках цзянькунь было столько фейерверков, что в руках они бы это не донесли. Стоило приземлиться, и Ло Бинхэ тут же отправился втыкать в снег палочки-основы, к которым крепил фейерверки. Шэнь Цинцю смотрел на него, ощущая непривычное предвкушение. В детстве ему нравились фейерверки, они казались настоящим чудом, магией, символом праздника. Но детство давно прошло, и в последние годы Шэнь Юань и вовсе задвигал шторы во всех комнатах во время нового года. Фейерверки раздражали. Так почему же сейчас всё вновь кажется таким же волшебным, как в детстве? — Шицзунь, всё готово, — подбежал к нему Бинхэ. — Хорошо. Стоит начать с того фейерверка с цветом цин. Бинхэ понятливо кивнул и точным выстрелом духовной силы зажёг один из фитилей. В небе расцвела огненная хризантема идеального оттенка цин. — У Бинхэ и правда талант, — и, не дав мальчику возразить, заставил зажечься другой фейерверк. Стоять рядом с Ло Бинхэ и смотреть на то, как зажигаются во тьме разноцветные огненные рисунки, было комфортно. Шэнь Цинцю едва сдержал умилённый вздох, когда со стороны Бинхэ зажглось большое алое сердце. "Романтичное создание. Надеюсь, Нин Инъин завтра ты тоже такое покажешь, это было очень красиво и трогательно". — Шицзунь! — ярко покраснев воскликнул Бинхэ, смешав в голосе смущение, возмущение и что-то ещё. Шэнь Цинцю не смог сдержать смех и желание потрепать Бинхэ по кудряшкам. С его стороны в небе угасал уже пятый подряд белый лотос. Бамбук цвета цин двенадцать раз озарил собой ночное небо. Дождавшись, пока последний из пиков зажжёт свою символику, все главы зажгли простые фейерверки с цветами их пиков. Шэнь Цинцю хотел бы посмотреть на это со стороны — наверняка горы Тяньгун в новогоднюю ночь казались особо волшебным зрелищем. После того, как все пятьдесят зарядов были выпущены, Шэнь Цинцю оглядел всех учеников, что были в эту ночь на Цинцзин. Дети нетерпеливо переминались с собственными фейерверками в руках. Дождавшись последних залпов от глав пиков, Шэнь Цинцю махнул рукой. — Настала ваша пора. Счастливого нового года вам всем, не забудьте загадать желание, а потом не пропустите праздничный ужин в столовой. Под нестройный, но очень радостный хор голосов, он удалился в свой бамбуковый дом, чтобы не мешать веселью. Всё же, он хорошо понимал, что присутствие учителя не даст по-настоящему расслабиться, так что лучше было отойти. Остановившись у входа, он смотрел в небо, где одновременно взрывались сотни фейерверков всех цветов и видов — у учеников не было регламента, кроме как придерживаться рамок приличия. Может быть, где-то в другом мире его семья сейчас тоже смотрела на такие огни. Может быть, они даже вспомнили о нём. Не то чтобы это был первый новый год в одиночестве в его жизни, но почему-то сегодня от этого стало слишком холодно. Или же просто ветер задувал под распахнувшийся плащ. — Шицзунь, вы ведь так простудитесь, — услышал он голос Ло Бинхэ, а затем плащ на нём запахнули обратно, тщательно проверив застёжки. — Бинхэ? Что ты здесь делаешь? Почему не с остальными? Ло Бинхэ пожал плечами. — Мне не нравится шум. — Но разве ты не хочешь зажечь свои первые фейерверки и загадать желание? — Не волнуйтесь, я уже зажёг, — сказал Бинхэ, глядя прямо ему в глаза. В чёрной радужке отражались взлетающие в небо огни. — И загадал. Ло Бинхэ сейчас должен был быть с Нин Инъин. Увести её в уединённое место, зажечь тот фейерверк с сердцем и целовать под тысячей огней. Но почему-то он стоял тут, с лёгкой улыбкой смотря на самого Шэнь Цинцю, который отчего-то не мог первым прервать эти гляделки. А потом Ло Бинхэ всё же отвёл взгляд, но лишь для того, чтобы схватить его холодные ладони в свои горячие руки. — Шицзунь, вы совсем замёрзли. Пойдёмте в дом. Я заварю чай и разогрею ужин. Шэнь Цинцю позволил увести себя внутрь, стянуть плащ и усадить возле жаровни. Пока он отогревал и правда заледеневшие руки, Бинхэ успел вернуться, расставляя на столе богатый ужин и разливая чай. — Ты сегодня превзошёл себя. Ло Бинхэ отчего-то смутился. — Шицзунь, так как этот ученик не имеет средств, чтобы приобрести подарок, достойный вас, то он смеет надеяться, что вы примете хотя бы этот скромный ужин. Шэнь Цинцю покачал головой. — Ты как всегда несправедлив к себе, Бинхэ. Спасибо, твой подарок чудесный. Посиди здесь, я тебе тоже кое-что приготовил. — Мне? — удивлённо донеслось уже в спину Шэнь Цинцю. В спальне он достал припрятанную коробочку и глубоко вздохнул. Было волнительно почему-то. — Вот, — без лишних слов протянул он коробочку Бинхэ за столом. Тот ещё раз бросил быстрый взгляд на его лицо, а затем открыл крышку, поражённо выдохнув. Набор кистей для каллиграфии из лучших материалов поблёскивал полированными ручками на свету. — Я заметил, что ты в последнее время всё больше внимания уделяешь каллиграфии, так что решил, что тебе не помешает иметь свой собственный набор. — Этот уч.. Этот Бин… Я, — наконец нашёлся Бинхэ. — Я очень благодарен вам за этот подарок, Шицзунь. Обещаю беречь их. — С новым годом, Бинхэ, — поднял он свою чашечку, словно в ней был не просто чай. Ло Бинхэ улыбнулся, повторяя за ним. — С новым годом, Шицзунь. В этой комнате, с улыбающимся и радостным Бинхэ, Шэнь Цинцю ощущал себя как никогда в жизни тепло, светло и ярко, словно фейерверки взрывались в самой его душе.