Тело

Бокуто застывает буквально в дверях и даже не замечает, что Куроо сзади врезается в его спину и больно щипает за бок. Ему сейчас не до друга, посыпающего его проклятиями, - в голове настоящий ураган, из которого не удается выдернуть ни одной нормальной мысли. Перед ним стоит Акааши. Студент второго курса, с которым Бокуто столкнулся совсем недавно – несколько месяцев назад – совершенно случайно и неудачно. Замечательный кофе, купленный Куроо в знак благодарности за помощь, оказался на любимом светлом свитере, а задница Акааши – Бокуто в тот день сразу положил на нее глаз – в темной луже с листьями. - Земля вызывает Бокуто Котаро. – Куроо буквально заталкивает парня в небольшую преддушевую комнату и едва удерживает Котаро от падения. – Эй, ты чего? Но Бокуто совершенно оглох – когда светлые глаза Акааши вдруг встречаются с его, он буквально каждой клеточкой тела чувствует, как сжимается все: сердце, жопа и член. Кейджи полуголый, идеальный и соблазнительно светлый, словно искупался в пломбирном мороженном. Такая светлая кожа, под которой от каждого движения видимо перекатываются мышцы, не то что провоцирует на пошлости, а с ума сводит желанием поставить красный засос. - Здравствуйте, Бокуто-сан. - А…да…привет. – И снова скользит по мокрому полу, с трудом оставаясь на ногах. Акааши сжимает его предплечье мягко, но крепко, и прохладная кожа под длинными и по-настоящему прекрасными пальцами Кейджи горит, плавится так, что Бокуто хочется отдернуть руку. Он прокашливается, благодарит, выпутываясь из хватки младшего, и поворачивается к Куроо. Тот, кажется, понял все моментально, и с таким трудом сдерживаемый смех прорывается, наполняя душную комнату громким гоготанием. Бокуто заливается краской – чувствует, как болезненно горят щеки и лоб, - шипит на друга, мысленно отправляя того в ад, и не решается повернуться к Акааши. Его ощутимо разрывает на части, плющит от того, как хочется посмотреть на абсолютно голого парня, на изгибы его спины, на соблазнительную талию и упругие ягодицы. Провести по влажной от горячего пара, густой дымкой валящего из соседней комнаты, груди, венам на руках, бедрам. Да даже лодыжек коснуться хочется до жути. - Чувак, ты попал. Бокуто не попал, а пропал. Вместе с остатками мозгов и рассудка, которые и так у него были до этого в дефиците. А с появлением Акааши всего стало мало: нервов, выдержки, руки, надрачивавшей вставший от одних мыслей о второкурснике член. Бокуто жестко хотел трахнуть Акааши. С того самого раза, как увидел часть оголенного пресса Кейджи, когда тот спросонья мило почесывал живот. Тогда Котаро был благодарен всем существующим Богам за то, что вредная комендантша поселила его на самый последний этаж общаги. И все минусы, раздражавшие с начала года, – долгий лифт, шумные соседи и нагрянувшая курсовая – показались незначительными. А вылазки из комнаты стали чаще. - Давай быстрее, влюбленный придурок. У нас потом пары. – Куроо больно щелкает друга по носу, быстро скидывает вещи и теряется в соседней комнате, среди других мужских тел, одно из которых вызвало у Бокуто остановку сердца. Бокуто честно мог сказать, что в Акааши не влюблен. Если быть точнее – ему хотелось получить лишь его тело. Общались они редко, и Котаро с усилием мог бы вспомнить, что Кейджи вообще любит. Но его просто распирало от желания разложить Акааши под собой, сжать бока, потянуть на себя так, чтобы насадить глубже на возбужденный член. Целовать, засасывать нежную кожу, трогать, помечать и кусать. Подминать под себя и трахать. Трахать, трахать, трахать до потери пульса эту сочную задницу. Бокуто осторожно заходит в свободную кабинку, переступая образовавшиеся на зеленом кафеле большие мыльные лужи. У него такое впервые – Акааши словно зачаровал его, заставлял думать о всяких непотребствах и вспоминать позы, которые Бокуто уже когда-то пробовал с бывшими. Это было невыносимо и раздражающе, но какая-то животная часть внутри постоянно рычала и не давала забывать. Прожигающий спокойный взгляд. Цепкие пальцы. Тонкие губы. Бокуто неугомонно мнется в тесной кабинке, кусает собственные губы чуть ли не до крови, подтягивает пальцы ног, потому что внизу живота знакомо тянет, потому что все мышцы напрягаются в возбуждении, - член стоит. Неприятно пульсирует, требуя разрядки, и руки сами тянутся к твердой горячей плоти, но останавливаются всего на миг. Дверцы у кабинки нет, и, если парень напротив застукает его за дрочкой, будет не очень приятно разбираться с разносящимися, словно чума, слухами. Бокуто кидает осторожный взгляд через плечо и начинает сильно сомневаться в собственной удачливости. Хотя, как посмотреть. Перед глазами маячит болтающийся член Акааши, и это единственное, на чем может сосредоточиться Бокуто. Белые дорожки от смываемого шампуня стекают по накаченным бедрам, по венкам на стволе и красной головке – и Котаро без отвращения думает, что с радостью сделает Кейджи минет. Даже несколько, хоть сейчас. Правда, Бокуто берут большие сомнения, что Акааши отреагирует на это нормально. Глаза скользят вниз, к яичкам, к ложбинке меж ягодиц – когда Акааши поворачивается к нему спиной, подставляя лицо под горячие струи и морщась от попавшей в глаз пены. Бокуто воровато оглядывается, прикасается к возбужденной плоти и ведет по основанию медленно, массирует головку и душит собственные стоны. Воображение слишком легко подкидывает красочные картинки, как он разводит эти порозовевшие от горячей воды ягодицы, как любуется прекрасным сочетанием его пальцев и ануса Акааши, как прогибается мускулистая спина, как подставляется под ласки. Бокуто плохо. Шея затекает, и черные точки перед глазами размывают столь желанную фигуру Акааши. Приходится отвернуться, впиться острыми зубами в кисть и быстрее водить рукой, чтобы Кейджи точно его не увидел. - Акааши? – Котаро удивленно вскидывает брови, явно не ожидая увидеть кого-то в столь поздний час. Кажется, уже два. Брюнет лишь коротко кивает, внимательно – или у Бокуто уже паранойя – наблюдая за вошедшим. Бокуто чувствует себя невероятно уставшим и выжитым после четырех пар и тренировки по волейболу, но видеть парня, на удивление, рад. Крохотная кухонька, которой Котаро пользовался исключительно для варки кофе, пропиталась легким одеколоном Акааши и бергамотом. И будет не честным не сказать, что с каждым вдохом столь приятного аромата напряженные плечи Бокуто расслабленно опускались. - Выглядите не очень. - Спасибо. – Бокуто садится рядом, заглядывает в распечатки и со скучающим видом расплывается по столу. Кейджи на это никак не реагирует, только обжигает строгим взглядом из-под красной оправы и продолжает заниматься. Акааши красивый – Бокуто это давно принял за сокровенную истину и с каждым разом добавлял ему все новые прилагательные. Сейчас, вот, например, Акааши очень эстетичный, будто так и просит сфотографировать его и молиться каждый день. На эти божественные скулы, изгибы шеи, выглядывающие ключицы. Бокуто шумно сглатывает и даже не замечает, как задерживает дыхание. Интересно, у Акааши есть девушка? Может, парень? Наверняка есть, у такого быть не может. - Нет, девушки у меня нет. – Отрезает Акааши и быстро смотрит на Бокуто. – Парня и подавно. – Бокуто отчего это ощутимо бьет под дых и обжигает кипятком собственный болтливый язык. Подавно… Звучало слишком холодно. - Понятно. – Он больше не находит, что сказать. Только отодвигается чуть дальше, прикусывает мягкую щеку изнутри и отводит почти виноватый взгляд. - А у вас? Бокуто смотрит с каким-то подозрением, и Акааши видит это, но молчит, лишь пронзительно щурится, не давая возможности избежать ответа. Котаро и не старается увильнуть или соврать, но почему-то под таким взглядом думает, что Кейджи знает о его недодрочке, смущается, и нервная улыбка трогает искусанные губы. - Нет. Акааши задумчиво хмыкает, снимает очки и потирает раздраженные глаза. Откладывает оправу в сторону и делает небольшой глоток чая, прекрасно видя, как жадно впитывают в себя янтарные глаза, как с интересном следят за каждым малейшим движением. Кейджи морщится – за то непродолжительно время, что они провели вместе, Акааши так и не смог научиться понимать, о чем думает старший. Потому сокрушенно вдыхает и сипло выдает: - Хотите чай? Бокуто моргает часто и глупо, чуть отодвигается и мягко смеется. - Нет, только тебя. А потом застывает, смотри на Акааши так, будто это сказал младший, и лицо покрывается красными пятнами. Он открывает рот в намерении что-то сказать, но не может выдать ничего, кроме забавного писка. Акааши – при всей врожденной сдержанности – охреневает так, что случайно опрокидывает кружку, успевает подцепить кончиками пальцев ручку и спасти ее от падения на кафель. Только теплая жидкость растекается по столу, капает на домашние шорты Бокуто и стекает по крепким икрам. Распечатки оказываются явно непригодными для дальнейшего использования, но это меньшее, что в данный момент могло волновать второкурсника. - Простите? - Что? Они смотрят друг на друга молча и долго. Бокуто жует губы, стискивает мокрую ткань и ждет – за те несколько секунд, что Акааши пытался переварить сказанное им, Котаро и мысли не допускал об отказе от собственных слов. Парень напротив стал уже каким-то больным помешательством, сводящим с ума, подстрекающим на безумства. И если уж выпал такой шанс, Бокуто просто необходимо разобраться с собственными желаниями. Иначе крыша уедет безвозвратно. - Я хочу тебя уже очень долго. – Он наклоняется почти вплотную, чувствует горячее неровное дыхание на все еще алых щеках и облизывается. – И очень сильно. Даже сейчас. Бокуто ждет всего три секунды - с замиранием сердца отсчитывает каждую – и, не видя никаких действий, целует. Не осторожно, как хотелось бы, а несдержанно. Сразу проникает языком в чужой рот – сладкий от теплого чая – и переплетает языки. И от того, как отвечает Акааши, как недовольно мычит в поцелуй, отчего приятные волны расходятся в груди, становится очень жарко. Острый угол стола упирается в ребро, давит на беспокойное сердце, и Бокуто очень хочется верить, что это все не сон. Целоваться через мокрые бумаги неудобно, поэтому Бокуто с опаской трогает чужое предплечье, смыкает потные от нервов пальцы и тянет на себя. Акааши отрывается всего на секунду, чтобы сесть на влажные бедра старшего, оплести широкие плечи, мягко коснуться шеи и сжать серые волосы на затылке. Бокуто задыхается – и дело не в том, что Акааши охуенно целуется. То, как водят руки по его спине, как Кейджи вжимается в него, как трется возбужденным членом о его, просто дурманит. Он даже не успевает соображать, не успевает ловить свои мысли – они текут бессвязным потоком, оставляя лишь одно отчетливое «хочу». Ему этого мало. Хочет больше. Сильнее. Жестче. Котаро скользит пальцами по желанной талии, запускает руку под спортивные штаны и сжимает сочащийся член Акааши у основания. Дразня ведет вверх, не больно царапает чувствительную кожу короткими ногтями и накрывает головку ладонью. Водит хаотично, усмехается, когда чувствует, как дрожат у Кейджи бедра, и слюны становится неожиданно много, когда из Акааши вырывается низкий, хрипловатый стон. Бокуто едва ей не давится, сжимает Акааши сильнее нужного, и острое желание выбить еще один похожий стон полностью растекается по телу. Но кухня общая, и Бокуто придется припрятать подобные желания в ящик. По крайней мере, не сегодня. Он дает Акааши кончить, растворяется в его тяжелом дыхании, сильных пальцах, сжимающих ткань футболки, и приподнимает, усаживая на стол. - Не думал же ты, что я на этом закончу? - Кто вас знает. – Акааши позволяет с себя стянуть штаны, провожает их мутным взглядом и жмурится, когда Бокуто слишком сильно сжимает его бока, тянет на себя резко и нетерпеливо. Вводит один палец, добавляет второй рекордно быстро. И Кейджи не выдерживает, упирается влажным лбом в его плечо, вдыхает горячий воздух со свистом и коротко и мягко целует у Бокуто за ушком, вызывая у того растерянность. - Бокуто-сан, помедленнее. Бокуто никогда не скажет этого, но подобное проявления нежности заставили сердце взорваться от милоты. Он прикусывает кожу на шее, дышит тяжело, - его буквально распирает от радости и желания. Мечты сбываются, и прямо сейчас Акааши, которого он так страстно жаждал, извивается под ним, позволяет касаться себя везде, отвечает на ласки, - конечно у Бокуто сорвет крышу. - Извини. Акааши мокро целует его ключицу и весь сжимается, когда Бокуто спустя время добавляет третий палец. Растягивает стенки ануса, методично давит на простату и покусывает бледное плечо. След зубов остается слишком легко, и Бокуто только сейчас замечает, что шея и плечи, как он и хотел, практически полностью помечены. Интересно, заметил ли сам Акааши. - Я вхожу. Акааши все еще болезненно узкий, и смазка для таких дел явно была бы не лишней. Но все вышло спонтанно, и Бокуто просто не решился прерывать податливого Акааши, - слишком пугающе было допускать даже мысль, что тот передумает, уйдет. Бокуто проталкивается медленно, целует Акааши горячо, с пошлым причмокиванием, ведет кончиками пальцев по члену, упирающемуся Кейджи в живот. И мурашки от подобных манипуляций отчетливо чувствуются под шершавыми ладонями. - Вы можете не сдерживаться. – Выдыхает Акааши и понимает, что стоило прикусить собственный язык. В тот же миг Бокуто тянет его за бедра на себя, насаживает полностью, и Акааши кажется, что его разорвет на части, если Котаро не вытащит пульсирующий член. Полустон, похожий больше на крик, вырывается неосознанно, и Бокуто накрывает его губы своими, смотрит прямо в глаза – красноречиво, хмурясь. Ежу понятно, что надо быть тише, только задница будто трещит по швам, в глазах мелькают цветные точки, и парень впивается ногтями в широкую спину. Бокуто дергает бедрами, толкается более плавно и – возможно, Акааши уже просто кажется, - но старается быть более аккуратным и заботливым. - Потерпи немного, Акааши. Акааши честно терпит, но, когда первые крупицы удовольствия стреляют в мозг яркими фейерверками, за дверью слышится копошение. Сердце проваливается в пятки, и второкурсник полными ужаса глазами смотрит на Бокуто. Тот кажется на удивление спокойным, щурится, разглядывая через небольшие матовые прорези в двери фигуру, и лукаво улыбается Акааши. Толкается снова, слыша неожиданный задушенный стон. Продолжает двигаться, вбиваясь в стройное тело более свободно. Акааши больно кусает его в изгибе шеи, слегка отодвигается, выразительно смотря в яркие янтарные глаза, и «вы нормальный?» читается даже слишком открыто. - Ничего не могу поделать. Я все еще хочу тебя, - выдает Бокуто и целует чужое запястье. - Но там… - Акааши давится воздухом, когда Котаро проезжается головкой по простате. Он выгибается, инстинктивно прижимаясь ближе, – хотя, казалось бы, расстояние между ними уже давно перестало существовать – и обхватывает его бедра ногами. – Бокуто-сан. Котаро искренне плевать, кто там может быть за дверью, плевать, если поползут слухи, - возможно, в нем сейчас говорили бьющая в мозг сперма и адреналин, но плавящийся под ним Акааши, его красивое тело, содрогающееся от возбуждения, покрытое засосами и укусами – все, что имело значение. Его злой, но затуманенный пеленой желания взгляд, его сильные ноги, обвивающие талию, его требовательные губы, невероятные пальцы, которые так идеально сплелись с его. Будто так и надо было. Будто Акааши специально был создан для него. Когда Котаро посмотрелся в зеркало, настроение резко упало – яркие следы, часть из которых налилась синевой, призывно красовались на загорелой шее. И Бокуто явно не нравилось, что они слишком высоко, чтобы их мог скрыть ворот форменной футболки. - Акааши, ты что наделал? Кейджи саркастично вскидывает бровь, закрывая книгу и разворачиваясь на стуле к парню. - Мне сегодня на тренировку! Если команда увидит… - Бокуто вертится, наблюдая за своим отражением с кислой миной. Просто не верится, что импульсивный секс, о котором Бокуто, все же, ни капли не жалеет, оставил и на нем отпечатки. Еще какие. Особо сильный укус от Акааши выглядел так, словно во второкурсника в тот момент вселился бес. - Бокуто-сан, - Акааши раздраженно потянул ворот водолазки вниз, демонстрируя чуть ли не сплошную фиолетово-багряную шею, - у меня сегодня зачет по плаванию. Как думаете, что скажет препод? Резонно. Бокуто смиренно вздохнул, подошел, нежно поцеловал чужие губы, как бы извиняясь, и полез за телефоном. Тренировку придется пропустить. И дело было не только в отметинах - Акааши прошлой ночью нехило потом так объездил его бедра. Вошел парень, называется, во вкус. Котаро кидает на Кейджи быстрый взгляд и улыбается. Желание обладать Акааши не просто не пропало, а возросло. Возросло в такой геометрической прогрессии, что Бокуто вдруг пришел к неожиданному выводу: ладно, может, любит он не только тело Акааши.