Прими моё одуванчиковое вино

      Доминика отшатывается от неожиданно выскочивших из-под земли слаймов и призывает в руки клеймор, откидывая их от себя потоком ветра. Гидро слаймы несколько раз переворачиваются в воздухе и с влажными шлепками падают на траву, неторопливо переворачиваясь мордочками вверх. Они втроём сосредотачиваются на Доминике и начинают прыгать к ней навстречу.       Доминика вздыхает, оглядывается на огромное дерево, до которого осталось совсем-совсем немного, и идёт к слаймам, удобнее перехватывая клеймор в руках. Она могла бы попытаться сбежать от монстров – всё же те крайне медленные и глупые, – но их намного проще убить. Слаймы, может, и не отличаются умом, но при этом могут быть крайне навязчивыми в самые неподходящие моменты.       Слаймы замирают на месте, готовясь к атаке, и Доминика бьёт на опережение, разрубая двоих и задевая третьего. Один единственный слайм успевает увернуться от смертельного удара и начинает прыгать прочь, словно наконец-то осознав, что его ждёт. Доминика фыркает под нос и отзывает клеймор, начиная догонять ускользающего монстра. Она сначала пытается пришлёпнуть его анемо, которое не слушается и постоянно убегает из-под пальцев, а потому сдаётся и призывает верный меч, которым без труда разрубает слайма на две половины. Те превращаются в лужи и частично впитываются в землю.       Доминика косится на небольшой концентрат слизи и отходит в сторону, отправляя оружие обратно в подпространство. Уничтожение слаймов едва ли отняло минуту времени, и в душе она радуется, что повстречала всего лишь кучку мелочи, с которой способен справиться человек даже без Глаза Бога.       Доминика снимает сумку с плеча, проверяя содержимое, и, удовлетворённо кивнув самой себе, возвращает её на место. Она улыбается при взгляде на статую Анемо Архонта на фоне большого дерева и идёт прямо к ней, осматриваясь по сторонам, чтобы никто вновь не попытался застать её врасплох.       Пальцы немного подрагивают от волнения, и Доминика сильнее цепляется за ремешок на плече. Она не первый раз сюда приходит, но каждый раз немного нервничает, отчаянно надеясь исполнить свою мечту – встретить Анемо Архонта, Барбатоса. Доминика касается кончиками пальцев анемо Глаза Бога, который прикреплён на рубашку точно над сердцем, и невольно ускоряет шаг.       В листве дерева гуляет лёгкий ветерок, создавая тихий шелест, а рядом со статуей порхают сверкающие бабочки, которые стараются держаться подальше от Доминики, но всё равно не улетают с концами. Они словно чувствуют что-то от статуи и тянутся к ней, при этом пугаясь посторонних.       Даже статуи Архонта окружены его магией.       – Это снова ты! – слышится весёлый голос со стороны дерева, и Доминика вскидывает голову, заглядывая за статую.       Она прекрасно знает этот похожий на пение птиц голос – его сложно забыть или с кем-то перепутать. Доминике кажется, что пение барда Венти навсегда отпечаталось у неё в голове, заняв там особое место где-то рядом с Барбатосом, что уже можно считать чем-то невероятным.       – Здравствуй, Венти, – дружелюбно отзывается Доминика, широко улыбаясь. Венти показывается на одной из веток и энергично машет рукой в знак приветствия. – Продолжаешь искать вдохновения для новой песни? – громко интересуется Доминика, делая пару шагов в сторону, чтобы не закрывать обзор статуей.       Венти топчется на ветке несколько секунд, а потом подхватывает себя потоками ветра, без труда спускаясь неподалёку от Доминики на землю в сопровождении горстки перьев. Она следит за этим как заворожённая, потому что каждый раз восхищается силе анемо стихии, которую с такой лёгкостью подчиняет себе Венти. В сравнении с ним Доминика ощущает себя мелким ребёнком, которому дали Глаз Бога в руки и отправили впервые драться с хиличурлами без малейшей подготовки. Она ещё не овладела и десятой долей того, на что способен Венти.       – О нет, с этим у меня всё просто отлично, – смеётся Венти, игриво подмигивая. – Мне просто очень нравится это место, у меня многое с ним связано, – он на секунду оглядывается через плечо на дерево, а потом снова немного лукаво сверкает глазами в сторону Доминики. – Вновь пришла с подношением?       – Да, – согласно кивает Доминика, немного отводя плечо с сумкой назад, когда Венти пытается за него заглянуть.       – Никакого разнообразия, – насмешливо закатывает глаза Венти.       Доминика предпочитает на это отмолчаться, успев привыкнуть к манере общения Венти. Может, он и ведёт себя по отношению к Анемо Архонту несколько пренебрежительно, но Доминика видит, что всё далеко не так уж и просто. Венти сам по себе невероятно противоречив, как и его песни, если одним они покажутся абсолютной выдумкой, то другие увидят какое-то мудрое зерно, которое может быть правдой.       Венти немного странный, но от того общение с ним становится лишь интересней и приятней.       Доминика достаёт из сумки бутылку одуванчикового вина, придирчиво осматривает со всех сторон, проверяя на наличие трещин или пятен, и лишь потом ставит её перед статуей. В храме такое подношение точно не приняли бы и не поняли, а потому Доминике остаётся только приходить к одной из статуй Анемо Архонта и оставлять вино рядом с ней, надеясь таким образом умилостивить Барбатоса и встретить его. Берёт Бог подношение или нет – Доминика не знает, но бутылки всегда исчезают, стоит ей выпустить их из поля зрения хотя бы на полминуты.       Идею с вином также предложил Венти после того, как однажды спел одну из песен, в которой упоминалась история появления одуванчикового вина.       – Знаешь, мне интересно, – задумчиво тянет Венти, постукивая пальцем по подбородку, – почему ты продолжаешь ходить сюда уже третью неделю, хотя ничего не происходит?       Доминика поднимает на Венти взгляд, сосредотачивая на нём внимание, и хмурится. Она думает какое-то время, подбирая про себя слова, чтобы выразить свои желания наиболее понятным языком, и постукивает носком ботинка по траве от волнения. Один раз Доминике уже пришлось столкнуться с абсолютным непониманием, повторения она совершенно не хочет.       – Ну-у-у, – тянет Доминика, постучав ногтем по своему Глазу Бога. – Когда-то Анемо Архонт помог мне выжить, дал надежду на то, что я могу быть свободной, – она улыбается одним уголком губ и обводит кончиком пальца острые стрелки на Глазе Бога. – В Снежной я росла в весьма жёсткой семье: родители с самого детства хотели, чтобы я стала балериной, а потому прилагали все возможные и невозможные усилия для достижения этой цели, – продолжает Доминика, внимательно следя за реакцией Венти, на лице которого застыло лёгкое любопытство. – Но однажды я попыталась сбежать из своей клетки… не знаю, как бы я выбралась, если бы в один из моментов у меня не появился анемо Глаз Бога, – мягко и с тёплой улыбкой произносит Доминика. – Барбатос спас мою жизнь, и я хочу посвятить её ему от начала и до конца.       Венти странно прищуривает свои бирюзовые глаза, он словно сканирует Доминику на обман, потому что не может полностью поверить в её искренность.       – То есть ты хочешь сменить недавно полученную свободу на постоянное служение кому-то? – с сомнением уточняет Венти, делая шаг к Доминике.       – Я не считаю, что у меня таким образом заберут свободу, – честно признаётся Доминика, заводя руки за спину и поднимая голову к небу. – Я ведь сама выбираю этот путь, а что это, если не свободный выбор? Если я добровольно хочу пойти служить, то считается ли это неволей?       Венти удивлённо хлопает глазами и тоже поднимает взгляд к небу, словно может там найти для себя ответ. Над головой медленно ползут облака и играет ветер, кружа в воздухе несколько листов дерева. Доминика улыбается от чистого сердца, когда её душу окутывает тепло из-за иллюзии пребывания Анемо Архонта где-то рядом. Возможно, всё дело в статуе, но Доминика просто наслаждается моментом, когда в ней довольно урчит что-то новое, приятное, похожее на чувство безопасности рядом с кем-то невероятно сильным.       – Правда, я ещё очень плохо владею дарованной мне силой, маловероятно, что нечто подобное нужно одному из старейших Архонтов Тейвата, – неловко посмеивается Доминика, почесав затылок. – Так что тебе может показаться слишком громким моё заявление, что я хочу быть полезной для Барбатоса, но я буду стараться, чтобы овладеть силой анемо.       – Это интересно, – себе под нос бурчит Венти, задумчиво почёсывая щёку пальцем. – Позволишь тогда ещё вопрос?       – Конечно.       – На что ты готова ради Барбатоса? – без ужимок спрашивает Венти, ухмыляясь.       – На всё, – ни секунды не подумав, отвечает Доминика, и медленно переводит взгляд на статую Барбатоса. – Пусть это прозвучит чересчур нагло и самоуверено, но я готова сделать всё ради того, чтобы Барбатос ещё раз признал меня достойной, но на этот раз в качестве верного подчиненного.       Венти расплывается в игривой ухмылке, словно только что придумал какую-то шалость, и перекатывается с пятки на носок. Доминика наблюдает за ним и на мгновение задумывается, сколько вообще может быть лет Венти, если он так любит ребячиться, но при этом порой может быть слишком серьезным и проницательным для кого-то, кто не выглядит даже на двадцать лет. Хотя не то чтобы Доминика сильно отличалась от него – она даже немного ниже Венти, – а ей уже двадцать пять.       – Как интересно, – смеётся Венти, и Доминика невольно улыбается из-за этого звонкого голоса, которому вторят птицы с дерева. – Давно я не видел такой преданности.       Венти с удивительной лёгкостью движется вперёд, словно опять летит по ветру, и не оставляет между собой и Доминикой даже полуметра. Он совершенно по-детски улыбается и щурится, склоняя голову к плечу. Доминика стоит на месте и только внимательно наблюдает за ним, ожидая, что будет дальше.       Глаза и кончики косичек Венти к огромному удивлению Доминики начинают светиться бирюзовым, а вокруг него появляются небольшие перья, и поток ветра колышет мантию за плечами. От Венти веет чем-то странным, знакомым и нет одновременно, но Доминика не понимает, что это такое, а потому молча ждёт ещё немного.       – Вечерний бриз настраивает на то, чтобы стать моим учеником, ты так не думаешь? – весело выдыхает Венти, подаваясь ещё немного вперёд, на его губах расцветает улыбка предвкушения. – Мы можем начать прямо сейчас.       Доминику обдаёт волной силы, такой знакомой и мощной, что приходится бороться с подрагивающими ногами. Она ощущала нечто похожее всего единожды, когда перед ней возник Глаз Бога, создавая прочную связь с анемо. Сейчас же, стоя рядом с Венти… нет, Барбатосом, Доминика ощущает ту же энергию ветра, но сильнее, намного сильнее. Эта сила поражает, но при этом не давит, заставляя подчиниться, это чувство больше похоже на крепкую хватку, которая не даёт возможности на что-то отвлечься, притягивает к себе внимание как магнит и надёжно держит.       – Тебе всего лишь придётся сделать мне ма-аленькое подношение… – игриво заканчивает Венти и хихикает в конце, подмигивая.       – О святые Архонты, Барбатос… – поражённо выдыхает Доминика, приоткрывая рот.       Она не может поверить ни своим глазам, ни своим ушам, просто пялясь на Анемо Архонта, с которым так часто просто болтала и обменивалась шутками, которого она случайно умудрилась облить вином в таверне из-за шатающегося посетителя. Милый Венти с голосом певчей птицы – это Барбатос, которому Доминика хочет посвятить каждую часть себя, и буквально только что она ему в этом призналась.       – Это было слишком?… – с сомнением тянет Венти, наверное, из-за очень долгого ступора Доминики.       – Прошу вас, Барбатос, – дрожащим голосом произносит Доминика, падая на колени перед Архонтом. – Единственное ценное, что у меня есть, – это мои тело и душа, и они принадлежат вам.       – Стой, погоди, – шокировано бормочет Барбатос, пялясь на Доминику широко раскрытыми глазами. – Я не это…       – Пожалуйста, – одними губами шепчет Доминика, цепляясь пальцами за короткие шорты. – С момента получения вашего благословения вера в вас была для меня всем. Вы дали мне шанс жить свободно, спасли меня, и я хочу отплатить вам.       Доминика поджимает губы и торопливо разжимает пальцы, отпуская зелёную ткань. Она была так сильно удивлена, что даже собственное тело вышло из-под контроля, из-за чего Доминике было стыдно. Щёки вспыхивают краской, но она не отводит взгляд, продолжая цепляться за бирюзовые глаза, которые теперь не светятся также ярко, как и раньше.       Над Доминикой возвышается не Анемо Архонт Барбатос, а обычный бард Венти, который поёт в тавернах за вино, и это, к огромному удивлению, не вызывает сильный диссонанс.       Доминика много раз слушала истории Венти, в которых Барбатос не был великим богом, которому не свойственны человеческие чувства. Песни Венти про Анемо Архонта, даже если меньше половины были правдой, всё равно оставили свой след на душе Доминики, из-за чего она совершенно не видела в нём надменности и величественности Царицы.       Барбатос для Доминики – это божество, которому не чужды человеческие чувства.       – Я сделал это не для того, чтобы ты стала моим последователем и благодарила, – предупреждает Барбатос, складывая руки на груди. – Пожалуйста, встань.       – Да, я знаю, – кивает головой Доминика, немного нерешительно поднимаясь на ноги. – Но хочу, меня никто не заставлял. Барбатос…       – Венти, – исправляет он. – Зови меня Венти. И на ты, прошу.       Доминика сжимает губы в тонкую полоску, несколько раз повторяя про себя имя Венти. Если Архонту так комфортней, то она не может ему отказать.       – И тогда вернёмся к твоим словам, – хмыкает Венти, цокнув языком. – У меня нет подчиненных, и не будет, – Доминика невольно вздрагивает на этих словах и ведёт плечами. Всё же она была слишком наглой в своих заявлениях, стоило догадаться и раньше. – Мне больше нравится заводить друзей, – Венти нежно улыбается, его лицо смягчается, но при этом словно становится немного старше. – Или у тебя есть другие варианты?       Доминика дёргается вместе с тем, как её сердце пропускает удар и вытягивается в струнку, цепляясь подрагивающими пальцами за низ своей рубашки.       – Как я могу, – задыхается Доминика, отчаянно мотая головой. – Ты же…       – Архонт? – с любопытством заканчивает за неё Венти, по-совиному моргая. – Это вообще имеет значение?       – Конечно! – вскрикивает Доминика.       – Я не человек, – без возражений соглашается Венти, – но это не значит, что я стою выше людей. Поэтому прекрати считать меня особенным, – фырчит Венти, забавно сморщившись.       Доминика отводит взгляд и прикусывает нижнюю губу, стараясь разложить для себя всё по полкам. Последний год жизни она провела с верой в Анемо Архонта, молилась ему, мечтала хотя бы раз в жизни увидеть, а в итоге разговаривала целых три недели как с близким другом и ни о чём не подозревала.       – Но ты особенный, – шепчет Доминика, косо смотря на Венти.       – Для тебя? – выпытывает Венти, прижимая палец к щеке, и с него мигом сходит весь образ мудрого Архонта, которому больше двух тысяч лет.       Доминика смущается из-за очевидного флирта, мнётся ещё несколько секунд и поднимает голову, прикипая взглядом к лицу Венти.       – В том числе и для меня, – соглашается Доминика и шумно сглатывает, а Венти очаровательно посмеивается в ответ.       Барбатос – это божество, которое помогло Доминике в трудную минуту, даровав своё благословение; Венти – привлекательный бард, который любит составлять ей компанию в Мондштадте, особенно в баре, и который стал ближе всех всего за три недели. Барбатос и Венти – всё это один человек, который занимает в сердце Доминики сразу несколько важных уголков.       – Позволишь сделать тебе подношение? – с улыбкой и надеждой спрашивает Доминика, отпуская рубашку. Смех Венти подбадривает её, даёт веру в правильность собственных действий.       – Если хочешь, – пожимает плечами Венти, и на миг его глаза вместе с косами вспыхивают знакомым огнём.       Доминика вдыхает полной грудью, собирая воедино всю свою уверенность, и подаётся вперёд, касаясь руками чужой рубашки и прижимаясь к губам, на которых остался вкус сладких яблок. Венти улыбается в поцелуй и прижимает к себе за талию, мягко проводя пальцами по бокам.       Венти нежно, ненавязчиво ведёт в поцелуе, даёт свободу действий, и Доминике почему-то от этого становится весело.       – Спасибо, – шепчет в губы Венти Доминика и перемещает руки на пуговицы своей рубашки. – За то, что спас.       – Ты сделала это сама, – урчит Венти, обхватывая уже успевшую пострадать нижнюю губу зубами.       Доминика хмыкает в ответ и целует Венти ещё раз, попутно ловко продевая пуговицы сквозь небольшие прорези.       – Ты уверена? – обеспокоено уточняет Венти, разрывая поцелуй и обхватывая Доминику за щёки. – Не пожалеешь, что связалась с бедным бардом?       – Ни на секунду, – мотает головой в мягкой хватке Доминика и, закончив со своей рубашкой, распускает на шее Венти чёрный бант.       Венти тихо смеётся, оставляя поцелуй на щеке, и ведёт губами по челюсти к шее, кончиком языка прослеживая трепещущий пульс. Доминика подрагивает в его руках, отводит голову в сторону и прикрывает глаза от возбуждения. Венти скидывает на землю плащ, и Доминика чувствует усилившийся вокруг них ветер, вместе с которым руки щекочут мягкие пёрышки – Венти опять использует свои силы.       Доминика стягивает одной рукой с головы Венти берет, а второй зарывается в восхитительно мягкие волосы. Губы оставляют влажный поцелуй между ключиц, и Венти опускается ниже, при этом поднимаясь руками по спине вверх.       – У тебя слишком много одежды, – шепчет Доминика, одной рукой трогая корсет, который она даже не представляет, как надо снимать.       – Не всё сразу, – глубоким голосом отзывается Венти, без труда в две руки расстёгивая замок лифчика. – Не бойся, – предупреждает он за мгновение до того, как меняется с Доминикой местами и толкает её вниз вместе с собой.       Доминика удивлённо ахает и цепляется за рубашку и волосы Венти, не успев осмыслить фразу. Но её ласково окутывает ветер, поддерживая и мягко опуская на расстеленный на траве плащ. Доминика не может злиться на Венти, только фыркает и тянет его лицо к себе для ещё одного поцелуя.       – Подожди минутку, – просит Венти и отталкивается руками, вставая сначала на колени, а потом и полностью на ноги.       Доминика задерживает дыхание при взгляде на Венти, который уже не выглядит также аккуратно, как и раньше: рубашка смялась, волосы растрепались и на поясе перекосился ремень. Венти замечает на себе внимательный взор и хитро улыбается, заводя руки за спину. Доминика не может не восхищаться им, наблюдая за каждым движением рук, и закусывает губу, опуская руки на собственные штаны.       Между ног жарко и влажно, знакомое, но уже немного подзабытое чувство. И Доминика сжимает бёдра, желая немного расслабиться, но в итоге лишь раззадоривает себя. Венти перед ней замирает с корсетом и ремнём в руках и голодно смотрит на пах, пробегая кончиком языка по губам.       – Я жду, – напоминает Доминика, расстёгивая пуговицы на штанах.       Венти белозубо улыбается, непривычно низко посмеиваясь, и небрежно откидывает корсет в сторону, хватаясь за рубашку.       В итоге раздеваются они почти одновременно, хотя на Венти одежды было в разы больше, но Доминика во всём винит то, что лёжа раздеваться сложнее.       Венти опускается на колени между разведенных ног Доминики и касается губами бедра с внутренней стороны. Доминика упирается на локти за своей спиной и внимательно следит за происходящим.       – Урок первый, – неожиданно говорит Венти, хитро сверкнув глазами.       – Что?       – Ветер должен быть продолжением тебя, – Венти тихо хихикает и ведёт языком по бедру вниз, а следом по мокрой дорожке скользит лёгкий ветерок.       Доминика дрожит всем телом из-за пробежавшего холодка и пытается сдвинуть ноги, но Венти удерживает её поразительно крепко, словно и не прилагая при этом никаких усилий. Он ещё раз проводит по коже языком, повторяя свой трюк с ветром, и прячет улыбку в бедре Доминики, совсем чуть-чуть прикусив кожу – от такого не останется даже лёгкого покраснения.       – Что ты делаешь? – с придыханием спрашивает Доминика, сжимая в кулаках накидку под собой.       – Ты хотела научиться управлять анемо, – напоминает Венти, опуская взгляд. – Я всего лишь тебе помогаю. Так что вот тебе второй урок: не пытайся подчинить ветер, плавно направь его туда, куда нужно.       Венти двумя руками гладит Доминику по бёдрам, и потом тот же путь повторяют два потока ветра, которые плавно скользят по коже. Они минуют руки Венти, и Доминика охает, когда по промежности проходит холодок, обласкав клитор и половые губы. Венти наблюдает за ней с сытой улыбкой, идеально контролируя ветер каждую секунду. Венти в этот момент завораживает своей сосредоточенностью, но Доминика предпочла бы более активные действия.       – Я поняла, – стонет Доминика, и живот у неё поджимается из-за новой ветряной ласки по разгоряченной коже.       – Разве? – хмыкает Венти, целуя колено.       – Хватит, – просит Доминика, протягивая ноги. – Всё потом, я не могу ждать.       Венти подаётся вверх, встречая губы Доминики на полпути, и валит её на землю, упираясь правой рукой рядом с головой, а второй осторожно обхватывает грудь, сжимая пальцами сосок. Доминика стонет в поцелуй, цепляясь пальцами Венти за спину, при этом стараясь не царапать ногтями, и скрещивает щиколотки у него за спиной, проводя промежностью по возбужденному члену.       – Тише, – шепчет Венти между поцелуями, опуская левую руку на талию и уверенно поддерживая. – Не торопись так.       Доминика нетерпеливо всхлипывает, ведёт бёдрами и кусает Венти за губу, отчаянно сдерживаясь, чтобы случайно не вызвать кровь. Венти расплывается в улыбке, глубоко целует и осторожно проникает, словно держит в своих руках что-то очень хрупкое.       Доминика сильнее обнимает тонкую шею двумя руками и сжимает коленями бока Венти, закатывая глаза от удовольствия. В теле ощущается приятная наполненность, и Доминика невольно сжимается, улыбаясь на шумный выдох рядом с ухом.       Венти водит пальцами по пояснице и помогает толкаться навстречу, полностью контролируя ритм. Доминика не возражает, позволяет абсолютно всё, доверяя всем сердцем. Венти не может сделать больно, он слишком мягкий, нежный и чуткий; Доминика знает, что Венти способен о ней позаботиться.       – Урок третий, – хрипло произносит Венти, и Доминика хочет задушить его в своих объятиях, только бы заткнуть болтливый рот, – контроль должен быть идеальным всегда.       Венти толкается сильнее и давит на спину, заставляя прогнуться, из-за чего угол немного меняется, и Доминика стонет сквозь зубы. Она обнимает Венти за шею одной рукой, а второй пытается зацепиться за мантию под собой, безжалостно сминая мягкую ткань.       Последней каплей становится момент, когда спину облизывает поток тёплого ветра, грудь и живот щекочут невесомые перья, а Венти оставляет поцелуй под челюстью. Доминика на высокой ноте тянет его имя и начинает крупно дрожать из-за взрывающегося в теле оргазма, она утыкается носом в острое плечо и вся сжимается.       Венти глухо стонет с ней в унисон и замирает, вплотную прижимая к себе одной рукой за поясницу. Доминика ещё раз сжимается на члене и медленно обмякает, растекаясь по земле. Венти над ней хрипло дышит, удовлетворённо прикрыв глаза, и бережно опускает спину Доминики.       Она вытягивает руки и ноги и просто пялится в небо, совершенно не желая двигаться. Тело больше напоминает мягкое желе, а в голове приятно пусто. Доминика уверенно может сказать, что давно не чувствовала себя настолько умиротворённой.       Она неожиданно вскидывается, пытаясь себя как-то прикрыть, и отчаянно вертит головой в поисках одежды.       – Тш-ш-ш, – шипит снизу Венти, обнимая Доминику за талию, и настойчиво тянет к себе.       – Мы на улице! – взвизгивает Доминика, пытаясь отцепить от себя Венти, но хватка у того просто стальная.       – Я скрыл нас иллюзией, успокойся, – с зевком тянет Венти, прикрывая рот рукой. – Правило третье…       – Я поняла, – немного недовольно шикает Доминика, ещё раз нервно оглядывается по сторонам и опускается в объятия довольно жмурящегося Венти, который напоминает сытого кота.       Доминика убирает растрепавшуюся косичку с лица Венти, мягко проведя по скуле, и повторяет про себя, что рядом с ней лежит один из Семи Архонтов. Этот факт голова уже успела обработать, Доминике осталось лишь принять это до конца.       – Знаешь, изначально я намекал на вино, но так тоже неплохо, – посмеивается Венти, не открывая глаз.       Доминика вздыхает на этих словах и толкает Венти в плечо, когда тот начинает от души хохотать.