Love me harder.

Арсений нежно провел рукой по плечу Антона и, скользнув вниз, забрался под футболку, крепко обхватывая талию и прижимая Шастуна к себе, на что парень поднял смущенный взгляд и почти сразу же отвел его. Арсу показалось, что в его глазах мелькнул испуг. Однако, осмотрев его с головы до ног, понял, почему его друг ведет себя именно так: это был его первый раз с мужчиной. Несмотря на страх, Шаст до чертиков хотел наконец-то почувствовать своего графа — это было понятно по тому, как сильно участилось его дыхание и по следам, которые оставляли его руки на спине Попова. Старший провел рукой по талии Антона и приблизился, губами прижимаясь к покрасневшему уху, слегка прикусывая мочку. — Я же тебя предупреждал, — тихо сказал Попов, понизив голос, тем самым заставляя младшего еще сильнее смутиться, — Свои обещания надо выполнять. За год импровизатор смог узнать все слабые места младшего и ему не терпелось опробовать их все. Шаст же, напрягаясь всем телом, изо всех сил старался сдержать вырывающийся из груди стон, от чего актер усмехнулся. — Арсений… Пожалуйста… — не выдержав, простонал Антон. Он даже провел рукой по груди старшего, нарочно цепляясь пальцами за пуговицы идеально выглаженной рубашки. Зарычав, Попов прижал Антона к стене, жадно впиваясь в пухлые и уже до крови искусанные губы. Шатен извивался, будто пытаясь вырваться, а Арсений все больше углублял поцелуй, сплетая их языки. С каждым поцелуем Шастуну все больше не хватало воздуха, а его пальцы зарывались в спутанные волосы старшего. Граф с неохотой оторвался от его сладких губ и усмехнулся, наблюдая, как его парень жадно хватал губами такой недостающий воздух. Брюнет понял — тот, наверное, действительно издевается. Арсений медленно опустил парня вниз, ставя того на колени, и замер, облизывая пересохшие губы. — Блять. Трахни меня... Умоляю. — еле слышно прошептал Шастун, еще сильнее краснея от смущения. — Пожалуйста. Сейчас Антон выглядел так... охуенно. Этот по-блядски манящий взгляд, растрепанные волосы, полуоткрытый рот и смятые от поцелуев губы стали последней каплей. Арс потерял осторожность и понял, что больше не в силах сдерживаться. Он грубо взял младшего за подбородок и заглянул в его помутневшие от возбуждения глаза. — Давай. Ты обещал. Еще секунда, и он почувствовал горячее и сбившееся дыхание. Антон прикусил нижнюю губу и начал медленно, очень медленно снимать штаны партнера, будто бы специально тянув время. Казалось, Арсения это смутило, но он уже не думал ни о чем, кроме нарастающего возбуждения и того, какой его мальчик ахуенный. — О господи, — подумал Шастун, тяжело дыша и трясущимися пальцами расстёгивая ширинку, — нахуя я только тогда согласился?.. Когда младший наконец отстранился от ткани боксеров и обнажил горячую плоть, старший почувствовал, как влажные и горячие губы парня припали к головке, медленно насаживаясь на ствол. Антон втянул ртом воздух и медленно задвигался вверх-вниз, издавая тихое мычание и боясь зубами задеть чувствительную плоть партнера. От такой неуверенности и неопытности Попов громко выдохнул, сумев ухватить того за волосы. Теперь он был полностью в его власти. Импровизатор потерял контроль над собой, лишь посмотрев на это блядское лицо Шастуна, и резкими движениями стал вбиваться в горло, рукой фиксируя голову шатена. Антон громко давился и извивался, задыхаясь и пытаясь вырваться, Попов не останавливался и мучил его все сильнее, наслаждаясь чужой агонией. Из-за рвотного рефлекса и дискомфорта на глазах нижнего выступили слезы. Глядя на его пылающее лицо, Арс ухмыльнулся. Ему хотелось бесконечно растягивать этот момент, но это было невозможно, потому что задохнувшегося партнера ему не надо. Арсений кончил довольно быстро, оттолкнув от себя Шаста и излившись тому на лицо. Антон, чуть ли не рухнув на пол и глубоко вдохнув такой нужный ему воздух, откашлялся и… проснулся. Он долго не мог поверить, что все это произошло с ним во сне. Все было так...реалистично. Он долго залипал в пустоту и, тяжело дыша и приходя в себя, сел на кровать весь покрытый холодным потом. — Это был всего лишь сон. — прошептал он, восстанавливая сбившееся дыхание. — Это был просто сон.