Заткнись и прими мою любовь

       — Эй... Тяжёлый день, да? — пронеслось где-то рядом около уха, заставляя маленькие волоски на коже встать дыбом, ибо эта фраза пробирает до кончиков пальцев, заставляя смутиться и встрепенуться — Не переживай, у меня тоже...        Грубые, массивные руки медленно проводят по непослушным волосам, обхватывая каждую прядь, скручивая их на пальце в некую петлю, отдаленно напоминающую накрутку бигудей, и тут же распускает, беря своими шершавыми, огрубевшими пальцами новый клочок волос.        По дому ощутился маленький холодок, видимо, на улице, по сравнению с днем, похолодало на пару градусов ближе к вечеру, и потому в квартире котельная начинет усиливать свою работу, чтобы людям, живущим в этом районе, не пришлось мёрзнуть всю ночь, все же, это вам не город, здесь нет особых станций, благодаря которым можно было бы согреться, даже не прижимавшись к друг другу под большой, пушистый плед. Да и в пледе не всегда можно почувствовать себя комфортно, в нем хоть и можно урыться с головой, помечтать о дальнейшем, сидя перед изображением камина и пья горячее какао с зефирками, но все же эта вся атмосфера нагоняет некую меланхолию, оставляя какой-то осадок на сердце, который покоится около самого жизненно важного органа, качающего кровь, заставляет его сжиматься и замирать от волнения, при каждом разочарованном от жизни вздохе.        Так и сидели наши влюбленные на диване, под синим пледиком, в обнимку, прижавшись своими накаченными телами к друг другу, смотря куда-то в пустоту, что покоилась где-то в их глазах. — Знаешь, ты прав... — наконец перебил давящую тишину кучерявый парнишка, что своими зелёными глазами впивался в острые, как у птицы, алые глаза, что с невероятным интересом разглядывали каждую родинку на бледной коже его парня. — Если есть что рассказать – говори — пытаясь сдержать свою речь, промолвил Катсуки, он не хотел как либо спугнуть Изуку, чтобы он рассказал ему, что лежит у него на душе, иначе бы в другой обстановке, в другое время и при других обстоятельствах, у него бы ничего такого не вышло, потому что зеленоволосый не так уж и прост, чтобы поведать о своих чувствах, он мог бы спасти мир хоть трижды, но не смог бы открыто сказать, почему он после каждого раза, когда он улыбался, после каждого раза, когда он становился героем, он постоянно плакал. Тихо. Безмолвно. У себя в комнате. Бесшумно скорчившись от боли и от разъедающего его сердце отчаяние.        «Сейчас» — подумал про себя блондин, приблизительно предполагая, что сейчас может выговорить Деку. Это была своего рода игра, цель которой было узнать, почему кудрявый парень в последнее время совсем поник. — Ох, Каччан, я так устал... Ты бы знал, как я устал! — начал тяжело вздыхать Мидория, усердно сдерживая нарастающий ком в груди, что готов был вырваться в любое время, но он постоянно рос и потому будто бы прирос где-то там, и не мог выбраться, как бы этого сам не желал. — Тшш, я здесь. Я рядом — прошептал Катсуки, начиная поглаживать по дрожащей спине своего Изуку. — Это все повторяется. Снова. И снова. Как бы сильно я не старался, сколько бы я не отдавал своих сил, я всегда, всегда, не мог... Не мог... Не мог преодолеть ту тяжесть, что сковывает мое сердце. Оно трепещет... Такое чувство, что оно скоро не выдержит... — Но оно бьется — бестактно перебил меланхоличный монолог Деку, своей репликой Бакуго, смотря четко и прямо, куда-то в стену, думая о своем, и, кажется, даже и не задумываясь над смыслом собственной фразы — И пока оно бьется, я хотел бы быть рядом с тобой... Потому что, я люблю тебя.        После этой фразы в усталых измурдных глазах где-то прошмыгнула маленькая искра, что поспешила тормошить другие, которые были в глубоком сне, ожидая того, что они скоро проснутся, когда они будут чувствовать себя комфортно, льясь рекой из усталых глаз. — Я спасаю людей, это моя работа — продолжал Мидория, чувствуя, что ком в горле приближается все ближе и ближе к его носу — Но злодеи... У них есть собственные мотивы, по которым они следуют. У кого-то есть дети, любимые люди, личные страхи, обиды и болезненные воспоминания... Они бы не стали совершать злодеяния, если бы им помогли, если бы их... Спасли... Как однажды спас меня Всемогущий. Если бы. Если бы не он, я бы сейчас не сидел рядом с тобой, не слушал бы твое сопительное дыхание, твое быстро стучащееся сердце. Меня бы... Не существовало... Ком, что лежал на сердце вышел и полился крохотными слезами, которые с каждым хлопком ресниц, увеличивались в объеме, превращаясь в бурную реку, которая смывала всё на своем пути, а дыхание начало путаться и перемешиваться, заставляя жадно вдыхать воздух, и выпускать болезненные стоны, доносящиееся где-то из глубины души. Ему было больно.        В этом году умер Всемогущий. Это была травма, которая отпечалась у двоих героев в памяти, неописуемое давление, что они испытывали было просто ужасающим, ибо они потеряли одного из самых близких людей, что у них был. Поэтому, отпросившись в отпуск на неделю, они решили отправиться в деревню. В глухой домик на окраине, приближенный к лесу, вокруг которого гулял ветер, подымая в верх снежинки, как бы играючи, разбрасывая сугроб, что покоился на дворе. Это было тихое спокойное место, близ гор, на которых катаются туристы, особенно во время зимних каникул, а также в предверии дня влюбленных, что как раз таки был сегодня. Это была бы очень романтическая обстановка, если бы не их душевная боль, что решил накинуть на свои плечи Изуку, не делясь ни с кем, ибо он стал новым Символом Мира, что побеждает с улыбкой на лице.        Катсуки внимательно прислушивался к тому, как плачет Деку, он старательно вслушивался в каждое слово, чтобы подобрать речь поддержки, чтобы помочь Изуку с этим грузом. Бакуго все также поглаживал Мидорию по спине, немного похлопывая временами, пытаясь вытащить всю ту боль, что тот в себе хранил до этого времени. — Я не мастер говорить слова поддержки, но... — промолвил блондин, сделав маленькую паузу, чтобы удостовериться в том, что Деку немного успокоился и сейчас расслабленно пытается услышать, что хочет сказать Каччан — но тебе достаточно знать, что даже если ты потеряешь свой луч надежды, у тебя всегда есть свой собственный, таящийся внутри тебя... — Что это значит? — риторически спросил Изуку, медленно приподнимая голову, чтобы столкнуться с глазами, которые постепенно начинают заполнятся слезами, отражающие красные цвета, привлекая своей чарующей красотой. — Это значит, что я люблю тебя и буду рядом — с малой хрипотой сказал Бакуго, сдавливая дрожание в голосе, чтобы не расплакаться, оказавшись, по его мнению, слабым. Он медленно начал приближать свою голову к Деку, целуя большой лоб, своими губами, а после кратко чмокнул своего парня в его маленькие пухлые губки, которые сначала задрожали, а после ответили тем же.        Молодые герои сплелись в поцелуе, который означал командное и в тоже время ласковое: «заткнись и прими мою любовь», ощущая как по щекам стекала соленная жидкость, что объеденяла их судьбы, показывая им истинные чувства. — С днем Святого Валентина, задрот. — С днем влюбленных, Каччан.