Реинкарнация

Где-то в глубине комнаты слышится перебор гитарных струн и сипение мужского голоса, который время от времени запинается и ругается себе под нос, продолжая наигрывать незамысловатую мелодию на раритеной гитаре, притащенную им, как он сам говорил, из «своей прошлой жизни». Мужчина поднимает тяжелую голову, в которой скопилось миллион разных мыслей, а усталость гнетуще давит на затылок где-то несколько часов. Хочется лечь спать, но он все чего-то ждет. На часах уже давным давно за полночь, Найт-Сити все еще кипит деятельностью и людьми, неугомонно носящимися по улицам туда-сюда. Рокер откладывает гитару и вздыхает, проходя к столу и аккуратно выуживая из подвесного ящика портсигар. Сигарета остается зажата между губ, когда на пороге слышится чей-то шорох, а затем ругань шепотом, за ней следует легкая улыбка на лице мужчины. Он выходит в коридор настолько незаметно, что девушка сначала даже не замечает чьего-то присутствия и незаметно себе под нос бубнит какие-то проклятия, повторяя, что убьет мужчину за то, что тот снова смылся и ничего не сказал. Ви шуршит, проходя в квартиру глубже, скидывая медленно с себя уличную одежду, а затем плюхаясь на кровать в одной растянутой футболке да нижнем белье. Ей кажется, что вот она — свобода: дома никого, приятная и не давящая тишина, а самое главное, никто не звонит и не дает новых заказов. Можно выдохнуть и просто словить дзен. Пока Джонни не дает о себе знать конечно же. Холодный металлический имплант, вкупе с настоящим теплом руки касаются плеч девушки под футболкой, медленно сминая кожу, продолжая ее массировать и улыбаться тому, как наемница под ним чуть ли не мурчала как кошка от удовольствия. Сильверхенд не помнит когда стал таким, когда начал чувствовать что-то большее чем просто желание потрахаться и напиться до потери пульса, в очередной раз выгоняя из кабины туалета какого-то подростка, просто ради того чтобы хорошенько проблеваться и продолжить свой вечер. Он вспоминает эти времена с усмешкой и каким-то теплом внутри, потому что это его молодость. И какая бы эта молодость не была, она все равно остается его самым дорогим временем, в которое он творил самую безумную херню, просто для того, чтобы доказать всем свое «Я». Борьба. Борьба всегда двигала Сильверхендом, заставляя рваться вперед, пробираться выше и проходя по головам, лишь бы открыть другим глаза, лишь бы показать, что всех их вокруг наебывают, а они как слепые котята верят пиздежу корпоратов. Это была «идея-фикс», рокер ни на секунду не оставлял попыток вставить свои пять копеек о том, какие же все-таки эти корпорации пидорские, и какие гандоны там работают. Джонни действительно держался только за свою идею и надеялся на себя, ну может еще чуть-чуть на Бестию. В основном, он всегда был сам за себя, вот его все вокруг за мудака и держали, а он, не смея сопротивляться общественному мнению о его персоне, решил не меняться для какой-то неясной ему цели. Его все вполне устраивало. Устраивало быть мудаком, расстраивать свою любимую девушку, еще одну любимую девушку, а затем и своих фанатов, расстраивать лучшего друга и свою группу. Его все устраивало. Устраивало, пока он не умер в Арасаке, борясь с тем, что так сильно хотел уничтожить. А еще он был бы явно не доволен фактом того, что тело осталось у Арасаки в криокамере, а сознание и душу вовсе переписали на чип, который в последствии попал в голову не совсем адекватной наемнице, которая вылезла с улиц и на них же была готова загнуться. Изначально казалось, что поладить будет практически нереально, но что-то общее в них все-таки было, и каждый из них старался отобрать это «общее» с каждым разговором все ближе и ближе подбираясь к сути, которая была на самом деле на поверхности. Они даже не замечали того, что с каждым разговором стали сближаться и доверять друг другу больше чем просто их имена и немного личной информации, которая находится на лицевой стороне айди карты. Ви любила слушать Джонни, когда его энграмма вылазила в тему и говорила какие-то дельные вещи, но пиздец как ненавидела, когда он возникал в самые ненужные моменты: с похмелья утром или после того, как наемницу хорошенько так отмудохали и наебали. Сильверхенд всегда старался напомнить Ви, что на очень доверчива, а таких на улицах очень любят. Любят, потому что развести таковых можно на все, начиная с эдди и заканчивая их жизнями. Девушку всегда раздражало, что ее пытается учить энграмма абсолютно психованого деда, который в свое время заложил ядерную бомбу в Арасаке, а затем умер от рук Адама Смэшера. И это Джонни Сильверхенд будет читать ей нотации, ну конечно. Она была до жути упертой, поэтому подружиться с этим террористом в голове было крайне сложно. Сначала хотелось выстрелить себе в лоб, потом просто были попытки его игнорировать, уж только позже Ви решила, что с ним нужно бороться по-другому, да и все равно когда-нибудь ты привыкаешь к чему-то, неважно это «что-то» хорошее или же такое же бесячее, противное, саркастичное и самое главное пиздлявое ровно как Джонни Сильверхенд. Мужчина несколько раз ее наебал насчет перехвата контроля телом, а потом еще и пытался подмазаться, когда эфемерно гладил ее волосы во время того, как Ви блевала после его ночных похождений. Говорил такие успокаивающие слова, когда она снова падала на колени при сбое биочипа, а затем практически поднимал ее с ног, отводя на ближайшее безопасное место, где можно отдохнуть и придти в себя. Заботился. Но верить этой заботе было так же сложно, как и верить котам в Найт-Сити. Их просто не было, а если и были, то предвестники чего-то плохого, чего-то, что неизбежно и снесет огромной волной цунами. Со временем привыкаешь даже и ко лжи, к рукам, которые было практически невозможно ощутить на себе, но которые всегда были рядом. И хоть Сильверхенд был тем еще отборным чмом, но выкинуть из головы мысли о нем было крайне сложно. Он снова материализовывался у бетонной стены в квартире, усмехаясь и смотря на наемницу, которая спокойно лежала на кровати и пялилась в потолок, пытаясь собраться в кучу и набраться сил перед тем, как пойти на новый заказ. –Ты бесконечно много обо мне думаешь, даже я так не делаю, — Джонни ухмыляется, следя за реакцией девушки. –Слушай, вот кого-кого, а тебя я точно в свою голову пригласила бы последним, — наемница язвит, отмахиваясь от мужчины, мол «отстань уже и без тебя тошно» –Знаю я твои слова, а потом лежишь и думаешь «вот как же я хочу, чтобы он был тут, прямо рядом и прямо настоящий», — рокер попадает прямо в точечку, но признавать не хочется, поэтому Ви показательно разворачивается от него, прикрывая глаза. Он и сам знает, что был прав. Когда настает время разделяться, девушка смотрит на Джонни, зная, что это не последний раз. Она еле заметно улыбается и ныряет под цифровой лед, погружаясь глубже и глубже, а затем выныривая на другой стороне. Тело, пролежавшее 54 года в криокамере Арасаки находит себе применение. Ви уходит, стараясь не оборачиваться, ведь знает, что он все равно ее когда-нибудь найдет. Мысль о оставшейся половине года, невозможности найти решение и прочие неутешительные прогнозы ее никак не беспокоят. Жизнь Валери еще очень давно решила прожить без каких-либо сожалений. Вот и через несколько недель к ней в квартиру слабо стучат, а потом заваливается полуживое тело Джонни от которого воняет спиртом, синтетической шмалью, а еще слегка отдает порохом, потому что Сильверхенд не будет Сильверхендом, если он не ввяжется в какую-то очередную хуйню. Девушка затягивает его к себе, закрывая дверь и усаживая рокера на маленькую табуреточку в коридоре, и тут же ей хочется рассмеяться от столь сюрреалистичного вида огромного и убитого в хлам Джонни на маленькой хлюпкой табуреточке, которая держит мужчину на божьем слове. Ви идет в ванную и приносит аптечку, обрабатывая раны и порезы на коже, а затем дав ему «максдок», который он еле втянул в себя. Такое себе приветствие после долгой разлуки, но уж какое было. Ви с огромными усилиями дотащила его до диванчика в гостиной, а сама ушла в комнату, оставив на столе бутылку воды и еще один ингалятор на всякий случай. А теперь каждый день ее такую же без сил только после заказов в квартиру затаскивает Джонни, массируя ей плечи и поглаживая спину, затем ложась рядом и обсуждая некоторые зацепки, которые помогут им найти лекарство для наемницы. Бестия старалась помочь девушке, каждый раз вздыхая, видя возле нее это патлатое недоразумение, а Сильверхенд так же фирменно ухмылялся, вслушиваясь в планы, которые выстраивали легенды. Он в это сильно не лез ведь знал, что его план либо начнется с дороги чего-то веселящего, либо с подрыва здания, что было абсолютно не к месту и не актуально. –Джонни, ты заебал напиваться в Посмертии, тебя же хуй дотащишь! — Ви голосила на мужчину, пока тот доказывал, что все нормально, а он даже трезвее наемницы, которая в завязке уже пару месяцев. Бестия усмехалась на все это, наблюдая за тем, как Сильверхенд получает за одним подзатыльник другой, а потом третий. Она довольно улыбалась, понимая, что наконец нашелся тот, кто может укротить этого мудака.