Море

Юноша недовольно поморщился, когда усталую голову разорвал скрип кровати. Он против воли глубоко вздохнул и медленно приоткрыл глаза. Тело казалось невероятно тяжелым. Сил не хватило даже на то, чтобы скинуть с себя одеяло. Осознавая необходимость подъема, он все-таки никак не мог заставить себя не то чтобы встать, но и пошевелиться в принципе. В комнате пока было тихо, но лишь потому, что вставшие немногим ранее братья тут же наперегонки бросились в ванную, словно боясь упустить хоть минутку такого потрясающего дня. Луи усилием воли повернулся на спину, опуская руки поверх одеяла. Одно из запястий привычно заныло, заставляя поморщиться. На днях, потеряв равновесие от усталости, юноша скатился с лестницы, весьма неудачно приземлившись на левую руку. Но никому о травме сказать так и не решился. В коридоре были слышны радостные вопли старших братьев. Не удивительно, что они так себя вели, день и правда обещал быть прекрасным. Сегодняшняя запланированная поездка должна привести их в одно из самых живописных мест окраин Дакбурга. Помимо прочего, дети будут предоставлены сами себе, исключая правда присутствие Зигзага и миссис Бикли, которая, впрочем, в их занятия пообещала вмешаться только в случае крайней необходимости. Дяди же с их мамой на целые сутки должны будут отлучиться куда-то далеко, в названия компаний и суть их туда визита никто из детей вникать не особо горел желанием. Юноша натянуто улыбнулся. Настроение было паршивым. Он безусловно был рад планам, так они не отдыхали действительно давно. После всех накопившихся «приключенческих» шишек и травм, будь то физические или душевные, как никогда хотелось просто потупить в стену, и хорошо, если вместо шероховатых старых обоев перед глазами будут живописные пейзажи. Однако физическое состояние еще со вчерашнего дня давало о себе знать не самым лучшим образом. Накануне юноша тщательно убедил себя, что после сна все пройдет и уже к утру он будет бодр и весел, но то ли постоянно прерывающийся сон не сделал своего дела, то ли на счет себя он немало ошибся, но здоровее он себя не почувствовал. Скорее наоборот. Луи осторожно поднялся на кровати, свешивая с края ноги и шмыгая носом. Вылезать из-под одеяла не хотелось, как только он сбросил его с себя, тело зашлось непроизвольной дрожью. Он обхватил себя руками, ощущая, насколько они горячие, что еще больше озадачило юного Дака. Пару раз вздохнув, он решительно поднялся на ноги, мотая головой, чтобы отогнать усталость, но потом почувствовал, что сделал это совершенно зря, так как буквально через секунду едва успел схватиться за стойку кровати. Голова кружилась. Луи вновь пришлось глубоко вдохнуть, чтобы встать ровнее. И это сильнее огорчило его. Обхватив себя руками, он медленно побрел в сторону ванной, откуда совсем недавно выскочили двое веселых взъерошенных утенка. Юноша и правда был расстроен. Он ждал эту поездку не только потому, что хотел отдохнуть, для этого у него всегда была мягкая кровать или диван перед телевизором на худой конец. Он ждал ее потому, что тогда бы наконец смог расслабиться вместе со всеми. Несколько последних дней дались утенку крайне тяжело. Усталость копилась со стремительной скоростью как раз с того момента, как он затерялся в лесах Амазонки на очередной экспедиции. Рассматривая карту Скрудж составлял маршрут для них, однако не заметил намного более короткий путь. И когда Луи указал на это, то лишь получил дозу ворчания. В перепалку вступать не хотелось, он отступил практически сразу, не видя в споре большого смысла, но одна сказанная вскользь фраза звенела у него в голове так громко, что заглушала с тех пор даже рев двигателя самолета. «Так думаешь ты один». Луи с детства думал нестандартно. И ему это нравилось. Дядя Дональд любил их одинаково, равно как и одинаково ругал, поэтому, несмотря на все различия, обособленности между братьями никогда не было. Они были абсолютно разными близнецами. И никто из них не пытался исправить другого. Однако, влившись в череду бесконечных приключений, Луи стал все отчетливей замечать разницу между ними. И речь шла не только о способе мышления или решения проблем. Он и правда сильно отличался от остальных. Когда-то сам Скрудж назвал это его изюминкой, особенностью, делающей утенка непохожим на других. Однако с недавнего времени вот эта самая изюминка сильно обособляла юношу ото всех. И как бы Луи не боролся, с каждым днем чувствовал себя все хуже. Дрожащими руками он умывал лицо прохладной водой, стараясь отогнать слабость, но та по непонятным причинам от этого только усилилась. Луи как можно скорее закончил с процедурами, нацепляя на себя излюбленную толстовку и кутаясь в ней как можно сильнее. Натянув капюшон, утенок тихо выдохнул. Стало теплее. Наскоро собрав вещи в рюкзак, не особо заботясь что и сколько в него положил, юноша медленно побрел к лестнице. В холле шли оживленные сборы. Мальчики с самого утра радостно носились вокруг, подбивая на догонялки и Вебби, та же нехотя отмахивалась, поскольку миссис Бикли обещала начать не вмешиваться только по приезду, сейчас же пристально следя за каждым из подопечных, попеременно диктуя внучке инструкции. На диване в гостиной сидели старшие из Даков. Но если двое из них тихо обсуждали между собой какие-то документы, с которыми предстояло сегодня работать, то сидящая на самом краю утка их практически не слушала. Водрузив на здоровую ногу свою металлическую, Делла неотрывно следила, как один из ее сыновей медленно спускается на первый этаж, волоча за собой легкий рюкзак, о сохранности которого он не сильно волновался. Женщина нахмурилась. Луи улыбался другим, уворачивался от беготни, отбивал пять брату, которому удалось взять с собой в поездку побольше чипсов и привычно просматривал уведомления на хорошо заряженном смартфоне, периодически усмехаясь. Словом, вел себя так, будто с ним действительно случилось что-то серьезное. Делла прищурилась. Походка сына была неровной, уворачиваясь от чужих рук, тот едва успевал удержать равновесие, а вытащенные из карманов руки периодически заметно подрагивали. Утка вздохнула, поднимаясь со своего места. — Все собрали? — Бикли оглядела детей, те с нетерпением переминались с ноги на ногу рядом с ней, предвкушая долгожданный отдых. Пока экономка на пару с Дональдом убеждались, что никто из детей не потерян, что техника безопасности, насколько бы они не внимали ей, ими усвоена, а в рюкзаках есть все необходимое, Луи неподвижно стоял неподалеку. Он радовался простой возможности быть рядом со всеми, слушать их разговоры и ощущать присутствие. И пусть даже голова нещадно кружилась, а плечи под толстовкой дрожали, он намеревался не позволить этому испортить семье заслуженный отдых. Однако в тот момент, когда на его плечо мягко легла теплая рука, он незаметно для себя поддался слабости и едва не упал, если бы вторая такая же теплая и сильная рука не поддержала его за спину. — Дорогой. — Делла опустилась на одно колено и развернула сына к себе лицом. — Прости меня, но боюсь, ты поехать не сможешь. Бровь юноши предательски поползла вверх, равно как и седая бровь старшего Дака, стоящего неподалеку, но женщина поспешила четко аргументировать причину. — Видишь ли, недавно я запустила мониторинг системы безопасности, которую мы с тобой испытывали. Пока идет проверка, нужно будет следить за появлением ошибок, чтобы позже их можно было исправить. Только мы с тобой проходили тестирование, я не могу остаться, поэтому увидеть разницу в действии системы сможешь только ты. Пожалуйста, прости меня сынок. Мне так жаль, но тебе придется остаться здесь. — А? — За ее спиной появился Хьюи. — Но, мам, система мониторинга же автоммм… Утка мягко, но крепко обняла старшего сына, ловко зажимая ему клюв одной рукой, а вторую опустила на плечо утенка перед собой. В глазах матери юноша улавливал только бесконечное беспокойство. Луи помолчал некоторое время. Только взгляд Дональда из всех в комнате был таким же, как и у его мамы. Да, остальные поверили. Под покровительством шума от продолжившихся безмятежных сборов никто не услышал, как тот тихо выдохнул, кивая. Делла тут же поблагодарила сына, показывая рукой в сторону лестницы, под которой с недавних пор располагался пульт управления новой системой безопасности. Юноша остановился около панели, россыпь кнопок, о предназначении которых он и не догадывался, вводила его в недоумение. Позади него кто-то остановился. Теплые руки мягко обняли его со спины. — На кухне в шкафу возьми сироп, как развести его ты знаешь. — Она говорила это так тихо, чтобы слышно было это только ему. — Пей как можно чаще. Там же найдешь капсулы, я давала их Дьюи не так давно. Выпей их и ложись в кровать. Луи повернулся к ней лицом. В глазах мамы по-прежнему были только тепло и беспокойство. Она мягко провела по его щеке ладонью. Он знал, она больше всего на свете не хотела оставлять его одного. Но обстоятельства были, как это обычно бывает, выше. Юноша ободряюще улыбнулся, обнимая ее руку, давая понять, что все в порядке. Пусть даже это было и не совсем так. — Система сама обнаружит ошибки и создаст отчет, поэтому, пожалуйста, не вставай больше необходимого, я хочу, чтобы бы хорошенько выспался и отдохнул. — Она поднялась на ноги. — И не волнуйся, одного тебя я не оставлю. Дакворт материализовался неподалеку от них, коротко кивнув юноше и протягивая руку, чтобы помочь отнести рюкзак на второй этаж. Луи протянул его, но сам подниматься не спешил. Хотя он и был расстроен, что не поедет с семьей, чувства мамы ему были также очень хорошо понятны. А потому свои он затолкал как можно дальше. Заверив ее, что справится, Луи тепло попрощался с семьей, убедительно соврав, что отдых дома ему улыбается гораздо больше, чем очередная поездка. Он улыбался, пока дверь не закрылась за последним из них. И в тот же момент тихо вздохнул. Первым делом парень все-таки выполнил поручение мамы, выпив все необходимые лекарства. Дворецкий украдкой следил за ним около пяти минут, но потом, видимо решив, что утенок справится самостоятельно, продолжил методично прибираться в недавно опустевшей гостиной. Луи поморщился, сироп оказался кислым даже в разведенном виде. Усталость быстро исчерпала все силы, что ему удалось собрать за ночь. Теплый напиток разморил его слишком быстро, а потому самым разумным осталось просто вернуться к себе в кровать. Старое дерево тихо скрипнуло даже под сравнительно небольшим весом, когда Луи опустился на край кровати. Хотя ему словно и стало легче физически, внутри его все также разрывало от непрошеных мыслей. Что-то никак не давало покоя юному селезню. Что-то липкое, тяжелое и холодное, постепенно разрастающееся в груди и окутывающее его ноги, руки и голову, от чего он зябко вздрагивал и заметно тяжелее дышал. Мотнув головой, он опустился на подушку, укрываясь одеялом по самую макушку. В голове эхом вновь отдались такие острые слова одного из самых дорогих людей. Случайно брошенные, едва ли не сразу же забранные обратно, но хрустально правдивые, звонко бьющие по сердцу, раня его своими острыми гранями. Юноша сжался в комок, обхватывая себя руками. Он устал. *** Он стоял посередине хаоса. Вокруг в темноте попеременно вспыхивали искры электропроводки и мигали огоньки доживающих последние минуты машин. Кое-где до сих пор исправно работал неоновый свет старой вывески, но и тот не светил так ярко, как прожекторы билборда прямо перед ним, чьи блики вырывали из темноты потрепанные листовки о его розыске и падали на окружавшие помятые конструкции, разрисованные его подписью. Тишину резко разрезал голос, слишком знакомый и родной. И слишком осточертевший. — Король. Он усмехнулся. Поправив тяжелую арматуру на своем плече, юноша пронаблюдал, как справа от него, не издав ни единого звука, из темноты вышла девушка. Ее розовое одеяние, попеременно испачканное в земле и грязи, ярко контрастировало с его зеленым жакетом, на спине которого он собственноручно вывел золотой знак. — Так, так, так… — Протянул он, сладко улыбнувшись. — Агент 23. Юноша усмехнулся, когда воздух неподалеку разорвал звук двигателя. Слева от него завис оборудованный по последнему слову техники робот. Однако под блестящей броней, отливающей красным в полумраке улицы, скрывался вовсе не искусственный интеллект, а вполне живой. Родной. — Гизмодак. — Парень склонился в фальшивом поклоне, продолжая сжимать заведенный за спину пистолет. — И… Прямо перед ним на самую верхушку билборда с громким шумом приземлился еще один человек. Его глаза вспыхнули в темноте под белой, как и у самого юноши, челки. Светлый плащ развевался на ветру, ловя блики прожекторов. — Капитан Селена. — Парень вновь усмехнулся. — Здравствуй снова. — Юноша перед ним одним движением привел в действие механизм на своей руке, заставив тот накапливать невероятное количество энергии, которая сразу же засветилась в окружавшей тьме. — Луи. *** Юноша резко открыл глаза. Он по-прежнему лежал дома, в своей кровати. Укрытый практически полностью одеялом, а также согреваемый своей толстовкой, он тем не менее мелко дрожал. Дыхание сбилось, хаотично мечущиеся мысли никак не позволяли мыслить здраво. Он уже раньше видел этот сон. Король Луи. Быстро поднявшийся по карьерной лестнице одной небезызвестной компании, он прибрал к рукам не только ее капитал, но и все компании города следом. А потом устроил хаос, разрушив устоявшиеся экономику и политику. Кошмар засел в памяти с того самого момента, как парень утром открыл глаза. Примерно с того времени юноша твердо решил для себя поумерить желания быстро разбогатеть и во что бы то ни стало хорошо обучиться всему, что необходимо предпринимателю. Одна проблема осталась — он не мог побороть собственные привычки. Именно та черта, которая так отличала его от других и неоднократно была названа его особенностью, а также сильной чертой, мешала юному селезню. Чтобы добиться успеха в широких кругах, действовать нужно по их правилам. Но юноша мыслил по-другому. И во сне ему довелось увидеть результат своих же действий. Он стал известным. Он был главным. Королем. Но все это не отменяло того, кем он являлся на самом деле. Изгоем. Юноша повернулся на спину и зажмурился. Слова самых дорогих ему людей, в одночасье ставших ему врагами, не переставая разрывали больную голову. Луи сжал ладонями уши, игнорируя боль в запястье, вновь перевернулся, но унять крики это не помогало. Промаявшись в бесплодных попытках уснуть, он все-таки поднялся. Сидя на краю кровати, он задумчиво смотрел как на стенке стакана, который он сюда принес, бликами отражается солнце. Яркий свет падал на его лицо, щекоча нос, в результате чего мальчик тихо чихнул, вновь шмыгнув носом. Уснуть снова он был не в состоянии. Вздохнув, утенок поднялся на ноги. Положив в карман с собой только телефон, он тихо выглянул из комнаты. В особняке была тишина. Он не знал, что делают призраки в свободное время, но дворецкого не оказалось и на первом этаже. А потому, мальчик уже уверенней направился к дверям, вскоре также тихо закрывая их за собой. Улица встретила его потоком свежего воздуха, окончательно прогоняя остатки сна. Луи замер на пороге, прикрыв глаза. Осеннее солнце еще немного грело, лучи медленно нагревали его толстовку, позволяя наконец хоть немного расправить дрожащие плечи. Сделав несколько шагов, утенок спустился с крыльца и медленно пошел вдоль центральной аллеи. Хотя территория была большой, его дядюшка по неизвестной причине не устроил там ни одной скамейки. Спустя некоторое время юноша устало прислонился к близлежащему стволу дерева, тихо выдыхая. Он прикрыл глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца, до сих пор мелькающих на его макушке и плечах. Однако, вскоре решив, что околачиваться рядом с домом не особо интересно, мальчик направился в сторону центральных ворот. Выйдя за них, он замер, совершенно не представляя, куда собирается идти. Но после вдруг осознал, что ему по большому счету все равно. А потому, лишь тихо выдохнув, он сделал шаг в направлении, первым пришедшем ему в голову. Лесистые территории и пустырь постепенно сменились на маленькие домики окраины Дакбурга, быстро переросшие в городские высотки. Утенок брел вперед не разбирая дороги. Ему все чаще попадались жители родного города, беззаботно проводящие свой выходной на свежем воздухе. И от этой картины юноше почему-то стало еще тоскливей. Люди смеялись. Кто-то медленно прохаживался в тени деревьев, сжимая в руке ладонь своей половинки. Кто-то радостно щебетал по телефону. Кто-то весело играл со своим домашним питомцем. Вокруг он видел счастливых родителей и не менее счастливых детей. И закравшееся с недавних пор в сердце чувство прорвалось сквозь тщательно запертые засовы. Лишний. Он был таким ненужным всем этим счастливым людям. Мысля нестандартно, он вновь и вновь будет ранить тех, кто его любит, пока не останется один. И так будет всегда. Так зачем было терзать любящих его людей? Тех, кого и он безмерно любил. Юноша сжал кулаки в карманах толстовки морщась от разрезавшей руку боли. Даже осознавая, что все эти мысли, возможно, беспочвенны, избавиться от них не получалось. Он ощущал подкативший к горлу ком. Натянув капюшон повыше, Луи посмотрел в небо. Словно под стать его настроению, приветливое солнце заволокло тучами, а ветер стал заметно холоднее, пробирая юношу насквозь. Он и правда устал от всего этого. Мельком осмотревшись, утенок присел на ближайшую к нему скамейку, зябко поджимая к себе ноги. Перед ним простиралось море. Он знал, что Дакбург омывает сравнительно небольшой водоем, но отсюда он казался бескрайним. Облака, кое где подсвеченные медленно плывущим к закату солнцем уходили вдаль горизонта. Луи отрешенно наблюдал, как птицы, неизвестно с какой целью летящие прочь от города, усиленно стараются преодолеть потоки воздуха, завлекающие их обратно. Вот и он был таким же. Пытался измениться, пытался, подобно остальным, прорваться в светлое будущее, но что-то внутри него вновь и вновь отбрасывало к самому началу, начисто лишая сил. Юноша скосил глаза. На набережной было очень много птиц. Никому не удалось улететь. Он поджал клюв и уткнулся головой в колени, тихо шмыгнув носом и с силой сжал себя руками. Сил просто больше не осталось. Он едва удерживал в себе ту бурю, что терзала его изнутри, но та все равно рвалась наружу, больно раня его осколками разбивающихся одна за одной надежд. Хотелось убежать. Спрятаться от всех. Но он знал, к чему все это приведет. Все было бесполезно. Скамейка, на которой он сидел, едва заметно скрипнула. Он не поднял голову, никак не отреагировал на присутствующего рядом, но игнорировать его полностью не получалось. Как минимум потому, что почему-то не чувствовал от него угрозы, хоть и не понимал кто рядом. Незнакомец ничего не говорил, а также не пытался привлечь к себе внимание юноши, однако Луи отчетливо ощущал на себе его взгляд. Он не мог продолжать его игнорировать. Тихо выдохнув, мальчик шмыгнул носом, быстро проводя рукой по клюву, а после медленно спустил ноги со скамейки. Рядом определенно сидел взрослый человек. Пока что утенок видел лишь край черного пальто, в которое тот был одет. В то время, когда юноша размышлял, на скамейку рядом опустился стакан, прикрытый пластиковой крышкой. Парень с удивлением поднял глаза. Рядом с ним сидел Джайро. С мужчиной Луи довелось познакомиться в первые несколько дней их пребывания у дяди. И знакомство вышло несколько сумбурным. Однако с тех пор Гирлуз неоднократно появлялся не только на работе рядом со Скруджем, но также и у них в особняке. Сейчас же он молча сидел рядом, смотря не на юношу, а куда-то вдаль горизонта, следя за поднимающимися морскими волнами. — Ам… — Недоуменно протянул юноша. — Пей, пока не остыло. — Спокойно и тихо произнес он, все также не поворачивая голову. — Это просто чай. Утенок пару раз моргнул, медленно соображая, но после опустил взгляд на поставленный рядом с ним стакан. Еще раз взглянув на мужчину, он таки взял его в здоровую руку, цепляя вторую повыше, разворачиваясь в сторону моря. Напиток внутри приятно согрел замерзшие пальцы, только сейчас Луи понял, что те были ледяными даже будучи в карманах толстовки. Немного помедлив, мальчик таки поднес ко рту край стакана, неуверенно делая первый глоток. Чай оказался очень вкусным. Возможно он немного остыл пока стоял на холоде, но благодаря этому сейчас пить его можно было без опаски обжечься. Тепло разливалось внутри юноши, медленно, но верно приводя в чувства. Мальчик пару раз моргнул. Вместе с теплом кончик его носа внезапно защипало. Он незаметно шмыгнул, но после понял, что ему не показалось. Делая глоток за глотком, он усиленно старался не подать виду, что из глаз полились предательские слезы. Он и сам не мог понять почему плачет. В горле уже саднило от попыток сдержать эмоции, он то и дело украдкой стирал влагу с глаз рукавом, но это не помогало. Луи корил себя. Это было так глупо, ему буквально не из-за чего было плакать. Но тем не менее остановиться у него никак не получалось. Юноша вздрогнул, когда ощутил на своем плече чужую ладонь. Ученый был высоким и худым, но руки его тем не менее были сильными и невероятно теплыми. Луи шмыгнул носом, замирая и смотря перед собой, игнорируя соленые капли, что скатывались по кончику клюва. Он дрожал, не в силах дальше бороться, и в следующий момент судорожно выдохнул, выплескивая всю скопившуюся бурю эмоций наружу. Потому как сидящий рядом мужчина на это не сказал ни единого слова, лишь прижал его к своим теплым перьям покрепче. И он не протестовал, когда утенок, все еще старающийся скрыть слезы, вытиравший их ладонями, бессильно облокотился об него. Джайро проследил, чтобы мальчик, замерзающий в приближающемся вечере допил остатки еще теплого чая, а после, укрыв его краем расстегнутого пальто, прижал к себе покрепче, чтобы хоть как-то согреть. Он не спросил ничего. Не заставил его позвонить родителям или хотя бы дворецкому. Не отправил его домой как можно скорее. Он также не сослался ни на одно из своих собственных дел, которых у ученого, имеющего в целом научно-исследовательском отделе всего двух помощников, было много. Он просто тихо рассказывал юному селезню что-то научное про состав облаков до самого того момента, пока мальчик рядом с ним не перестал задумчиво хмыкать. Луи слушал ученого внимательно, хоть половину и не понимал. В этом Джайро сильно напоминал его брата, правда Хьюи обычно был наполнен энтузиазмом настолько, что уже на половине рассказа его приходилось начинать отговаривать от очередного похода или исследования, о безопасности которого он также не думал. Ученый же повествовал размеренно и спокойно, словно до своей работы много лет преподавал в каком-нибудь институте. Но, к сожалению, разморило от его рассказа примерно также сильно, как если бы это была лекция в учебном заведении. Как бы Луи ни старался, бороться со сном не получалось. Он отвечал мужчине сколько мог, пока облака, о которых он теперь знал намного больше, не поплыли быстрее. В какой-то момент юноша тихо глубоко вздохнул и опустил голову, прислоняясь к торсу Гирлуза. И уже не услышал, как тот, практически сразу замолчав, довольно хмыкнул, поднимая Дака на руки и осторожно унося прочь с набережной. *** Луи медленно приоткрыл глаза. Было очень тепло. Воспоминания все никак не всплывали, он не помнил даже, что ему снилось, поэтому все, что он мог делать сейчас — пытаться как можно скорее прийти в себя. Голова прояснялась постепенно, однако уже сейчас он очень хорошо понимал, что находится не у себя дома. Более того, как он ни силился, узнать это место не получилось даже тогда, когда он окончательно проснулся и сел на кровати. На стенах он не нашел ни одной фотографии, над письменным столом не виднелось грамот или вырезок газет на худой конец, что указало бы на владельца. Все, что он попеременно наблюдал — витающую в солнечных бликах пыль, от которой он поморщился и тихо чихнул. Солнечный свет заливал кусочек стены этой комнаты. Юноша сел на край кровати, ощутив под ногами теплый ковер. Стены были деревянными, вдоль примыкающей стены стоял длинный стол, часть которого была усыпана инструментами и чертежами, а вдоль противоположной — стол поменьше, на котором в изобилии было уже книг и письменных принадлежностей. Рядом с ним на небольшой табуретке стоял какой-то флакон и стакан рядом с ним. Там же лежали уже знакомые ему капсулы и пара каких-то инструментов и бинтов. Парень поднял свою левую руку и только сейчас понял, что запястье обработано и надежно зафиксировано, от чего уже практически не болело. Бровь предательски поползла вверх. Он так и не смог понять где находился. Мальчик поднял глаза к потолку и обомлел. Вместо деревянных досок или натяжной панели он увидел чистое небо и плывущие по нему облака. Солнце светило внутрь комнаты сквозь стеклянную крышу, прозрачные панели занимали все потолочное пространство, если не считать перечеркивающие его деревянные рамы. И кое-где вдоль стен, а также в рамах между стеклами было проведено своеобразное освещение. Слишком знакомые лампочки. Юноша осторожно поднялся на ноги. Он ощущал себя заметно лучше. По крайней мере его больше не колотило при каждом движении. Поправив свою толстовку, он тихо направился в сторону единственного выхода из комнаты, дверь в которую была настежь открыта. За ней все пространство было залито светом. Луи предполагал, что там большое окно и не ошибся, однако насколько то окажется большим он не догадывался. Как и в случае с потолком, вся стена практически от пола до потолка представляла собой огромное окно, подоконник под которым был устлан мягкими подушками. Но поразило селезня не это. Луи замер, не в силах оторвать взгляд от простирающегося вперед на многие километры моря. С набережной, где он недавно побывал, вид был не настолько впечатляющим. Здесь же обзору абсолютно ничто не мешало, позволяя думать, словно кроме моря вокруг больше ничего нет. И юноша, быть может, так бы и простоял тут весь день, если бы в голове что-то предательски не щелкнуло. Воспоминания вчерашнего дня резко всплыли в памяти. Луи шлепнул себя ладонями по лицу. Он надеялся, что это был просто сон. Мальчик робко заглянул на кухню, единственную комнату в конце коридора, где дверь попусту отсутствовала. Он делал шаги осторожно и абсолютно бесшумно, но сидящий за столом мужчина все равно вскоре закрыл и убрал в сторону книгу, которую до этого изучал, и, не оборачиваясь, выдвинул из-за стола табуретку, ставя ее рядом с собой и пару раз хлопая по поверхности. Луи, быстро сообразив, принял приглашение и медленно присел за стол, едва заметно выдыхая. Он слегка вздрогнул, когда теплая рука доктора мягко коснулась его лба, но сопротивляться не стал. Джайро легко провел ладонью по его голове, а после осторожно схватился за повязку на запястье, осматривая его профессиональным взглядом за линзами очков. Поразмыслив, он удовлетворенно кивнул сам себе, убирая руку. И пока утенок с интересом рассматривал новое для себя помещение, поставил перед ним керамическую кружку, тихо стукнувшую о деревянную столешницу. Парень некоторое время недоуменно рассматривал содержимое, напиток внутри не определялся ни по цвету, ни по запаху, но уловив строгий взгляд мужчины, решительно взялся за эмалированные края. Напиток был теплым, чем-то немного напоминавшим фруктовый чай, но с первого же глотка юноша ясно ощутил вкус орехов. Силы начали появляться почти сразу же. Хоть он и не понимал что пьет, напиток оказался очень вкусным. И лишь в последний момент он заметил едва заметное удовлетворение в глазах напротив, который, впрочем, почти сразу же вновь перефокусировался на книгу. Даже в тишине кухни, прерываемой разве что тихим жужжанием какого-то оборудования, было очень уютно. Утенок решил не мешать мужчине, который видно уже с утра старался влиться в работу, и смотрел в широкое окно, но один вопрос все никак не давал ему покоя. Поэтому сдержаться и не задать его парень не смог. — Доктор Гирлуз? — Луи проследил, как тот недовольно нахмурился, все же мысленно отвлекаясь от чтения. — А что вы делали вчера на набережной? Ученый строго посмотрел на юношу, после вновь возвращаясь в книгу. — К твоему сведению, мне тоже порой хочется отдохнуть. — Он взял со стола ручку. — И мне тоже нужно хоть иногда дышать свежим воздухом, знаешь ли. Ученый хмыкнул, продолжив свое занятие. Луи понятливо закивал, вновь беря кружку с напитком. — Да, ясно. — Он сделал пару глотков. — А на самом деле? Джайро замер. Он молчал примерно с полминуты, после чего пораженно выдохнул. Отложив книгу, он подпер голову тыльной стороной ладони, глядя в окно. — Твоя мама весьма убедительна. — Тихо сказал он спустя время. — Особенно в том, что касается просьб. Юноша незаметно улыбнулся. Ученый больше ничего не говорил, продолжив что-то записывать, но вскоре вновь, только уже вполне ожидаемо, отвлекся на еще один вопрос. — А где мы сейчас? — Все также осторожно поинтересовался юноша. — Не помню, чтобы кто-то из нас хоть раз тут бывал. Мужчина тихо вздохнул. — Это мой дом. — Джайро наблюдал удивление во взгляде напротив. — Я редко появляюсь тут, так что это и домом-то сложно назвать. Скорее просто мастерская. В этом районе все равно мало кто живет. Луи наконец осознал, где это. Полузаброшенная часть города, где жили в основном рыбаки и мореплаватели. Судя по виду из окон, дом Гирлуза был где-то на высоте, что спасало его не только от тоски, но и от непрошенных гостей. Мысли о мелких воришках медленно, но верно вновь направили сознание парня на прежний лад. Воспоминания, терзавшие его уже несколько дней, проявлялись снова. Пусть даже те кошмары и были фантазией, подтекст их был весьма и весьма реальным. Пусть даже сейчас это чувство, найдя выход, утихло, оно никуда не исчезнет. И вопрос времени как скоро оно вновь захватит его своими липкими тяжелыми лапами. Парень притих. Все чувства вновь начинали терзать его. И он не знал, что делать дальше. Даже сейчас, ничего не делая, он мог легко все испортить. И сколько бы он ни старался, он по-прежнему останется обузой. Лишним звеном. Ненужным… Теплая рука вновь легко сжала его плечо, как и накануне. Джайро смотрел на тяжело дышащего мальчика спокойным взглядом. — Знаешь, иногда возникает такое чувство, — тихо заговорил он, — словно ты лишний. Словно ты, что бы ни делал, всем мешаешь. Что другим будет гораздо лучше без тебя. И это не такое редкое явление. — И когда же оно возникает? — Пробормотал утенок, неслышно шмыгая носом. — Например, когда устаешь. Или, когда травмируешься. Ну, или, когда болеешь. Луи резко поднял голову. Ученый мягко улыбался. — Но это не делает тебя лишним. Каждый по-своему уникален, эти отличия рано или поздно станут заметны, но в этом нет ничего плохого. Утенок всхлипнул, по его щекам вновь потекли слезы. Он закрыл лицо ладонью опуская голову. — Поэтому и тратить время на излишние переживания не стоит. — Мужчина осторожно сжал плечо юноши. — Просто будь собой. Это никому не навредит. И будешь счастлив. Джайро замер, когда маленькие, но цепкие руки обхватили его торс. Мальчик плакал тихо, но осознавая, что теперь это, всего скорее, последние за день, а то и за ближайшее время, слезы, доктор добродушно выдохнул, легко потрепав его по макушке. И когда тот от щекотки фыркнул, тихо усмехнулся. Скоро телефон вновь разорвет от очередного звонка беспокоящейся мамы, сообщений от братьев и подруги. Но сейчас, хоть недолго, можно было просто расслабиться, смотря на идущее вдаль бескрайнее синее море, залитое бесконечно ярким и теплым солнцем.