Дурочка

      - Пожалуйста, - повторяет Луна Лавгуд, уже ни к кому не обращаясь.       - Допустим, я соглашусь, - ответ звучит внезапно. Волдеморт, в странной, нечеловеческой усмешке кривит тонкие губы. Он чувствует себя победителем: обещанный защитникам Хогвартса час не истёк, Гарри Поттер сдался. Почему бы не поиграть с ещё одной беспомощной мышкой? – Допустим, я обещаю пощадить твоих друзей в Хогвартсе. Что я получу взамен?       Гарри пробирает пронзительный ужас узнавания. Он помнит…       - Спасите её… их. Прошу вас, - молодой мужчина в чёрном на коленях перед величественным старцем.       - Что я получу взамен, Северус?       - Всё что угодно!       - Луна, не надо! – чьё-то заклинание спутывает ему ноги, и он падает на колени, пытается ползти, чтобы остановить непоправимое…       - Всё хорошо, Гарри, - Луна улыбается, тепло и отстранённо, совсем как прежде. Как будто не была мгновение назад испуганной и растерянной. – Я поняла! Я отдам половину моего безумия!       - Всего половину?       - Больше не получится. Половина безумия Лавгудов это очень много, честное слово.       Нарцисса в ужасе закрывает лицо руками. Фенрир жадно подаётся вперёд, чтобы ничего не упустить. Братья Лестрейнджи обмениваются взглядами, они не самоубийцы, чтоб вслух делать ставки на Лорда, но совсем удержаться невозможно.       «Убьёт!»       «Не убьёт?» - скорее по привычке, никакого азарта. С оборотнем в полнолунье у неё было больше шансов.       - Я согласен. Попробуй.       Волдеморт лжёт дважды. Когда обещает то, что и так было обещано за Поттера. Когда не собирается выполнять ни одно из этих обещаний. Он делает, что считает нужным, берёт, что хочет, по праву сильного. Что может дать ему эта дурочка такого, что он не возьмёт сам? Чем может помешать?       Луна вскакивает, спокойная, радостная, как будто светящаяся изнутри. Протянутые вперёд руки словно держат невидимую чашу. Серебряные глаза бесстрашно встречаются с алыми. Приглашение для легелимента. И Волдеморт его принимает.       …Тогда, под развалинами Министерства Магии, туман умиротворения, окутывавший мысли и чувства Луны Лавгуд, показался ему отвратительным. Только жалкое и слабое существо может существовать в таком тёплом болоте. Сейчас от того умиротворения остались жалкие клочья. Сейчас становится понятно - оно было завесой, щитом, спасающим от того, что за ним.       Луна Лавгуд – зеркало.       Хогвартс, Хогсмит, Пожиратели. Совсем рядом сотни людей, испытывающих страх, отчаяние, горе, обречённость, ненависть. Обрывки, отголоски их чувств и мыслей, невольно пойманные Луной отражаются, концентрируются, набирают силу драконьего пламени. Не удивительно, что перед таким ударом не устояла даже фамильная невозмутимость Лавгудов.       Столкновение легелимента и окклюмента всегда поединок. Волдеморт сильнее любого мага Британии, но даже ему не устоять против сотен голосов, одновременно кричащих от ужаса, ярости, отчаяния. Никакие щиты не вынесут такого удара. Поток чужих эмоций настолько силён, что мог бы остановить сердце…       Но Луна Лавгуд не хочет и не умеет убивать. Она не умеет кричать, заставлять, требовать. Только слушать, беречь, отдавать.       Луна Лавгуд – океан.       Она - бесконечное понимание, сострадание, пронзительная нежность ко всему миру. Она – сама безмятежность, текучее, мерцающее, дышащее спокойствие. Волна, которая гасит любое пламя, за тысячелетия стачивает любой камень, мягко обрушивается на берег. На искалеченного человека, который по праву считал себя сильнее всех. Но никто не сильнее стихии.       Это – как дождь, пролившийся над пустыней впервые за тысячи лет. Вода заполняет трещины, смягчает старые шрамы. Исцеляет, но и причиняет невыносимую боль своей чуждостью, захлёстывает с головой, грозя утопить…       И выбрасывает на берег.       …Гарри Поттер всегда защищает своих друзей. Он не может двигаться, но у него есть секретное оружие, связь, созданная крестражем в его голове. Всей своей волей, всеми небогатыми способностями к легелименции он бросается в этот коридор, чтобы встать между Луной и чудовищным алым взглядом.       У него получается.       Голова взрывается болью. Словно сотни голосов разом кричат от ужаса, ярости, отчаяния. Гарри пытается заслониться от них, судорожно вспоминая уроки Снейпа, но и Снейп не смог бы противостоять удару такой силы. И Гарри поступает, как гриффиндорец – мысленно бьёт в ответ, куда-то в источник этого кошмара. Кажется, где-то там вскрикивает Луна. На миг становится тихо.       И приходит волна.       Даже самые лучшие чувства могут задушить, если их слишком много. Гарри барахтается, задыхается, ищет хоть что-то надёжное в окружающем его текучем хаосе. Хватается за что-то, пытаясь удержаться, выплыть.       У него снова получается.       Позже у Гарри будет возможность об этом пожалеть.       В Визжащей хижине серебристый патронус мечется, как настоящий перепуганный заяц, и рассыпается быстро угасающей пылью. Сумевший было встать зельевар снова без сил опускается на грязный пол. Ему не за что больше бороться.       Для сторонних наблюдателей проходят считанные секунды.       Луна взмахивает руками, словно выплёскивает воду из невидимой чаши, и оседает на землю в глубоком обмороке. Гарри корчится на земле, задыхаясь, как выброшенная из воды рыба. Волдеморт с перекошенным от боли и гнева лицом шатается, но всё же остаётся на ногах.       - Повелитель? – подскакивает к нему верная Беллатриса.       - Заткнис-с-сь. Убирайся.       Всегда пронзительный голос Беллы сейчас и вовсе ввинчивается в череп раскалённой иглой. Если существует магическая мигрень, то у него именно она. Адски болит голова, завязывается узлом желудок, любая вспышка света, любой звук усиливаются в тысячу раз, терзая глаза и уши. И, словно этого мало, в поле зрения что-то вспыхивает и мерцает, в ушах шелестит невнятный шёпот, в сознании мельтешат обрывки чужих чувств и воспоминаний. Если Лавгуды всегда воспринимают мир так, не удивительно, что они сумасшедшие.       Что с ним сделала эта девчонка?       Волдеморт предпочёл бы разогнать всех и в тишине разобраться, что именно она ухитрилась отдать, как от этого избавиться и надо ли избавляться.       Давно пора строить собственную резиденцию, чтоб никто не мельтешил…       Но сначала… Что он там собирался делать дальше? Штурмовать школу? А собственно, зачем? Чтобы выманить Поттера. Поттер вот он валяется, и выглядит так, как будто весь внутренний круг тренировал на нём круцио. Кто посмел? Не важно, потом. Штурм отменяется, но бунтовщики должны получить свой урок.       - Нарцисса. Возьми девчонку. Возвращайтесь в поместье. Головой отвечаешь.       Леди Малфой уже совсем не похожа на леди. Усталая, напуганная, вымотанная переживаниями женщина. Она подчиняется, позволив себе единственный отчаянный взгляд на Хогвартс.       Раньше он бы этого не заметил. Сейчас замечает и понимает обрывком чужого, заёмного понимания. За пониманием тянется осколок чужой памяти. Разрозненные факты соединяются один с другим, как кусочки мозаики.       Драко Малфой аппарирует на поляну, призванный меткой. И летит кубарем, впечатывается в ближайшее дерево. Старший Малфой пытается броситься в самоубийственную атаку на защиту сына. Крэбб и Гойл повисают на нём, как два мастифа на кабане.       К счастью, лорд не замечает этой возни. Он рассматривает призванную палочку Драко, словно сравнивает с собственной. И бросает обратно полуоглушённому парню.       - Встань. Отправляйся в Визжащую хижину. Там должен быть Снейп. Если жив, забери его в поместье. Будет сопротивляться – оглуши. Не сильно, он мне нужен живым.       Зельевара, предателя и преданного, со всех сторон разумней добить. Но что-то мешает. Что-то из чужих эмоций, доставшихся от дурочки Лавгуд? Или его ещё можно использовать? Решение лучше принимать на свежую голову, а пока пусть будет под рукой.       Поттер. Следующий элемент мозаики. Нет, целая коробка элементов.       - Фенрир.       Гарри бессмысленно пытается отползти, но оборотень рывком ставит его на ноги. Наколдованный ошейник захлестывает горло, Фенрир наматывает на кулак протянувшуюся от него цепочку, заставляя запрокинуть голову и посмотреть в глаза ненавистному врагу.       После того, что они только что пережили, сеанс легелименции – пытка для обоих. К счастью, она не длится долго. Гарри так и не научился окклюменции, а растревоженная связь и вовсе делает его открытой книгой.       - Оказывается, ты ценный приз, мальчик мой, - безумно ухмыляется Волдеморт, пародируя Дамблдора. – Буквально – мой. Что ж, осталось предъявить тебя твоим друзьям, которых ты так трогательно защищаешь. Думаю, после этого они станут более сговорчивыми.       Гарри дёргается, пусть не удастся нарваться на Аваду, но хоть раз ударить, показать, что он не сломлен. Бесполезно. Когти оборотня впиваются в плечо, а ошейник туже затягивается на шее, затрудняя дыхание.       - Вперёд.       Позже Гарри не сможет толком вспомнить, как они шли через лес. Когда он достаточно пришёл в себя, чтобы осознавать окружающую реальность, впереди показались распахнутые ворота Хогвартса.       Из дверей вестибюля льётся тёплый розоватый свет. На крыльце собрались уцелевшие защитники Хогвартса, настороженные, ощетинившиеся палочками. Несколько метров нейтральной полосы между ними и Пожирателями Смерти кажутся непреодолимыми, как бездонная пропасть.       Гарри хочется провалиться сквозь землю под взглядами друзей, испуганными, сочувствующими, прощающими. Но ему не дано даже такой малости, как опустить глаза. Фенрир, повинуясь жесту хозяина, вытаскивает его вперёд, а бузинная палочка, упёршаяся под нижнюю челюсть, заставляет задрать голову.       - Гарри, не сдавайся! – первым не выдерживает Рон, и предутренняя тишина взрывается какофонией криков.       - Мы тебя спасём!       - Не сдавайся!       - Будьте вы прокляты!...       - СИЛЕНЦИО!       Великий маг, страдающий мигренью, способен придать простому заклинанию невероятную мощь. На Хогвартс обрушивается тишина. Не просто умолкают люди – умолкает всё: птицы, насекомые, шелест ветра. Даже пожар, пожирающий одну из башен, становится абсолютно беззвучным.       Зато не надо усиливать свой голос, сейчас раздражающий не хуже чужих.       - Вы проиграли. Воевать дальше не имеет смысла. Гарри Поттер сдался. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти ваши. Я сдержу слово. Никто из находящихся здесь не будет наказан за сопротивление. Вы можете разойтись по домам, можете остаться и восстанавливать славный Хогвартс. Но если кто-то впредь выступит против меня, он будет убит, и все члены его семьи будут убиты вместе с ним. Подчинитесь, иначе жертва вашего друга будет напрасной.       Артур Уизли крепко обнимает побагровевшую Молли, не давая ей пошевелить рукой с волшебной палочкой. Невилл Лонгботтом тщетно разевает рот, желая возразить, но только начинает задыхаться. Сосредоточенно хмурится и кусает губы Гермиона, пытаясь сбросить заклятие молчания. Застыли впереди общего строя деканы, им хватит силы и опыта освободиться, но не спешат, слишком велико напряжение обеих сторон, любое движение палочки может быть истолковано неправильно.       - Возражений нет? Это разумно с вашей стороны. Временно исполняющим обязанности директора назначается Флитвик. В качестве моего представителя остаётся… - Волдеморт сделал паузу, выбирая, - Нотт. Ответственные отводят оборотней, великанов и акромантулов. Остальные свободны до новых распоряжений.       Хлопки аппарации – и минуту спустя перед защитниками Хогвартса остаётся единственный человек в чёрном балахоне, один из немногих так и не снявших маску. Он снимает её лишь сейчас. Уже немолодой мужчина с худым лицом и острой бородкой.       Тишина понемногу спадает. Кто-то плачет, кто-то ругается сквозь зубы, кто-то в бессильной злости пинает камни. Трещит пламя пожара. На опушке Запретного Леса поют птицы, приветствуя рассвет.       - Филиус, мы же не можем… - отчаянно шепчет Макгонаглл, недобро косясь на навязанного им соглядатая.       - Мы должны, Минерва, - грустно, но одновременно и твёрдо отвечает маленький полугоблин. Мы с самого начала знали, что не выстоим. Мы должны были только потянуть время для Гарри. Он проиграл, а нам по какому-то капризу сохранили жизнь. Теперь нам остаётся только попытаться сберечь то, что ещё можно. Мистер Нотт?       - Моя палочка к вашим услугам, директор Флитвик.       Старший Нотт верит в идею превосходства чистокровных и верен своему Лорду. Но всё же… Всё же восстанавливать Хогвартс, в котором учились его предки, он сам, учится его сын, правильней, чем воевать с ровесниками этого сына.       Чуть позже, когда они вместе и всё же с подчёркнутой отчуждённостью разбирают груду камней, оставшихся от разрушенной великанами стены, прибегает взволнованный Невилл.       - Профессор Флитвик, пропала Луна Лавгуд. Её не нашли ни среди живых, ни среди мёртвых.       - Лавгуд пришла в Запретный Лес вместе с Поттером, - негромкий голос Нотта останавливает декана Рэйвенкло, готового ринуться на поиски любимой ученицы. – Лорд отослал её в поместье с Нарциссой Малфой.       Он не говорит о том, что произошло в лесу. Глупо говорить о том, что не можешь истолковать. Он не говорит, что Луна в безопасности – сейчас никто не может чувствовать себя в безопасности. Но она жива, и пока этого достаточно.       В том числе и для того, чтобы совместная работа стала… действительно чуть более совместной.       - Жаль, если я больше не буду видеть нарглов, - печально говорит Луна Лавгуд, открывая глаза. Обычные глаза усталой, напуганной девочки, которая выглядит гораздо младше своих шестнадцати. – Папочка видит, но бывает по-разному. Но ведь это того стоило, правда, тётя Нарцисса? Чтобы Хогвартс устоял, и все остались живы.       - Да, детка.       Нарциссе страшно. За свою семью, за эту девочку, которая говорит и делает странное. Просто страшно. Но нет лучшего средства от собственного страха, чем заботиться о ком-то.       - Я опоздала. Если бы я раньше догадалась, что надо делать, то и другие не погибли бы. Я опоздала.       Луна плачет, слёзы тонкими струйками текут по щекам.       Нарцисса молча обнимает девочку, так похожую на дочь, которой у неё никогда не было.       Аппарация на поводке у Сивого была худшей в его жизни.       Когда Гарри приходит в себя, он лежит, уткнувшись лицом в пушистый ковёр. В комнате нет окон, но зачарованные свечи на стенах и уютно потрескивающая жаровня дают достаточно света. Впрочем, толком осмотреться он всё равно не успевает, встретив знакомый тяжёлый взгляд.       - Поттер…       Гарри заставляет себя приподняться и хотя бы сесть прямо. Даже сейчас, проигравший, валяющийся у ног Волдеморта он должен сохранять достоинство. Он смотрит, как длинные бледные пальцы поглаживают узловатую поверхность Старшей палочки. Шрам дёргает привычной болью, но что-то в ней изменилось, хотя пока Гарри не до того, чтобы разбираться, что именно.       - Мой последний случайный крестраж. Особенно ценный сейчас, когда твоими же усилиями их осталось всего два. Безопасней было бы держать тебя под замком. Но это бессмысленная утрата возможностей сильного волшебника. Присоединяйся ко мне Гарри. Это твой шанс получить свободу и повлиять на то, каким будет мой новый мир. Ты же хочешь, чтобы в нём было больше места для твоих друзей?       - Нет, - Гарри хватает мужества посмотреть в глаза врага. Его тревожит странное ощущение, что Волдеморт сейчас кажется… чуть больше человеком, не по внешности, но повадками и манерой речи. Впрочем, это совсем не важно. - Я никогда не сдамся.       - Ты хочешь убить меня. Верю, ненависть сильное чувство. Ты готов пожертвовать собой. Ты уже доказал это. Юные так расточительно относятся к собственной жизни. А сможешь ли ты убить её?       Гарри невольно оборачивается за указующим жестом.       У него за спиной, уютно, как любимого плюшевого мишку обняв Нагайну, спит Луна Лавгуд.       - Она что-то сделала с нами там, в лесу. Установила связь, природу которой ешё предстоит исследовать. Но есть основания полагать, что мы стали некими недокрестражами друг друга. Двое удержат третьего в случае опасности для его жизни – либо наоборот, утащат за собой за грань. Пока я не разберусь, что это за связь и как её разорвать, нам придётся с этим жить.       Прежде чем Гарри удаётся выразить, что он думает об этой новости, просыпается Луна. Садится, зевает, настороженно оглядывает присутствующих. Нагайна снова обвивается вокруг неё, не желая оставаться без живой грелки, и девочка рассеяно гладит змею по голове.       - Доброе утро? – задумчиво уточняет она.       Гарри словно чувствует дуновение холодного ветра. Луна тоже кажется чуть более человеком, у прежней Луны не могло быть такого тревожного взгляда.       - Полдень следующего дня, - уточняет тёмный маг. – Что ты со мной сделала, девочка?       - Отдала половину своего безумия, - тепло улыбается Луна, сразу неуловимо становясь прежней. Она рассказывает, словно цитирует заученное наизусть. – Это семейная традиция Лавгудов. Каждый из нашей семьи может раз в жизни отдать половину своего безумия в обмен на чудо. Есть правила: чудо не может убить, оно всегда спасет, его можно отдать только кому-то одному, и оно не всемогуще, но обязательно поможет, так или иначе.       - Почему мне?       - Я хотела спасти Хогвартс, но Хогвартс это сам замок, студенты, преподаватели, портреты, призраки – все. Я не могла выбрать кого-то одного. И я подумала, что, если смогу помочь вам, вы не будете его разрушать. Вы очень сильно ранили себя, - в её голосе зазвучало сожаление. – Даже всего безумия Лавгудов не хватило бы залечить такое. Но ведь стало лучше? У меня получилось? А Хогвартс?..       - Стоит, куда он денется. Зачем ты связала нас с Поттером?       - Связала? – Луна удивлённо моргает, снова на миг становясь не похожей на себя. – Я не знаю. Так не должно быть. Чудо просто происходит, и всё. Мы не выбираем, как. И оно не может делиться на части.       Она расфокусированно смотрит куда-то в пространство между ними и улыбается безумной, безмятежной улыбкой Лавгудов.       - Я снова вижу мозгошмыгов! Я поняла! Это потому что у вас с Гарри они общие и всё время ходят в гости. Чудо не смогло вас различить. А Гарри, наверное, хотел меня защитить и послал своих мозгошмыгов ко мне. И теперь они общие у нас троих. Удивительно, правда?       Тёмный лорд и Мальчик-который-выжил смотрят на неё с почти одинаковым страданием. Но им всем действительно предстоит с этим жить.       В руках Волдеморта Старшая палочка, которая выбрала не его.       За пазухой у Гарри мантия-невидимка, которая ему не подходит.       В бездонном кармане Луны, среди клубков, журналов и шоколадных лягушек, подобранный на опушке неприметный чёрный камень, который ей не нужен.       Этих троих ждёт ещё множество открытий.