This love

      В какой-то момент Лили понимает, что тонет. Что это пора прекращать.       В голове дикой птицей, оказавшейся в клетке, бьётся мысль, что это не навсегда, это сделает больно.       И это разрывает.       Она абсолютно не заметила, как пролетели эти полгода.       Они со Скорпиусом просто начали чаще встречаться. Это было комфортно, пусть порой и больно, не переходило выстроенных Лили границ.       И Поттер в один прекрасный момент решила, что почему бы и нет, и поцеловала его. А Скорпиус не оттолкнул: с жаром ответил, заставляя трепетать. И эти давно забытые ощущения толкают дальше, отключают тормоза.       Роза говорит, что она выглядит до неприличия счастливой. Лили себя таковой и ощущает.       Поттер как-то незаметно переезжает к нему, всё реже оставаясь у Розы, ей куда приятнее засыпать в теплой постели с человеком, что осыпает поцелуями лопатки и ключицы. Шепчет, что её просто хочется целовать. И совсем неважно, куда.       Он будто учит её заново чувствовать. Отдаваться и отдавать, рассыпаясь на миллиарды частиц, чтобы после собраться снова. И это так прекрасно.       Но.       Она просыпается от кошмара с Патриком в главной роли. А потом осознаёт, что не видит без Скорпиуса своей жизни. И Лили становится страшно. Кажется, что кошмар повторяется. Ведь как любил повторять отец: история циклична. Но Поттер не хочет повторения.       И этот октябрь из прекрасного вдруг превращается в один из самых ужасных в её жизни.       Лили молча сходит с ума, совершенно не понимая, что происходит.       А Скорпиус молчит. Наблюдает и молчит.       В конце концов он прекрасно знал, на что шёл, с самого начала. Надеялся, правда, надеялся, думал: почти получилось, — но не сбылось.       Лили уходит.       Собирает вещи и исчезает из его квартиры, оставив лишь запах, свои волосы на подушке и забытую зубную щётку. И никаких слов.       Будто бы его никогда не существовало. Будто бы ему не нужно ничего объяснять. Будто бы не его сердце разбито.       И Скорпиус знал, что так будет, но от этого ещё больнее.       Он, Мерлин побери, помнит её смешной девчонкой с двумя рыжими хвостами и квадратной улыбкой на лице; смешным подростком с первыми прыщами, пытающимся казаться старше; гвоздём всех хогвартских мероприятий. Помнит рыдающей, смеющейся, задумчивой — Лили и не знает всего.       Малфой не монах, но она всегда нравилась ему по-человечески: эта забавная девчонка вляпавшаяся в отношения ни с тем человеком и почти прекратившая улыбаться квадратной улыбкой когда-то давно так поразившей его.       Они много говорили. Правда, много. И тем обиднее, что Поттер решила всё за двоих.       Молча.       А через пару дней она предлагает встретиться в кафе.       Лили красивая.       Скорпиус не уставал это повторять, говорит это и сейчас. Ей идёт индиго.       Он делает заказ и смотрит в упор. Не он позвал навстречу, не ему начинать разговор.       — Я решила, что нам пора прекратить наши отношения.       Малфой не вздрагивает. Он устало смотрит своими прекрасными серыми глазами в глаза — кажется, в самую душу — и молчит. И очень хочет съязвить про то, что это он уже понял пару дней назад, неглупый.       — Хорошо, если ты так считаешь.       — И даже не попытаешься вернуть меня?       — Не думаю, что тебе этого хотелось бы, — Скорпиус отпивает воду из стакана и внимательно наблюдает. И ему становится так жаль. Жаль Лили и всё, что было между ними.       Ведь она провоцирует, не осознавая его чувств.       Себя только не жаль. Знал ведь с самого начала, что так оно и будет. Нельзя, нельзя начитать отношения со столь травмированными людьми. Только ранить друг друга. Но пресловутые вера и надежда… Цепляешься за них, а всё без толку.       И когда Поттер переходит черту, самолично им проведённую, он решает не сдерживать себя.       Если уж жечь мосты, но с музыкой.       И они трахаются прямо в туалете кафе.       Малфой целует до засосов на не прикрытой воротом платья шее, сжимает бёдра до синяков под пальцами. Лили стонет, кусает ребро собственной ладони, чтобы приглушить звук. Но это выходит из рук вон плохо: её бывший чертовски хорош. Кончая, она притягивает его лицо ближе, привычно зарываясь пальцами в мягкие пряди, и целует.       Малфой позволяет Поттер эту маленькую слабость, а после, глядя ей прямо в глаза, произносит: «Я не замена, не заполнитель пустоты, а живой человек со своими чувствами. Я люблю тебя, но себя я люблю больше, » — и уходит, не оборачиваясь.       За спиной рыдают навзрыд.