Косы

Лютик мягко, умелыми движениями перебирал пальцами пряди Геральтовых волос, показывая Цирилле, как плести разные косы. Ведьмак вот уже несколько дней часами сидел на одном месте — просто потому что такое мог показать только Лютик. А так как показывал он Цири, подопытным пришлось становиться Ривийскому. Но Геральт на самом деле не был против. Прикосновения Лютика дарили покой, позволяли вечно бушующему внутри урагану чувств затихать, морю в душе ведьмака становиться гладким и освещаться сквозь тяжелые свинцовые тучи тонкими лучами солнца. Цири рядом с бардом, внимательно слушающая и задающая точные, такие занятные вопросы, позволяла ведьмаку совсем почувствовать себя дома. Совсем ощутить, будто у него есть семья. А когда Геральт чувствовал, как Лютик всей пятерней зарывается в его волосы, как медленно, с оттягом пропускает пряди между пальцами, — полуоборачиваясь, чтобы увидеть лицо сбежавшего виконта, и встречая его наполненный нежностью и затаенной страстью взгляд, Геральт вспоминал: семья и правда есть. Маленькая и не такая, о какой мечтают мальчишки, слушающие мамины сказки на ночь и пьющие молоко, чтобы скорее заснуть, но такая настоящая. Такая… невообразимо подходящая именно ему, ведьмаку. Бессмертному чудовищу, которым пугают детей несведущие крестьяне. И ему еще предстоит найти способ, чтобы сохранить эту семью на века — пока он будет жив и она будет желать оставаться с ним. Лютик тепло целует его в лоб, наклоняясь и прикрывая голубые глаза, долго не отстраняется, кажется, запоминая самый его вкус, а после просто и без лишних слов ложится головой к нему на колени. Смотрит снизу вверх — так невообразимо доверчиво, счастливо. Как будто говоря: «Через что бы ни пришлось пройти, я буду рядом с тобой. Буду любить тебя». И Геральт вздыхает, думая: уж Лютик-то точно пожелает с ним остаться — любую глупость совершит, но если будет возможность — ею воспользуется. Чтобы всегда рядом быть. Цири нужно будет спросить — она, может, и не хочет вечной жизни. А может, для нее все будет гораздо проще, чем для Лютика. Лютик в их семье единственный обычный человек — и тот, на ком держится само ощущение семейности, их взаимная крепкая связь. Он те самые пальцы, плетущие крепкую и красивую косу из судеб Геральта и Цири, сплетающие их в единое, пусть и простое вполне, произведение искусства. Без него им совсем-совсем — никак.